Я вас предупреждал, чтобы вы не влюблялись в мистера Брайса. Что было, то было. Я прощаю вам эту интрижку и предлагаю вам свою руку и сердце. Одна вы не останетесь, а можете с гордо поднятой головой вернуться домой. Чего же еще?
– Интересные у вас понятия о честности! Хельгу уволили со службы. С той службы, которой она жила ,это как руку у человека отрубить. Теперь она уязвимая и потерянная. Я получила не санкционированный переход с возможностью свободно жить в этом мире, а должность вашей штатной шпионки. Об этом вы почему–то умолчали. И, последнее: кто вы такой, чтобы указывать мне, кого мне любить и где мне жить? И замуж мне вы предлагаете выйти как племенной кобыле – родословная, Дар, герцогские владения, способные дети. Я не люблю вас, как вас там,– я пощелкала пальцами,– Сэмюель, мистер Фрид, герцог ванн Хилл. И еще я очень не люблю, когда на меня давят. Я отлично понимаю, что вы с помощью своего Дара можете заставить меня сделать все, что угодно. Но, берегитесь! Я сумею за себя постоять и обязательно придумаю, как отомстить вам и выбраться из–под вашей опеки.
– Элла, Элла, остановитесь! Не надо говорить слова, за которые впоследствии придется ответить. Охладите ваш разум, я не хочу вам плохого. Вы видели мою силу. Я давно бы уже мог заставить вас сделать все, что мне угодно. Насколько я успел вас узнать, вы не глупы и, обдумав все, вы сами ко мне придете, а я приму вас и успокою, и дам вам смысл вашей жизни, и вы еще не раз скажете мне спасибо. А пока – до свидания. Вас проводить?
– Идите вы к черту,– от души выдала ему я и, громыхнув стулом, почти выбежала из кафе.
Я сидела в темной комнате и таращилась в одну точку. Я думала: как он мог так поступить со мной? В истинности чувств Ирвина я не сомневалась, не будь я герцогиня ванн Рей. Мой Дар не мог меня подвести, всё время, что мы были вместе, наши чувства переплетались, дополняли друг друга и ни разу не вступили в диссонанс.
Я любила Ирвина, Ирвин любил меня. Мы настолько глубоко внедрились друг в друга, что ни о каком рассоединении не могло быть и речи, но в то же время я знала о сильной воле моего любимого. Вспомнить хотя бы как ловко он сопротивлялся своему самому горячему желанию, да и Фрид говорил, что не смог воздействовать на олигарха. А вдруг у него действительно есть амулет, блокирующий желания и укрепляющий волю? Мне нужно срочно увидеть Брайса и поговорить с ним. Но как?
Первым делом, вернувшись из кафе от Фрида, я набрала номер его телефона, который был у меня в базе данных. Противный женский голос сообщил: « Такого номера не существует». И вот теперь я сидела в темноте и думала: как мне поступить? А еще я отчаянно трусила и подбирала слова в оправдание своему подлому поступку.
«Ирвин, я люблю тебя, но украла эти документы, потому что хотела спасти себя и Хельгу». Мне так ему сказать? Или: « Ирвин, давай сделаем вид, что ничего не произошло. Я просто шпионка нашего мира и защищаю его интересы, но это же не помешает нам любить друг друга?» Идиотичнее ситуации трудно было придумать. И еще это предостережение Фрида: « Все, что вы будете делать в разрез магической клятве, убьет вас».
В течение нескольких часов, я перебирала в мыслях варианты нашего с Брайсом разговора, пока окончательно не устала и не почувствовала себя последней дрянью. В конце этой изматывающей мыследробилки я пришла только к одному решению – я должна увидеться с Ирвиным и поговорить с ним. С этим и уснула.
Самым ранним утром, быстро одевшись и успокоив себя настолько, насколько это было возможно в данной ситуации, я поехала к особняку Ирвина.
Там меня ждало разочарование. Когда я нажала кнопку переговорного устройства у ворот его дома и объяснила, кто я, и что мне необходимо срочно и лично поговорить с мистером Брайсом, мне ответили, что, к сожалению, мистера Брайса нет дома, и просили оставить информацию и сообщение этому невидимому субъекту. Когда я попросила номер мобильника мистера Брайса, мне ответили, что это конфиденциальная информация, и таких сведений здесь не дают. Психанув, я послала к черту своего невидимого собеседника, а потом, добавив еще несколько лестных слов в его адрес, я отправилась к Стефану.
Я долго звонила в дверь моего бывшего бой–френда, ругая себя последними словами, что не оставила ключ от его квартиры.
Наконец, заспанный хмурый Стефан в одних трусах нарисовался на пороге.
–А это ты, Габи. Проходи. Я немного не в форме.
– Ты никогда не бываешь в форме с утра,– я прошла на кухню и сразу принялась готовить кофе.
Пока Стефан не выпьет пару чашек разговаривать с ним все равно бесполезно. Он пришел за мной и плюхнулся на широкий кухонный диван.
–Габи,– простонал он, когда первые божественные ароматы стали распространяться по кухне,– как в старые добрые времена. Ты варишь необыкновенный кофе. Что ты там в него добавляешь?
– Кардамон,– машинально ответила я, дума о своем.
– Да, кардамон. Смешное название, всегда приходиться довольно долго его вспоминать.
Меня отвлек посторонний шум. На кухню, завернутая в простыню, продефилировала потрясающей красоты блондинка.
– Котик,– промурлыкала она,– мы будем пить кофе?
И, обратившись ко мне уже сухим тоном, добавила:
– Черный, без сахара, если есть, добавьте имбирь.
– Слушаюсь, мэм,– я с веселым удивлением уставилась на режиссера.
Глаза его сразу же забегали, он вскочил с дивана и стал тянуть свою красотку за руку в сторону выхода.
– Малышка, тебе пора,– бормотал он.– Я тебе позвоню.
« Малышка» решительно не понимала, почему она должна уходить с утреннего кофепития.
– А где все?– раздался игривый голосок.
На пороге кухни образовалась симпатичная брюнетка. Та была без комплексов, без простыни, и даже без лифчика. Стефан застонал, бросив на меня умоляющий взгляд. А я просто забавлялась ситуацией. Н–да, не долго страдал, бедняга.
–Это все? Или в твоей спальне еще кто–нибудь есть? Я право не против устроить дружеские посиделки в такой теплой компании.
И тут девицы уставились на меня во все глаза. Что? Неужели я так плохо выгляжу, что они не узнали меня с первого взгляда? Или они думали, что кинозвезды не носят рваные джинсы и линялые футболки?
– Девочки, девочки,– режиссер, наконец, пришел в себя,– собирайтесь. Нам необходимо поговорить с мисс Вареску.
Он толчками стал выгонять девчонок из помещения.
–Габи,– его голос стал умоляющим,– это не то, что ты подумала. Не уходи, дорогая. Сейчас я их провожу и буду полностью в твоем распоряжении.
Я фыркнула.
– Стефан, да ты жеребец! Иди, иди, проводи девчонок! Только кофе тебе придется пить холодным.
– Ну, Габи. Я же быстро. Он еще не успеет остыть.
И действительно быстро, не прошло и пяти минут.
– Ты их что, выставил отсюда голыми?– сделав глоток прекрасного кофе, спросила я.
– Почему голыми? Одетыми. Только придал пару пинков для ускорения.
–Ай– яй– яй, Стефан. С каких это пор ты стал бить женщин?
– Ну, что ты, Габи. Зачем? Я просто сказал два волшебных слова – кастинг и роль.
– А–а–а–а. До сих пор ловишь на живца?
– А что мне делать, когда моя любимая женщина ушла от меня? Пить по–черному и трахать все, что шевелиться.
– Ну, насчет того, что шевелиться я бы поспорила. Эти особи отличаются повышенной привлекательностью.
Стефан самодовольно усмехнулся:
– Стефан Голден всегда имел вкус.
– Что есть, то есть.
Мы с ним рассмеялись. Вот сейчас, когда все точки в наших взаимоотношениях были расставлены, я чувствовала небывалую прежде легкость в общении со Стефаном.
– Я к тебе по делу, Стефан.
И я рассказала ему интерпретированную версию своего «дела». Только фабулу, опустив, кто я и откуда, опустив кто такой Фрид и Брайс, только любовный сюжет с капелькой фридовской интриги.
Это я тоже придумала вчера в результате своего мозгового штурма. Фрид как адвокат мог быть заинтересован в каком–нибудь деловом вопросе, документы могли быть отчетами по этому вопросу, а я ввязалась в промышленный шпионаж. Но куда не верти и не крути, клеймо « шпионка» прочно висело у меня на лбу.
Во время моего рассказа Стефан хмурился и кусал нижнюю губу, что указывало на момент явной заинтересованности. Когда рассказ был закончен, он спросил:
– Ты хочешь увидеться с Ирвиным и во всем ему признаться?
– Полностью признаться я не могу (не говорить же ему о магическом договоре), я подписала определенные бумаги, там стоит этот пункт о неразглашении (боже, что я несу?), но как–то объясниться мне просто необходимо. Ты режиссер, ты видишь ситуацию со стороны, помоги мне.
– Я могу съездить к нему и все объяснить от твоего имени.
– Нет. Это плохой вариант. Мне нужно самой поговорить с Ирвином, чтобы почувствовать, как он к этому относится.
– Почувствовать? Ну, ты даешь, Габи.
– Я хотела сказать: я посмотрю на его лицо, послушаю, как он будет отвечать.
– По–моему, на его лице вообще невозможно хоть что–нибудь прочитать. Тогда на благотворительном вечере он мне показался полностью замороженным. Только на аукционе что– то такое промелькнуло в его взгляде, я еще тогда хотел тебе сказать.
– Что? Что промелькнуло?
– Ты тогда смотрела в зал, а он стоял у тебя за спиной. Он с таким выражением пялился на твою спину, что я подумал, что он тебя прям там и завалит. А потом ты оглянулась, и он снова заморозился, и так до конца вечера. Подожди, если вы с ним поссорились, значит, я пролетаю и с Баррингтоном, и деньгами на следующий фильм?
Я уставилась на него. Видимо, он что– то уловил в выражении моего лица, потому что поднял руки и быстро– быстро затараторил:
– Все, все. Не смотри на меня так. Я просто уточнил. Тем более что с Фридом я поссорился окончательно, и не видать мне его нового сценария, как своих ушей.
– Стефан, ты можешь видеть свои уши, когда захочешь. Просто подойди к зеркалу. Кроме того, если эта история благополучно закончится, я дам тебе другой сценарий, не менее замечательный. Мне тут один специалист сказал, что в кино можно сливать все, что угодно, и чем фантастичнее мысль, тем более на « ура!» она принимается.
– У тебя есть сценарий? Откуда?
– Стефан, заканчивай. У меня нет сценария, у меня есть потрясающий сюжет. Сценаристов ты найдешь сам. Я расскажу идею, и они напишут так, как тебе это надо, а сейчас давай вернемся к моему вопросу.
– А что тут думать–то? Сейчас начался сезон официальных встреч на высшем уровне и разнообразных приемов. Нужно просто узнать, где мистер Брайс планирует побывать и достать туда приглашение.
– Стефан, ты гений.
– Да, Габи, я такой, а ты от меня отказалась. Может, еще передумаешь? Я безутешен.
– Видела я, как ты безутешен. Слушай, а почему сразу две? Или ты не мог до последнего выбрать между блондинкой и брюнеткой?
Он только усмехнулся:
– Нет, просто так получилось. И одна, и вторая очень хотят начать карьеру актрис, к тому же обе были не против повеселиться втроем, а я не привык отказывать женщинам.
Я поморщилась:
– Да, да, я помню.
– Прекрати меня винить. Я – творческий человек, мне без этого никуда. К тому же это чертовски помогает отвлечься, а я сейчас в депрессии по поводу того, что ты ушла от меня. Помнишь?
– Стефан. Ты поможешь мне?
–Хорошо, Габи. Я сделаю несколько звонков сегодня же и получу приглашения, не волнуйся.
– Вот и хорошо. Допивай свой кофе, и поедем куда–нибудь позавтракаем. У меня бешеный аппетит.
Стефан меня не подвел. Уже этим вечером он позвонил мне и рассказал о своих успехах. Приглашение было на завтра, прием в испанском посольстве, посвященный тесному сотрудничеству как раз с медицинским центром, который курировал мистер Брайс.
– Спасибо, Стефан,– прочувствованно поблагодарила я режиссера,– ты мне очень помог.
– Гм–м, Габи, тут вот какое дело….– режиссер замялся,– тебе нужно будет выступить.
– Ответить на вопросы? Сказать речь?
– Нет. Выступить в прямом смысле слова: спеть, станцевать или что–нибудь продекламировать.
– Ты с ума сошел?
– А без этого нас бы не пригласили. Вечеринка закрытая.
Я застонала.
– Кого это нас?
– Там приглашение на двоих. Я подумал, что смогу тебя сопровождать, ну, и помогу в случае чего.
– В случае чего, Стефан? Мне слон на ухо наступил. Спеть я в любом случае не смогу.
–Не правда, Габи. Ты довольно миленько пела в нашем втором фильме.
–А чего мне это стоило? Это единственная песня, которую я знаю. Я наняла тогда педагога по вокалу и просто запомнила, где и как надо петь. Будет глупо, если я начну завывать про смерть, которая косит всё вокруг. Ты помнишь, что я пела о войне?
–Н–да. Как– то не очень получится. Там договор подписывают о новых вакцинах, которые будут спасать людей, а твоя песня о войне и смерти. А другое что–нибудь выучить сможешь?
–Нет, Стефан. Я учила ту песню две недели, и моего педагога тогда чуть кондрашка не хватила. Я больше не хочу испытывать чьи–либо нервы.
– Ну, тогда станцуй. Помнишь, в третьем фильме, « Призраке прошлого», ты танцевала в кабаре?
– Не в кабаре, а в борделе, и этот танец был..г–м.. мягко говоря, специфическим…
– И что? Двигаешься ты хорошо. Изобрази там что–нибудь зажигательное: испанская страсть и все такое.
– Страсть, говоришь?– я задумчиво стала кусать нижнюю губу.
Представила, как скачу по всему залу, а потом, запыхавшаяся и красная, подхожу к Ирвину для разговора. Нет, не пойдет!
– Стефан, давай я лучше что–нибудь почитаю. У меня ночь впереди, я подберу какой–нибудь отрывок, подходящий к случаю.
– Вот и хорошо,– Стефан облегченно вздохнул, и на этой ноте мы расстались.
Мы прибыли к испанскому посольству заблаговременно. Стефан в обязательном для мужчин фраке, я – в голубом вечернем платье. Народу было очень много, нас встречали сам испанский посол с супругой. Как всегда в таких случаях, гости приветствуются, и произносится несколько официальных фраз, но в нашем случае посол слегка отошел от протокола и принялся рассыпаться мне в комплиментах до тех пор, пока его супруга, миловидная дама средних лет, не стала дергать его за рукав.
Войдя в большой парадный зал, я осмотрелась. На манеже – все те же. И Баррингтон, и отважный толстяк, принимавший участие в аукционе, и многие из тех лиц, что присутствовали на благотворительном вечере мистера Брайса, все были здесь. И только Ирвина я не наблюдала, хотя отчаянно вертела головой.
– Прекрати оглядываться,– зашипел Стефан.– На нас все смотрят, а ты выглядишь так, как будто пытаешься избавиться от надоедливой мухи.
– Я ищу Ирвина.
– Я сам все осмотрю осторожно, и не привлекая к себе внимания. О–о–о, к нам, по–моему, пробирается Баррингтон.
И действительно мистер Баррингтон, как теплоход рассекающий волны, четко шел в нашу со Стефаном сторону. Он сегодня был без своей актрисульки. Фрак сидел ладненько, лысина блестела, а лицо выражало величайшую заинтересованность.
– Рад приветствовать вас, господа. Мисс Вареску, разрешите констатировать факт, что вы сегодня прелестны. Мистер Голден, я буквально вчера пересмотрел все ваши шедевральные фильмы и хочу вам сделать деловое предложение: как вы смотрите на то, чтобы работать на моих киностудиях?
Стефан сразу расцвел. Господа «деловые мужчины» принялись обмениваться информацией, сразу же забыв о моем присутствии, а я наблюдала, что с другого конца зала к нам движется тот толстяк, что тоже принимал участие в аукционе.
– Интересные у вас понятия о честности! Хельгу уволили со службы. С той службы, которой она жила ,это как руку у человека отрубить. Теперь она уязвимая и потерянная. Я получила не санкционированный переход с возможностью свободно жить в этом мире, а должность вашей штатной шпионки. Об этом вы почему–то умолчали. И, последнее: кто вы такой, чтобы указывать мне, кого мне любить и где мне жить? И замуж мне вы предлагаете выйти как племенной кобыле – родословная, Дар, герцогские владения, способные дети. Я не люблю вас, как вас там,– я пощелкала пальцами,– Сэмюель, мистер Фрид, герцог ванн Хилл. И еще я очень не люблю, когда на меня давят. Я отлично понимаю, что вы с помощью своего Дара можете заставить меня сделать все, что угодно. Но, берегитесь! Я сумею за себя постоять и обязательно придумаю, как отомстить вам и выбраться из–под вашей опеки.
– Элла, Элла, остановитесь! Не надо говорить слова, за которые впоследствии придется ответить. Охладите ваш разум, я не хочу вам плохого. Вы видели мою силу. Я давно бы уже мог заставить вас сделать все, что мне угодно. Насколько я успел вас узнать, вы не глупы и, обдумав все, вы сами ко мне придете, а я приму вас и успокою, и дам вам смысл вашей жизни, и вы еще не раз скажете мне спасибо. А пока – до свидания. Вас проводить?
– Идите вы к черту,– от души выдала ему я и, громыхнув стулом, почти выбежала из кафе.
ГЛАВА 33
Я сидела в темной комнате и таращилась в одну точку. Я думала: как он мог так поступить со мной? В истинности чувств Ирвина я не сомневалась, не будь я герцогиня ванн Рей. Мой Дар не мог меня подвести, всё время, что мы были вместе, наши чувства переплетались, дополняли друг друга и ни разу не вступили в диссонанс.
Я любила Ирвина, Ирвин любил меня. Мы настолько глубоко внедрились друг в друга, что ни о каком рассоединении не могло быть и речи, но в то же время я знала о сильной воле моего любимого. Вспомнить хотя бы как ловко он сопротивлялся своему самому горячему желанию, да и Фрид говорил, что не смог воздействовать на олигарха. А вдруг у него действительно есть амулет, блокирующий желания и укрепляющий волю? Мне нужно срочно увидеть Брайса и поговорить с ним. Но как?
Первым делом, вернувшись из кафе от Фрида, я набрала номер его телефона, который был у меня в базе данных. Противный женский голос сообщил: « Такого номера не существует». И вот теперь я сидела в темноте и думала: как мне поступить? А еще я отчаянно трусила и подбирала слова в оправдание своему подлому поступку.
«Ирвин, я люблю тебя, но украла эти документы, потому что хотела спасти себя и Хельгу». Мне так ему сказать? Или: « Ирвин, давай сделаем вид, что ничего не произошло. Я просто шпионка нашего мира и защищаю его интересы, но это же не помешает нам любить друг друга?» Идиотичнее ситуации трудно было придумать. И еще это предостережение Фрида: « Все, что вы будете делать в разрез магической клятве, убьет вас».
В течение нескольких часов, я перебирала в мыслях варианты нашего с Брайсом разговора, пока окончательно не устала и не почувствовала себя последней дрянью. В конце этой изматывающей мыследробилки я пришла только к одному решению – я должна увидеться с Ирвиным и поговорить с ним. С этим и уснула.
***
Самым ранним утром, быстро одевшись и успокоив себя настолько, насколько это было возможно в данной ситуации, я поехала к особняку Ирвина.
Там меня ждало разочарование. Когда я нажала кнопку переговорного устройства у ворот его дома и объяснила, кто я, и что мне необходимо срочно и лично поговорить с мистером Брайсом, мне ответили, что, к сожалению, мистера Брайса нет дома, и просили оставить информацию и сообщение этому невидимому субъекту. Когда я попросила номер мобильника мистера Брайса, мне ответили, что это конфиденциальная информация, и таких сведений здесь не дают. Психанув, я послала к черту своего невидимого собеседника, а потом, добавив еще несколько лестных слов в его адрес, я отправилась к Стефану.
Я долго звонила в дверь моего бывшего бой–френда, ругая себя последними словами, что не оставила ключ от его квартиры.
Наконец, заспанный хмурый Стефан в одних трусах нарисовался на пороге.
–А это ты, Габи. Проходи. Я немного не в форме.
– Ты никогда не бываешь в форме с утра,– я прошла на кухню и сразу принялась готовить кофе.
Пока Стефан не выпьет пару чашек разговаривать с ним все равно бесполезно. Он пришел за мной и плюхнулся на широкий кухонный диван.
–Габи,– простонал он, когда первые божественные ароматы стали распространяться по кухне,– как в старые добрые времена. Ты варишь необыкновенный кофе. Что ты там в него добавляешь?
– Кардамон,– машинально ответила я, дума о своем.
– Да, кардамон. Смешное название, всегда приходиться довольно долго его вспоминать.
Меня отвлек посторонний шум. На кухню, завернутая в простыню, продефилировала потрясающей красоты блондинка.
– Котик,– промурлыкала она,– мы будем пить кофе?
И, обратившись ко мне уже сухим тоном, добавила:
– Черный, без сахара, если есть, добавьте имбирь.
– Слушаюсь, мэм,– я с веселым удивлением уставилась на режиссера.
Глаза его сразу же забегали, он вскочил с дивана и стал тянуть свою красотку за руку в сторону выхода.
– Малышка, тебе пора,– бормотал он.– Я тебе позвоню.
« Малышка» решительно не понимала, почему она должна уходить с утреннего кофепития.
– А где все?– раздался игривый голосок.
На пороге кухни образовалась симпатичная брюнетка. Та была без комплексов, без простыни, и даже без лифчика. Стефан застонал, бросив на меня умоляющий взгляд. А я просто забавлялась ситуацией. Н–да, не долго страдал, бедняга.
–Это все? Или в твоей спальне еще кто–нибудь есть? Я право не против устроить дружеские посиделки в такой теплой компании.
И тут девицы уставились на меня во все глаза. Что? Неужели я так плохо выгляжу, что они не узнали меня с первого взгляда? Или они думали, что кинозвезды не носят рваные джинсы и линялые футболки?
– Девочки, девочки,– режиссер, наконец, пришел в себя,– собирайтесь. Нам необходимо поговорить с мисс Вареску.
Он толчками стал выгонять девчонок из помещения.
–Габи,– его голос стал умоляющим,– это не то, что ты подумала. Не уходи, дорогая. Сейчас я их провожу и буду полностью в твоем распоряжении.
Я фыркнула.
– Стефан, да ты жеребец! Иди, иди, проводи девчонок! Только кофе тебе придется пить холодным.
– Ну, Габи. Я же быстро. Он еще не успеет остыть.
И действительно быстро, не прошло и пяти минут.
– Ты их что, выставил отсюда голыми?– сделав глоток прекрасного кофе, спросила я.
– Почему голыми? Одетыми. Только придал пару пинков для ускорения.
–Ай– яй– яй, Стефан. С каких это пор ты стал бить женщин?
– Ну, что ты, Габи. Зачем? Я просто сказал два волшебных слова – кастинг и роль.
– А–а–а–а. До сих пор ловишь на живца?
– А что мне делать, когда моя любимая женщина ушла от меня? Пить по–черному и трахать все, что шевелиться.
– Ну, насчет того, что шевелиться я бы поспорила. Эти особи отличаются повышенной привлекательностью.
Стефан самодовольно усмехнулся:
– Стефан Голден всегда имел вкус.
– Что есть, то есть.
Мы с ним рассмеялись. Вот сейчас, когда все точки в наших взаимоотношениях были расставлены, я чувствовала небывалую прежде легкость в общении со Стефаном.
– Я к тебе по делу, Стефан.
И я рассказала ему интерпретированную версию своего «дела». Только фабулу, опустив, кто я и откуда, опустив кто такой Фрид и Брайс, только любовный сюжет с капелькой фридовской интриги.
Это я тоже придумала вчера в результате своего мозгового штурма. Фрид как адвокат мог быть заинтересован в каком–нибудь деловом вопросе, документы могли быть отчетами по этому вопросу, а я ввязалась в промышленный шпионаж. Но куда не верти и не крути, клеймо « шпионка» прочно висело у меня на лбу.
Во время моего рассказа Стефан хмурился и кусал нижнюю губу, что указывало на момент явной заинтересованности. Когда рассказ был закончен, он спросил:
– Ты хочешь увидеться с Ирвиным и во всем ему признаться?
– Полностью признаться я не могу (не говорить же ему о магическом договоре), я подписала определенные бумаги, там стоит этот пункт о неразглашении (боже, что я несу?), но как–то объясниться мне просто необходимо. Ты режиссер, ты видишь ситуацию со стороны, помоги мне.
– Я могу съездить к нему и все объяснить от твоего имени.
– Нет. Это плохой вариант. Мне нужно самой поговорить с Ирвином, чтобы почувствовать, как он к этому относится.
– Почувствовать? Ну, ты даешь, Габи.
– Я хотела сказать: я посмотрю на его лицо, послушаю, как он будет отвечать.
– По–моему, на его лице вообще невозможно хоть что–нибудь прочитать. Тогда на благотворительном вечере он мне показался полностью замороженным. Только на аукционе что– то такое промелькнуло в его взгляде, я еще тогда хотел тебе сказать.
– Что? Что промелькнуло?
– Ты тогда смотрела в зал, а он стоял у тебя за спиной. Он с таким выражением пялился на твою спину, что я подумал, что он тебя прям там и завалит. А потом ты оглянулась, и он снова заморозился, и так до конца вечера. Подожди, если вы с ним поссорились, значит, я пролетаю и с Баррингтоном, и деньгами на следующий фильм?
Я уставилась на него. Видимо, он что– то уловил в выражении моего лица, потому что поднял руки и быстро– быстро затараторил:
– Все, все. Не смотри на меня так. Я просто уточнил. Тем более что с Фридом я поссорился окончательно, и не видать мне его нового сценария, как своих ушей.
– Стефан, ты можешь видеть свои уши, когда захочешь. Просто подойди к зеркалу. Кроме того, если эта история благополучно закончится, я дам тебе другой сценарий, не менее замечательный. Мне тут один специалист сказал, что в кино можно сливать все, что угодно, и чем фантастичнее мысль, тем более на « ура!» она принимается.
– У тебя есть сценарий? Откуда?
– Стефан, заканчивай. У меня нет сценария, у меня есть потрясающий сюжет. Сценаристов ты найдешь сам. Я расскажу идею, и они напишут так, как тебе это надо, а сейчас давай вернемся к моему вопросу.
– А что тут думать–то? Сейчас начался сезон официальных встреч на высшем уровне и разнообразных приемов. Нужно просто узнать, где мистер Брайс планирует побывать и достать туда приглашение.
– Стефан, ты гений.
– Да, Габи, я такой, а ты от меня отказалась. Может, еще передумаешь? Я безутешен.
– Видела я, как ты безутешен. Слушай, а почему сразу две? Или ты не мог до последнего выбрать между блондинкой и брюнеткой?
Он только усмехнулся:
– Нет, просто так получилось. И одна, и вторая очень хотят начать карьеру актрис, к тому же обе были не против повеселиться втроем, а я не привык отказывать женщинам.
Я поморщилась:
– Да, да, я помню.
– Прекрати меня винить. Я – творческий человек, мне без этого никуда. К тому же это чертовски помогает отвлечься, а я сейчас в депрессии по поводу того, что ты ушла от меня. Помнишь?
– Стефан. Ты поможешь мне?
–Хорошо, Габи. Я сделаю несколько звонков сегодня же и получу приглашения, не волнуйся.
– Вот и хорошо. Допивай свой кофе, и поедем куда–нибудь позавтракаем. У меня бешеный аппетит.
ГЛАВА 34
Стефан меня не подвел. Уже этим вечером он позвонил мне и рассказал о своих успехах. Приглашение было на завтра, прием в испанском посольстве, посвященный тесному сотрудничеству как раз с медицинским центром, который курировал мистер Брайс.
– Спасибо, Стефан,– прочувствованно поблагодарила я режиссера,– ты мне очень помог.
– Гм–м, Габи, тут вот какое дело….– режиссер замялся,– тебе нужно будет выступить.
– Ответить на вопросы? Сказать речь?
– Нет. Выступить в прямом смысле слова: спеть, станцевать или что–нибудь продекламировать.
– Ты с ума сошел?
– А без этого нас бы не пригласили. Вечеринка закрытая.
Я застонала.
– Кого это нас?
– Там приглашение на двоих. Я подумал, что смогу тебя сопровождать, ну, и помогу в случае чего.
– В случае чего, Стефан? Мне слон на ухо наступил. Спеть я в любом случае не смогу.
–Не правда, Габи. Ты довольно миленько пела в нашем втором фильме.
–А чего мне это стоило? Это единственная песня, которую я знаю. Я наняла тогда педагога по вокалу и просто запомнила, где и как надо петь. Будет глупо, если я начну завывать про смерть, которая косит всё вокруг. Ты помнишь, что я пела о войне?
–Н–да. Как– то не очень получится. Там договор подписывают о новых вакцинах, которые будут спасать людей, а твоя песня о войне и смерти. А другое что–нибудь выучить сможешь?
–Нет, Стефан. Я учила ту песню две недели, и моего педагога тогда чуть кондрашка не хватила. Я больше не хочу испытывать чьи–либо нервы.
– Ну, тогда станцуй. Помнишь, в третьем фильме, « Призраке прошлого», ты танцевала в кабаре?
– Не в кабаре, а в борделе, и этот танец был..г–м.. мягко говоря, специфическим…
– И что? Двигаешься ты хорошо. Изобрази там что–нибудь зажигательное: испанская страсть и все такое.
– Страсть, говоришь?– я задумчиво стала кусать нижнюю губу.
Представила, как скачу по всему залу, а потом, запыхавшаяся и красная, подхожу к Ирвину для разговора. Нет, не пойдет!
– Стефан, давай я лучше что–нибудь почитаю. У меня ночь впереди, я подберу какой–нибудь отрывок, подходящий к случаю.
– Вот и хорошо,– Стефан облегченно вздохнул, и на этой ноте мы расстались.
***
Мы прибыли к испанскому посольству заблаговременно. Стефан в обязательном для мужчин фраке, я – в голубом вечернем платье. Народу было очень много, нас встречали сам испанский посол с супругой. Как всегда в таких случаях, гости приветствуются, и произносится несколько официальных фраз, но в нашем случае посол слегка отошел от протокола и принялся рассыпаться мне в комплиментах до тех пор, пока его супруга, миловидная дама средних лет, не стала дергать его за рукав.
Войдя в большой парадный зал, я осмотрелась. На манеже – все те же. И Баррингтон, и отважный толстяк, принимавший участие в аукционе, и многие из тех лиц, что присутствовали на благотворительном вечере мистера Брайса, все были здесь. И только Ирвина я не наблюдала, хотя отчаянно вертела головой.
– Прекрати оглядываться,– зашипел Стефан.– На нас все смотрят, а ты выглядишь так, как будто пытаешься избавиться от надоедливой мухи.
– Я ищу Ирвина.
– Я сам все осмотрю осторожно, и не привлекая к себе внимания. О–о–о, к нам, по–моему, пробирается Баррингтон.
И действительно мистер Баррингтон, как теплоход рассекающий волны, четко шел в нашу со Стефаном сторону. Он сегодня был без своей актрисульки. Фрак сидел ладненько, лысина блестела, а лицо выражало величайшую заинтересованность.
– Рад приветствовать вас, господа. Мисс Вареску, разрешите констатировать факт, что вы сегодня прелестны. Мистер Голден, я буквально вчера пересмотрел все ваши шедевральные фильмы и хочу вам сделать деловое предложение: как вы смотрите на то, чтобы работать на моих киностудиях?
Стефан сразу расцвел. Господа «деловые мужчины» принялись обмениваться информацией, сразу же забыв о моем присутствии, а я наблюдала, что с другого конца зала к нам движется тот толстяк, что тоже принимал участие в аукционе.
