Меня встретили всеобщими аплодисментами, и господин директор, раскинув руки, будто решив обнять необъятное, направился ко мне, громко восклицая:
– Госпожа Виард, госпожа Виард, вы сегодня были великолепны! Давно не видел ничего подобного! Как я рад, что такой цветок отныне будет в нашем общем букете! Ее величество выразила свою благосклонность и велела передать вам, что с этого дня она будет пристально следить за вашим творчеством, выделила театру большие средства, наговорила кучу комплиментов! Господа, у нас теперь есть возможность обновить реквизит, костюмы, да много еще чего.
– Необыкновенная, необыкновенная,– приговаривал он, целуя мне руки.
– Вы меня смущаете,– поддав в голос робости, ответила я.
– Не буду, не буду, отдыхайте. Выпьете чего-нибудь?
– Да, красного вина, пожалуйста.
Господин Рихтер сделал знак слуге, и мне подали бокал красного вина. Еще раз поцеловав мне руку, господин Рихтер убежал в противоположный конец зала и стал о чем-то оживленно переговариваться с господином Лавье – нашим старейшим актером, а я, наконец, увидела входящего в зал Родстера.
– Я чуть не сломал двери в вашей гримерке, госпожа Виард,– начал он еще издали.– Мы же с вами договаривались, Селена, что на сегодняшний вечер я ваш сопровождающий.
– Ну, знаете, господин Финк, я не могла столь долго вас ждать. Вы ушли и куда-то пропали.
– Я проводил графиню ле Шосс и сделал несколько срочных дел.
Он оглянулся на выход. В двери вошел лакей с корзиной прекрасных черных лилий. Направившись к нам, он поклонился и передал корзину Родстеру.
– Это вам от меня. Лилии в это время года редкость, поэтому пришлось разорить королевскую оранжерею.
– Благодарю вас, но, право не стоило. У меня и так вся гримерка в цветах. Куда мне деть эту корзину?
– Я написал адрес, и посыльный доставит ее к вам домой, в особняк графини.
– Очень любезно, Родстер. Еще раз спасибо.
Махнув корзиной перед моим носом, лакей важно проследовал к выходу. Миленько! Решил, значит, показать свою щедрость и внимание? Интересно, стоит ли сказать господину Финку, что у меня аллергия на лилии? Нет, не буду, все-таки кавалер старался.
Значит, будет какая-то просьба, если Финк решил сначала подарить столь ценный подарок. Так у меня папенька частенько делал: сначала что-нибудь дарил дочке, а потом, когда она радовалась, он с просьбой и обращался. Но я, все равно отказывала, когда хотела, папенька же мне все-все прощал. А сейчас вот, жалею. Эх, папенька, папенька! Я отогнала грустные мысли и встряхнула головой. Оказывается, Родстер еще что-то говорил, а я и не слышала.
– Простите, я задумалась.
Бокал с красным вином так и застыл в моей руке. Родстер хозяйским жестом поставил его на поднос и потянул меня на середину зала, где вращались несколько пар.
– Сегодня ваш праздник, Селена, давайте танцевать.
Я ничего не имела против, и мы плавно закружились под модный в этом сезоне вальс. Его зеленые глаза напротив излучали ласковый свет, мягкие губы улыбались, большие руки держали меня за спину так бережно, и в то же время так крепко, как будто он имел на это право. Короче, я забылась в его объятиях. Столько волнений за сегодняшний день, потом этот триумф – организм требовал разрядки и покоя.
Я стала с интересом приглядываться к партнеру. Уловив мой взгляд, его руки еще крепче сжали талию, а на лице проступило восхищенное выражение. Он попытался что-то сказать, но я не хотела отвлекаться на разговоры, слишком счастлива я сейчас была, не хотелось ни думать, ни разговаривать, а только вот так кружиться под красивую музыку.
Половина танца уже прошла, когда он заговорил:
– Вынужден признаться, что сегодня вы удивили меня, Селена. Не ожидал, что вы выкинете такой фортель в конце пьесы.
– Не поняла.
– Ну как же. Перевоплощение в финале выше всяких похвал, вы сбили все мизансцены, заставив меня изрядно понервничать. А, позвольте узнать, почему вы не предупредили меня вчера?
– А должна была? – удивленно подняла брови.
– Вы не доверяете мне, Селена?
– Я не понимаю вас, господин Финк.
– Родстер.
– Хорошо, Родстер.
– А что непонятного? Если бы вы предупредили меня вчера, я не выглядел бы сегодня в финале, как дурак.
– А вы, разве, выглядели?
– Селена, мы же договаривались.
– Родстер, я не понимаю, чего вы от меня хотите,– я закатила глаза.– Вы почти не появлялись на репетициях, а когда и появлялись, толку от вас было мало. И вчера на генеральной репетиции мы, практически, впервые прогнали спектакль. А сегодня – премьера, значит, по любому, нужно было играть сильнее. Вы не разрешаете мне играть так, как я хочу? Я, например, всегда восхищалась вашей игрой, и ни в коей мере не намерена давать вам советы по роли.
– Гмм… справедливо, – немного смутился он. Вы опасный соперник, госпожа Виард, тем сильнее мне хочется быть вашим другом.
– Хорошо, хорошо, я же уже согласилась, – легкомысленно отмахнулась я, –лучше после танца отведите меня к госпоже Рэм.
Родстер подвел меня к раскрытому окну, где стояла госпожа Рэм. Ее застывшая фигура, как мне показалось, выражала отрешение от всех радостей жизни. Поклонившись, Финк отошел от нас, а я, подойдя к Аманде и встав с ней рядом, тихо проговорила:
– Спасибо за хороший совет, госпожа Рэм.
– Не за что, Селена, – ласково улыбнулась она, – вы сегодня были великолепны. Я с удовольствием смотрела, как наш красавчик минут десять приходил в себя. Это было забавно.
– А вы за что-то мстите господину Финку?
– Упаси бог, конечно, нет. Родстер умеет играть, но не умеет уступать. Просто мне не хотелось, чтобы он размазал ваш сегодняшний дебют, мне просто захотелось вам помочь.
– Еще раз благодарю.
– Мужчины, все мужчины, говорят и верят в то, что наш мир за мужчин и для мужчин. Для женщин – это грустно.
– Вы знаете, за последнее время я все чаще и чаще слышу эту фразу. А вы считаете по-другому?
– Мои мысли никому не интересны. Я профукала свою жизнь. Я просто встречаю каждый день и провожаю его, я спокойно жду смерти – не сегодня, так завтра. Но увидев вас, молодую и талантливую, мне захотелось вам помочь. Выше нос, девочка! Живите так, как вы хотите, чтобы потом не было мучительно больно от сожалений и разочарований.
– Вы так печально это говорите. Я могу вам помочь? Чего бы вам хотелось?
– Смешно. Мне никто не сможет помочь, или вы можете повернуть время вспять? Насколько я знаю, даже Верховный Маг не в силах этого сделать.
– Извините, я, наверное, бестактна. Но, поверьте, я умею быть благодарной. Вы сегодня преподнесли мне бесценный подарок, и если вам понадобится моя помощь – только попросите.
Она улыбнулась печально, покачала головой и сказала:
– Это достойные слова. Спасибо. Идите, веселитесь, пока молоды. Незачем тратить свое время на таких нудных особ, как я. Удачи вам, девочка. И еще,– она нерешительно тронула меня за локоть,– я надеюсь, что мы могли бы с вами подружиться.
– Конечно, госпожа Рэм, – это обещание я произнесла с большей искренностью чем, когда отвечала Финку,
Я окинула взглядом зал – все актеры веселились: Родстер танцевал с девушкой из кордебалета, они весело смеялись; господин Дюваль кружил в вальсе госпожу Сквош и что-то шептал ей на ухо; и даже господин Лавье, несмотря на свой ревматизм, старательно вытанцовывал с Лотой, помощницей нашего костюмера.
Мне захотелось на воздух, и я незаметно пробралась к выходу. Выбежав из театра, увидела свой экипаж чуть в стороне от входа.
– О, Джим, поехали, поехали. Устала, хочу домой.
Джим согласно кивнул. Было уже поздно, город вымер. Поэтому не прошло и получаса, как я уже входила в свой дом. Спать, спать. Все обдумаю завтра.
Проснулась почему-то рано, что-то тяготило меня. Что? Ах, да – сегодня придет ле Мор, сегодня надо повидать Деми, через два дня еще один спектакль, а у меня еще конь не валялся. У меня ни на что не хватает времени. Эх, где моя спокойная жизнь?
Хотя, в глубине души, мне нравилась эта чехарда. Беспокоило только одно: сумею ли я достойно выйти из создавшейся ситуации?
Через час, я уже входила в гостиную Деми. Он был задумчив.
– Здравствуй, Диана, проходи, садись.
Я присела в одно из кресел. Сцепила пальцы и вопросительно посмотрела на своего визави.
– Ты задала мне нелегкую задачу. Мои люди прошерстили все, что только можно. До своего внезапного исчезновения Вернер ле Мор был как открытая книга: старший сын графа, натура увлекающаяся, с отличием закончил международную академию магии, имеет степень магистра, в талантах присутствует не один, а два родовых Дара – Дар Воздуха и Дар Огня. Что еще сказать? Любимец дам, неоднократно дрался на дуэлях, побеждал всегда. А вот полтора года назад просто исчез – исчез отовсюду, и пока мои люди ничего не могут узнать о его месте пребывания. Дай мне еще пару дней, девочка.
– Это как-то странно. Вы не находите?
– Сам вижу, что что-то не так. Пару дней, и я смогу сказать больше.
Я огорчилась: Ле Мор крепко прижал меня, сегодняшнее свидание я представляла себе с дрожью во всех членах, и отказать не было никакой возможности.
– Хорошо, послезавтра я буду у вас, – обреченно проговорила я, вставая, – дай пресветлый бог сегодня мне отбиться от притязаний графа.
Деми оценивающе посмотрел на меня и произнес:
– Я верю в тебя, девочка. Не переживай – как только мои ребята добудут сведения, мы прижмем графа, а пока у меня к тебе одно дело. У одного моего клиента проблемы, я решил ему помочь и, чувствую, что без тебя не обойтись.
– Да-да, конечно, я благодарна вам за все, что вы для меня сделали, и буду рада помочь, – я снова села и со вниманием приготовилась слушать.
– Завтра в королевском дворце бал Цветущей Гортензии,– с расстановкой начал рассказывать Деми, – нужно помирить рассорившихся влюбленных. Дело простое: девушка вроде влюблена, но тянет с решением выйти замуж, сам влюбленный мужчина застенчив. Как-то надо подтолкнуть их к принятию единственно правильного решения. Он – барон Дэвид ла Бон. Она – графиня Луиза ле Мейл. Барон должен мне кучу денег, имел неосторожность сесть играть со мной в карты. Боюсь, что без женитьбы ему не осилить выплату. Есть какие-то мысли?
Я задумалась.
– Если девушка влюблена, просто пока не готова на решительный шаг нужно создать ей конкуренцию и подтолкнуть, как вы говорите, к единственно правильному решению.
– Логично. А как это будет выглядеть практически?
– Можно привлечь тетушку, и на балу, где-нибудь в укромном уголке, устроить разговор, в котором расхвалить барона и выразить надежду на матримониальные планы.
– А дальше?
– Если девушка влюблена, и не захочет терять жениха, то уверившись, что кто-то захотел его отнять, она уступит чувствам барона. Мы женщины, как правило, не любим отдавать своего. Только одна загвоздка: мне не хотелось бы выступать от своего имени, лучше надеть какую-нибудь личину.
– Хорошо, – Деми кивнул, – я думал о чем-то подобном, заодно вы потренируетесь ходить в личине в высшем обществе. У меня есть на примете один персонаж – виконтесса лю Дюк, старшая дочь виконта лю Дюк. Она сейчас отдыхает на водах, у нее сильное магическое истощение и, боюсь, что в столице мы не увидим ее еще очень долго. Ее портрет я вам дам, виконту сообщу только о том, что виконтесса изъявила желание помочь, много знать ему незачем. Постарайтесь ни с кем не общаться, кроме моего клиента, хотя в обществе девушка особо не светилась, обширных знакомств не имеет – папенька у них домашний тиран и держит дочек в черном теле, так что угроза разоблачения почти нулевая.
– Хорошо, давайте портрет. Как ее зовут?
– Как и вас, Диана.
– Символично.
– Именно поэтому я о ней и вспомнил.
Деми дал мне небольшой портрет, я подхватила его и вернулась домой, внутренне готовясь к очередному свиданию с графом ле Мор. Сегодня мне опять нужно максимально потянуть время, не давать ему прямого ответа, и тянуть до тех пор, пока Деми не разузнает о нем больше. Проклятый ле Мор, ну почему в тебе нет и сотой доли покладистости Хельмута?
Ле Мор пришел к шести вечера.
– Здравствуйте, ваше сиятельство,– преувеличенно вежливо начала я разговор. – Присаживайтесь, пожалуйста. Вам удобно? Что вы желаете? Бренди? Вина? Какие закуски предпочитаете? Спинка кресла достаточно мягка для вас? Не желаете ли прилечь на кушетке? Я могу вам взбить пару подушек. Свет не слепит вам глаза? Что я могу еще сделать для вашего удобства?
Ле Мор с удовольствием прослушал мой монолог, весело улыбнулся, обнажив белые зубы.
– Вы язва. Я уже говорил вам?
Я обиженно поджала губы:
– Вы говорили – змея, ваша светлость, а про язву вы не говорили.
– Ничего. У нас, надеюсь, сегодня, будет достаточно времени для общения, еще услышите. А пить я буду бренди, вы угадали.
Я сделала Хантеру заказ. Вернер опять сидел в моем любимом кресле, мне пришлось сесть на кушетку.
В гостиной повисла тишина. Мы сидели и смотрели друг на друга. Дворецкий вкатил сервировочный столик с напитками и закусками, налил и подал Вернеру бокал с бренди, ушел, аккуратно прикрыв за собой двери.
Граф пил свой бренди и изучающее меня разглядывал.
Я посмотрела на него с минуту, а потом демонстративно принялась разглядывать потолок. Он усмехнулся.
– Вы презабавнейшая особа, Диана. Я начинаю понимать Хельмута и, даже допускаю, что он любил вас безмерно. Но не настолько, чтобы передать вам свой Источник. Признавайтесь, как это произошло? Чем вы его околдовали?
– Господин ле Мор, мы знакомы с вами всего ничего, и, увы, за это время ничего, кроме оскорблений в свой адрес, я от вас не слышала. Мне кажется, чтобы получить доверительные и уважительные отношения, самому надо научиться доверять и уважать собеседника.
– Что ж, это разумно. Согласен, мои попытки были, скажем так, пробой пера. Предлагаю начать наше знакомство с чистого листа. Здравствуйте, милая невестка. Разрешите вам выразить глубочайшее уважение и заверить в самых искренних чувствах.
– Уже лучше. К сожалению, не могу ответить вам тем же, граф. Мой покойный супруг, ваш брат, которого я безмерно любила, завещал мне остерегаться вас и не вступать с вами в любого рода отношения.
– Прямо так уж и завещал? Отчего умер Хельмут? Просветите безутешного брата.
– Какая-то непонятная болезнь. Он поехал на охоту, а вернувшись с нее, сразу слег. Мы обращались к разным врачам. Но, увы! Причем, у него были временные облегчения, а потом болезнь накатывала с еще большей силой.
– Мне странно это слышать. И что же, ни один врач не поставил диагноз?
– Почему же? Поставили. Вы можете написать доктору Морвею. Если мне не верите, пускай он подробно вам все объяснит.
– А вам самой не кажется странным ход событий? Вот смотрите: вы поженились, не прошло и полугода, а вы уже вдова, и перед смертью Хельмут вам отдает семейную ценность – наш родовой Источник? Зачем? Я согласен, что вел не совсем праведный образ жизни, в свое время я поругался с отцом и ушел из дома, но, насколько я знаю, отец меня ни наследства, ни Источника не лишал.
– Ваш отец умер от горя, после того, как вы исчезли.
– Да что вы? И откуда такие сведения?
– Хельмут сказал.
– Хельмут?
Ле Мор вскочил и забегал по моей гостиной. Сначала я вертела головой, пытаясь следовать за ним взглядом, а потом плюнула, подошла к сервировочному столику и взяла бокал с красным вином, встав к бегуну спиной.
– Госпожа Виард, госпожа Виард, вы сегодня были великолепны! Давно не видел ничего подобного! Как я рад, что такой цветок отныне будет в нашем общем букете! Ее величество выразила свою благосклонность и велела передать вам, что с этого дня она будет пристально следить за вашим творчеством, выделила театру большие средства, наговорила кучу комплиментов! Господа, у нас теперь есть возможность обновить реквизит, костюмы, да много еще чего.
– Необыкновенная, необыкновенная,– приговаривал он, целуя мне руки.
– Вы меня смущаете,– поддав в голос робости, ответила я.
– Не буду, не буду, отдыхайте. Выпьете чего-нибудь?
– Да, красного вина, пожалуйста.
Господин Рихтер сделал знак слуге, и мне подали бокал красного вина. Еще раз поцеловав мне руку, господин Рихтер убежал в противоположный конец зала и стал о чем-то оживленно переговариваться с господином Лавье – нашим старейшим актером, а я, наконец, увидела входящего в зал Родстера.
– Я чуть не сломал двери в вашей гримерке, госпожа Виард,– начал он еще издали.– Мы же с вами договаривались, Селена, что на сегодняшний вечер я ваш сопровождающий.
– Ну, знаете, господин Финк, я не могла столь долго вас ждать. Вы ушли и куда-то пропали.
– Я проводил графиню ле Шосс и сделал несколько срочных дел.
Он оглянулся на выход. В двери вошел лакей с корзиной прекрасных черных лилий. Направившись к нам, он поклонился и передал корзину Родстеру.
– Это вам от меня. Лилии в это время года редкость, поэтому пришлось разорить королевскую оранжерею.
– Благодарю вас, но, право не стоило. У меня и так вся гримерка в цветах. Куда мне деть эту корзину?
– Я написал адрес, и посыльный доставит ее к вам домой, в особняк графини.
– Очень любезно, Родстер. Еще раз спасибо.
Махнув корзиной перед моим носом, лакей важно проследовал к выходу. Миленько! Решил, значит, показать свою щедрость и внимание? Интересно, стоит ли сказать господину Финку, что у меня аллергия на лилии? Нет, не буду, все-таки кавалер старался.
Значит, будет какая-то просьба, если Финк решил сначала подарить столь ценный подарок. Так у меня папенька частенько делал: сначала что-нибудь дарил дочке, а потом, когда она радовалась, он с просьбой и обращался. Но я, все равно отказывала, когда хотела, папенька же мне все-все прощал. А сейчас вот, жалею. Эх, папенька, папенька! Я отогнала грустные мысли и встряхнула головой. Оказывается, Родстер еще что-то говорил, а я и не слышала.
– Простите, я задумалась.
Бокал с красным вином так и застыл в моей руке. Родстер хозяйским жестом поставил его на поднос и потянул меня на середину зала, где вращались несколько пар.
– Сегодня ваш праздник, Селена, давайте танцевать.
Я ничего не имела против, и мы плавно закружились под модный в этом сезоне вальс. Его зеленые глаза напротив излучали ласковый свет, мягкие губы улыбались, большие руки держали меня за спину так бережно, и в то же время так крепко, как будто он имел на это право. Короче, я забылась в его объятиях. Столько волнений за сегодняшний день, потом этот триумф – организм требовал разрядки и покоя.
Я стала с интересом приглядываться к партнеру. Уловив мой взгляд, его руки еще крепче сжали талию, а на лице проступило восхищенное выражение. Он попытался что-то сказать, но я не хотела отвлекаться на разговоры, слишком счастлива я сейчас была, не хотелось ни думать, ни разговаривать, а только вот так кружиться под красивую музыку.
Половина танца уже прошла, когда он заговорил:
– Вынужден признаться, что сегодня вы удивили меня, Селена. Не ожидал, что вы выкинете такой фортель в конце пьесы.
– Не поняла.
– Ну как же. Перевоплощение в финале выше всяких похвал, вы сбили все мизансцены, заставив меня изрядно понервничать. А, позвольте узнать, почему вы не предупредили меня вчера?
– А должна была? – удивленно подняла брови.
– Вы не доверяете мне, Селена?
– Я не понимаю вас, господин Финк.
– Родстер.
– Хорошо, Родстер.
– А что непонятного? Если бы вы предупредили меня вчера, я не выглядел бы сегодня в финале, как дурак.
– А вы, разве, выглядели?
– Селена, мы же договаривались.
– Родстер, я не понимаю, чего вы от меня хотите,– я закатила глаза.– Вы почти не появлялись на репетициях, а когда и появлялись, толку от вас было мало. И вчера на генеральной репетиции мы, практически, впервые прогнали спектакль. А сегодня – премьера, значит, по любому, нужно было играть сильнее. Вы не разрешаете мне играть так, как я хочу? Я, например, всегда восхищалась вашей игрой, и ни в коей мере не намерена давать вам советы по роли.
– Гмм… справедливо, – немного смутился он. Вы опасный соперник, госпожа Виард, тем сильнее мне хочется быть вашим другом.
– Хорошо, хорошо, я же уже согласилась, – легкомысленно отмахнулась я, –лучше после танца отведите меня к госпоже Рэм.
Родстер подвел меня к раскрытому окну, где стояла госпожа Рэм. Ее застывшая фигура, как мне показалось, выражала отрешение от всех радостей жизни. Поклонившись, Финк отошел от нас, а я, подойдя к Аманде и встав с ней рядом, тихо проговорила:
– Спасибо за хороший совет, госпожа Рэм.
– Не за что, Селена, – ласково улыбнулась она, – вы сегодня были великолепны. Я с удовольствием смотрела, как наш красавчик минут десять приходил в себя. Это было забавно.
– А вы за что-то мстите господину Финку?
– Упаси бог, конечно, нет. Родстер умеет играть, но не умеет уступать. Просто мне не хотелось, чтобы он размазал ваш сегодняшний дебют, мне просто захотелось вам помочь.
– Еще раз благодарю.
– Мужчины, все мужчины, говорят и верят в то, что наш мир за мужчин и для мужчин. Для женщин – это грустно.
– Вы знаете, за последнее время я все чаще и чаще слышу эту фразу. А вы считаете по-другому?
– Мои мысли никому не интересны. Я профукала свою жизнь. Я просто встречаю каждый день и провожаю его, я спокойно жду смерти – не сегодня, так завтра. Но увидев вас, молодую и талантливую, мне захотелось вам помочь. Выше нос, девочка! Живите так, как вы хотите, чтобы потом не было мучительно больно от сожалений и разочарований.
– Вы так печально это говорите. Я могу вам помочь? Чего бы вам хотелось?
– Смешно. Мне никто не сможет помочь, или вы можете повернуть время вспять? Насколько я знаю, даже Верховный Маг не в силах этого сделать.
– Извините, я, наверное, бестактна. Но, поверьте, я умею быть благодарной. Вы сегодня преподнесли мне бесценный подарок, и если вам понадобится моя помощь – только попросите.
Она улыбнулась печально, покачала головой и сказала:
– Это достойные слова. Спасибо. Идите, веселитесь, пока молоды. Незачем тратить свое время на таких нудных особ, как я. Удачи вам, девочка. И еще,– она нерешительно тронула меня за локоть,– я надеюсь, что мы могли бы с вами подружиться.
– Конечно, госпожа Рэм, – это обещание я произнесла с большей искренностью чем, когда отвечала Финку,
Я окинула взглядом зал – все актеры веселились: Родстер танцевал с девушкой из кордебалета, они весело смеялись; господин Дюваль кружил в вальсе госпожу Сквош и что-то шептал ей на ухо; и даже господин Лавье, несмотря на свой ревматизм, старательно вытанцовывал с Лотой, помощницей нашего костюмера.
Мне захотелось на воздух, и я незаметно пробралась к выходу. Выбежав из театра, увидела свой экипаж чуть в стороне от входа.
– О, Джим, поехали, поехали. Устала, хочу домой.
Джим согласно кивнул. Было уже поздно, город вымер. Поэтому не прошло и получаса, как я уже входила в свой дом. Спать, спать. Все обдумаю завтра.
ГЛАВА 6
Проснулась почему-то рано, что-то тяготило меня. Что? Ах, да – сегодня придет ле Мор, сегодня надо повидать Деми, через два дня еще один спектакль, а у меня еще конь не валялся. У меня ни на что не хватает времени. Эх, где моя спокойная жизнь?
Хотя, в глубине души, мне нравилась эта чехарда. Беспокоило только одно: сумею ли я достойно выйти из создавшейся ситуации?
Через час, я уже входила в гостиную Деми. Он был задумчив.
– Здравствуй, Диана, проходи, садись.
Я присела в одно из кресел. Сцепила пальцы и вопросительно посмотрела на своего визави.
– Ты задала мне нелегкую задачу. Мои люди прошерстили все, что только можно. До своего внезапного исчезновения Вернер ле Мор был как открытая книга: старший сын графа, натура увлекающаяся, с отличием закончил международную академию магии, имеет степень магистра, в талантах присутствует не один, а два родовых Дара – Дар Воздуха и Дар Огня. Что еще сказать? Любимец дам, неоднократно дрался на дуэлях, побеждал всегда. А вот полтора года назад просто исчез – исчез отовсюду, и пока мои люди ничего не могут узнать о его месте пребывания. Дай мне еще пару дней, девочка.
– Это как-то странно. Вы не находите?
– Сам вижу, что что-то не так. Пару дней, и я смогу сказать больше.
Я огорчилась: Ле Мор крепко прижал меня, сегодняшнее свидание я представляла себе с дрожью во всех членах, и отказать не было никакой возможности.
– Хорошо, послезавтра я буду у вас, – обреченно проговорила я, вставая, – дай пресветлый бог сегодня мне отбиться от притязаний графа.
Деми оценивающе посмотрел на меня и произнес:
– Я верю в тебя, девочка. Не переживай – как только мои ребята добудут сведения, мы прижмем графа, а пока у меня к тебе одно дело. У одного моего клиента проблемы, я решил ему помочь и, чувствую, что без тебя не обойтись.
– Да-да, конечно, я благодарна вам за все, что вы для меня сделали, и буду рада помочь, – я снова села и со вниманием приготовилась слушать.
– Завтра в королевском дворце бал Цветущей Гортензии,– с расстановкой начал рассказывать Деми, – нужно помирить рассорившихся влюбленных. Дело простое: девушка вроде влюблена, но тянет с решением выйти замуж, сам влюбленный мужчина застенчив. Как-то надо подтолкнуть их к принятию единственно правильного решения. Он – барон Дэвид ла Бон. Она – графиня Луиза ле Мейл. Барон должен мне кучу денег, имел неосторожность сесть играть со мной в карты. Боюсь, что без женитьбы ему не осилить выплату. Есть какие-то мысли?
Я задумалась.
– Если девушка влюблена, просто пока не готова на решительный шаг нужно создать ей конкуренцию и подтолкнуть, как вы говорите, к единственно правильному решению.
– Логично. А как это будет выглядеть практически?
– Можно привлечь тетушку, и на балу, где-нибудь в укромном уголке, устроить разговор, в котором расхвалить барона и выразить надежду на матримониальные планы.
– А дальше?
– Если девушка влюблена, и не захочет терять жениха, то уверившись, что кто-то захотел его отнять, она уступит чувствам барона. Мы женщины, как правило, не любим отдавать своего. Только одна загвоздка: мне не хотелось бы выступать от своего имени, лучше надеть какую-нибудь личину.
– Хорошо, – Деми кивнул, – я думал о чем-то подобном, заодно вы потренируетесь ходить в личине в высшем обществе. У меня есть на примете один персонаж – виконтесса лю Дюк, старшая дочь виконта лю Дюк. Она сейчас отдыхает на водах, у нее сильное магическое истощение и, боюсь, что в столице мы не увидим ее еще очень долго. Ее портрет я вам дам, виконту сообщу только о том, что виконтесса изъявила желание помочь, много знать ему незачем. Постарайтесь ни с кем не общаться, кроме моего клиента, хотя в обществе девушка особо не светилась, обширных знакомств не имеет – папенька у них домашний тиран и держит дочек в черном теле, так что угроза разоблачения почти нулевая.
– Хорошо, давайте портрет. Как ее зовут?
– Как и вас, Диана.
– Символично.
– Именно поэтому я о ней и вспомнил.
Деми дал мне небольшой портрет, я подхватила его и вернулась домой, внутренне готовясь к очередному свиданию с графом ле Мор. Сегодня мне опять нужно максимально потянуть время, не давать ему прямого ответа, и тянуть до тех пор, пока Деми не разузнает о нем больше. Проклятый ле Мор, ну почему в тебе нет и сотой доли покладистости Хельмута?
Ле Мор пришел к шести вечера.
– Здравствуйте, ваше сиятельство,– преувеличенно вежливо начала я разговор. – Присаживайтесь, пожалуйста. Вам удобно? Что вы желаете? Бренди? Вина? Какие закуски предпочитаете? Спинка кресла достаточно мягка для вас? Не желаете ли прилечь на кушетке? Я могу вам взбить пару подушек. Свет не слепит вам глаза? Что я могу еще сделать для вашего удобства?
Ле Мор с удовольствием прослушал мой монолог, весело улыбнулся, обнажив белые зубы.
– Вы язва. Я уже говорил вам?
Я обиженно поджала губы:
– Вы говорили – змея, ваша светлость, а про язву вы не говорили.
– Ничего. У нас, надеюсь, сегодня, будет достаточно времени для общения, еще услышите. А пить я буду бренди, вы угадали.
Я сделала Хантеру заказ. Вернер опять сидел в моем любимом кресле, мне пришлось сесть на кушетку.
В гостиной повисла тишина. Мы сидели и смотрели друг на друга. Дворецкий вкатил сервировочный столик с напитками и закусками, налил и подал Вернеру бокал с бренди, ушел, аккуратно прикрыв за собой двери.
Граф пил свой бренди и изучающее меня разглядывал.
Я посмотрела на него с минуту, а потом демонстративно принялась разглядывать потолок. Он усмехнулся.
– Вы презабавнейшая особа, Диана. Я начинаю понимать Хельмута и, даже допускаю, что он любил вас безмерно. Но не настолько, чтобы передать вам свой Источник. Признавайтесь, как это произошло? Чем вы его околдовали?
– Господин ле Мор, мы знакомы с вами всего ничего, и, увы, за это время ничего, кроме оскорблений в свой адрес, я от вас не слышала. Мне кажется, чтобы получить доверительные и уважительные отношения, самому надо научиться доверять и уважать собеседника.
– Что ж, это разумно. Согласен, мои попытки были, скажем так, пробой пера. Предлагаю начать наше знакомство с чистого листа. Здравствуйте, милая невестка. Разрешите вам выразить глубочайшее уважение и заверить в самых искренних чувствах.
– Уже лучше. К сожалению, не могу ответить вам тем же, граф. Мой покойный супруг, ваш брат, которого я безмерно любила, завещал мне остерегаться вас и не вступать с вами в любого рода отношения.
– Прямо так уж и завещал? Отчего умер Хельмут? Просветите безутешного брата.
– Какая-то непонятная болезнь. Он поехал на охоту, а вернувшись с нее, сразу слег. Мы обращались к разным врачам. Но, увы! Причем, у него были временные облегчения, а потом болезнь накатывала с еще большей силой.
– Мне странно это слышать. И что же, ни один врач не поставил диагноз?
– Почему же? Поставили. Вы можете написать доктору Морвею. Если мне не верите, пускай он подробно вам все объяснит.
– А вам самой не кажется странным ход событий? Вот смотрите: вы поженились, не прошло и полугода, а вы уже вдова, и перед смертью Хельмут вам отдает семейную ценность – наш родовой Источник? Зачем? Я согласен, что вел не совсем праведный образ жизни, в свое время я поругался с отцом и ушел из дома, но, насколько я знаю, отец меня ни наследства, ни Источника не лишал.
– Ваш отец умер от горя, после того, как вы исчезли.
– Да что вы? И откуда такие сведения?
– Хельмут сказал.
– Хельмут?
Ле Мор вскочил и забегал по моей гостиной. Сначала я вертела головой, пытаясь следовать за ним взглядом, а потом плюнула, подошла к сервировочному столику и взяла бокал с красным вином, встав к бегуну спиной.
