Ну правильно, причёсывают меня каким-то особым гребнем, отчего волосы электризуются, вот и разлетаются. В честь свадьбы на голову мне вылили, наверное, стакан местного чуда-масла для волос. После того они, конечно, заблестели и перестали трепыхаться. На мой взгляд выглядело так, будто я в принципе не мыла голову, но служанки обрадовались. С меня смыли маску, освежили полотенцем и, наконец, накинули ещё одно платье, на этот раз белое. Оно оказалось достаточно закрытым и с высоким воротником на маленьких завязках, что совсем нехарактерно для местной моды. И вообще белый тут в качестве траура носили.
— Платье чистоты, — сказала Майла со значением и подала мне чай в крохотной пиале. Я пробовала очень осторожно. Мало ли, вдруг невесту перед свадьбой немного травят. Символическая смерть, аристократическая бледность.
Пришло время вкусить дары. К разочарованию Налы в этот раз я съела их все самостоятельно. Утро ещё толком не началось, а меня уже окружило восемь человек и пытают странными ритуалами, мне потребуются все силы, которые я могу собрать. Майла почему-то обрадовалась и убежала звать наставницу.
Меня, тем временем, начали белить. До того на торжественные выходы служанки только немного припудривали меня жемчужной пылью, благо я и так считалась достаточно светлой, но для свадьбы требовалась идеальная белизна.
Опять массаж. На сей раз моя старшая служанка массировала мне лицо, равномерно покрывая его тонким слоем какого-то жира. Пахло... не растительным маслом, а чем-то животным, поэтому я побоялась уточнять.
Когда я заблестела как масленичный блин и предположительно расслабилась, служанка решительно припечатала меня пуховкой. Никакого нежного переливающегося слоя, пудру щедро зачёрпывали и втирали шёлковой тряпочкой в жир, создавая на лице своеобразный театральный грим. Другие служанки окружили меня и подсказывали:
— Вот тут ещё поблескивает! А здесь неравномерно. Ой, на родинку надо потолще слой, что может быть уродливее пятна на лице невесты?
Из-за летевшей во все стороны пыли мне пришлось держать рот закрытым, чем они и пользовались. Да я даже гневный взгляд бросить не могла — в глаза пыль тоже летела.
Зато стало понятно, почему платье именно белое. С меня, конечно, бережно отряхнули лишнее перьевыми метёлочками, но я прямо слышала скрип пудры на себе.
— Да проведут тебя Покровители в будущее, Кари, — с чувством сказала наставница у меня над ухом, и я аж подпрыгнула и чуть не слетела с табурета.
Пришлось сделать вид, что всё так и задумывалось, я не подпрыгнула, а встала, чтобы поприветствовать старшую.
— Спасибо за тёплые пожелания, учитель, — сказала я, склоняясь в поклоне.
Наставница Айя поглядела на меня снизу вверх и вымученно улыбнулась. Она изо всех сил изображала снисходительную заботу, но чувствовалось, что за всю наставническую карьеру таких бесцеремонных подопечных у неё не было, поэтому бесила я её невероятно.
— Госпожа Тоу слишком взволнована сегодняшней свадьбой и слегла с головной болью, — наконец, сказала Айя. — Поэтому она обратилась ко мне с просьбой наставить вас вместо неё.
— Матушке нездоровится? — сделала я скорбный вид. Интересно, почему госпожа Тоу отказалась, у нас с ней были вполне ровные отношения, а так она как будто меня в невыгодном свете выставляет.
— Увы, — коротко кивнула Айя.
— Эй, — я бросила взгляд на ближайшую служанку. — Возьми в верхнем ящике саше с травами и отнеси в Главный Дом, с пожеланием наилучшего здоровья. Травы могут помочь.
Служанка молчаливо склонилась, попятилась к комоду, забрала травы и так и ушла. Пятясь. Некоторые жесты зортийской вежливости для меня выглядят скорее комедийно, чем драматично.
— Уверена, ваша матушка оценит, — смягчилась наставница, признавая госпожу Тоу моей матушкой и сразу же поднимая мой статус с «нелепая приблудившаяся» до «дочь Дома Лиры и Песни».
Айя повелительно взмахнула рукой и служанки спешно отступили прочь из покоев. Я занервничала:
— Так в чём вы хотели меня наставить?
— Вечером в твои покои войдёт твой законный супруг, — торжественно сказала Айя, присаживаясь на такую же неудобную табуретку рядом со мной. Села она на самый край, преисполненная изящества, разумеется. — В браке Покровители связывают две семьи узами закона, две души узами вечности, но также будут связаны и два тела узами любви.
Ой, я, кажется, поняла, почему у госпожи Тоу заболела голова. У меня тоже начинает болеть.
— И обязанность жены — быть внимательной к чувствам и чаяниям супруга, — продолжила она, доставая из рукава какую-то тонкую тетрадь в твёрдой красной обложке. — Вам предстоит создать супружеское единение.
Айя передала мне источник знаний. Я приоткрыла и чуть было не закатила глаза. Действительно — зортийская книга любви для начинающих с иллюстрациями сомнительной анатомической достоверности.
— Хотя генерал Ро не первый раз вступает в брак, а потому сможет провести тебя через необходимые ритуалы, но для жены важно смиренно служить супругу и соблюдать определённые правила. По традиции...
— Учитель, — невежливо перебила я, потому что я совершенно не была готова к тому, что она меня собирается по этим картинкам ещё и учить. — Я воспитана в другой традиции и э-э-э... у нас девушек наставляют заранее.
— В искусстве любви? До брака? — наставница Айя даже не отчитала меня, настолько её поразило услышанное.
— Совсем в теории! — затараторила я. — Но в общих чертах о важности служить мужу. Лежать там, не шевелиться, думать о Зортисе.
Она с сомнением осмотрела меня, бросила взгляд на книжку и сказала:
— Брачные традиции даже в Зортисе и Шиду отличаются друг от друга. А ты, чужестранка, сможешь ли деликатно, но ясно выразить свои намеренья в браке?
— Подозреваю, что мужчины и женщины везде одинаковы, — ответила я.
На самом деле меня искренне мучил вопрос, как объяснить супругу, что спать я с ним не буду никогда и ни под каким видом, и вообще номинальный брак — мой выбор. Но посвящать наставницу в свои планы я не собиралась, потому что вот ей-то такого не объяснить.
Придётся мне залезть под кровать и верещать сиреной при попытке меня оттуда достать. Думаю, генерал такой намёк поймёт. А стоит ли рыдать при этом? Слышала, у некоторых фетиш на слёзы.
— Но если ты так уверена, то я закончу нашу беседу, — определилась тем временем Айя.
Мне показалось, что ей тоже не особенно нравилась тема для обсуждения. Она встала и добавила:
— Оставляю тебя для изучения книги в деталях. У тебя есть ещё половина благовонной пирамиды. Пока пудра на твоём лице не закрепится, ты должна подготовить своё сердце к браку. По крайней мере? начать, в остальном тебе помогут следующие ритуалы.
Она вышла, оставляя за собой ауру великой мудрости. Благовонные пирамидки я давно запретила зажигать у себя в покоях, но ими тут просто время измерялось.
Я покосилась на занавешенный бисерным пологом проём, но служанки не торопились порхать вокруг меня. Видимо, и впрямь положено побыть в одиночестве. А почему бы и не прочесть учебничек? Надо как-то развлекаться.
Невольно ссутулившись и бросив нервные взгляды по сторонам — эротику читаю, да! — я открыла книжку.
Начиналась она со строгой речи о том, что счастье семьи покоится на плечах женщины, а потому она должна откликаться на зов мужа и радовать его непременно. Но в остальном всё оказалось гораздо более доброжелательно, чем в обычных «женских добродетельных книгах». Позы, на которые я наткнулась, появлялись уже в самом конце, а поначалу невесте предлагалось очистить сознание и успокоить нервы в ожидании жениха с помощью дыхательных практик. Приводились рецепты благовоний для создания «особого» настроя.
Удивительно, как беден оказывался изощрённый зортийский язык в аспектах любви и секса. Причём в вопросах любви даже беднее: слухи об эротических наставлениях бродят в рядах служанок, я вот слова «любовь» я пока не слышала, максимум — «глубокая сердечная привязанность», которая в равной степени могла быть как между женой и мужем, так и между матерью и дочерью.
Дальше в учебнике следовали примеры взаимодействий с новоявленным супругом: как правильно хвалить, как делать комплименты, о чём прилично говорить. Это я пролистала. Забавные игры типа чтения характера друг друга по рукам, по родинкам, чтобы подтолкнуть новобрачных без тревоги касаться друг друга.
Неплохая книжка, но мне не поможет. Я закрыла её и призадумалась, чуть покачиваясь на табурете. Неизбежность моего вступления в брак не могли рассеять никакие дыхательные упражнения.
Возможно, мне стоило отказаться. Скорее всего, и Майла, и Нала гораздо больше готовы к браку, чем я, особенно к браку с незнакомцем из этого мира. Они умеют и быть послушными и смиренными, и улыбаться без радости, и слуг карать без колебаний, и с супругом договорятся, и наложниц на место поставят, как мама учила. Но замуж выхожу я.
И дело даже не в том, что мне хотелось им помочь или отплатить за добро. Я просто решила довериться тому Голосу из моего сна. Он меня сюда притащил явно не Дом Лиры развлекать. Я нужна «сыновьям», да? А тут одни дочери. Поэтому я и решила, что подкинул он меня исключительно ради свадьбы, и оттого меня ничего плохого ждать не должно.
Я надеюсь.
Или хотя бы пусть присмотрит, если я всё напутала.
Амплитуда моего раскачивания на табурете опасно увеличилась, и я бы совершенно точно упала и расшибла голову — а то и помяла платье! — если бы не сестрички, которые вломились ко мне для продолжения сборов, ведя за собой ещё больше служанок, чем раньше.
— А наставница уже ушла? Отлично, — с ходу заявила Нала. — Пришло время тебя наряжать.
— Как ваша матушка себя чувствует? — поинтересовалась я отчасти из вежливости, отчасти в попытке выяснить, не впала ли я у госпожи Тоу в немилость. На прощанье, так сказать.
— Ой, тебе понравится, — Нала склонилась к самому моему уху. — Ярши сейчас переехал в Главный Дом, чтобы мама за ним приглядела, бедняжкой.
Майла шикнула на сестру и недовольно покосилась на слуг. Те отошли подальше, чтобы не подслушивать господские беседы. Вот так вот, одним взглядом! А слуг понять можно, тут классового равенства ещё не изобрели и запороть до смерти кого-то считалось дурным тоном, но не преступлением.
— В общем, Ярши сильно переживает. Ему не сказали прямо про смерть шестой наложницы, — ещё тише зашептала Нала. — И он на нашу маму злится, думает, что она его к шестой наложнице не пускает и где-то ту спрятала. Вот и шутит по-всякому. Сегодня изловил крысу и подкинул матушке в таз с водой. Она раскричалась, сорвала голос и сейчас не выходит из спальни. Даже не наказала его и собаку.
Я хотела было потереть лоб, но вспомнила про слой краски на лице.
— Надеюсь, они найдут общий язык, — искренне пожелала я. А иначе мира в доме не видать.
— Уверена, всё наладится, — ответила Майла, ненавязчиво оттесняя сестру. — Приподними голову, пожалуйста.
Она осмотрела меня со всех сторон и самолично добавила пудры там, где слой был неровный или пробивался предательский блеск.
— Прямо фарфоровая статуэтка, — восхитилась Нала. — Но волосы светловаты получаются.
— Лент добавят в укладке, — отмахнулась Майла. — Продолжим.
— Как там жених? Не сбежал? — поинтересовалась я.
— Что ты, генерал Ро не такой, он благородный человек, — возмутилась Нала.
— Приехал со всей свитой, сейчас его представляют родителям, — спокойно ответила Майла, давая знак служанкам. — Ритуал долгий, но и нам многое предстоит сделать.
Она повелительно взмахнула рукой и в комнату внесли кучу шкатулок и сундучков.
— Давай выберем тебе украшения.
— А может, не надо? — тревожно спросила я.
Майла с сомнением огляделась.
— Мы не сможем надеть на тебя сразу всё, — сказала она. — Думаю, вряд ли ты больше пары килограмм золота на себе унесёшь, подготовка слабая.
— Зачем так много? — спросила я, ощупывая свою шею, которая вот-вот должна была отвалиться под грузом семейной щедрости.
— Матушка говорила так: магазины могут разориться, деревни могут опустеть, бумаги земли могут случайно затеряться в семейных архивах, но драгоценности всегда останутся при тебе, — ответила Майла. — Конечно, иные мужья могут заложить и такое приданое, и наложницам раздарить, но генерал Ро так низко не падёт. А если падёт, то...
Она щёлкнула пальцами, и служанки торжественно открыли сундуки и шкатулки. В тех, что побольше, были грудой навалены браслеты, серьги, подвески и шпильки. В тех, что поменьше, лежали драгоценные комплекты, образующие единый ансамбль. Блеск золота ослеплял. Здесь оно было розоватое, с примесью меди, но всё равно довольно мягкое и потому украшения не стремились быть изящными. Тонкая цепочка порвётся, ищи её потом, а вот колье из золотых пластин на всю грудь на стальной цепи — самое оно, да.
Одновременно притащили несколько платьев, на этот раз простой конструкции, почти квадратные со свободными рукавами и подолом и запахивающися на груди, зато из невесомой прозрачной тафты. Из меня уверенно делали слоёный торт.
— Думаю, сначала нужно что-то сдержанное на белое, — сказала Майла.
Нала прошлась по кругу, заглядывая в сундуки, и вытащила ожерелье из трёх широких пластинчатых лент.
— Отлично, — согласилась Майла, и служанки бережно нацепили украшение на меня.
Тяжесть золота на груди даже мне показалась значимой и приятной. Широкая застёжка прилегала к шее сзади и почти не давила.
— Теперь платья счастья, — сказала Нала и ткнула в ярко-красное. — Давай пионовое.
— Нет, лучше начать с более нежных цветов, — сказала Майла.
Какое-то время они спорили, а я разглядывала браслеты. К моему удивлению, в Зортисе были популярны украшения из гладких поделочных камней разной степени прозрачности и цветами от зелёного до фиолетового. Чем белее и прозрачнее, тем ценнее считался кусок камня, но, конечно, статуэтки делали и из относительно мутных камней, тут уже ценность имел размер добытой друзы.
Я выбрала пяток широких браслетов, и служанки споро унизали ими мне руки. Мне нравились полупрозрачные, в которых цвет раскатывался в толще камня дивными переливистыми облаками, и я постаралась подобрать похожие между собой браслеты в зелёно-желтоватой гамме.
Каждый из них я могла бы обменять на слугу с пожизненным контрактом или год аренды вполне приличного аристократического дома с садиком, и это меня несколько пугало. Особенно распространённость рабства. Но Майла права, если я хочу выжить в незнакомом месте, мне потребуется запас денег. В компактном и легко продаваемом где угодно виде.
Тем временем сёстры договорились, что начнут с самого тёмного тона лёгкого платья, чтобы следующие слои создавали новые необычайные цвета, и на меня наделитёмно-синее платье, запахнув его под самое горло. Сквозь него загадочно поблёскивали золотые пластины.
— О, браслеты прекрасные, — Майла подобрала шестой для симметрии и самолично надела мне его на руку, нежно сжав мои пальцы. — Ты будешь самой прекрасной и величественной женщиной, что видел генерал Ро. А если станцуешь ему, то он мир к твоим ногам сложит.
После воодушевляющей речи сёстры начали быстро собирать меня под венец. Поверх синего платья надели совсем короткое золотое ожерелье тонкой работы. Дивные цветы распустились прямо у меня под горлом, а вместо пестиков закачались яркие красные камушки.
— Платье чистоты, — сказала Майла со значением и подала мне чай в крохотной пиале. Я пробовала очень осторожно. Мало ли, вдруг невесту перед свадьбой немного травят. Символическая смерть, аристократическая бледность.
Пришло время вкусить дары. К разочарованию Налы в этот раз я съела их все самостоятельно. Утро ещё толком не началось, а меня уже окружило восемь человек и пытают странными ритуалами, мне потребуются все силы, которые я могу собрать. Майла почему-то обрадовалась и убежала звать наставницу.
Меня, тем временем, начали белить. До того на торжественные выходы служанки только немного припудривали меня жемчужной пылью, благо я и так считалась достаточно светлой, но для свадьбы требовалась идеальная белизна.
Опять массаж. На сей раз моя старшая служанка массировала мне лицо, равномерно покрывая его тонким слоем какого-то жира. Пахло... не растительным маслом, а чем-то животным, поэтому я побоялась уточнять.
Когда я заблестела как масленичный блин и предположительно расслабилась, служанка решительно припечатала меня пуховкой. Никакого нежного переливающегося слоя, пудру щедро зачёрпывали и втирали шёлковой тряпочкой в жир, создавая на лице своеобразный театральный грим. Другие служанки окружили меня и подсказывали:
— Вот тут ещё поблескивает! А здесь неравномерно. Ой, на родинку надо потолще слой, что может быть уродливее пятна на лице невесты?
Из-за летевшей во все стороны пыли мне пришлось держать рот закрытым, чем они и пользовались. Да я даже гневный взгляд бросить не могла — в глаза пыль тоже летела.
Зато стало понятно, почему платье именно белое. С меня, конечно, бережно отряхнули лишнее перьевыми метёлочками, но я прямо слышала скрип пудры на себе.
— Да проведут тебя Покровители в будущее, Кари, — с чувством сказала наставница у меня над ухом, и я аж подпрыгнула и чуть не слетела с табурета.
Пришлось сделать вид, что всё так и задумывалось, я не подпрыгнула, а встала, чтобы поприветствовать старшую.
— Спасибо за тёплые пожелания, учитель, — сказала я, склоняясь в поклоне.
Наставница Айя поглядела на меня снизу вверх и вымученно улыбнулась. Она изо всех сил изображала снисходительную заботу, но чувствовалось, что за всю наставническую карьеру таких бесцеремонных подопечных у неё не было, поэтому бесила я её невероятно.
— Госпожа Тоу слишком взволнована сегодняшней свадьбой и слегла с головной болью, — наконец, сказала Айя. — Поэтому она обратилась ко мне с просьбой наставить вас вместо неё.
— Матушке нездоровится? — сделала я скорбный вид. Интересно, почему госпожа Тоу отказалась, у нас с ней были вполне ровные отношения, а так она как будто меня в невыгодном свете выставляет.
— Увы, — коротко кивнула Айя.
— Эй, — я бросила взгляд на ближайшую служанку. — Возьми в верхнем ящике саше с травами и отнеси в Главный Дом, с пожеланием наилучшего здоровья. Травы могут помочь.
Служанка молчаливо склонилась, попятилась к комоду, забрала травы и так и ушла. Пятясь. Некоторые жесты зортийской вежливости для меня выглядят скорее комедийно, чем драматично.
— Уверена, ваша матушка оценит, — смягчилась наставница, признавая госпожу Тоу моей матушкой и сразу же поднимая мой статус с «нелепая приблудившаяся» до «дочь Дома Лиры и Песни».
Айя повелительно взмахнула рукой и служанки спешно отступили прочь из покоев. Я занервничала:
— Так в чём вы хотели меня наставить?
— Вечером в твои покои войдёт твой законный супруг, — торжественно сказала Айя, присаживаясь на такую же неудобную табуретку рядом со мной. Села она на самый край, преисполненная изящества, разумеется. — В браке Покровители связывают две семьи узами закона, две души узами вечности, но также будут связаны и два тела узами любви.
Ой, я, кажется, поняла, почему у госпожи Тоу заболела голова. У меня тоже начинает болеть.
— И обязанность жены — быть внимательной к чувствам и чаяниям супруга, — продолжила она, доставая из рукава какую-то тонкую тетрадь в твёрдой красной обложке. — Вам предстоит создать супружеское единение.
Айя передала мне источник знаний. Я приоткрыла и чуть было не закатила глаза. Действительно — зортийская книга любви для начинающих с иллюстрациями сомнительной анатомической достоверности.
— Хотя генерал Ро не первый раз вступает в брак, а потому сможет провести тебя через необходимые ритуалы, но для жены важно смиренно служить супругу и соблюдать определённые правила. По традиции...
— Учитель, — невежливо перебила я, потому что я совершенно не была готова к тому, что она меня собирается по этим картинкам ещё и учить. — Я воспитана в другой традиции и э-э-э... у нас девушек наставляют заранее.
— В искусстве любви? До брака? — наставница Айя даже не отчитала меня, настолько её поразило услышанное.
— Совсем в теории! — затараторила я. — Но в общих чертах о важности служить мужу. Лежать там, не шевелиться, думать о Зортисе.
Она с сомнением осмотрела меня, бросила взгляд на книжку и сказала:
— Брачные традиции даже в Зортисе и Шиду отличаются друг от друга. А ты, чужестранка, сможешь ли деликатно, но ясно выразить свои намеренья в браке?
— Подозреваю, что мужчины и женщины везде одинаковы, — ответила я.
На самом деле меня искренне мучил вопрос, как объяснить супругу, что спать я с ним не буду никогда и ни под каким видом, и вообще номинальный брак — мой выбор. Но посвящать наставницу в свои планы я не собиралась, потому что вот ей-то такого не объяснить.
Придётся мне залезть под кровать и верещать сиреной при попытке меня оттуда достать. Думаю, генерал такой намёк поймёт. А стоит ли рыдать при этом? Слышала, у некоторых фетиш на слёзы.
— Но если ты так уверена, то я закончу нашу беседу, — определилась тем временем Айя.
Мне показалось, что ей тоже не особенно нравилась тема для обсуждения. Она встала и добавила:
— Оставляю тебя для изучения книги в деталях. У тебя есть ещё половина благовонной пирамиды. Пока пудра на твоём лице не закрепится, ты должна подготовить своё сердце к браку. По крайней мере? начать, в остальном тебе помогут следующие ритуалы.
Она вышла, оставляя за собой ауру великой мудрости. Благовонные пирамидки я давно запретила зажигать у себя в покоях, но ими тут просто время измерялось.
Я покосилась на занавешенный бисерным пологом проём, но служанки не торопились порхать вокруг меня. Видимо, и впрямь положено побыть в одиночестве. А почему бы и не прочесть учебничек? Надо как-то развлекаться.
Невольно ссутулившись и бросив нервные взгляды по сторонам — эротику читаю, да! — я открыла книжку.
Начиналась она со строгой речи о том, что счастье семьи покоится на плечах женщины, а потому она должна откликаться на зов мужа и радовать его непременно. Но в остальном всё оказалось гораздо более доброжелательно, чем в обычных «женских добродетельных книгах». Позы, на которые я наткнулась, появлялись уже в самом конце, а поначалу невесте предлагалось очистить сознание и успокоить нервы в ожидании жениха с помощью дыхательных практик. Приводились рецепты благовоний для создания «особого» настроя.
Удивительно, как беден оказывался изощрённый зортийский язык в аспектах любви и секса. Причём в вопросах любви даже беднее: слухи об эротических наставлениях бродят в рядах служанок, я вот слова «любовь» я пока не слышала, максимум — «глубокая сердечная привязанность», которая в равной степени могла быть как между женой и мужем, так и между матерью и дочерью.
Дальше в учебнике следовали примеры взаимодействий с новоявленным супругом: как правильно хвалить, как делать комплименты, о чём прилично говорить. Это я пролистала. Забавные игры типа чтения характера друг друга по рукам, по родинкам, чтобы подтолкнуть новобрачных без тревоги касаться друг друга.
Неплохая книжка, но мне не поможет. Я закрыла её и призадумалась, чуть покачиваясь на табурете. Неизбежность моего вступления в брак не могли рассеять никакие дыхательные упражнения.
Возможно, мне стоило отказаться. Скорее всего, и Майла, и Нала гораздо больше готовы к браку, чем я, особенно к браку с незнакомцем из этого мира. Они умеют и быть послушными и смиренными, и улыбаться без радости, и слуг карать без колебаний, и с супругом договорятся, и наложниц на место поставят, как мама учила. Но замуж выхожу я.
И дело даже не в том, что мне хотелось им помочь или отплатить за добро. Я просто решила довериться тому Голосу из моего сна. Он меня сюда притащил явно не Дом Лиры развлекать. Я нужна «сыновьям», да? А тут одни дочери. Поэтому я и решила, что подкинул он меня исключительно ради свадьбы, и оттого меня ничего плохого ждать не должно.
Я надеюсь.
Или хотя бы пусть присмотрит, если я всё напутала.
Амплитуда моего раскачивания на табурете опасно увеличилась, и я бы совершенно точно упала и расшибла голову — а то и помяла платье! — если бы не сестрички, которые вломились ко мне для продолжения сборов, ведя за собой ещё больше служанок, чем раньше.
— А наставница уже ушла? Отлично, — с ходу заявила Нала. — Пришло время тебя наряжать.
— Как ваша матушка себя чувствует? — поинтересовалась я отчасти из вежливости, отчасти в попытке выяснить, не впала ли я у госпожи Тоу в немилость. На прощанье, так сказать.
— Ой, тебе понравится, — Нала склонилась к самому моему уху. — Ярши сейчас переехал в Главный Дом, чтобы мама за ним приглядела, бедняжкой.
Майла шикнула на сестру и недовольно покосилась на слуг. Те отошли подальше, чтобы не подслушивать господские беседы. Вот так вот, одним взглядом! А слуг понять можно, тут классового равенства ещё не изобрели и запороть до смерти кого-то считалось дурным тоном, но не преступлением.
— В общем, Ярши сильно переживает. Ему не сказали прямо про смерть шестой наложницы, — ещё тише зашептала Нала. — И он на нашу маму злится, думает, что она его к шестой наложнице не пускает и где-то ту спрятала. Вот и шутит по-всякому. Сегодня изловил крысу и подкинул матушке в таз с водой. Она раскричалась, сорвала голос и сейчас не выходит из спальни. Даже не наказала его и собаку.
Я хотела было потереть лоб, но вспомнила про слой краски на лице.
— Надеюсь, они найдут общий язык, — искренне пожелала я. А иначе мира в доме не видать.
— Уверена, всё наладится, — ответила Майла, ненавязчиво оттесняя сестру. — Приподними голову, пожалуйста.
Она осмотрела меня со всех сторон и самолично добавила пудры там, где слой был неровный или пробивался предательский блеск.
— Прямо фарфоровая статуэтка, — восхитилась Нала. — Но волосы светловаты получаются.
— Лент добавят в укладке, — отмахнулась Майла. — Продолжим.
— Как там жених? Не сбежал? — поинтересовалась я.
— Что ты, генерал Ро не такой, он благородный человек, — возмутилась Нала.
— Приехал со всей свитой, сейчас его представляют родителям, — спокойно ответила Майла, давая знак служанкам. — Ритуал долгий, но и нам многое предстоит сделать.
Она повелительно взмахнула рукой и в комнату внесли кучу шкатулок и сундучков.
— Давай выберем тебе украшения.
— А может, не надо? — тревожно спросила я.
Майла с сомнением огляделась.
— Мы не сможем надеть на тебя сразу всё, — сказала она. — Думаю, вряд ли ты больше пары килограмм золота на себе унесёшь, подготовка слабая.
— Зачем так много? — спросила я, ощупывая свою шею, которая вот-вот должна была отвалиться под грузом семейной щедрости.
— Матушка говорила так: магазины могут разориться, деревни могут опустеть, бумаги земли могут случайно затеряться в семейных архивах, но драгоценности всегда останутся при тебе, — ответила Майла. — Конечно, иные мужья могут заложить и такое приданое, и наложницам раздарить, но генерал Ро так низко не падёт. А если падёт, то...
Она щёлкнула пальцами, и служанки торжественно открыли сундуки и шкатулки. В тех, что побольше, были грудой навалены браслеты, серьги, подвески и шпильки. В тех, что поменьше, лежали драгоценные комплекты, образующие единый ансамбль. Блеск золота ослеплял. Здесь оно было розоватое, с примесью меди, но всё равно довольно мягкое и потому украшения не стремились быть изящными. Тонкая цепочка порвётся, ищи её потом, а вот колье из золотых пластин на всю грудь на стальной цепи — самое оно, да.
Одновременно притащили несколько платьев, на этот раз простой конструкции, почти квадратные со свободными рукавами и подолом и запахивающися на груди, зато из невесомой прозрачной тафты. Из меня уверенно делали слоёный торт.
— Думаю, сначала нужно что-то сдержанное на белое, — сказала Майла.
Нала прошлась по кругу, заглядывая в сундуки, и вытащила ожерелье из трёх широких пластинчатых лент.
— Отлично, — согласилась Майла, и служанки бережно нацепили украшение на меня.
Тяжесть золота на груди даже мне показалась значимой и приятной. Широкая застёжка прилегала к шее сзади и почти не давила.
— Теперь платья счастья, — сказала Нала и ткнула в ярко-красное. — Давай пионовое.
— Нет, лучше начать с более нежных цветов, — сказала Майла.
Какое-то время они спорили, а я разглядывала браслеты. К моему удивлению, в Зортисе были популярны украшения из гладких поделочных камней разной степени прозрачности и цветами от зелёного до фиолетового. Чем белее и прозрачнее, тем ценнее считался кусок камня, но, конечно, статуэтки делали и из относительно мутных камней, тут уже ценность имел размер добытой друзы.
Я выбрала пяток широких браслетов, и служанки споро унизали ими мне руки. Мне нравились полупрозрачные, в которых цвет раскатывался в толще камня дивными переливистыми облаками, и я постаралась подобрать похожие между собой браслеты в зелёно-желтоватой гамме.
Каждый из них я могла бы обменять на слугу с пожизненным контрактом или год аренды вполне приличного аристократического дома с садиком, и это меня несколько пугало. Особенно распространённость рабства. Но Майла права, если я хочу выжить в незнакомом месте, мне потребуется запас денег. В компактном и легко продаваемом где угодно виде.
Тем временем сёстры договорились, что начнут с самого тёмного тона лёгкого платья, чтобы следующие слои создавали новые необычайные цвета, и на меня наделитёмно-синее платье, запахнув его под самое горло. Сквозь него загадочно поблёскивали золотые пластины.
— О, браслеты прекрасные, — Майла подобрала шестой для симметрии и самолично надела мне его на руку, нежно сжав мои пальцы. — Ты будешь самой прекрасной и величественной женщиной, что видел генерал Ро. А если станцуешь ему, то он мир к твоим ногам сложит.
После воодушевляющей речи сёстры начали быстро собирать меня под венец. Поверх синего платья надели совсем короткое золотое ожерелье тонкой работы. Дивные цветы распустились прямо у меня под горлом, а вместо пестиков закачались яркие красные камушки.
