– Но тогда о них могут узнать. Если много новых точек, такого не скроешь.
– Да, скорее всего, такое не скроешь. Вот этого–то и боится наш Совет. Как рассказать такой факт человечеству? Кроме того, если Земля станет перевалочной базой Нордов, они предложили улучшить климат Земли, предложили свои разработки по поводу уничтожения вредоносных микробов и бактерий, а также лекарство, продлевающее жизнь человека.
– Но это же здорово! Вот и решение глобального потепления и лечения многих болезней. Они же могут в этом помочь?
– Да, могут, но боюсь, что это все неосуществимо. Совет никогда на такое не пойдет.
– Почему? Это реально улучшит жизнь человечеству.
– Габи, Габи, святая душа. Как ты думаешь, кто составляет основу Совета СМС?
–Кто? Люди, которые думают о благе человечества?
– Нет, дорогая, скорее даже наоборот. Каким–то образом случилось, что древний Совет СМС был действительно представлен лучшими членами человечества. Они думали тогда об общем благе. Но прошли столетия, и потомки этих людей теперь думают о своем благе, о развитии своих корпораций и о том, как насолить соседу. Сколько раз они отклоняли действительно дельные предложения, способные облегчить всем жизнь? А сколько раз принимали совершенно дикие решения? Я борюсь с этим как умею, пытаюсь воззвать к их разуму, к верности традициям, но пока у меня это плохо получается. Проблема эта обоюдоострая: исчезнут болезни, продлиться жизнь человека, а ресурсы нашей Земли? Они ведь тоже не безграничны. Сотня–другая лет, и тогда уже нам нужно будет искать новый мир для себя.
– Да–а–а, проблема. И что ты думаешь делать? Я имею в виду, как будет заканчиваться фильм?
– Хотелось бы, конечно, хеппи– энда. И я обещаю тебе, что сделаю все от меня зависящее, чтобы этот хеппи–энд настал.
Домой меня Ирвин не отпустил.
– Здесь ты в безопасности.
– А что мне сказать Фриду?
– Скажешь, что я устроил скандал, запретив тебе выходить куда– либо. До заседания Совета он вряд ли решится портить со мной отношения. Отдыхай. Хочешь, сходи поплавай, у меня прекрасный бассейн с морской водой, я знаю, что ты любишь.
– Спасибо, это здорово!
– А еще есть домашний кинотеатр, любые фильмы в хорошем качестве. Не скучай. Я постараюсь вернуться побыстрее.
– С такими развлечениями, можешь не торопиться.
– Но это же для тебя не главное? Я думал, что наши с тобой развлечения у тебя самые любимые.
– Да. Эти развлечения самые – самые любимые, но я разносторонний человек, поэтому испробуем всё.
Фрид, естественно, позвонил. Естественно, был недоволен моим переездом. Естественно, пытался вернуть меня, хотя бы в мою квартиру. Но я наплела ему всякого – разного: сказала, что Ирвин мне устроил скандал за Стефана, а еще сказала, что если я отсюда уеду, завтра здесь появится миссис Ильза Лонгман, а ни мне, ни ему этого точно не нужно.
– Вы что–то затеваете Элла?– голос из телефона опять отдавал эхом, и я поняла, что Фрид воздействует на меня. По примеру Ирвина, взялась умножать двузначные числа, трехзначные мне, конечно, не осилить. А так как в математике я была не сильна, сразу сбилась, попыталась восстановить предыдущий результат, сосредоточилась, сбилась опять и опомнилась только тогда, когда услышала встревоженное:
– Элла, Элла, вы почему молчите? Вы слышите меня?
– Извините, Сэм, на меня от вашего голоса какая– то оторопь напала, хочу сказать, а я зык не слушается, что бы это значило?
– Оторопь?– неверяще послышалось с той стороны.– Гм–м, хорошо, не буду. Что вы мне скажете?
– А что мне сказать вам? То, что я боюсь вообще открыть рот? То, что я стала бояться ложиться спать, думая, что умру во сне? Вот и приходиться спать меньше, занимаясь…. Ну, вы понимаете чем.
– Ладно,– послышался тяжелый вздох из трубки,– расслабьтесь, я обманул вас. Ничего вам не грозит, можете спокойно спать. И вообще, Элла, не слишком ли вы загостились у этого Брайса? Мне было бы спокойнее, если бы вы были рядом со мной.
– Ничем не могу помочь,– пропела я ему в трубку,– выйдя за вас замуж, я больше не позволю себе такого ни с одним мужчиной. Жизнь в нашем мире долгая. Что для вас несколько дней моего разврата, в сравнении с целой жизнью верности и постоянства? Кроме того, чтобы быть достойной вашего внимания, должна же я где то научиться всем тайнам любви? Сами потом спасибо скажете!
– Бред какой–то,– проворчал он,– после свадьбы я вас свяжу и вы месяц, нет два, не будете выходить у меня из постели.
– Вот и славно, вот и помечтайте. Кстати, помирились бы вы со Стефаном. Только не по принуждению, а так, по душе.
– Зачем?
– Нам еще три земных года здесь жить. Вы забыли? А я хочу продолжить сниматься у любимого режиссера.
– Хорошо, я попробую.
Только нажала на кнопку отбоя и сразу же позвонила Стефану. После трех гудков послышался его голос.
– Привет, Габи, как дела?
– Стефан, помоги мне, пожалуйста.
– В чем, крошка?
– В том, что ты умеешь лучше всего. Тебе сегодня будет звонить Фрид. Я попросила его помириться с тобой.
– Я? С этим подлецом?
– Не торопись. Мне нужно его изолировать, что– то он очень деятельный стал последнее время. Назначь ему встречу, поводи по кабакам, устройте пару–тройку оргий, ему это сейчас очень нужно, авось от меня отстанет и прекратит всякие гадости делать. Ты же режиссер, ты это умеешь. Срежиссируй с ним дня два– три и не отпускай от себя. Хорошо, Стеф?
– Ой, Габи, ты из меня веревки вьешь. Что с тобой делать? Я, конечно, не планировал с ним мириться, но… Хотя нервы все равно потреплю. А кабаки и оргии – это вообще моя родная стихия. Не переживай. Три дня, он от меня даже не рыпнется.
– Спасибо, Стеф. Ты самый лучший друг на свете.
– И я люблю тебя, дорогая.
А вечером пришел Ирвин, и я рассказала ему радостную новость о клятве.
– Не думаю,– хмурясь, сказал он мне.– Я сегодня поговорил со знающими людьми – магические клятвы всегда действуют на двух людей, их заключивших. Вот, возьми.
Он протянул мне медальон на серебряной цепочке.
– Носи, не снимая. Это амулет жизненных сил. Что бы с тобой не произошло, он не даст тебе умереть в течение трех суток.
– Фрид снова обманул меня? Но зачем?
– Я не знаю. По–хорошему, надо бы поговорить с ним, попробовать договориться по– любовному. До заседания Совета осталось пять дней, а мне ничего не приходит в голову. Я обзвонил сегодня всех членов Совета, но юлили практически все, только Дэвид Рокфеллер высказался прямо и негативно. Старику исполнилось уже сто лет, и он думает, что имеет право учить всех и вся.
– Дэвид? Это Рокфеллер? Это о нем ты разговаривал по телефону на вилле?
– Подслушивала, значит?– осуждающе протянул Ирвин.– Ох, Габи, Габи, твою бы энергию да в мирных целях.
– Это вышло случайно,– защищалась я.– И что он хочет, Рокфеллер в смысле? А почему он столько много живет? Это потому что он следит за здоровьем или чем–то пользуется?
– Члены Совета Смс на особом счету, они могут общаться с любым представителем другого мира у нас на планете. Естественно, каждый из них давно нашел для себя или лекарство или источник для продления жизни. Но у нас есть и ограничения по возрасту – девяносто шесть лет. Дэвид уже перешагнул за эту грань, но пока не собирается на тот свет.
– А вы по– настоящему умираете?
– Ну, как сказать? Умираем по–настоящему, только потом идет перерождение – рождаемся снова, а в двадцать один год, вместе с совершеннолетием в нас вливают воспоминания о своих прошлых жизнях. Не о самих жизнях, конечно, а о тех знаниях масонства, которые были в прошлых жизнях.
– И ты тоже так же?
– Конечно. Только мне в последней жизни не повезло. Я в ней был одиноким, и наследников у меня не было. Моя мама была двоюродной племянницей меня самого. Запутанно? Ну, короче, меня нашли в двадцать один год, все объяснили, провели ритуал, и мне пришлось влиться в стройные ряды СМС. Думаешь, что я смог бы сам, своими силами сделать себе такое состояние практически с нуля? Нет. Мне помогали, и помогали очень активно. Банки давали мне любые кредиты, у меня всегда были партнеры, готовые вложиться в мой бизнес. Идеи, конечно же, были мои, но сказать честно, они все проходили стадию оценки и одобрения у Совета. В наше время просто так даже миллионерами не становятся.
– А у меня есть несколько миллионов, и я заработала их сама, без всяких рассмотрений и одобрений.
– Это другое, Габи. Но даже с твоими миллионами ни тебе, ни Стефану не грозит стать главой, допустим, медиахолдинга, как Баррингтон.
– Это да, но я и не хочу. А у Стефана еще вся жизнь впереди, может и станет. Хотя, нет, Стефан с ума сойдет, если не будет снимать свои фильмы. Он фанатик. Слушай, может, расскажем ситуацию Стефану? Он обязательно что–нибудь придумает. Помирил же он нас с тобой.
Ирвин удивленно выгнул одну бровь:
– Я чего– то не знаю?
– Ты много чего не знаешь, но об этом потом. Что ты думаешь по поводу Стефана?
– Габи, мы не имеем права никому рассказывать о делах масонства.
– Вот и хорошо. Ты и не будешь рассказывать, ему все расскажу я.
– Нет уж. Я сам все расскажу, не вдаваясь в подробности. Где он сейчас? Надо ему позвонить.
– Он выгуливает Фрида, посещая кабаки и бордели. У него важное задание от меня.
Ирвин хмыкнул.
– Ты решила нейтрализовать адвоката?
– Да. Причем самым действенным и наиболее приятным образом. Но теперь придется сворачивать лавочку. Стефан нам нужен трезвый и вменяемый.
– Хорошо, звони, я согласен.
Заседание нашего военного совета состоялось через три часа после моего звонка Стефану. Он ввалился к Ирвину пьяным в стельку и в губной помаде в самых неподходящих местах.
– Габи,– заревел он с порога.– Этот Фрид просто Железный Человек. Я его спаивал, спаивал, спаивал, спаивал…. В результате – я никакой, а он свеж и бодр как огурец. У вас есть что–нибудь выпить?
– Стефан, – я подставила ему плечо и потащила по направлению к ванной.
– Габи, Габи, я сам,– Ирвин перехватил мою инициативу, отобрал у меня вибрирующего Стефана и, взвалив его на плечо, сам потащил в ванную комнату.– Приготовь нам чая, и в холодильнике должна быть минералка.
Через двадцать минут мокрый, взъерошенный, но уже полностью трезвый режиссер сидел в банном халате Ирвина на широком кухонном диване.
– Габи, скажи ему,– Стефан сердито сопел и косил одним глазом на олигарха,– что в следующий раз я ему отомщу. Совсем не обязательно было ронять меня в бассейн.
– Стеф, не капризничай. Нужно же было привести тебя в порядок? Ты был нам нужен трезвый.
– Хорошо, уронил один раз. Ну, ладно, парочку, но не пять раз в подряд. И еще держал мою голову под водой, я думал, что он утопить меня хочет.
Я удивленно посмотрела на Ирвина. Что, черт возьми, происходит? Он только пожал плечами.
– Стефан никак не собирался трезветь, я просто его немного встряхнул.
– Ага, встряхнул,– Стефан уже напрямую уставился на Ирвина.– Ты меня чуть не утопил.
– А ты бы поменьше язык распускал.
– А ты руки.
– Так, все, хватит!– закричала я.– Брейк. Стефан, ты будешь нам помогать? Если нет, то езжай, пожалуйста, домой.
– Помогать? В чем?
– Нам надо перехитрить Фрида, спасти меня от его посягательств, а может быть даже от смерти, мы еще не знаем. А Ирвину надо спасти карьеру.
– Ну, конечно, Габи, я с вами. Насолить Фриду для меня дело чести, спасти тебя, дорогая – дело моей души, а вот мистер Брайс, мне кажется, сможет и сам о себе позаботиться.
– Стефан, прекрати,– я поддала в голос строгости, так мама ругает нашкодившего сынка.
– А чего он меня топил, Габи?
– Все, ты мне надоел, забирай свои шмотки и выметайся отсюда, без тебя справимся.
Но я–то знала, что никуда теперь Стефан не уйдет, хоть метлой его отсюда гони. Так и случилось
– Ну, ладно, ладно. Дайте мне водички попить. И будем считать, что инцидент исчерпан. Рассказывайте, в чем сыр–бор?
Мы заседали три с половиной часа. Криков было множество, и естественно, почти все они принадлежали Стефану, когда он защищал то одну, то другую свою идею.
Ирвин говорил только по делу, в основном рассказывая и объясняя нам, что и как у них устроено, делал дельные замечания по нашему плану, и тогда Стефану приходилось додумывать, досочинять то, что подвергалось критике со стороны Главы Совета.
Я тоже спорила и кричала, особенно когда Стефан хотел мне поручить такое… такое… Вне себя, я перешла на нашу обычную пикировку. И так бы мы упражнялись долго и упорно, если бы в разгар оной, мой взгляд не остановился на Ирвине, который смотрел на нас расширившимися от ужаса глазами. Я заткнулась на полуслове, извинилась перед мальчиками и трусливо сбежала в туалет. А когда вернулась, обстановка была уже рабочая, никто мне и слова не сказал.
Наконец, план был составлен, обсужден и принят за основу. Действовать решили сразу же, с завтрашнего дня. А пока, поужинали в теплой компании, Ирвин даже пытался оставить Стефана у себя в особняке на ночь, но наш гордый режиссер тряхнул головой, передернул плечами и важно заявил, что не намерен нас стеснять и вообще привык спать дома (на что я только хмыкнула). Потом несколько раз трагически вздохнул и отправился домой. На мой взгляд – переигрывал, мерзавец!
Утром меня разбудил звонок Стефана.
– Привет, дорогая! У меня отличные новости. Я сегодня разговаривал с Теодором. Наш вопрос по переходу в его медиахолдинг уже решен. Будем подписывать документы, но тут, понимаешь ли, есть небольшая проблемка. Давай сегодня вечером встретимся на киностудии, мы с Алеком работаем над монтажом, поэтому я отлучиться не смогу. Часикам к семи подгребешь?
– Стеф–а–ан, когда уже ты от меня отстанешь? У меня могут быть свои дела. Решай свои вопросы без меня. Мне надоело быть тебе мамкой, нянькой и вообще…
– Габи, Габи,– законючил режиссер,– это такой вопрос, который я без тебя и Ливси решить не смогу.
– Ливси? А при чем тут Ливси?
– Это не телефонный разговор. Приезжай и все узнаешь. Только скажу одно – у нас открываются невообразимые перспективы. Приезжай, крошка, ты будешь довольна.
– Ну, что с тобой делать? Хорошо. Я буду.
Я нажала на отбой и огляделась. Надо срочно прошвырнуться по магазинам, во мне проснулся шопоголик. Ирвина уже не было. Я покачала головой, когда он успел выспаться?
Мы заснули на рассвете, долго– долго занимались любовью, а потом еще обсуждали наш план. Я–то не выспалась, это точно, и еще полдня буду ходить как сомнамбула, а вот Ирвин уже уехал на работу.
Душ, кофе, а потом по магазинам, и надо заехать домой, в свою квартирку, отдать кое–какие распоряжения миссис Торси.
Все шло по моему плану. Я заехала домой, переговорила с домработницей, дала ей важные поручения, а потом с чистым сердцем отправилась в центр опустошать бутики и торговые центры.
Накупила себе всякой всячины – нижнее белье, косметика, духи, два брючных костюма, четыре платья, пять пар обуви, песцовый полушубок, кучу разных поясов, внушительную коробку бижутерии. А потом я увидела ее – шляпку моей мечты. Она смотрела на меня с витрины шляпного отдела и просто притягивала мой взгляд. Я как завороженная вошла в шляпный отдел и попросила продавщицу принести мне ее примерить.
Меня, конечно же, сразу узнали, и скоро весь персонал этого отдела любовался на то, как я меряю шляпку « а ля Одри Хепберн».
– Да, скорее всего, такое не скроешь. Вот этого–то и боится наш Совет. Как рассказать такой факт человечеству? Кроме того, если Земля станет перевалочной базой Нордов, они предложили улучшить климат Земли, предложили свои разработки по поводу уничтожения вредоносных микробов и бактерий, а также лекарство, продлевающее жизнь человека.
– Но это же здорово! Вот и решение глобального потепления и лечения многих болезней. Они же могут в этом помочь?
– Да, могут, но боюсь, что это все неосуществимо. Совет никогда на такое не пойдет.
– Почему? Это реально улучшит жизнь человечеству.
– Габи, Габи, святая душа. Как ты думаешь, кто составляет основу Совета СМС?
–Кто? Люди, которые думают о благе человечества?
– Нет, дорогая, скорее даже наоборот. Каким–то образом случилось, что древний Совет СМС был действительно представлен лучшими членами человечества. Они думали тогда об общем благе. Но прошли столетия, и потомки этих людей теперь думают о своем благе, о развитии своих корпораций и о том, как насолить соседу. Сколько раз они отклоняли действительно дельные предложения, способные облегчить всем жизнь? А сколько раз принимали совершенно дикие решения? Я борюсь с этим как умею, пытаюсь воззвать к их разуму, к верности традициям, но пока у меня это плохо получается. Проблема эта обоюдоострая: исчезнут болезни, продлиться жизнь человека, а ресурсы нашей Земли? Они ведь тоже не безграничны. Сотня–другая лет, и тогда уже нам нужно будет искать новый мир для себя.
– Да–а–а, проблема. И что ты думаешь делать? Я имею в виду, как будет заканчиваться фильм?
– Хотелось бы, конечно, хеппи– энда. И я обещаю тебе, что сделаю все от меня зависящее, чтобы этот хеппи–энд настал.
ГЛАВА 42
Домой меня Ирвин не отпустил.
– Здесь ты в безопасности.
– А что мне сказать Фриду?
– Скажешь, что я устроил скандал, запретив тебе выходить куда– либо. До заседания Совета он вряд ли решится портить со мной отношения. Отдыхай. Хочешь, сходи поплавай, у меня прекрасный бассейн с морской водой, я знаю, что ты любишь.
– Спасибо, это здорово!
– А еще есть домашний кинотеатр, любые фильмы в хорошем качестве. Не скучай. Я постараюсь вернуться побыстрее.
– С такими развлечениями, можешь не торопиться.
– Но это же для тебя не главное? Я думал, что наши с тобой развлечения у тебя самые любимые.
– Да. Эти развлечения самые – самые любимые, но я разносторонний человек, поэтому испробуем всё.
***
Фрид, естественно, позвонил. Естественно, был недоволен моим переездом. Естественно, пытался вернуть меня, хотя бы в мою квартиру. Но я наплела ему всякого – разного: сказала, что Ирвин мне устроил скандал за Стефана, а еще сказала, что если я отсюда уеду, завтра здесь появится миссис Ильза Лонгман, а ни мне, ни ему этого точно не нужно.
– Вы что–то затеваете Элла?– голос из телефона опять отдавал эхом, и я поняла, что Фрид воздействует на меня. По примеру Ирвина, взялась умножать двузначные числа, трехзначные мне, конечно, не осилить. А так как в математике я была не сильна, сразу сбилась, попыталась восстановить предыдущий результат, сосредоточилась, сбилась опять и опомнилась только тогда, когда услышала встревоженное:
– Элла, Элла, вы почему молчите? Вы слышите меня?
– Извините, Сэм, на меня от вашего голоса какая– то оторопь напала, хочу сказать, а я зык не слушается, что бы это значило?
– Оторопь?– неверяще послышалось с той стороны.– Гм–м, хорошо, не буду. Что вы мне скажете?
– А что мне сказать вам? То, что я боюсь вообще открыть рот? То, что я стала бояться ложиться спать, думая, что умру во сне? Вот и приходиться спать меньше, занимаясь…. Ну, вы понимаете чем.
– Ладно,– послышался тяжелый вздох из трубки,– расслабьтесь, я обманул вас. Ничего вам не грозит, можете спокойно спать. И вообще, Элла, не слишком ли вы загостились у этого Брайса? Мне было бы спокойнее, если бы вы были рядом со мной.
– Ничем не могу помочь,– пропела я ему в трубку,– выйдя за вас замуж, я больше не позволю себе такого ни с одним мужчиной. Жизнь в нашем мире долгая. Что для вас несколько дней моего разврата, в сравнении с целой жизнью верности и постоянства? Кроме того, чтобы быть достойной вашего внимания, должна же я где то научиться всем тайнам любви? Сами потом спасибо скажете!
– Бред какой–то,– проворчал он,– после свадьбы я вас свяжу и вы месяц, нет два, не будете выходить у меня из постели.
– Вот и славно, вот и помечтайте. Кстати, помирились бы вы со Стефаном. Только не по принуждению, а так, по душе.
– Зачем?
– Нам еще три земных года здесь жить. Вы забыли? А я хочу продолжить сниматься у любимого режиссера.
– Хорошо, я попробую.
Только нажала на кнопку отбоя и сразу же позвонила Стефану. После трех гудков послышался его голос.
– Привет, Габи, как дела?
– Стефан, помоги мне, пожалуйста.
– В чем, крошка?
– В том, что ты умеешь лучше всего. Тебе сегодня будет звонить Фрид. Я попросила его помириться с тобой.
– Я? С этим подлецом?
– Не торопись. Мне нужно его изолировать, что– то он очень деятельный стал последнее время. Назначь ему встречу, поводи по кабакам, устройте пару–тройку оргий, ему это сейчас очень нужно, авось от меня отстанет и прекратит всякие гадости делать. Ты же режиссер, ты это умеешь. Срежиссируй с ним дня два– три и не отпускай от себя. Хорошо, Стеф?
– Ой, Габи, ты из меня веревки вьешь. Что с тобой делать? Я, конечно, не планировал с ним мириться, но… Хотя нервы все равно потреплю. А кабаки и оргии – это вообще моя родная стихия. Не переживай. Три дня, он от меня даже не рыпнется.
– Спасибо, Стеф. Ты самый лучший друг на свете.
– И я люблю тебя, дорогая.
***
А вечером пришел Ирвин, и я рассказала ему радостную новость о клятве.
– Не думаю,– хмурясь, сказал он мне.– Я сегодня поговорил со знающими людьми – магические клятвы всегда действуют на двух людей, их заключивших. Вот, возьми.
Он протянул мне медальон на серебряной цепочке.
– Носи, не снимая. Это амулет жизненных сил. Что бы с тобой не произошло, он не даст тебе умереть в течение трех суток.
– Фрид снова обманул меня? Но зачем?
– Я не знаю. По–хорошему, надо бы поговорить с ним, попробовать договориться по– любовному. До заседания Совета осталось пять дней, а мне ничего не приходит в голову. Я обзвонил сегодня всех членов Совета, но юлили практически все, только Дэвид Рокфеллер высказался прямо и негативно. Старику исполнилось уже сто лет, и он думает, что имеет право учить всех и вся.
– Дэвид? Это Рокфеллер? Это о нем ты разговаривал по телефону на вилле?
– Подслушивала, значит?– осуждающе протянул Ирвин.– Ох, Габи, Габи, твою бы энергию да в мирных целях.
– Это вышло случайно,– защищалась я.– И что он хочет, Рокфеллер в смысле? А почему он столько много живет? Это потому что он следит за здоровьем или чем–то пользуется?
– Члены Совета Смс на особом счету, они могут общаться с любым представителем другого мира у нас на планете. Естественно, каждый из них давно нашел для себя или лекарство или источник для продления жизни. Но у нас есть и ограничения по возрасту – девяносто шесть лет. Дэвид уже перешагнул за эту грань, но пока не собирается на тот свет.
– А вы по– настоящему умираете?
– Ну, как сказать? Умираем по–настоящему, только потом идет перерождение – рождаемся снова, а в двадцать один год, вместе с совершеннолетием в нас вливают воспоминания о своих прошлых жизнях. Не о самих жизнях, конечно, а о тех знаниях масонства, которые были в прошлых жизнях.
– И ты тоже так же?
– Конечно. Только мне в последней жизни не повезло. Я в ней был одиноким, и наследников у меня не было. Моя мама была двоюродной племянницей меня самого. Запутанно? Ну, короче, меня нашли в двадцать один год, все объяснили, провели ритуал, и мне пришлось влиться в стройные ряды СМС. Думаешь, что я смог бы сам, своими силами сделать себе такое состояние практически с нуля? Нет. Мне помогали, и помогали очень активно. Банки давали мне любые кредиты, у меня всегда были партнеры, готовые вложиться в мой бизнес. Идеи, конечно же, были мои, но сказать честно, они все проходили стадию оценки и одобрения у Совета. В наше время просто так даже миллионерами не становятся.
– А у меня есть несколько миллионов, и я заработала их сама, без всяких рассмотрений и одобрений.
– Это другое, Габи. Но даже с твоими миллионами ни тебе, ни Стефану не грозит стать главой, допустим, медиахолдинга, как Баррингтон.
– Это да, но я и не хочу. А у Стефана еще вся жизнь впереди, может и станет. Хотя, нет, Стефан с ума сойдет, если не будет снимать свои фильмы. Он фанатик. Слушай, может, расскажем ситуацию Стефану? Он обязательно что–нибудь придумает. Помирил же он нас с тобой.
Ирвин удивленно выгнул одну бровь:
– Я чего– то не знаю?
– Ты много чего не знаешь, но об этом потом. Что ты думаешь по поводу Стефана?
– Габи, мы не имеем права никому рассказывать о делах масонства.
– Вот и хорошо. Ты и не будешь рассказывать, ему все расскажу я.
– Нет уж. Я сам все расскажу, не вдаваясь в подробности. Где он сейчас? Надо ему позвонить.
– Он выгуливает Фрида, посещая кабаки и бордели. У него важное задание от меня.
Ирвин хмыкнул.
– Ты решила нейтрализовать адвоката?
– Да. Причем самым действенным и наиболее приятным образом. Но теперь придется сворачивать лавочку. Стефан нам нужен трезвый и вменяемый.
– Хорошо, звони, я согласен.
ГЛАВА 43
Заседание нашего военного совета состоялось через три часа после моего звонка Стефану. Он ввалился к Ирвину пьяным в стельку и в губной помаде в самых неподходящих местах.
– Габи,– заревел он с порога.– Этот Фрид просто Железный Человек. Я его спаивал, спаивал, спаивал, спаивал…. В результате – я никакой, а он свеж и бодр как огурец. У вас есть что–нибудь выпить?
– Стефан, – я подставила ему плечо и потащила по направлению к ванной.
– Габи, Габи, я сам,– Ирвин перехватил мою инициативу, отобрал у меня вибрирующего Стефана и, взвалив его на плечо, сам потащил в ванную комнату.– Приготовь нам чая, и в холодильнике должна быть минералка.
Через двадцать минут мокрый, взъерошенный, но уже полностью трезвый режиссер сидел в банном халате Ирвина на широком кухонном диване.
– Габи, скажи ему,– Стефан сердито сопел и косил одним глазом на олигарха,– что в следующий раз я ему отомщу. Совсем не обязательно было ронять меня в бассейн.
– Стеф, не капризничай. Нужно же было привести тебя в порядок? Ты был нам нужен трезвый.
– Хорошо, уронил один раз. Ну, ладно, парочку, но не пять раз в подряд. И еще держал мою голову под водой, я думал, что он утопить меня хочет.
Я удивленно посмотрела на Ирвина. Что, черт возьми, происходит? Он только пожал плечами.
– Стефан никак не собирался трезветь, я просто его немного встряхнул.
– Ага, встряхнул,– Стефан уже напрямую уставился на Ирвина.– Ты меня чуть не утопил.
– А ты бы поменьше язык распускал.
– А ты руки.
– Так, все, хватит!– закричала я.– Брейк. Стефан, ты будешь нам помогать? Если нет, то езжай, пожалуйста, домой.
– Помогать? В чем?
– Нам надо перехитрить Фрида, спасти меня от его посягательств, а может быть даже от смерти, мы еще не знаем. А Ирвину надо спасти карьеру.
– Ну, конечно, Габи, я с вами. Насолить Фриду для меня дело чести, спасти тебя, дорогая – дело моей души, а вот мистер Брайс, мне кажется, сможет и сам о себе позаботиться.
– Стефан, прекрати,– я поддала в голос строгости, так мама ругает нашкодившего сынка.
– А чего он меня топил, Габи?
– Все, ты мне надоел, забирай свои шмотки и выметайся отсюда, без тебя справимся.
Но я–то знала, что никуда теперь Стефан не уйдет, хоть метлой его отсюда гони. Так и случилось
– Ну, ладно, ладно. Дайте мне водички попить. И будем считать, что инцидент исчерпан. Рассказывайте, в чем сыр–бор?
Мы заседали три с половиной часа. Криков было множество, и естественно, почти все они принадлежали Стефану, когда он защищал то одну, то другую свою идею.
Ирвин говорил только по делу, в основном рассказывая и объясняя нам, что и как у них устроено, делал дельные замечания по нашему плану, и тогда Стефану приходилось додумывать, досочинять то, что подвергалось критике со стороны Главы Совета.
Я тоже спорила и кричала, особенно когда Стефан хотел мне поручить такое… такое… Вне себя, я перешла на нашу обычную пикировку. И так бы мы упражнялись долго и упорно, если бы в разгар оной, мой взгляд не остановился на Ирвине, который смотрел на нас расширившимися от ужаса глазами. Я заткнулась на полуслове, извинилась перед мальчиками и трусливо сбежала в туалет. А когда вернулась, обстановка была уже рабочая, никто мне и слова не сказал.
Наконец, план был составлен, обсужден и принят за основу. Действовать решили сразу же, с завтрашнего дня. А пока, поужинали в теплой компании, Ирвин даже пытался оставить Стефана у себя в особняке на ночь, но наш гордый режиссер тряхнул головой, передернул плечами и важно заявил, что не намерен нас стеснять и вообще привык спать дома (на что я только хмыкнула). Потом несколько раз трагически вздохнул и отправился домой. На мой взгляд – переигрывал, мерзавец!
***
Утром меня разбудил звонок Стефана.
– Привет, дорогая! У меня отличные новости. Я сегодня разговаривал с Теодором. Наш вопрос по переходу в его медиахолдинг уже решен. Будем подписывать документы, но тут, понимаешь ли, есть небольшая проблемка. Давай сегодня вечером встретимся на киностудии, мы с Алеком работаем над монтажом, поэтому я отлучиться не смогу. Часикам к семи подгребешь?
– Стеф–а–ан, когда уже ты от меня отстанешь? У меня могут быть свои дела. Решай свои вопросы без меня. Мне надоело быть тебе мамкой, нянькой и вообще…
– Габи, Габи,– законючил режиссер,– это такой вопрос, который я без тебя и Ливси решить не смогу.
– Ливси? А при чем тут Ливси?
– Это не телефонный разговор. Приезжай и все узнаешь. Только скажу одно – у нас открываются невообразимые перспективы. Приезжай, крошка, ты будешь довольна.
– Ну, что с тобой делать? Хорошо. Я буду.
Я нажала на отбой и огляделась. Надо срочно прошвырнуться по магазинам, во мне проснулся шопоголик. Ирвина уже не было. Я покачала головой, когда он успел выспаться?
Мы заснули на рассвете, долго– долго занимались любовью, а потом еще обсуждали наш план. Я–то не выспалась, это точно, и еще полдня буду ходить как сомнамбула, а вот Ирвин уже уехал на работу.
Душ, кофе, а потом по магазинам, и надо заехать домой, в свою квартирку, отдать кое–какие распоряжения миссис Торси.
Все шло по моему плану. Я заехала домой, переговорила с домработницей, дала ей важные поручения, а потом с чистым сердцем отправилась в центр опустошать бутики и торговые центры.
Накупила себе всякой всячины – нижнее белье, косметика, духи, два брючных костюма, четыре платья, пять пар обуви, песцовый полушубок, кучу разных поясов, внушительную коробку бижутерии. А потом я увидела ее – шляпку моей мечты. Она смотрела на меня с витрины шляпного отдела и просто притягивала мой взгляд. Я как завороженная вошла в шляпный отдел и попросила продавщицу принести мне ее примерить.
Меня, конечно же, сразу узнали, и скоро весь персонал этого отдела любовался на то, как я меряю шляпку « а ля Одри Хепберн».
