Тогда я решил, что нужно восстановить справедливость и скопировал клиентскую базу. Благодаря ей я и смог со временем начать плотно работать на русском рынке.
— Тогда передам Ильичу от вас «привет».
— Не стоит. Я и сам к нему зайду, столько лет прошло, не думал, что старик все еще обо мне помнит.
Мужчина убрал тарелки, заварил нам по чашечке кофе. Мне с теплыми сливками, себе черный, без сахара.
— Пока что у нас только разрозненные сведения. Я предлагаю собрать всю имеющуюся информацию воедино и разработать несколько гипотез, у кого же на самом деле находятся протоколы.
— Дьявол в деталях?
— Именно в них.
Дэниел сходил в комнату и вернулся с целым канцелярским набором: бумага, карандаши, маркеры, чтобы отмечать важное. И еще с несколькими исписанными листами.
— Вы не против, если мы разложим это все на ковре, кажется, так будет наглядней.
Он смерил меня удивленным взглядом, но затем кивнул и разложил листки.
Я может и мечтала о кабинете у себя в квартире, вот только одновременно с этим осознавала, что никогда не стану им пользоваться. Когда я дома, то люблю работать полулежа, раскидывая вокруг себя бумаги, создавая из них норку, приносить туда бесконечное множество чашек, наполненных ароматным чаем и кофе. Белый ковер в гостиной Дэниэла как нельзя подходил мне для этого рабочего процесса. Конечно, с чаем придется повременить, потому что если я испорчу его, сомневаюсь что мой «напарник» будет счастлив.
— Сюда я записал имена всей присутствующих на лекции и краткие досье на них. Здесь семейное древо семьи Чуди.
А он не терял времени даром. Дэниел неловко уселся на ковре и отдал мне бумаги. Я изучила имена присутствующих, с многими из которых уже успела познакомиться. Максим и Анастасия, три «ведьмы», семейная чета Вопни и Марк - он же конкурент Дэниела в охоте на протоколы. Здесь также были наши имена и имя профессора, погибшего после презентации своей книги.
Закат был близок, видно, как меняет цвет небо и вода, словно пытается подражать ему своим отражением. В городе загорались первые огни, ночью вид, должно быть, совсем сказочный.
— Может ли быть, что кто-то вошел в зал во время лекции и затем «помог» профессору упасть с лестницы?
— Это было не закрытое мероприятие, охраны нет, камер слежения также. Да и несколько молодых студентов присутствовали, помогая подготовить проектор и разложить закуски. Их имен я пока не знаю, но обязательно выясню. Ребята были местные, поэтому сомневаюсь, что кто-то из них мог навредить профессору. После этого небольшого исследования я тоже начал думать о том, что кто-то проник в музей.
От этой новости стало не легче. Никто не говорил о посторонних во время мероприятия, все примерно запомнили присутствующих.
— Если это так, сомневаюсь, что мы сможем найти владельца протоколов, - я не отличалась пораженчеством, но искать одного человека в Моллисе все равно, что иголку в стоге сена.
— А я не сомневаюсь. Дина, я всегда решаю поставленные задачи. - Он вытащил страницу с генеалогическим древом Чуди, постучал по ней пальцем, - и вы мне помогли, вспомнив о книге Матиаса.
Несколько ветвей было зачеркнуто алым.
— Это те потомки Йоханеса Чуди, которые остались в Швейцарии.
— Только две семьи, - сказала я, глядя на две, оставшиеся ветви. Вот так, от некогда огромного рода не осталось почти ничего. Я глядела на адрес и вспоминала, что явно не он был указан на полях тетради Антонова. Найдя глазами фамилию, что видела в записях своего друга, я, повиновавшись интуиции, подчеркнула ее зеленым.
— Что вы делаете? - с удивлением спросил меня Дэниел. -- Я изучил эту ветвь, она тупиковая.
— Не факт, мужчина скончался три года назад. Кто-то мог завладеть протоколами, раз он не передал их детям.
Дэниел скептически покачал головой, но нехотя переписал фамилию мертвеца в список возможных владельцев протоколов.
— Я думаю, нам нужно спросить Марка, не видел ли он чего-то или кого-то, а также сотрудницу музея. Помнится, Юдит говорила, что они столкнулись с ней после разговора с Матиасом.
— Марк ведет собственное расследование и сомневаюсь, что он станет нам помогать. А вот про эту женщину я и вовсе забыл! - мужчина взял карандаш и спешно записал несколько строчек на листке. Я решила его утешить, положив руку на плечо:
— В тени таких ярких личностей как Максим или Морена легко упустить из виду пожилую даму.
Мы всегда в первую очередь замечаем молодых и красивых людей, запоминающихся экстравагантным поведением. В работнице музея не было ничего экстравагантного, ну разве что она искренне не любила иностранцев.
— Вы правы, - он положил свою теплую ладонь сверху. Глаза его потемнели, вдруг стало как то неловко от того, что оба мы полулежим на ковре. Он наклонился вперед, с явным намерением меня поцеловать. Я подобралась и встала.
— Раз мы закончили на сегодня, предлагаю завтра начать посещение семьи Чуди. Насколько я понимаю - они, наша единственная зацепка на сегодняшний момент.
— Вы не хотите остаться у меня? - спросил Дэниел с таким невинным выражением лица, будто пижамную вечеринку решил устроить или посиделки за просмотром сериалов. Я покачала головой. Обижаться нечего, он мужчина и явно не евнух.
— У меня вещи в гостинице. Доведете меня домой?
Дэниел кивнул, поднялся. Быстрым взглядом оглядел устроенный бардак, размышляя сейчас убрать разбросанные листы или потом. Чистюля...
Решение было принято им за доли секунд и мы спустились в гараж. В машине, к своему стыду, я думала вовсе не о работе и не о деле Анны Гельди, я думала о сидящим рядом со мной мужчине. У меня не было иллюзий по поводу его отношения ко мне, скорее всего ему нужен был кто-то, чтобы занять место Софи. Вот только я не хотела несерьезных отношений, не смогу я в них жить.
Есть люди, которые легко влюбляются и легко расстаются, я же так не могу. Я потом болею, переживаю. И красавчик, вроде Дэниела не подойдет мне чтобы зализать душевные раны, он только создаст новые.
На прощание Дэниел мне сказал:
— Я приеду за вами завтра в десять. Дина, сколько времени вы еще пробудете здесь, в Швейцарии? - его взгляд был серьезен, он ждал правдивого ответа.
— У меня вылет через пять дней, - незаметно для меня самой время пролетало стремительно быстро. И хотя материал для романа Ромашковой по делу Анны Гельди был собран, много тайн еще предстояло раскрыть.
— Если мы не уложимся в эти сроки - вы останетесь? - спросил меня Дэниел с надеждой в голосе, а потом поспешно добавил: - Я все оплачу.
Я пожала плечами, визу мне благодаря связям Ильича поставили аж на пол года, так что я могла задержаться в этой красивой стране на неопределенный срок.
— Если не уложимся - останусь. И Дэниел, останусь как ваш помощник, ничего более.
— Да, да. Конечно, - рассеяно сказал он мне, но меня не покидало ощущение будто он пропустил мои последние слова мимо ушей.
* * *
Я проснулась в восемь утра, выспавшаяся и очень бодрая, несмотря на то, что до двух часов ночи переписывалась с Ромашковой. Пусть я и считала ее бездарной писательницей, заставляющей меня пугаться за будущее отечественной литературы, человеком эта женщина, судя по всему, была хорошим. Я описала для нее встречу с ведьмами и даже наш совместный ужин и оказалась в полнейшем ступоре, когда от нее последовал вопрос: «Вы что-то чувствуете к этому мужчине?».
Я отрицала и отнекивалась, описала ей, как холодно и легко он распрощался с женщиной, с которой был три года, его стремление все контролировать, привычку изменять факты в угоду своим интересам и исключительную любовь к чистоте. Получался у меня не самый приятный персонаж, и это радовало. А то, еще учудит, впишет его как героя-любовника, а мне красней потом.
Полина Ромашкова умоляла меня продолжить искать убийцу и владельца протоколов: «Простите ли вы себя когда-либо, если упустите возможность найти убийцу своего друга? Я думаю, что нет, Дина. Не говоря уже об исторической ценности, что вы вернете этому миру. Держите меня в курсе событий и обязательно расскажите о том, как прошли «похороны» Александра. Я работала с ним много лет скучаю по нему и скорблю, хотя мы никогда и не виделись».
После того как я всласть повалялась в кровати, счастливо перекатываясь с боку на бок от осознания того, что мне никуда не нужно спешить, я отправилась на завтрак, чтобы обнаружить около своей двери приятный сюрприз.
Небольшая плетеная корзинка, в которой я безошибочно узнала выпечку из кофейни в Моллисе поджидала меня, источая волшебный аромат. Свежие круассаны, кексы, открытые пироги с ягодами заставили рот наполниться слюной. Неужели паренек из кофейни решил так за мной приударить? Он же совсем еще юный, ему бы за ровесницами бегать, а не за мной.
Я отворила окно нараспашку, впуская свежий воздух и яркие солнечные лучи, заварила фруктовый чай и осмотрела корзинку, выбирая самую лучшую булочку. Начать я решила с круассана, посыпанного ореховой крошкой. Интересно, что там внутри?
Я разломила его напополам, облизнулась на шоколадную начинку и собиралось было укусить, когда коварный солнечный луч коснулся теста, заставляя нечто блестеть и переливаться. Я поддела ногтем металическую крошку, осознавая, что в круассане, который я едва не надкусила, находилась крохотная иголка. Аппетит отбило сразу. Я принялась разламывать выпечку, находя все новые металлические осколки. Что это такое, черт возьми? Неудачная шутка? Или попытка убийства? Какова вероятность того, что я отравлюсь поедая выпечку? Что было бы дальше? Иглы в желудке, скорая... Я возблагодарила судьбу за хорошую погоду и солнечный день, думала позвонить в полицию, но изменила решение и набрала номер Дэниела с гостиничного телефона. Тот взял трубку незамедлительно.
— Дэниел Вольф.
— Меня только что пытались отравить.
— Вы в порядке?
— Да. В гостинице.
— Я уже еду.
Он повесил трубку, оставляя меня наедине с чувством тревоги и отравленными булочками. Черт возьми, это как в деле Анны Гельди, ее обвиняли в отравлении ребенка иглами, в добавление их в хлеб и молоко. Но кому нужно подобное? Ответ был очевиден. Тому же, кто убил Сашку и профессора. Взгляд скользнул на шкаф, в который я убрала урну с прахом Александра.
— Мне бы твои способности... - со вздохом сказала я. Имей я хоть одну десятую таланта своего друга, я бы уже нашла убийцу. Что бы сделал он в подобной ситуации?
Разум Александра не знал страха или усталости. Антонов бы уже мчался в Моллис, допрашивать паренька-баристу, затем бы он начал проверять списки оставшихся в живых родственников Чуди. Он бы не потерял ни одной нити, ведущей к владельцу протоколами, не то, что я, закопавшаяся в своих эмоциях и чувствах. Я снова открыла его тетрадь, перелистала все страницы, запоминая все, вплоть до каракуль на полях. Из полезной информации в тетради был только адрес, обведенный несколько раз в торжествующий кружок. Значит, стоит посетить его так скоро, как возможно.
Дверь отворилась, и в комнату вбежал запыхавшийся Вольф. Он бросился ко мне, словно собираясь обнять, но остановился как вкопанный и спросил:
— Чем вас пытались отравить? - я показала пальцем на выпечку.
— В ней крохотные иглы.
Дэниел взялся за разломанный круассан, словно тот был бомбой замедленного действия.
— Смотрите, здесь проколы, - он перевернул круассан, с обратной стороны виднелись крохотные дырочки: - Иглы кто-то вставил уже в готовое изделие.
Мы рассмотрели остальную выпечку и результат подтвердился.
— Но это же глупо: втыкать иголки в тесто, - сказала я, не понимая, зачем мне отправили подобную посылку. Сработай это, и проглоти я достаточное количество иголок, чтобы умереть - полицейские бы быстро нашли виновника. Но, прежде чем проглотить пищу, я бы ее прожевала и, возможно, успела бы выплюнуть иглы. Я озвучила свои размышления Дэниелу, он не был со мной солидарен:
— Это вы узнали выпечку из Моллиса. Сомневаюсь, что кто-то еще бы провел параллель. В одном Цюрихе функционируют несколько сотен кофеен и пекарен с выпечкой почти идентичной этой.
— Но все равно, шанс, что я съем достаточное количество игл, чтобы умереть невелик. Не лучше бы было подсыпать яд?
Дэниел пожал плечами. После того, как он удостоверился в том, что мне ничего не угрожает, мужчина сосредоточился на деле:
— Либо это скорее попытка напугать вас, чем отравить, либо это сделал психически не здоровый человек, - торжественно сообщил Дэниел, осмотрев корзинку. Я не могла с ним не согласиться, однако радость, плескавшаяся в голубых глазах мне не импонировала.
— Владелец протоколов чувствует, что мы продвигаемся в раскрытии его личности, он боится. Думаю, мы близки к разгадке. Собирайтесь, Дина. Едем в Моллис, узнаем, кто покупал выпечку сегодня и вчера.
Дэниел решил не покидать моей комнаты, а лишь развернулся лицом к двери, давая мне немного времени, чтобы одеться. Я - девушка не стеснительная, но личное пространство все же ценю, поэтому схватив вещи из шкафа и едва не опрокинув урну с Сашкой при этом, закрылась в ванной.
— А как же полиция? Может быть лучше позвонить и обратиться за помощью? - громко крикнула я из-за закрытой двери.
— Я бы не хотел их в это вмешивать. Если мы привлечем излишнее внимание, владелец может сбежать, и мы никогда не найдем его. Позвоним позже, когда установим личность убийцы.
— Или после того, как вы продадите протоколы? - спросила я, втискиваясь в джинсы и осознавая, что с булочками пора завязывать.
— Дина, я бизнесмен. Если бы я каждый раз отказывался от дела, как только это становилось немножко опасно, я бы разорился.
Я подвела глаза, сделала высокий пучок и оглядела свое отражение в зеркале. Местный воздух шел мне на пользу, кожа лица приобрела ровный легкий загар, а мешки под глазами исчезли. Выйдя из ванной, я отметила, что мужчина покорно стоит, обратив взгляд на закрытую дверь.
— Что в вашем представлении немножко опасно?
— Как-то я продавал Библию, написанную в семнадцатом веке в России и вывезенную в Германию в годы Второй мировой войны. Большая редкость. Мой клиент решил на месте сторговаться вдвое при помощи двух подручных и пистолета.
Дэниел поднял рубашку, показав рельефный живот и старый шрам от пулевого ранения. Мои глаза в ужасе распахнулись.
— И как вы выжили?
— Отдал им книгу за пол цены. - Улыбка скользнула по губам мужчины: - Вот только он до сих пор не знает, что владеет фальшивкой, а настоящая Библия хранится у меня и ждет стоящего покупателя.
Я серьезно посмотрела на мужчину, понимая, будь он маленьким мальчиком, отшлепала бы его.
— Нельзя так легкомысленно играть с судьбой, - сказала я ему строго: - А если бы вы остались калекой? Стоили бы деньги того?
Дэниел следовал за мной, пытаясь подобрать слова, чтобы ответить. Мы были уже около его машины, когда он буркнул:
— Вы прямо, как моя мама. Обычно женщинам нравится эта история.
— Мне она не нравится. И лучше меньше заработать, чем водиться с опасными личностями.
Я уселась, понимая, что сейчас звучу, как моя собственная мама. Но с другой стороны, глупый риск - не то, чем надо восхищаться. Шрамы, полученные по глупости вовсе не украшают. Дэниел надулся и молчал почти всю дорогу, врубив русскую попсу. Разговорился он только, когда мы выехали на знакомую дорогу в Моллис:
— Тогда передам Ильичу от вас «привет».
— Не стоит. Я и сам к нему зайду, столько лет прошло, не думал, что старик все еще обо мне помнит.
Мужчина убрал тарелки, заварил нам по чашечке кофе. Мне с теплыми сливками, себе черный, без сахара.
— Пока что у нас только разрозненные сведения. Я предлагаю собрать всю имеющуюся информацию воедино и разработать несколько гипотез, у кого же на самом деле находятся протоколы.
— Дьявол в деталях?
— Именно в них.
Дэниел сходил в комнату и вернулся с целым канцелярским набором: бумага, карандаши, маркеры, чтобы отмечать важное. И еще с несколькими исписанными листами.
— Вы не против, если мы разложим это все на ковре, кажется, так будет наглядней.
Он смерил меня удивленным взглядом, но затем кивнул и разложил листки.
Я может и мечтала о кабинете у себя в квартире, вот только одновременно с этим осознавала, что никогда не стану им пользоваться. Когда я дома, то люблю работать полулежа, раскидывая вокруг себя бумаги, создавая из них норку, приносить туда бесконечное множество чашек, наполненных ароматным чаем и кофе. Белый ковер в гостиной Дэниэла как нельзя подходил мне для этого рабочего процесса. Конечно, с чаем придется повременить, потому что если я испорчу его, сомневаюсь что мой «напарник» будет счастлив.
— Сюда я записал имена всей присутствующих на лекции и краткие досье на них. Здесь семейное древо семьи Чуди.
А он не терял времени даром. Дэниел неловко уселся на ковре и отдал мне бумаги. Я изучила имена присутствующих, с многими из которых уже успела познакомиться. Максим и Анастасия, три «ведьмы», семейная чета Вопни и Марк - он же конкурент Дэниела в охоте на протоколы. Здесь также были наши имена и имя профессора, погибшего после презентации своей книги.
Закат был близок, видно, как меняет цвет небо и вода, словно пытается подражать ему своим отражением. В городе загорались первые огни, ночью вид, должно быть, совсем сказочный.
— Может ли быть, что кто-то вошел в зал во время лекции и затем «помог» профессору упасть с лестницы?
— Это было не закрытое мероприятие, охраны нет, камер слежения также. Да и несколько молодых студентов присутствовали, помогая подготовить проектор и разложить закуски. Их имен я пока не знаю, но обязательно выясню. Ребята были местные, поэтому сомневаюсь, что кто-то из них мог навредить профессору. После этого небольшого исследования я тоже начал думать о том, что кто-то проник в музей.
От этой новости стало не легче. Никто не говорил о посторонних во время мероприятия, все примерно запомнили присутствующих.
— Если это так, сомневаюсь, что мы сможем найти владельца протоколов, - я не отличалась пораженчеством, но искать одного человека в Моллисе все равно, что иголку в стоге сена.
— А я не сомневаюсь. Дина, я всегда решаю поставленные задачи. - Он вытащил страницу с генеалогическим древом Чуди, постучал по ней пальцем, - и вы мне помогли, вспомнив о книге Матиаса.
Несколько ветвей было зачеркнуто алым.
— Это те потомки Йоханеса Чуди, которые остались в Швейцарии.
— Только две семьи, - сказала я, глядя на две, оставшиеся ветви. Вот так, от некогда огромного рода не осталось почти ничего. Я глядела на адрес и вспоминала, что явно не он был указан на полях тетради Антонова. Найдя глазами фамилию, что видела в записях своего друга, я, повиновавшись интуиции, подчеркнула ее зеленым.
— Что вы делаете? - с удивлением спросил меня Дэниел. -- Я изучил эту ветвь, она тупиковая.
— Не факт, мужчина скончался три года назад. Кто-то мог завладеть протоколами, раз он не передал их детям.
Дэниел скептически покачал головой, но нехотя переписал фамилию мертвеца в список возможных владельцев протоколов.
— Я думаю, нам нужно спросить Марка, не видел ли он чего-то или кого-то, а также сотрудницу музея. Помнится, Юдит говорила, что они столкнулись с ней после разговора с Матиасом.
— Марк ведет собственное расследование и сомневаюсь, что он станет нам помогать. А вот про эту женщину я и вовсе забыл! - мужчина взял карандаш и спешно записал несколько строчек на листке. Я решила его утешить, положив руку на плечо:
— В тени таких ярких личностей как Максим или Морена легко упустить из виду пожилую даму.
Мы всегда в первую очередь замечаем молодых и красивых людей, запоминающихся экстравагантным поведением. В работнице музея не было ничего экстравагантного, ну разве что она искренне не любила иностранцев.
— Вы правы, - он положил свою теплую ладонь сверху. Глаза его потемнели, вдруг стало как то неловко от того, что оба мы полулежим на ковре. Он наклонился вперед, с явным намерением меня поцеловать. Я подобралась и встала.
— Раз мы закончили на сегодня, предлагаю завтра начать посещение семьи Чуди. Насколько я понимаю - они, наша единственная зацепка на сегодняшний момент.
— Вы не хотите остаться у меня? - спросил Дэниел с таким невинным выражением лица, будто пижамную вечеринку решил устроить или посиделки за просмотром сериалов. Я покачала головой. Обижаться нечего, он мужчина и явно не евнух.
— У меня вещи в гостинице. Доведете меня домой?
Дэниел кивнул, поднялся. Быстрым взглядом оглядел устроенный бардак, размышляя сейчас убрать разбросанные листы или потом. Чистюля...
Решение было принято им за доли секунд и мы спустились в гараж. В машине, к своему стыду, я думала вовсе не о работе и не о деле Анны Гельди, я думала о сидящим рядом со мной мужчине. У меня не было иллюзий по поводу его отношения ко мне, скорее всего ему нужен был кто-то, чтобы занять место Софи. Вот только я не хотела несерьезных отношений, не смогу я в них жить.
Есть люди, которые легко влюбляются и легко расстаются, я же так не могу. Я потом болею, переживаю. И красавчик, вроде Дэниела не подойдет мне чтобы зализать душевные раны, он только создаст новые.
На прощание Дэниел мне сказал:
— Я приеду за вами завтра в десять. Дина, сколько времени вы еще пробудете здесь, в Швейцарии? - его взгляд был серьезен, он ждал правдивого ответа.
— У меня вылет через пять дней, - незаметно для меня самой время пролетало стремительно быстро. И хотя материал для романа Ромашковой по делу Анны Гельди был собран, много тайн еще предстояло раскрыть.
— Если мы не уложимся в эти сроки - вы останетесь? - спросил меня Дэниел с надеждой в голосе, а потом поспешно добавил: - Я все оплачу.
Я пожала плечами, визу мне благодаря связям Ильича поставили аж на пол года, так что я могла задержаться в этой красивой стране на неопределенный срок.
— Если не уложимся - останусь. И Дэниел, останусь как ваш помощник, ничего более.
— Да, да. Конечно, - рассеяно сказал он мне, но меня не покидало ощущение будто он пропустил мои последние слова мимо ушей.
* * *
Я проснулась в восемь утра, выспавшаяся и очень бодрая, несмотря на то, что до двух часов ночи переписывалась с Ромашковой. Пусть я и считала ее бездарной писательницей, заставляющей меня пугаться за будущее отечественной литературы, человеком эта женщина, судя по всему, была хорошим. Я описала для нее встречу с ведьмами и даже наш совместный ужин и оказалась в полнейшем ступоре, когда от нее последовал вопрос: «Вы что-то чувствуете к этому мужчине?».
Я отрицала и отнекивалась, описала ей, как холодно и легко он распрощался с женщиной, с которой был три года, его стремление все контролировать, привычку изменять факты в угоду своим интересам и исключительную любовь к чистоте. Получался у меня не самый приятный персонаж, и это радовало. А то, еще учудит, впишет его как героя-любовника, а мне красней потом.
Полина Ромашкова умоляла меня продолжить искать убийцу и владельца протоколов: «Простите ли вы себя когда-либо, если упустите возможность найти убийцу своего друга? Я думаю, что нет, Дина. Не говоря уже об исторической ценности, что вы вернете этому миру. Держите меня в курсе событий и обязательно расскажите о том, как прошли «похороны» Александра. Я работала с ним много лет скучаю по нему и скорблю, хотя мы никогда и не виделись».
После того как я всласть повалялась в кровати, счастливо перекатываясь с боку на бок от осознания того, что мне никуда не нужно спешить, я отправилась на завтрак, чтобы обнаружить около своей двери приятный сюрприз.
Небольшая плетеная корзинка, в которой я безошибочно узнала выпечку из кофейни в Моллисе поджидала меня, источая волшебный аромат. Свежие круассаны, кексы, открытые пироги с ягодами заставили рот наполниться слюной. Неужели паренек из кофейни решил так за мной приударить? Он же совсем еще юный, ему бы за ровесницами бегать, а не за мной.
Я отворила окно нараспашку, впуская свежий воздух и яркие солнечные лучи, заварила фруктовый чай и осмотрела корзинку, выбирая самую лучшую булочку. Начать я решила с круассана, посыпанного ореховой крошкой. Интересно, что там внутри?
Я разломила его напополам, облизнулась на шоколадную начинку и собиралось было укусить, когда коварный солнечный луч коснулся теста, заставляя нечто блестеть и переливаться. Я поддела ногтем металическую крошку, осознавая, что в круассане, который я едва не надкусила, находилась крохотная иголка. Аппетит отбило сразу. Я принялась разламывать выпечку, находя все новые металлические осколки. Что это такое, черт возьми? Неудачная шутка? Или попытка убийства? Какова вероятность того, что я отравлюсь поедая выпечку? Что было бы дальше? Иглы в желудке, скорая... Я возблагодарила судьбу за хорошую погоду и солнечный день, думала позвонить в полицию, но изменила решение и набрала номер Дэниела с гостиничного телефона. Тот взял трубку незамедлительно.
— Дэниел Вольф.
— Меня только что пытались отравить.
— Вы в порядке?
— Да. В гостинице.
— Я уже еду.
Он повесил трубку, оставляя меня наедине с чувством тревоги и отравленными булочками. Черт возьми, это как в деле Анны Гельди, ее обвиняли в отравлении ребенка иглами, в добавление их в хлеб и молоко. Но кому нужно подобное? Ответ был очевиден. Тому же, кто убил Сашку и профессора. Взгляд скользнул на шкаф, в который я убрала урну с прахом Александра.
— Мне бы твои способности... - со вздохом сказала я. Имей я хоть одну десятую таланта своего друга, я бы уже нашла убийцу. Что бы сделал он в подобной ситуации?
Разум Александра не знал страха или усталости. Антонов бы уже мчался в Моллис, допрашивать паренька-баристу, затем бы он начал проверять списки оставшихся в живых родственников Чуди. Он бы не потерял ни одной нити, ведущей к владельцу протоколами, не то, что я, закопавшаяся в своих эмоциях и чувствах. Я снова открыла его тетрадь, перелистала все страницы, запоминая все, вплоть до каракуль на полях. Из полезной информации в тетради был только адрес, обведенный несколько раз в торжествующий кружок. Значит, стоит посетить его так скоро, как возможно.
Дверь отворилась, и в комнату вбежал запыхавшийся Вольф. Он бросился ко мне, словно собираясь обнять, но остановился как вкопанный и спросил:
— Чем вас пытались отравить? - я показала пальцем на выпечку.
— В ней крохотные иглы.
Дэниел взялся за разломанный круассан, словно тот был бомбой замедленного действия.
— Смотрите, здесь проколы, - он перевернул круассан, с обратной стороны виднелись крохотные дырочки: - Иглы кто-то вставил уже в готовое изделие.
Мы рассмотрели остальную выпечку и результат подтвердился.
— Но это же глупо: втыкать иголки в тесто, - сказала я, не понимая, зачем мне отправили подобную посылку. Сработай это, и проглоти я достаточное количество иголок, чтобы умереть - полицейские бы быстро нашли виновника. Но, прежде чем проглотить пищу, я бы ее прожевала и, возможно, успела бы выплюнуть иглы. Я озвучила свои размышления Дэниелу, он не был со мной солидарен:
— Это вы узнали выпечку из Моллиса. Сомневаюсь, что кто-то еще бы провел параллель. В одном Цюрихе функционируют несколько сотен кофеен и пекарен с выпечкой почти идентичной этой.
— Но все равно, шанс, что я съем достаточное количество игл, чтобы умереть невелик. Не лучше бы было подсыпать яд?
Дэниел пожал плечами. После того, как он удостоверился в том, что мне ничего не угрожает, мужчина сосредоточился на деле:
— Либо это скорее попытка напугать вас, чем отравить, либо это сделал психически не здоровый человек, - торжественно сообщил Дэниел, осмотрев корзинку. Я не могла с ним не согласиться, однако радость, плескавшаяся в голубых глазах мне не импонировала.
— Владелец протоколов чувствует, что мы продвигаемся в раскрытии его личности, он боится. Думаю, мы близки к разгадке. Собирайтесь, Дина. Едем в Моллис, узнаем, кто покупал выпечку сегодня и вчера.
Дэниел решил не покидать моей комнаты, а лишь развернулся лицом к двери, давая мне немного времени, чтобы одеться. Я - девушка не стеснительная, но личное пространство все же ценю, поэтому схватив вещи из шкафа и едва не опрокинув урну с Сашкой при этом, закрылась в ванной.
— А как же полиция? Может быть лучше позвонить и обратиться за помощью? - громко крикнула я из-за закрытой двери.
— Я бы не хотел их в это вмешивать. Если мы привлечем излишнее внимание, владелец может сбежать, и мы никогда не найдем его. Позвоним позже, когда установим личность убийцы.
— Или после того, как вы продадите протоколы? - спросила я, втискиваясь в джинсы и осознавая, что с булочками пора завязывать.
— Дина, я бизнесмен. Если бы я каждый раз отказывался от дела, как только это становилось немножко опасно, я бы разорился.
Я подвела глаза, сделала высокий пучок и оглядела свое отражение в зеркале. Местный воздух шел мне на пользу, кожа лица приобрела ровный легкий загар, а мешки под глазами исчезли. Выйдя из ванной, я отметила, что мужчина покорно стоит, обратив взгляд на закрытую дверь.
— Что в вашем представлении немножко опасно?
— Как-то я продавал Библию, написанную в семнадцатом веке в России и вывезенную в Германию в годы Второй мировой войны. Большая редкость. Мой клиент решил на месте сторговаться вдвое при помощи двух подручных и пистолета.
Дэниел поднял рубашку, показав рельефный живот и старый шрам от пулевого ранения. Мои глаза в ужасе распахнулись.
— И как вы выжили?
— Отдал им книгу за пол цены. - Улыбка скользнула по губам мужчины: - Вот только он до сих пор не знает, что владеет фальшивкой, а настоящая Библия хранится у меня и ждет стоящего покупателя.
Я серьезно посмотрела на мужчину, понимая, будь он маленьким мальчиком, отшлепала бы его.
— Нельзя так легкомысленно играть с судьбой, - сказала я ему строго: - А если бы вы остались калекой? Стоили бы деньги того?
Дэниел следовал за мной, пытаясь подобрать слова, чтобы ответить. Мы были уже около его машины, когда он буркнул:
— Вы прямо, как моя мама. Обычно женщинам нравится эта история.
— Мне она не нравится. И лучше меньше заработать, чем водиться с опасными личностями.
Я уселась, понимая, что сейчас звучу, как моя собственная мама. Но с другой стороны, глупый риск - не то, чем надо восхищаться. Шрамы, полученные по глупости вовсе не украшают. Дэниел надулся и молчал почти всю дорогу, врубив русскую попсу. Разговорился он только, когда мы выехали на знакомую дорогу в Моллис:
