Следующей остановкой оказалась казарма дворцовой стражи.
Они спустились почти в самый низ и ушли в неукрашенную часть замка. Здесь стены не были оформлены вычурными шелковыми обоями, резьбой, золотом или картинами. Неприкрыто голый камень, узкие, маленькие окна, часто снующая стража… Рада положила руку на локоть Рейнара и пошла с ним рядом. Не чтобы не заблудиться, а чтобы чувствовать себя увереннее.
Комната для допросов была маленькой, без окон, с голыми каменными стенами. В центре стоял простой деревянный стол и два стула. Слуга, бледный и перепуганный, сидел на одном из них, залитый светом единственной лампы, свисающей с потолка. Рейнар встал в глубине комнаты, в тени, слившись с стеной. Рада села напротив слуги, ее лицо тоже оказалось в полутени.
— Твое имя Арн? — начала она мягко.
Слуга опешил, увидев перед собой леди. Он замялся, бросил взгляд на Рейнара, но ответил с ошеломлением на лице.
— Так маня зовут, госпожа.
— Расскажи мне о том дне. С самого начала. Что ты делал?
Он заговорил, запинаясь. Описал уборку, подготовку зала…
— Потом… нас не хватило. Меня перенаправили из подсобной разносить бокалы.
Рада мягко улыбалась, кивала поощрительно. Всё для того, чтобы расположить к себе Арна. Она не знала, как проводить допросы, но определенным уровнем в переговорах обладала. Как и умела, например, собеседовать людей. Так что всё привычно.
— Сколько подносов ты разнес до того, как подошел к балкону, где была та леди, которую отравили?
— Два… нет, три, ваша светлость.
— Что ты делал прямо перед тем, как подойти к балкону?
— Наливал вино из кувшина на поднос.
— Во что была одета та леди? — внезапно спросила Рада.
Слуга заморгал, растерянный.
— В… в синее? Простите, ваша светлость, я не запоминал гостей…
Ошибся. Она была в черном и серебре.
— Ты взял первый попавшийся поднос?
Рада продолжила задавать вопросы. Пока его ответы не вызывали диссонанса.
— Да, тот, что стоял ближе всего на столе.
— Где именно стоял этот стол?
— У входа в подсобную, у восточной колонны.
— Кто видел, как ты его брал?
— Я… я не знаю. Все суетились.
— Куда ты должен был идти с этим подносом?
— К… к главному залу, к гостям у камина, — он выдохнул, будто вспоминая.
— Почему же ты подошел к балкону?
— Ко мне подошла одна из служанок… я не помню ее лица… сказала, что там ждут и просят вина.
— Посмотри на меня, Арн. Ты помнишь меня? Видел меня?
Слуга скользнул по Раде взглядом. Сегодня она сильно отличалась внешне от той дамы, что сияла на балу — строгое платье, мало украшений, не накрашена, волосы собраны. Невнимательный человек и не узнает.
Его лицо не озарило ни понимание, ни узнавание. Он мог бы быть хорошим актером, но хоть в чем-то Рада могла верить местным безопасникам? Перед протоколом допроса была короткая справка: Арн не имел ни образования, ни навыков для того, чтобы обманывать. Он был простаком, который вот уже год работал в королевском дворце. Это было впервые, когда его допустили до того, чтобы быть разносчиком на приёме.
— Расскажи о себе, Арн, — приказала Рада.
Тот в целом подтвердил то, что написали безопасники. Рада слушала, ее лицо было невозмутимым.
— Это не он, — тихо сказала она, поднимаясь. — Его использовали. Искали того, на кого можно повесить вину.
Рейнар молча открыл ей дверь.
— Кто же эта служанка? — задумчиво произнесла Рада, глядя прямо перед собой в тусклый конец коридора.
— Теперь мы это выясним, — ответил Рейнар.
Карета тронулась, увозя их от мрачных стен дворца. Рада, глядя на мелькающие за окном улицы, наконец нарушила молчание.
— Скажи, Рейнар, — ее голос был задумчивым, без прежней язвительности, — тот джентльмен, граф де Верн… он маг? Или имеет к магии какое-то отношение?
Рейнар, до этого смотревший в свое окно, медленно повернул к ней голову. В его глазах вспыхнул интерес.
— Маг? Нет, насколько мне известно. Но он происходит из старой семьи, а в таких родах часто просыпаются дремлющие таланты. Почему ты спрашиваешь?
— Просто мысль. — Рада провела пальцем по прохладному стеклу. — Если он маг, даже несильный… Мог ли он незаметно, скажем, левитировать пару капель яда и перенести их на бокал, который находится от него на расстоянии? Не прикасаясь к нему, не привлекая внимания? Пока все смотрели на леди Сигрид, которая вручала мне бокал?
Рейнар замер, его взгляд стал острым, сфокусированным. Он мысленно прокручивал сцену на балконе.
— Теоретически… да, — он произнес это медленно, взвешивая каждое слово. — Для опытного мага, специализирующегося на телекинезе или тонких манипуляциях, это было бы возможно. Сложно, рискованно, но возможно. Это объяснило бы, почему яд был нанесен так избирательно и почему слуга не умер от прикосновений к бокалам.
Он замолчал.
— Ты права, — его голос стал низким и опасным. — С «тем джентльменом» нам действительно стоит побеседовать. И на этот раз беседа будет куда более… предметной.
Рада горько улыбнулась про себя. Эрцгерцог был либо гениальным актером, либо глупым человеком. Не обдумать все варианты — это была вопиющая недальновидность. Да, он ожидал покушений и завел себе «ненужную» супругу как щит, но позволить ей стать мишенью — это же прямой урон его собственной чести и репутации. Она погрузилась в мрачные размышления, крутя эти мысли в голове, когда голос Рейнара вывел ее из задумчивости.
— Я чувствую, что должен кое-куда тебя завезти, — сказал он и стукнул костяшками пальцев в стенку кареты.
Возница приоткрыл окошко.
— К Крахту, — приказал Рейнар.
Карета резко развернулась, сменив маршрут.
Рада хотел было задать вопрос, но сил на то, чтобы впрягаться в игры разума у неё просто не осталось. День почти вымотал её.
Вскоре они остановились у аккуратного двухэтажного особняка из светлого камня, утопающего в зелени плюща. Около вычурного крыльца журчал небольшой, но изящный фонтан с каменными нимфами. Фасад был симметричным и уютным, с высокими узкими окнами и коваными решетками, больше напоминая обитель богатого художника или коллекционера, чем официальное здание.
Рейнар подал руку, проводя Раду внутрь. Их встретил немолодой, безупречно невозмутимый дворецкий и проводил в шикарную гостиную. Комната была выполнена в романтическом стиле: воздушные шелковые драпировки пастельных тонов, изящная золоченая мебель, камин из белого мрамора и огромные окна от пола до потолка, через которые лился мягкий свет.
Горничная принесла чай в тончайшем фарфоре. Они молча пили, напряжение в воздухе висело почти осязаемое. Наконец, в гостиную вошла хозяйка.
— Мое имя леди Сирена, эрцгерцог, эрцгерцогиня, — присела она в безупречном книксене. Женщина была в годах, но с великолепной осанкой и пронзительным умным взглядом.
— Принесите все самое лучшее, леди Сирена, — распорядился Рейнар.
Та молча удалилась, и вскоре слуги внесли несколько бархатных подносов, расставив их на низком столике. На них лежали драгоценности. Не просто украшения, а произведения искусства: массивные парюры, диадемы, колье с камнями размером с голубиное яйцо, браслеты причудливой работы.
Рада сдержала саркастичную ухмылку. «Новая игрушка для скучающей жены, чтобы заткнуть ей рот?» Она сохранила безучастное выражение лица.
— Тебе нравится что-нибудь из этого? — спросил Рейнар, наблюдая за ней.
Рада встала и медленно обошла столик. Большинство вещей были грубоваты и чересчур вычурны для ее вкуса, кричащие о богатстве, а не о вкусе. Но кое-что привлекло ее внимание — работы тоньше, изящнее, где мастерство ценилось выше размера камня.
Она указала на несколько предметов легким движением руки.
— Вот эти серьги с лунным камнем. Этот серебряный браслет с черным жемчугом. И это колье с сапфирами.
Леди Сирена, стоявшая в стороне, едва заметно кивнула, оценив выбор.
— Остальное можете унести, — сказал Рейнар, не сводя глаз с Рады. — А это — упаковать для эрцгерцогини.
Когда слуги удалились с подносами, он повернулся к ней.
— Это не взятка, — его голос был тихим, но четким. — И не попытка откупиться. Это инвестиция. Ты — не просто моя жена. Ты — лицо моего дома. И ты должна выглядеть соответственно. Чтобы, когда ты войдешь в комнату, даже твои враги замирали от твоего вида. Чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения, что ты принадлежишь Высокому дому.
Он сделал паузу, давая словам просочиться.
— Эти украшения — не безделушки. Это доспехи. Надень их в следующий раз, когда пойдешь на прием к моей милой племяннице. Посмотрим, выдержит ли её надменность твой новый вид.
Рада вернулась в храм.
Уезжала она уже не так демонстративно, как, когда давила на супруга, но возвращаться к вечер она не собиралась.
Уже идя по коридорам храма, она внезапно затормозила от осознания.
«Эта леди Сирена! — Её имя легко запомнилось Раде потому, что было так похоже на мифических сирен. — Почему она обратилась к Рейнару «эрцгерцог»? Это ужасно фамильярно, в торговом доме не совершили бы такую ошибку. Так кто эта Сирена? Любовница? Или какой-нибудь агент?»
Рада хмыкнул и пошла дальше. В конце концов, какая разница? Хоть любовница, хоть агент. Этот человек живёт параллельную с ней жизнь.
Мать Илдира встретила ее не одна. Рядом с ней, опираясь на резной посох, сидел древний старец. Его кожа напоминала пергамент, испещренный морщинами, а глаза, почти скрытые под нависшими веками, светились тихим, но пронзительным светом. Илдира нежно держала его за свободную руку, и в этом жесте было столько почтения, что Рада сразу поняла — перед ней один из столпов храма.
Служка, проводивший Раду к матери Илдире, поклонился и бесшумно исчез.
— Да благословит вас Та, кто дарит свет.
— Благословенна светящая в ночи, — отозвался старик.
Рада повела бровью. Интересное приветствие. Она такого еще не встречала.
— Присядь, жрица, — попросила Илдира.
Рада села.
Местный светский этикет предполагал, что ей предложат чаю или закусок. Этого не произошло. Впрочем, Рада этого и не ждала. Не тогда, когда она пришла по делу.
Старец, не произнося ни слова, медленно поднял дрожащую руку и провел ею в сантиметре от лица Рады. Воздух затрепетал, наполнившись запахом весеннего ветра и сухих трав. На мгновение Раде показалось, что она исчезает, как кусочек тающего масла, а в груди что-то сжимается. Старик опустил руку и кивнул Илдире.
— Нет на ней печати Пожирающего, — его голос был скрипом старого дерева. — Ни следов Гнева Луны, ни Скверны Иссушения. Те проклятия канули в прошлое. Ее узы с богиней… иные. Чистые, но чуждые.
Илдира выдохнула с облегчением.
— Отец Тавриан лучше всех знаком с проклятиями и темной стороной.
Рада кивнула, про себя думая: «Какая ещё, к чёрту, темная сторона?».
Старик глянул на Раду в упор и кряхтя встал.
— Оставлю вас, жрицы.
Рада вскинула голову с вопросом в глазах.
— А тебе прямая дорога в архив. Илдира говорила, что поможет тебе туда попасть.
— Иди, отец. Благодарю тебя.
Когда старец удалился, она повернулась к Раде.
— Мы смогли отмести одну из причин, которые могли бы вызвать твою… необычность. Как и сказал отец Тавриан, дальше тебе могут помочь только архивы.
Мать Илдира встала и нашла на столе сложенное в квадрат письмо.
— Вот. Слуга проведёт тебя в архив. Постарайся не распространяться, что ты там бываешь. От отца архивариуса можешь особенно не скрывать, что ищешь, только не рассказывай, почему.
Раду повели вглубь храмового комплекса в отдельно стоящую высокую башню, похожую на шахматную туру.
Из холла высокие двери вели в сам зал. Высокие стеллажи из темного дерева, уходящие ввысь в полутьму, были заставлены фолиантами в потрепанных переплетах, свитками и кипами исписанных бумаг. Окна оказались закрыты почти везде, кроме тех, около которых стояло несколько пустых столов. В остальном помещении царила темнота.
На столе архивариуса царил творческий хаос: несколько раскрытых книг, инструменты для реставрации, горшки с клеем и кисти. Какая-то древняя книга лежала распахнутой на специальных подставках, ее хрупкие страницы бережно укреплялись.
Сам архивариус, высокий, сухопарый старик, принял Раду равнодушно.
Прочёл письмо, которое передала мать Илдира.
— Я слушаю, — сказал он сухо и отрывисто.
Рада собралась, как буто собиралась голосовой запрос в гугл сделать.
— Мне нужно описание того, как человек, взаимодействовавший с силой Луны стал становиться полупрозрачным во время того, как попадает под свет Луны. По идее, это не является проклятием и не относится к тёмной стороне, — те слова Илдиры она запомнила. — Но такое тоже давайте рассмотрим.
Отец архиватор кивнул и ушёл вглубь архива.
Рада проводила его взглядом, подняв брови. Прекрасно. Чудеса коммуникации.
Отец архивариус несколько раз возвращался и сгружал на столы стопки книг. Раз. Второй. Третий. Четвёртый. Что-то подсказывало Раде, что это про её честь.
У неё заранее заломило шею и спину.
— Читайте здесь, — обронил архивариус и ушел опять вглубь архива.
Рада пробежалась пальцем по корешкам. Почти шестьдесят томов.
— Чудесно, — прошептала она.
Стул оказался неудобным, тома — поделились на несколько тем.
Большую составляли дневники и жизнеописания. Их Рада отложила в дальнюю стопку.
Маленькая стопка касалась сложных, почти теоретических исследований природы божественного чуда. Их Рада придвинула ближе к себе.
Совсем немного книг легли в стопки с легендами и с летоисчислениями.
Вот с меньших стопок она и начала.
Летоисчисления было проще пролистывать, так что Рада, вздохнув, открыла ту, которая касалась столетней давности.
Какая разница, что просматривать — столетнюю древность или пятидесятилетнюю.
Рада просидела в архиве три дня, безотрывно изучая книги. Она чувствовала, что глаза вылезают на лоб, узнала тысячу и одну тайну храма и покрылась книжной пылью с головы до ног, но ни на сантиметр не приблизилась к тайне.
Отец архивариус, видя её спозаранку в своем святилище тишины, уже привычно закатывал глаза к потолку.
Впрочем, на третий день он не выдержал и, когда Рада отказалась уходить на обед, подошёл и передал ей дневник.
— Я переписал для вас дневник, который не имею право выдавать обычным жрецам, поскольку он содержит в себе тайны церкви. За вас поручилась мать Илдира, и вы настроены серьёзно. Что же, я могу сказать, что я впечатлён.
Чем он впечатлён, понять Рада не смогла. Во время подготовки к сессии, она сидела за книгами и дольше. Но, может, тут так не принято?
— Вы можете забрать копию. Только пообещайте, что уничтожите её, когда закончите изучать.
Рада склонила голову.
— И не появляйтесь в архиве хотя бы два дня. Я устал от вашего присутствия, жрица.
— Могу я оставить книги так, как они лежат? — Рада указала на фолианты.
— Только закройте. Солнечный свет вреден чернилам.
Рада исполнила указание и, поклонившись, удалилась. В руках она держала небрежно сшитые под корешком «тайны церкви». Ха! Кто бы ей их в руки дал. Скорее всего старик просто нагнетал.
Вернувшись в свои покои в храме, она приказала Эльбе приготовить ей платье и небольшую шкатулку, чтобы спрятать туда книгу.
Эльба Раде не нравилась, она была наглая, грубая и любопытная. Рада часто находила следы её рук в вещах, переворошенные драгоценности и сдвинутые подушки дивана…
В резиденции эрцгерцога Эльба не допускалась в покои Рады, здесь же… других слуг не было.
Они спустились почти в самый низ и ушли в неукрашенную часть замка. Здесь стены не были оформлены вычурными шелковыми обоями, резьбой, золотом или картинами. Неприкрыто голый камень, узкие, маленькие окна, часто снующая стража… Рада положила руку на локоть Рейнара и пошла с ним рядом. Не чтобы не заблудиться, а чтобы чувствовать себя увереннее.
Комната для допросов была маленькой, без окон, с голыми каменными стенами. В центре стоял простой деревянный стол и два стула. Слуга, бледный и перепуганный, сидел на одном из них, залитый светом единственной лампы, свисающей с потолка. Рейнар встал в глубине комнаты, в тени, слившись с стеной. Рада села напротив слуги, ее лицо тоже оказалось в полутени.
— Твое имя Арн? — начала она мягко.
Слуга опешил, увидев перед собой леди. Он замялся, бросил взгляд на Рейнара, но ответил с ошеломлением на лице.
— Так маня зовут, госпожа.
— Расскажи мне о том дне. С самого начала. Что ты делал?
Он заговорил, запинаясь. Описал уборку, подготовку зала…
— Потом… нас не хватило. Меня перенаправили из подсобной разносить бокалы.
Рада мягко улыбалась, кивала поощрительно. Всё для того, чтобы расположить к себе Арна. Она не знала, как проводить допросы, но определенным уровнем в переговорах обладала. Как и умела, например, собеседовать людей. Так что всё привычно.
— Сколько подносов ты разнес до того, как подошел к балкону, где была та леди, которую отравили?
— Два… нет, три, ваша светлость.
— Что ты делал прямо перед тем, как подойти к балкону?
— Наливал вино из кувшина на поднос.
— Во что была одета та леди? — внезапно спросила Рада.
Слуга заморгал, растерянный.
— В… в синее? Простите, ваша светлость, я не запоминал гостей…
Ошибся. Она была в черном и серебре.
— Ты взял первый попавшийся поднос?
Рада продолжила задавать вопросы. Пока его ответы не вызывали диссонанса.
— Да, тот, что стоял ближе всего на столе.
— Где именно стоял этот стол?
— У входа в подсобную, у восточной колонны.
— Кто видел, как ты его брал?
— Я… я не знаю. Все суетились.
— Куда ты должен был идти с этим подносом?
— К… к главному залу, к гостям у камина, — он выдохнул, будто вспоминая.
— Почему же ты подошел к балкону?
— Ко мне подошла одна из служанок… я не помню ее лица… сказала, что там ждут и просят вина.
— Посмотри на меня, Арн. Ты помнишь меня? Видел меня?
Слуга скользнул по Раде взглядом. Сегодня она сильно отличалась внешне от той дамы, что сияла на балу — строгое платье, мало украшений, не накрашена, волосы собраны. Невнимательный человек и не узнает.
Его лицо не озарило ни понимание, ни узнавание. Он мог бы быть хорошим актером, но хоть в чем-то Рада могла верить местным безопасникам? Перед протоколом допроса была короткая справка: Арн не имел ни образования, ни навыков для того, чтобы обманывать. Он был простаком, который вот уже год работал в королевском дворце. Это было впервые, когда его допустили до того, чтобы быть разносчиком на приёме.
— Расскажи о себе, Арн, — приказала Рада.
Тот в целом подтвердил то, что написали безопасники. Рада слушала, ее лицо было невозмутимым.
— Это не он, — тихо сказала она, поднимаясь. — Его использовали. Искали того, на кого можно повесить вину.
Рейнар молча открыл ей дверь.
— Кто же эта служанка? — задумчиво произнесла Рада, глядя прямо перед собой в тусклый конец коридора.
— Теперь мы это выясним, — ответил Рейнар.
Карета тронулась, увозя их от мрачных стен дворца. Рада, глядя на мелькающие за окном улицы, наконец нарушила молчание.
— Скажи, Рейнар, — ее голос был задумчивым, без прежней язвительности, — тот джентльмен, граф де Верн… он маг? Или имеет к магии какое-то отношение?
Рейнар, до этого смотревший в свое окно, медленно повернул к ней голову. В его глазах вспыхнул интерес.
— Маг? Нет, насколько мне известно. Но он происходит из старой семьи, а в таких родах часто просыпаются дремлющие таланты. Почему ты спрашиваешь?
— Просто мысль. — Рада провела пальцем по прохладному стеклу. — Если он маг, даже несильный… Мог ли он незаметно, скажем, левитировать пару капель яда и перенести их на бокал, который находится от него на расстоянии? Не прикасаясь к нему, не привлекая внимания? Пока все смотрели на леди Сигрид, которая вручала мне бокал?
Рейнар замер, его взгляд стал острым, сфокусированным. Он мысленно прокручивал сцену на балконе.
— Теоретически… да, — он произнес это медленно, взвешивая каждое слово. — Для опытного мага, специализирующегося на телекинезе или тонких манипуляциях, это было бы возможно. Сложно, рискованно, но возможно. Это объяснило бы, почему яд был нанесен так избирательно и почему слуга не умер от прикосновений к бокалам.
Он замолчал.
— Ты права, — его голос стал низким и опасным. — С «тем джентльменом» нам действительно стоит побеседовать. И на этот раз беседа будет куда более… предметной.
Рада горько улыбнулась про себя. Эрцгерцог был либо гениальным актером, либо глупым человеком. Не обдумать все варианты — это была вопиющая недальновидность. Да, он ожидал покушений и завел себе «ненужную» супругу как щит, но позволить ей стать мишенью — это же прямой урон его собственной чести и репутации. Она погрузилась в мрачные размышления, крутя эти мысли в голове, когда голос Рейнара вывел ее из задумчивости.
— Я чувствую, что должен кое-куда тебя завезти, — сказал он и стукнул костяшками пальцев в стенку кареты.
Возница приоткрыл окошко.
— К Крахту, — приказал Рейнар.
Карета резко развернулась, сменив маршрут.
Рада хотел было задать вопрос, но сил на то, чтобы впрягаться в игры разума у неё просто не осталось. День почти вымотал её.
Вскоре они остановились у аккуратного двухэтажного особняка из светлого камня, утопающего в зелени плюща. Около вычурного крыльца журчал небольшой, но изящный фонтан с каменными нимфами. Фасад был симметричным и уютным, с высокими узкими окнами и коваными решетками, больше напоминая обитель богатого художника или коллекционера, чем официальное здание.
Рейнар подал руку, проводя Раду внутрь. Их встретил немолодой, безупречно невозмутимый дворецкий и проводил в шикарную гостиную. Комната была выполнена в романтическом стиле: воздушные шелковые драпировки пастельных тонов, изящная золоченая мебель, камин из белого мрамора и огромные окна от пола до потолка, через которые лился мягкий свет.
Горничная принесла чай в тончайшем фарфоре. Они молча пили, напряжение в воздухе висело почти осязаемое. Наконец, в гостиную вошла хозяйка.
— Мое имя леди Сирена, эрцгерцог, эрцгерцогиня, — присела она в безупречном книксене. Женщина была в годах, но с великолепной осанкой и пронзительным умным взглядом.
— Принесите все самое лучшее, леди Сирена, — распорядился Рейнар.
Та молча удалилась, и вскоре слуги внесли несколько бархатных подносов, расставив их на низком столике. На них лежали драгоценности. Не просто украшения, а произведения искусства: массивные парюры, диадемы, колье с камнями размером с голубиное яйцо, браслеты причудливой работы.
Рада сдержала саркастичную ухмылку. «Новая игрушка для скучающей жены, чтобы заткнуть ей рот?» Она сохранила безучастное выражение лица.
— Тебе нравится что-нибудь из этого? — спросил Рейнар, наблюдая за ней.
Рада встала и медленно обошла столик. Большинство вещей были грубоваты и чересчур вычурны для ее вкуса, кричащие о богатстве, а не о вкусе. Но кое-что привлекло ее внимание — работы тоньше, изящнее, где мастерство ценилось выше размера камня.
Она указала на несколько предметов легким движением руки.
— Вот эти серьги с лунным камнем. Этот серебряный браслет с черным жемчугом. И это колье с сапфирами.
Леди Сирена, стоявшая в стороне, едва заметно кивнула, оценив выбор.
— Остальное можете унести, — сказал Рейнар, не сводя глаз с Рады. — А это — упаковать для эрцгерцогини.
Когда слуги удалились с подносами, он повернулся к ней.
— Это не взятка, — его голос был тихим, но четким. — И не попытка откупиться. Это инвестиция. Ты — не просто моя жена. Ты — лицо моего дома. И ты должна выглядеть соответственно. Чтобы, когда ты войдешь в комнату, даже твои враги замирали от твоего вида. Чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения, что ты принадлежишь Высокому дому.
Он сделал паузу, давая словам просочиться.
— Эти украшения — не безделушки. Это доспехи. Надень их в следующий раз, когда пойдешь на прием к моей милой племяннице. Посмотрим, выдержит ли её надменность твой новый вид.
Глава 24. Дневник
Рада вернулась в храм.
Уезжала она уже не так демонстративно, как, когда давила на супруга, но возвращаться к вечер она не собиралась.
Уже идя по коридорам храма, она внезапно затормозила от осознания.
«Эта леди Сирена! — Её имя легко запомнилось Раде потому, что было так похоже на мифических сирен. — Почему она обратилась к Рейнару «эрцгерцог»? Это ужасно фамильярно, в торговом доме не совершили бы такую ошибку. Так кто эта Сирена? Любовница? Или какой-нибудь агент?»
Рада хмыкнул и пошла дальше. В конце концов, какая разница? Хоть любовница, хоть агент. Этот человек живёт параллельную с ней жизнь.
Мать Илдира встретила ее не одна. Рядом с ней, опираясь на резной посох, сидел древний старец. Его кожа напоминала пергамент, испещренный морщинами, а глаза, почти скрытые под нависшими веками, светились тихим, но пронзительным светом. Илдира нежно держала его за свободную руку, и в этом жесте было столько почтения, что Рада сразу поняла — перед ней один из столпов храма.
Служка, проводивший Раду к матери Илдире, поклонился и бесшумно исчез.
— Да благословит вас Та, кто дарит свет.
— Благословенна светящая в ночи, — отозвался старик.
Рада повела бровью. Интересное приветствие. Она такого еще не встречала.
— Присядь, жрица, — попросила Илдира.
Рада села.
Местный светский этикет предполагал, что ей предложат чаю или закусок. Этого не произошло. Впрочем, Рада этого и не ждала. Не тогда, когда она пришла по делу.
Старец, не произнося ни слова, медленно поднял дрожащую руку и провел ею в сантиметре от лица Рады. Воздух затрепетал, наполнившись запахом весеннего ветра и сухих трав. На мгновение Раде показалось, что она исчезает, как кусочек тающего масла, а в груди что-то сжимается. Старик опустил руку и кивнул Илдире.
— Нет на ней печати Пожирающего, — его голос был скрипом старого дерева. — Ни следов Гнева Луны, ни Скверны Иссушения. Те проклятия канули в прошлое. Ее узы с богиней… иные. Чистые, но чуждые.
Илдира выдохнула с облегчением.
— Отец Тавриан лучше всех знаком с проклятиями и темной стороной.
Рада кивнула, про себя думая: «Какая ещё, к чёрту, темная сторона?».
Старик глянул на Раду в упор и кряхтя встал.
— Оставлю вас, жрицы.
Рада вскинула голову с вопросом в глазах.
— А тебе прямая дорога в архив. Илдира говорила, что поможет тебе туда попасть.
— Иди, отец. Благодарю тебя.
Когда старец удалился, она повернулась к Раде.
— Мы смогли отмести одну из причин, которые могли бы вызвать твою… необычность. Как и сказал отец Тавриан, дальше тебе могут помочь только архивы.
Мать Илдира встала и нашла на столе сложенное в квадрат письмо.
— Вот. Слуга проведёт тебя в архив. Постарайся не распространяться, что ты там бываешь. От отца архивариуса можешь особенно не скрывать, что ищешь, только не рассказывай, почему.
Раду повели вглубь храмового комплекса в отдельно стоящую высокую башню, похожую на шахматную туру.
Из холла высокие двери вели в сам зал. Высокие стеллажи из темного дерева, уходящие ввысь в полутьму, были заставлены фолиантами в потрепанных переплетах, свитками и кипами исписанных бумаг. Окна оказались закрыты почти везде, кроме тех, около которых стояло несколько пустых столов. В остальном помещении царила темнота.
На столе архивариуса царил творческий хаос: несколько раскрытых книг, инструменты для реставрации, горшки с клеем и кисти. Какая-то древняя книга лежала распахнутой на специальных подставках, ее хрупкие страницы бережно укреплялись.
Сам архивариус, высокий, сухопарый старик, принял Раду равнодушно.
Прочёл письмо, которое передала мать Илдира.
— Я слушаю, — сказал он сухо и отрывисто.
Рада собралась, как буто собиралась голосовой запрос в гугл сделать.
— Мне нужно описание того, как человек, взаимодействовавший с силой Луны стал становиться полупрозрачным во время того, как попадает под свет Луны. По идее, это не является проклятием и не относится к тёмной стороне, — те слова Илдиры она запомнила. — Но такое тоже давайте рассмотрим.
Отец архиватор кивнул и ушёл вглубь архива.
Рада проводила его взглядом, подняв брови. Прекрасно. Чудеса коммуникации.
Отец архивариус несколько раз возвращался и сгружал на столы стопки книг. Раз. Второй. Третий. Четвёртый. Что-то подсказывало Раде, что это про её честь.
У неё заранее заломило шею и спину.
— Читайте здесь, — обронил архивариус и ушел опять вглубь архива.
Рада пробежалась пальцем по корешкам. Почти шестьдесят томов.
— Чудесно, — прошептала она.
Стул оказался неудобным, тома — поделились на несколько тем.
Большую составляли дневники и жизнеописания. Их Рада отложила в дальнюю стопку.
Маленькая стопка касалась сложных, почти теоретических исследований природы божественного чуда. Их Рада придвинула ближе к себе.
Совсем немного книг легли в стопки с легендами и с летоисчислениями.
Вот с меньших стопок она и начала.
Летоисчисления было проще пролистывать, так что Рада, вздохнув, открыла ту, которая касалась столетней давности.
Какая разница, что просматривать — столетнюю древность или пятидесятилетнюю.
Рада просидела в архиве три дня, безотрывно изучая книги. Она чувствовала, что глаза вылезают на лоб, узнала тысячу и одну тайну храма и покрылась книжной пылью с головы до ног, но ни на сантиметр не приблизилась к тайне.
Отец архивариус, видя её спозаранку в своем святилище тишины, уже привычно закатывал глаза к потолку.
Впрочем, на третий день он не выдержал и, когда Рада отказалась уходить на обед, подошёл и передал ей дневник.
— Я переписал для вас дневник, который не имею право выдавать обычным жрецам, поскольку он содержит в себе тайны церкви. За вас поручилась мать Илдира, и вы настроены серьёзно. Что же, я могу сказать, что я впечатлён.
Чем он впечатлён, понять Рада не смогла. Во время подготовки к сессии, она сидела за книгами и дольше. Но, может, тут так не принято?
— Вы можете забрать копию. Только пообещайте, что уничтожите её, когда закончите изучать.
Рада склонила голову.
— И не появляйтесь в архиве хотя бы два дня. Я устал от вашего присутствия, жрица.
— Могу я оставить книги так, как они лежат? — Рада указала на фолианты.
— Только закройте. Солнечный свет вреден чернилам.
Рада исполнила указание и, поклонившись, удалилась. В руках она держала небрежно сшитые под корешком «тайны церкви». Ха! Кто бы ей их в руки дал. Скорее всего старик просто нагнетал.
Вернувшись в свои покои в храме, она приказала Эльбе приготовить ей платье и небольшую шкатулку, чтобы спрятать туда книгу.
Эльба Раде не нравилась, она была наглая, грубая и любопытная. Рада часто находила следы её рук в вещах, переворошенные драгоценности и сдвинутые подушки дивана…
В резиденции эрцгерцога Эльба не допускалась в покои Рады, здесь же… других слуг не было.
