Бригитта заинтересованно покосилась на меня.
– И что?
– А хоть бы что,– пожала я плечами.– Моя клайнес думмес медхен, при таком положении дел бежать Наверх, как ты говоришь, тебе невыгодно.
– Ты что это сейчас сказала?– заинтересовалась Бригитта.
– Я–то? Суровую правду жизни: я говорю, что тебе лучше остаться здесь со всеми вытекающими. А уж разнообразить твою жизнь мы как-нибудь сумеем.
– Да?– загорелась наивная дьявольская девочка. – И Лихонелла с Дрыгеллой будут завидовать мне?
Вот имена–то, прости господи, правда в Ад попала.
Я щелкнула девчонку по носу.
– А вот это, дорогая, будет полностью зависеть от твоего папочки.
Я вам не говорила, что самые великолепные идеи приходят ко мне внезапно, спонтанно, так сказать? И сейчас у меня появилась просто фантастическая идея.
– Бригитта, девочка моя,– раздумчиво проговорила я,– скажи-ка мне: твой папа тебя сильно любит?
– Сильно,– не задумываясь, выдала Бри.
– Сильно–сильно?
– Сильно–сильно.
– А твой папа могущественный маг?
– Папа один из самых великих магов королевства,– с гордостью произнесла доча.
Я перебрала в памяти все, что знала из книжек фэнтези, и задала свой коронный вопрос:
– А кого-нибудь отпускали отсюда Наверх?
Бригитта задумалась.
– Не знаю. Нет,– она покачала головой,– скорее всего – нет. Если всех отпускать, его величество по головке не погладит.
Я опять упала духом.
– И что, ни одного такого случая не было? Я вот читала в греческих мифах, что Орфей ходил за Эвридикой. И даже почти вывел ее обратно. А у вас таких легенд не существует?
Бри опять покачала головой.
– А как же ты собиралась Наверх к людям?
– О–о–о, тут все просто,– она оживилась. – Переход есть. Мы же забираем грешников, и вон Дуся как-то привел тебя сюда. А я бы отдала Тьме магию, а взамен, она бы дала мне человеческую внешность.
– То есть,– вкрадчиво продолжала расспрашивать я,– нужно что–то отдать, чтобы оказаться опять в нашем мире?
– Ну, да. Что–то типа такого. Я не знаю точно, я только про себя узнавала. Нужно у папы спросить.
– Вот именно, – я решительно встала в полный рост на кровати.– Как говорил знаменитый Давид Маркович Гоцман: «Не делайте мне нервы — их есть еще где испортить!»
– Что?– вытаращила глаза демоница.
– Не что, а шо, девонька,– ласково пропела я.– Тетя Света щас поднапряжет мозг, чтоб на лице было видно, и нарисует твоему папику картину маслом. А потом вернется к тебе, и распишет, как неча делать, твое светлое будущее.
Девчонка обалдело вертела головой, прислушиваясь к одесским интонациям.
–Дуся,– заорала я изо всех сил,– мне с вашим паханом… тьфу ты… с вашим герцогом кое–что обсудить нужно. Неси меня к нему.
Тощий выглянул из-за двери, испуганно покосился сначала на Бригитту, потом – на меня.
– Я вам не какой-нибудь высший, – угрюмо сообщил он,– меня тоже просто так к герцогу не пускают. Я могу вам Ягиуса позвать,… если найду,– с заминкой проговорил он.
– А–а–а,– я вспомнила про толстого черта,– а куда он подевался, кстати?
– Отдыхать пошел,– так же угрюмо сообщил Дуся.– Он же советник.
– Сам ушел, а тебя оставил? – ласково–ласково осведомилась я.– А мы вот уже скучаем с Бригитточкой по его наглой толстой роже.
Дуся засопел.
–Может, по заданию какому…Я его заданий не знаю,– твердо выговорил он.
– А вот мне почему–то кажется, что его обширная… гм… тазобедренная композиция должна находиться где-то неподалеку от этой комнаты. Герцог знает, что его хитрожопость манкирует службой?
Бригитта заливисто рассмеялась. Дуся помрачнел. Было видно, что честь (если она, конечно, существует у демонов) не дает ему наябедничать на вышестоящего, и в то же время, ему было крайне обидно, что советник сбросил на него одного обязанности по присмотру за мной.
– Так мне искать?– с нажимом проговорил он.
– Бри,– я обернулась к девчонке,– а если ты позовешь папочку, он сразу придет?
Бригитта гордо выпрямилась.
– А то как же,– она быстро поняла, что я от нее хочу, поэтому добавила.– Эй, как там тебя, иди к кабинету отца и скажи страже, что я желаю его видеть здесь и сейчас.
Дуся поклонился и, молча, вышел.
– А теперь слушай, девочка моя,– как можно таинственней произнесла я,– если мы сейчас с твоим папой договоримся, то я обещаю тебе небо в алмазах и фейерверки в волосах.
–А как это?– заинтересовалась Бри.
– Увидишь. Все увидишь. Только помоги мне немного.
– Ага,– снова кивнула дьяволица,– ты смешная.
И я немного расслабилась.
Любящий папа, как и ожидалось, не заставил себя долго ждать. Мы с Бри только–только успели начать разговор об устройстве их мира, как герцог уже влетал в спальню дочурки. Я искренне пожалела, что проявила поспешность и не подготовилась к разговору с важной персоной заранее. Персоной, от которой сейчас зависела моя дальнейшая судьба.
– Что у тебя случилось, сокровище мое?– Влетая в спальню, с ходу проговорил герцог.
Бригитта перевела на меня вопросительный взгляд.
– Э–э–э,– начала я как можно более содержательно наш важный разговор,– я хочу вам сообщить, что я согласна.
– С чем?– высокая атлетическая фигура папаши–красавца нависла над моей головой. – С чем ты согласна?
– Я согласна сделать вашу дочь счастливой в рамках моей спецификации и моего профессионализма,– скороговоркой выпалила я, пытаясь не выглядеть смешно и легковесно в такой решающий момент моих переговоров.
Мужик на минуту завис, переваривая нагромождение сложносочиненных слов, в нашем мире не представляющем даже малой концентрации сознания, а здесь, видимо, требующее более длительного осмысления.
– Ну, это само собой разумелось,– осторожно протянул он.– Тебя за этим сюда и принесли.
– А договор у вас уже готов?– выдала я новую порцию слов для осмысления.
– Какой договор?– не понял герцог.
– Я привыкла работать по договору,– как можно беззаботнее выговорила я. И, видя недоумение в его красных глазах, добавила,– это обычная практика. Мы обговариваем все пункты договора. Вы мне – свои требования, я вам – свои. Пожимаем друг другу руки и расходимся довольные друг другом.
Мужик опять несколько минут обмозговывал информацию, а потом недоуменно сказал:
–У нас такого еще не было. Зачем это? Я дал тебе задание – ты его выполняешь. Выполнишь – хорошо, не справишься – будешь наказана. Все ясно и четко. Эй,– до него, наконец, стало доходить,– мне тут демократии не нужно. Я – господин, ты – слуга. Я даю приказания, ты– исполняешь.
–Нет,– я выдвинула вперед подбородок (он у меня очень упрямый),– вот так – точно не пойдет. Мы – люди творческих профессий – из–под палки работать не умеем. Вдохновение уходит, результат снижается. Вы же хотите хороший результат? Бригитточка, скажи папе, какой результат ты хочешь?
Девчонка дернула носом, почесала свой рог и произнесла:
– Папулик, ну что тебе стоит?...
Да, хорошо, что разговор происходит в присутствии Бригитты. Сама бы я не справилась с повелителем Первого рва. Он хмыкнул.
– И чего же ты хочешь? Говорю сразу – денег в казне мало. Да и зачем тебе здесь деньги? Могу пристроить при моем дворе штатным развлекателем. Работа не пыльная, обувку будем менять раз в год, так что и страдать особо не будешь.
Вот этим последним аспектом я заинтересовалась.
– То есть, мне не показалось – пол у вас тут горячий и обжигает ноги? И если не будет огнеупорной обуви, всегда будет больно?
– Это Адус, детка,– буднично произнес Сантан.– Здесь каждый миг для грешника наполнен болью.
Меня прошиб холодный пот. И уже меньше захотелось пререкаться и спорить. Герцог усмехнулся, зная точно мою реакцию на его слова. А вот это он зря!
Нас – работников культуры – просто клинит на патриотическом воспитании, этот патриотизм и героизм врастает под кожу и растворяется в нашей крови. Любое несанкционированное давление делает из нас героев и героинь.
Вот и сейчас, поставленная в сложную ситуацию, я головой понимала всю опасность своего положения, но сердце и душа вопили: «Не сметь сдаваться! Враг не пройдет!». А Давид Маркович Гоцман подзуживал в правое ухо: «Хороший понт дороже денег! Будем посмотреть. А этому адиоту скажи: пусть пойдет на Привоз, купит петуха и ему крутит бейцы».
Поэтому я приняла самый независимый вид, улыбнулась улыбкой голодной акулы и лениво произнесла:
– Я не буду работать без договора. Можете делать со мной, что хотите. Я требую объяснений и взаимовыгодных условий. Кстати, я до сих пор не понимаю, как и почему я умерла.
И тут герцог смутился. Буквально секунды на две–три, но смутился. И я поняла, что я на правильном пути.
– Вы не подскажите мне, ваша темность, причину моей смерти?– Вкрадчиво спросила я.
– Вот еще. Я герцог. Я не вникаю в разные мелочи.
– А вы узнайте, я подожду. Я никуда не спешу.
– Гмм,– Сантан явно смутился, а у меня появилась надежда.
– Так я умерла или нет?– задала я свой главный вопрос с замиранием сердца.– Я спокойно легла спать с книжкой в обнимку. У меня ничего не болело. Меня мог убить вор, залезший в квартиру. Но что делать вору в съемной однушке? У меня и воровать–то нечего. К тому же, шестой этаж. Это я молчу о нанятом убийце и бесстрашном серийном маньяке. Не по Сеньке шапка–то…
Герцог воровато оглянулся на дверь, пару раз махнул руками, что–то прошептав про себя.
– Чего кричишь?– Зашипел он.– Раскричалась тут.
А я так обрадовалась.
– Я не умерла? Тогда почему я здесь?
– Ты в списках до конца года,– недовольно буркнул он,– тебе осталось месяц с небольшим. Какая, в сущности, разница? Месяцем больше, месяцем меньше.
Я снова сникла. Вот ведь: а я строила планы на дальнейшую счастливую жизнь, на покупку квартиры, на создание семьи. А у меня жизни–то осталось на месяц с хвостиком. В горле встал ком, голова разболелась. Из глаз робко поползли слезинки.
– Заканчивай разводить мокроту,– недовольно проговорил герцог.– Приступай к работе. Работа – она…. Короче, делай нам праздники, радуй мою дочь, и я тебя устрою тут со всеми удобствами, еще и благодарить будешь.
– Я хочу назад,– упрямо возразила я.– Мне нужно попрощаться с мамой, с подругами, с миром, в конце концов.
Молчавшая до сих пор Бригитта вступила в разговор:
– Папа, не отпускай ее. Я хочу, чтобы она осталась.
Вот ведь маленькая паршивка. Одно слово – демоница!
– Не переживай, доча,– принялся успокаивать девицу отец,– никуда она не денется. Будет тут шуршать как миленькая. Все, я пошел, а вы решайте, как будете веселиться, меня не трогать– я занят.
И он направился к двери.
– Шоу,– произнесли мои губы.
Герцог застыл. Бригитта открыла рот. Герцог сделал еще шаг.
– Я могу устроить здесь шоу, которого у вас никогда не было и не будет. Это не только спасет вашу дочь от скуки, но и поднимет ваш авторитет как руководителя перед всем вашим королевством.
Герцог медленно обернулся.
– Что ты сказала?
– Что слышали. Мы сделаем шоу на долгосрочной основе. За месяц–два ваше герцогство станет самым популярны местом вашего королевства. Можно продавать билеты и обогащать вашу казну, если, конечно, ваши демоны и черти любят веселиться. Вы отпускаете меня обратно и рассказываете, где и от чего я умру, и если можно обмануть смерть, я попробую это сделать.
Герцог обнажил в улыбке все свои зубы (скорее клыки, а не зубы), посмотрел на дочь. Та захлопала в ладоши.
– Хочу шоу, хочу шоу,– верещала она.
– Ну, что ж,– медленно проговорил Сантан,– заманчиво, и если мне это ничего не будет стоить – я, пожалуй, соглашусь. Только одно условие – полная тайна.
Я не поняла.
– О чем?
– О нашем договоре. Гм…,– он слегка смутился,– у меня здесь авторитет, и никто не смеет диктовать мне свои условия. И вообще, поменьше распространяйся о том, как ты здесь оказалась, поменьше высовывайся.
– Идет,– сказала я. И, наученная любимыми книгами фэнтези, предложила:
–Заключаем магический договор.
Герцог фыркнул, подошел ко мне, взял свое лапой мою руку и проговорил:
– Обещаю выполнить все условия, которые ты озвучила.
Он держал мою руку и смотрел на меня своими красными горящими глазами.
– Теперь ты.
– Выполню все свои обещания при условии полной поддержки со стороны герцога Сантана,– сказала я.
Руки охватило яркое свечение. Клятва произнесена.
В этой главе в голове зарождаются светлые мысли
Пока мне не принесли огнеупорные туфли, передвигаться я не могла. Пришлось до вечера торчать в спальне Бригитты. Я расспрашивала ее об устройстве их мира, о соседях, о короле, о том, что принято, а что не принято здесь в Адусе.
Ляпнув герцогу Сантану красивое слово «шоу», я только теперь стала понимать ответственность за данное мероприятие. А, ну, как у меня ничего не выйдет? А какие вообще здесь имеются развлечения? Может быть с моим опытом и возможностями у меня вообще ничего не получится? Да и умеют ли эти черти и демоны веселиться так, как мы – люди?
Я засыпала Бригитту массой вопросов. Девчонка отвечала обстоятельно, честно пытаясь помочь мне, но закрытое воспитание любящего папаши сослужило в данном случае плохую службу. Раз десять она с восторгом рассказала мне о развлечения своей подруги с неким графом, которого самого и его забавы считала верхом совершенства.
А я напряженно думала. Сделать им спектакль? Поставить того же Шекспира – и зрелищно, и душу радует? Или забабахать праздничный концерт с песнями и танцами? Или устроить конкурс красоты со всеми вытекающими? Но покосившись на красное лицо Бригитты, ее не совсем стандартную фигуру, и представив девицу в раздельном купальнике, я мысленно застонала. Не то, не то… На подготовку всего этого великолепия уйдут годы, а я не собиралась задерживаться тут надолго.
– Слушай, Бри,– обратилась я к ней,– а есть у вас человек, который смог бы мне рассказать о королевских развлечениях? Ведь ты же на бал хотела? Мне нужно знать о том, как веселятся при королевском дворе, чтобы наше шоу было особенным.
Бригитта задумалась.
– У папы есть советник по непредвиденным вопросам– демон Андрас. Он долго жил при королевском дворе и наверняка все знает. Может, у него спросишь? Со мною он не разговаривает,– девчонка обиженно надула губы,– он такой высокомерный, вечно задается, а надо мной вообще всегда насмехается.
– Позовем его к нам?– Предложила я.
– Он не пойдет,– Бри покачала головой.– Говорю же, что он задавака. Даже папочке дерзит.
– Ладно,– я откинула эту мысль в сторону.– Как только мне найдут обувь , я схожу и постараюсь сама с ним поговорить и обо всем его расспросить. Эх, теряем время. Я даже к сценарию не смогу приступить, пока всего не узнаю.
Бри уважительно покачала головой.
– Сце–на–рий,– она мечтательно произнесла это слово по слогам.– Это что?
– Это план действий. Сначала все пишется на бумаге, а потом идею воплощают в жизнь. От качества сценария зависит качество шоу. У нас телевидение просто кишит всевозможными придумками – кулинарные шоу, развлекательные шоу, интеллектуальные шоу…. Не соскучишься.
– Везет вам,– завистливо вздохнула Бригитта,– а у нас тут скука зеленая. Я, когда совсем с тоски подыхаю, начинаю гонять чертей, но они такие глупые, что радости особой не доставляют. Раньше возьмешь несколько огненных камешков, спрячешься где-нибудь в сторонке и начнешь в спины им кидать. Они понять не могут, откуда им прилетело, и давай друг с другом ругаться и драться. Забавно было.
– И что?
– А хоть бы что,– пожала я плечами.– Моя клайнес думмес медхен, при таком положении дел бежать Наверх, как ты говоришь, тебе невыгодно.
– Ты что это сейчас сказала?– заинтересовалась Бригитта.
– Я–то? Суровую правду жизни: я говорю, что тебе лучше остаться здесь со всеми вытекающими. А уж разнообразить твою жизнь мы как-нибудь сумеем.
– Да?– загорелась наивная дьявольская девочка. – И Лихонелла с Дрыгеллой будут завидовать мне?
Вот имена–то, прости господи, правда в Ад попала.
Я щелкнула девчонку по носу.
– А вот это, дорогая, будет полностью зависеть от твоего папочки.
Я вам не говорила, что самые великолепные идеи приходят ко мне внезапно, спонтанно, так сказать? И сейчас у меня появилась просто фантастическая идея.
– Бригитта, девочка моя,– раздумчиво проговорила я,– скажи-ка мне: твой папа тебя сильно любит?
– Сильно,– не задумываясь, выдала Бри.
– Сильно–сильно?
– Сильно–сильно.
– А твой папа могущественный маг?
– Папа один из самых великих магов королевства,– с гордостью произнесла доча.
Я перебрала в памяти все, что знала из книжек фэнтези, и задала свой коронный вопрос:
– А кого-нибудь отпускали отсюда Наверх?
Бригитта задумалась.
– Не знаю. Нет,– она покачала головой,– скорее всего – нет. Если всех отпускать, его величество по головке не погладит.
Я опять упала духом.
– И что, ни одного такого случая не было? Я вот читала в греческих мифах, что Орфей ходил за Эвридикой. И даже почти вывел ее обратно. А у вас таких легенд не существует?
Бри опять покачала головой.
– А как же ты собиралась Наверх к людям?
– О–о–о, тут все просто,– она оживилась. – Переход есть. Мы же забираем грешников, и вон Дуся как-то привел тебя сюда. А я бы отдала Тьме магию, а взамен, она бы дала мне человеческую внешность.
– То есть,– вкрадчиво продолжала расспрашивать я,– нужно что–то отдать, чтобы оказаться опять в нашем мире?
– Ну, да. Что–то типа такого. Я не знаю точно, я только про себя узнавала. Нужно у папы спросить.
– Вот именно, – я решительно встала в полный рост на кровати.– Как говорил знаменитый Давид Маркович Гоцман: «Не делайте мне нервы — их есть еще где испортить!»
– Что?– вытаращила глаза демоница.
– Не что, а шо, девонька,– ласково пропела я.– Тетя Света щас поднапряжет мозг, чтоб на лице было видно, и нарисует твоему папику картину маслом. А потом вернется к тебе, и распишет, как неча делать, твое светлое будущее.
Девчонка обалдело вертела головой, прислушиваясь к одесским интонациям.
–Дуся,– заорала я изо всех сил,– мне с вашим паханом… тьфу ты… с вашим герцогом кое–что обсудить нужно. Неси меня к нему.
Тощий выглянул из-за двери, испуганно покосился сначала на Бригитту, потом – на меня.
– Я вам не какой-нибудь высший, – угрюмо сообщил он,– меня тоже просто так к герцогу не пускают. Я могу вам Ягиуса позвать,… если найду,– с заминкой проговорил он.
– А–а–а,– я вспомнила про толстого черта,– а куда он подевался, кстати?
– Отдыхать пошел,– так же угрюмо сообщил Дуся.– Он же советник.
– Сам ушел, а тебя оставил? – ласково–ласково осведомилась я.– А мы вот уже скучаем с Бригитточкой по его наглой толстой роже.
Дуся засопел.
–Может, по заданию какому…Я его заданий не знаю,– твердо выговорил он.
– А вот мне почему–то кажется, что его обширная… гм… тазобедренная композиция должна находиться где-то неподалеку от этой комнаты. Герцог знает, что его хитрожопость манкирует службой?
Бригитта заливисто рассмеялась. Дуся помрачнел. Было видно, что честь (если она, конечно, существует у демонов) не дает ему наябедничать на вышестоящего, и в то же время, ему было крайне обидно, что советник сбросил на него одного обязанности по присмотру за мной.
– Так мне искать?– с нажимом проговорил он.
– Бри,– я обернулась к девчонке,– а если ты позовешь папочку, он сразу придет?
Бригитта гордо выпрямилась.
– А то как же,– она быстро поняла, что я от нее хочу, поэтому добавила.– Эй, как там тебя, иди к кабинету отца и скажи страже, что я желаю его видеть здесь и сейчас.
Дуся поклонился и, молча, вышел.
– А теперь слушай, девочка моя,– как можно таинственней произнесла я,– если мы сейчас с твоим папой договоримся, то я обещаю тебе небо в алмазах и фейерверки в волосах.
–А как это?– заинтересовалась Бри.
– Увидишь. Все увидишь. Только помоги мне немного.
– Ага,– снова кивнула дьяволица,– ты смешная.
И я немного расслабилась.
Любящий папа, как и ожидалось, не заставил себя долго ждать. Мы с Бри только–только успели начать разговор об устройстве их мира, как герцог уже влетал в спальню дочурки. Я искренне пожалела, что проявила поспешность и не подготовилась к разговору с важной персоной заранее. Персоной, от которой сейчас зависела моя дальнейшая судьба.
– Что у тебя случилось, сокровище мое?– Влетая в спальню, с ходу проговорил герцог.
Бригитта перевела на меня вопросительный взгляд.
– Э–э–э,– начала я как можно более содержательно наш важный разговор,– я хочу вам сообщить, что я согласна.
– С чем?– высокая атлетическая фигура папаши–красавца нависла над моей головой. – С чем ты согласна?
– Я согласна сделать вашу дочь счастливой в рамках моей спецификации и моего профессионализма,– скороговоркой выпалила я, пытаясь не выглядеть смешно и легковесно в такой решающий момент моих переговоров.
Мужик на минуту завис, переваривая нагромождение сложносочиненных слов, в нашем мире не представляющем даже малой концентрации сознания, а здесь, видимо, требующее более длительного осмысления.
– Ну, это само собой разумелось,– осторожно протянул он.– Тебя за этим сюда и принесли.
– А договор у вас уже готов?– выдала я новую порцию слов для осмысления.
– Какой договор?– не понял герцог.
– Я привыкла работать по договору,– как можно беззаботнее выговорила я. И, видя недоумение в его красных глазах, добавила,– это обычная практика. Мы обговариваем все пункты договора. Вы мне – свои требования, я вам – свои. Пожимаем друг другу руки и расходимся довольные друг другом.
Мужик опять несколько минут обмозговывал информацию, а потом недоуменно сказал:
–У нас такого еще не было. Зачем это? Я дал тебе задание – ты его выполняешь. Выполнишь – хорошо, не справишься – будешь наказана. Все ясно и четко. Эй,– до него, наконец, стало доходить,– мне тут демократии не нужно. Я – господин, ты – слуга. Я даю приказания, ты– исполняешь.
–Нет,– я выдвинула вперед подбородок (он у меня очень упрямый),– вот так – точно не пойдет. Мы – люди творческих профессий – из–под палки работать не умеем. Вдохновение уходит, результат снижается. Вы же хотите хороший результат? Бригитточка, скажи папе, какой результат ты хочешь?
Девчонка дернула носом, почесала свой рог и произнесла:
– Папулик, ну что тебе стоит?...
Да, хорошо, что разговор происходит в присутствии Бригитты. Сама бы я не справилась с повелителем Первого рва. Он хмыкнул.
– И чего же ты хочешь? Говорю сразу – денег в казне мало. Да и зачем тебе здесь деньги? Могу пристроить при моем дворе штатным развлекателем. Работа не пыльная, обувку будем менять раз в год, так что и страдать особо не будешь.
Вот этим последним аспектом я заинтересовалась.
– То есть, мне не показалось – пол у вас тут горячий и обжигает ноги? И если не будет огнеупорной обуви, всегда будет больно?
– Это Адус, детка,– буднично произнес Сантан.– Здесь каждый миг для грешника наполнен болью.
Меня прошиб холодный пот. И уже меньше захотелось пререкаться и спорить. Герцог усмехнулся, зная точно мою реакцию на его слова. А вот это он зря!
Нас – работников культуры – просто клинит на патриотическом воспитании, этот патриотизм и героизм врастает под кожу и растворяется в нашей крови. Любое несанкционированное давление делает из нас героев и героинь.
Вот и сейчас, поставленная в сложную ситуацию, я головой понимала всю опасность своего положения, но сердце и душа вопили: «Не сметь сдаваться! Враг не пройдет!». А Давид Маркович Гоцман подзуживал в правое ухо: «Хороший понт дороже денег! Будем посмотреть. А этому адиоту скажи: пусть пойдет на Привоз, купит петуха и ему крутит бейцы».
Поэтому я приняла самый независимый вид, улыбнулась улыбкой голодной акулы и лениво произнесла:
– Я не буду работать без договора. Можете делать со мной, что хотите. Я требую объяснений и взаимовыгодных условий. Кстати, я до сих пор не понимаю, как и почему я умерла.
И тут герцог смутился. Буквально секунды на две–три, но смутился. И я поняла, что я на правильном пути.
– Вы не подскажите мне, ваша темность, причину моей смерти?– Вкрадчиво спросила я.
– Вот еще. Я герцог. Я не вникаю в разные мелочи.
– А вы узнайте, я подожду. Я никуда не спешу.
– Гмм,– Сантан явно смутился, а у меня появилась надежда.
– Так я умерла или нет?– задала я свой главный вопрос с замиранием сердца.– Я спокойно легла спать с книжкой в обнимку. У меня ничего не болело. Меня мог убить вор, залезший в квартиру. Но что делать вору в съемной однушке? У меня и воровать–то нечего. К тому же, шестой этаж. Это я молчу о нанятом убийце и бесстрашном серийном маньяке. Не по Сеньке шапка–то…
Герцог воровато оглянулся на дверь, пару раз махнул руками, что–то прошептав про себя.
– Чего кричишь?– Зашипел он.– Раскричалась тут.
А я так обрадовалась.
– Я не умерла? Тогда почему я здесь?
– Ты в списках до конца года,– недовольно буркнул он,– тебе осталось месяц с небольшим. Какая, в сущности, разница? Месяцем больше, месяцем меньше.
Я снова сникла. Вот ведь: а я строила планы на дальнейшую счастливую жизнь, на покупку квартиры, на создание семьи. А у меня жизни–то осталось на месяц с хвостиком. В горле встал ком, голова разболелась. Из глаз робко поползли слезинки.
– Заканчивай разводить мокроту,– недовольно проговорил герцог.– Приступай к работе. Работа – она…. Короче, делай нам праздники, радуй мою дочь, и я тебя устрою тут со всеми удобствами, еще и благодарить будешь.
– Я хочу назад,– упрямо возразила я.– Мне нужно попрощаться с мамой, с подругами, с миром, в конце концов.
Молчавшая до сих пор Бригитта вступила в разговор:
– Папа, не отпускай ее. Я хочу, чтобы она осталась.
Вот ведь маленькая паршивка. Одно слово – демоница!
– Не переживай, доча,– принялся успокаивать девицу отец,– никуда она не денется. Будет тут шуршать как миленькая. Все, я пошел, а вы решайте, как будете веселиться, меня не трогать– я занят.
И он направился к двери.
– Шоу,– произнесли мои губы.
Герцог застыл. Бригитта открыла рот. Герцог сделал еще шаг.
– Я могу устроить здесь шоу, которого у вас никогда не было и не будет. Это не только спасет вашу дочь от скуки, но и поднимет ваш авторитет как руководителя перед всем вашим королевством.
Герцог медленно обернулся.
– Что ты сказала?
– Что слышали. Мы сделаем шоу на долгосрочной основе. За месяц–два ваше герцогство станет самым популярны местом вашего королевства. Можно продавать билеты и обогащать вашу казну, если, конечно, ваши демоны и черти любят веселиться. Вы отпускаете меня обратно и рассказываете, где и от чего я умру, и если можно обмануть смерть, я попробую это сделать.
Герцог обнажил в улыбке все свои зубы (скорее клыки, а не зубы), посмотрел на дочь. Та захлопала в ладоши.
– Хочу шоу, хочу шоу,– верещала она.
– Ну, что ж,– медленно проговорил Сантан,– заманчиво, и если мне это ничего не будет стоить – я, пожалуй, соглашусь. Только одно условие – полная тайна.
Я не поняла.
– О чем?
– О нашем договоре. Гм…,– он слегка смутился,– у меня здесь авторитет, и никто не смеет диктовать мне свои условия. И вообще, поменьше распространяйся о том, как ты здесь оказалась, поменьше высовывайся.
– Идет,– сказала я. И, наученная любимыми книгами фэнтези, предложила:
–Заключаем магический договор.
Герцог фыркнул, подошел ко мне, взял свое лапой мою руку и проговорил:
– Обещаю выполнить все условия, которые ты озвучила.
Он держал мою руку и смотрел на меня своими красными горящими глазами.
– Теперь ты.
– Выполню все свои обещания при условии полной поддержки со стороны герцога Сантана,– сказала я.
Руки охватило яркое свечение. Клятва произнесена.
ГЛАВА 4
В этой главе в голове зарождаются светлые мысли
Пока мне не принесли огнеупорные туфли, передвигаться я не могла. Пришлось до вечера торчать в спальне Бригитты. Я расспрашивала ее об устройстве их мира, о соседях, о короле, о том, что принято, а что не принято здесь в Адусе.
Ляпнув герцогу Сантану красивое слово «шоу», я только теперь стала понимать ответственность за данное мероприятие. А, ну, как у меня ничего не выйдет? А какие вообще здесь имеются развлечения? Может быть с моим опытом и возможностями у меня вообще ничего не получится? Да и умеют ли эти черти и демоны веселиться так, как мы – люди?
Я засыпала Бригитту массой вопросов. Девчонка отвечала обстоятельно, честно пытаясь помочь мне, но закрытое воспитание любящего папаши сослужило в данном случае плохую службу. Раз десять она с восторгом рассказала мне о развлечения своей подруги с неким графом, которого самого и его забавы считала верхом совершенства.
А я напряженно думала. Сделать им спектакль? Поставить того же Шекспира – и зрелищно, и душу радует? Или забабахать праздничный концерт с песнями и танцами? Или устроить конкурс красоты со всеми вытекающими? Но покосившись на красное лицо Бригитты, ее не совсем стандартную фигуру, и представив девицу в раздельном купальнике, я мысленно застонала. Не то, не то… На подготовку всего этого великолепия уйдут годы, а я не собиралась задерживаться тут надолго.
– Слушай, Бри,– обратилась я к ней,– а есть у вас человек, который смог бы мне рассказать о королевских развлечениях? Ведь ты же на бал хотела? Мне нужно знать о том, как веселятся при королевском дворе, чтобы наше шоу было особенным.
Бригитта задумалась.
– У папы есть советник по непредвиденным вопросам– демон Андрас. Он долго жил при королевском дворе и наверняка все знает. Может, у него спросишь? Со мною он не разговаривает,– девчонка обиженно надула губы,– он такой высокомерный, вечно задается, а надо мной вообще всегда насмехается.
– Позовем его к нам?– Предложила я.
– Он не пойдет,– Бри покачала головой.– Говорю же, что он задавака. Даже папочке дерзит.
– Ладно,– я откинула эту мысль в сторону.– Как только мне найдут обувь , я схожу и постараюсь сама с ним поговорить и обо всем его расспросить. Эх, теряем время. Я даже к сценарию не смогу приступить, пока всего не узнаю.
Бри уважительно покачала головой.
– Сце–на–рий,– она мечтательно произнесла это слово по слогам.– Это что?
– Это план действий. Сначала все пишется на бумаге, а потом идею воплощают в жизнь. От качества сценария зависит качество шоу. У нас телевидение просто кишит всевозможными придумками – кулинарные шоу, развлекательные шоу, интеллектуальные шоу…. Не соскучишься.
– Везет вам,– завистливо вздохнула Бригитта,– а у нас тут скука зеленая. Я, когда совсем с тоски подыхаю, начинаю гонять чертей, но они такие глупые, что радости особой не доставляют. Раньше возьмешь несколько огненных камешков, спрячешься где-нибудь в сторонке и начнешь в спины им кидать. Они понять не могут, откуда им прилетело, и давай друг с другом ругаться и драться. Забавно было.
