– Я Мейв, Мейв Галлахер.
– Младшая сестра Грейс? Или племянница?
– Дочь, – Мейв коротко улыбнулась уголками губ, – что, не похожа?
– Напротив, очень похожа, – ошарашено проговорил Эзра, – Дочь, значит. Наверное, мультиинструменталистка?
– Хах, вообще мимо, умею играть только на губной гармошке и на нервах школьных преподов, – девчонка смешно сморщила нос и осмотрела сцену, – подарите медиатор?
Вот это напор. Эзра опёрся ладонью о сцену и, привстав на месте, прошёл вглубь в поисках гитарного чехла. Выудил оттуда три медиатора и, вернувшись к краю сцены, опустился на колени и вытянул их вперёд в раскрытой ладони.
– Выбирай любой.
Мейв осторожно подошла ближе к сцене и, ненадолго задумавшись, с сомнением посмотрела на предложенные варианты. На усыпанном веснушками лице Эзра заметил острые брови вразлёт: такие же, как у её матери. Поразительное сходство, будто человека отксерокопировали, но, подумав, всё же выкрутили все черты на максимальную контрастность.
– Беру фиолетовый, – поддев кончиками пальцев медиатр, лежавший по центру его ладони, Мейв отступила на шаг, – Спасибо!
– Им уж точно будет поудобнее играть на нервах учителей, – улыбнулся ей Эзра, – удачного исполнения. Малый зал этажом ниже.
– Теперь буду знать, – девчонка пожала плечами и, отбросив рыжие кудри за спину, развернулась и направилась к выходу, бросив на ходу: «Удачной вам репетиции!».
Дверь закрылась и за спиной прозвучал свист Сэма.
– Никогда не видел двоих настолько похожих людей. Прямо как близнецы, – Сэм скомкал пустую упаковку чипсов и уложил в карман.
– Гены творят чудеса, – задумчиво протянул Эзра, и, покрутив оставшиеся медиаторы на кончиках пальцев, уложил их между страниц записной книжки, – Сэм, давай в планку. Поработаем над вокальными опорами, а потом над грудным голосом. Стоим в планке и поём припев «Созвучия».
* * *
Записать весь концерт удалось лишь с третьей попытки. Грейс встала со стула, пожала руки Сирше и Энн, и поклонилась пустому зрительному залу. Красный огонёк на профессиональной видеокамере замигал и погас. Крис, грузный коренастый оператор, одобрительно покивал и показал жестом, что всё получилось.
– Чудненько! – Энн хлопнула в ладоши и обратилась к музыкантам, – Вы хорошо поработали сегодня и заслужили хороший отдых, правда, в меру. Не забывайте, завтра у нас лёгкая прогулка с бэнгерами из Голливудского кино. Несмотря на это, убедительная просьба, отработать свои партии ещё раз. Выучите всё так, чтобы это могли сыграть…
– Даже члены наших семей, – хором отозвался оркестр.
– Ути, солнышки! Всё, до завтра! – Энн махнула им на прощание, и вся сцена мигом превратилась в оживлённый муравейник.
Музыканты принялись упаковывать инструменты и собирать вещи. Кто-то забрал с собой партитуры, кто-то оставил ноты на пультах. Мало-помалу сцена начала пустеть. Грейс обошла рояль и подняла с пола у одной из ножек зеркальный термос, наполненный травяным чаем. Сделала глоток, отбросила со лба непослушные кудрявые локоны и, выдохнув, спустилась по ступенькам в зрительный зал. Мейв разложилась на втором ряду и, забросив ноги на соседнее кресло, что-то писала в толстой тетради.
– Давно ты тут? – спросила у неё Грейс, пробираясь вдоль ряда кресел, обитых красным бархатом.
– Примерно час, – не отрывая глаз от тетради, отозвалась дочка, – В твоей гримёрке ужасно душно.
– Нда, всё никак не починят вентиляцию, – Грейс мягко опустилась в кресло, – Куда пойдём ужинать?
– Как насчёт Кафе Роуз энд Бистро? – Мейви принялась выводить какие-то линии на сложном графике, – момент, только дорисую этот тупой полигон частот, и можем идти.
– Полигон частот, мамочки, – прозвучал мягкий голос Энн слева, – А ещё говорят, что сольфеджио – это сложно.
– Привет, Энн! – Мейв, наконец, подняла глаза от тетради и расплылась в дружелюбной улыбке, – Классная укладка. Специально для сегодняшней съемки делала?
– Много чести, – Энн села в соседнее с Грейс кресло, – Сегодня вечером у меня встреча со старой подругой, с которой мы учились ещё в Нью-Йоркской филармонии.
– Я так не наряжаюсь, когда иду к своим подружкам, – Мейв звонко хохотнула.
– Ну, так твои подружки пока не знаменитости, – Энн хитро подёргала бровями, – Говорит ли тебе о чём-нибудь имя Джолин Йейтс?
– Шутишь?! – Грейс округлила глаза, – Это же глыба! Она стояла в авангарде эстрадного госпела и все эти её потрясающие соул-баллады о свободе и борьбе. ОНА твоя подруга?! И ты молчала?!
– Не хотела сойти за городскую сумасшедшую. Мы на некоторое время утратили связь, когда я вернулась из Нью-Йорка. Эх, какие это были вечеринки в прокуренных джаз-барах, где она выступала, – протянула Энн мечтательно, – Так что сегодня мы уходим в отрыв. Хотите с нами?
– У меня завтра четыре теста, так что прокуренные джаз-бары не вписываются в график, – Мейв с сожалением поджала губы, – Мам, если хочешь пойти, давай ты просто довезёшь меня до дома и мы купим сэндвичей по дороге.
– Нет уж, дорогая, мы собирались поужинать вместе, – Грейс потрепала дочку по волосам, отчего та забавно поморщилась, – С болью в сердце, Энн, вынуждена отклонить твоё предложение. Но мы можем подбросить тебя до места.
– Было бы отлично, – Энн дёрнула плечом, – хоть познакомлю вас. Только мне нужно забрать вещи из кабинета.
– Супер, тогда встретимся у выхода через пять минут, – Грейс постучала Мейв по коленям, – И ты, давай, завязывай со статистикой. Сейчас уже графики полезут из ушей.
– Сначала она оплачивает мне репетиторов, а потом ещё и недовольна, – Мейв закатила глаза и захлопнула тетрадь.
Убрала ноги с кресла и, сев прямо, уложила её в серый мешкообразный рюкзак. Карандаш утонул там же.
Энн встала с места и быстрым шагом удалилась из зала.
– Значит, решено, Роуз энд Бистро, – Грейс тоже поднялась, – давай в гримёрку за вещами. Надеюсь, их кухня будет открыта сегодня до девяти.
– В прошлый раз всё работало, – Мейв закинула рюкзак на плечо и они вместе направились прочь из малого концертного.
Меньше чем через пять минут они уже стояли под навесом футуристического здания главного кампуса. Энн, запахивая на бегу кожаный плащ, тоже достаточно скоро появилась на крыльце.
– Чур, я спереди, – весело объявила она Мейв.
– Вот же, – Мейв поддела её плечом и вперёд остальных направилась к машине.
Грейс отключила сигнализацию, и Тойота приветственно пиликнула всей компании. Мейв открыла дверцу и забралась на заднее сидение, остальные сели впереди. Грейс открыла навигатор и, повернув голову к Энн, спросила:
– Где там твоё рандеву?
– Долан’з паб, мы там были на мой день рождения.
– Который в доках? – Грейс убрала телефон и, выкрутив руль, выехала с парковки.
– Намеренно не в центре города, – Энн поправила прическу, – Между прочим, потрясающий музыкальный паб, один из лучших в городе, и там вряд ли станут сильно нам докучать.
– Прелесть, – Грейс направила автомобиль в сторону Дублин роуд.
Через пятнадцать минут тойота заехала на Генри стрит и припарковалась у вывески «Долан’з».
Энн с громким возгласом: «Вот и она!», выскочила из машины и направилась в сторону темнокожей седовласой дивы, курившей неподалёку от входа в паб.
– Пошли, быстро поздороваемся и поедем ужинать, – Грейс постучала Мейв по коленке, затянутую в плотные джинсы, – Давай, поживее! Уже почти восемь.
Мейв нехотя открыла дверь и вышла на улицу. Грейс повернула ключ зажигания и, опустила козырёк с небольшим зеркалом.
– Бывало и хуже, – заключила она, придирчиво осмотрев своё отражение, и поспешила наружу.
– Что за прелестные нимфы тут с тобой, – воскликнула Джолин Йейтс, когда Грейс и Мейв поравнялись с Энн.
Подруга, во взгляде которой теперь не было ничего, кроме эйфории от долгожданной встречи, растянула губы в благостной улыбке и провозгласила:
– Это фортепианная богиня Грейс Галлахер, а та, что выглядит как её модифицированная копия, Мейви. Наше солнышко.
– Для нас большая честь познакомиться с вами, – у Грейс перехватило дыхание, отчего голос моментально улетел в какую-то нехарактерную ей хрипотцу.
– Вы такие одинаковые, что я на секунду подумала, что у меня двоится в глазах, – низким голосом проговорила Джолин, тепло им улыбнувшись, – Значит, Грейс, играете на фоно? А поёте?
– Только по принуждению.
– А вы, юная леди? – обратилась она к Мейв.
– А мне медведь на ухо наступил, – честно призналась Мейв, скривив губы.
– Вау, просто вау, – восторженно отозвалась заокеанская дива, – надеюсь, эти замечательные девушки составят нам компанию, Энн?
– Боюсь, что мы не можем остаться, – Грейс вежливо улыбнулась, – мы только хотели поприветствовать вас и пожелать вам отлично провести время в Лимерике.
– Как жаль, – Джолин всплеснула руками, – Пока Энн не вернулась сюда, я думала, что лимерик – это комедийный стишок, а теперь на этом месте будто свет клином сошёлся.
– Вы сюда надолго? – спросила Мейв неожиданно.
– На полтора дня, – на низких нотах ответила дива, – Запишу песню со своим протеже и отправлюсь в Лондон к мятежному муженьку.
– Что же, тогда мы будем ждать вашего визита к нашему оркестру, – Грейс, всё ещё не веря в то, что не спит, приобняла Мейв за плечо и отступила на шаг, – Были рады знакомству с вами.
– И мне было очень приятно, – Джолин взяла Энн под руку и потянула её в сторону входа, – Нам столько нужно обсудить, дорогуша!
Грейс махнула им на прощание, обошла машину, и села обратно за руль.
– Поверить не могу, что только что разговаривала с Джолин Йейтс, – проговорила она вполголоса, когда Мейв, развалившись на соседнем сидении, захлопнула переднюю дверь.
– Они забавные, – спокойно констатировала дочь, – Ну так мы едем в кафе?
– Да, надеюсь, не угодим в ДТП. У меня до сих пор коленки трясутся.
– Ну ты даёшь, маман.
– А как бы ты отреагировала, если бы встретила, скажем, Stray Kids?
– Набросилась бы на Хёнджина, но точно не тряслась бы как осиновый лист, – хихикнула Мейв и, поддев Грейс плечом, включила радио, – Давай уже, выруливай! До закрытия кухни осталось меньше часа.
Из динамиков зазвучала энергичная мелодия. Грейс повернула ключ зажигания и серая тойота, выехав на дорогу, направилась прочь с Генри стрит.
Глава IV. Кантабиле
Эзра с трудом разлепил глаза, когда за широким незашторенным окном уже начало вставать солнце. Его лучи сейчас проходили сквозь ветви высоких ясеней и густую дымку тумана, опустившуюся на пригород Лимерика этим утром. Эзра ощутил, как что-то тяжелое придавило его ступни к дивану и, подняв голову, обнаружил Сэнди, красно-белого сеттера, вальяжно развалившейся у себя в ногах. Тяжело сел и оглядел полупустое помещение, заставленное рядами картонных коробок и кофрами для музыкального оборудования. Когда-нибудь это станет домашней студией, но сейчас тут стоит нелепый кожаный диван и сложено всё, что не уместилось в других комнатах старого каменного дома. Эзра осторожно вытянул сначала одну, потом другую ногу из-под спящей собаки и опустил их на деревянный пол.
Что-то увесистое упало с его колен, гулко стукнувшись о паркетную доску. Сэнди открыла глаза и повернула усыпанный мелкими пятнами нос в сторону хозяина. Эзра взглянул на пол и обнаружил свою записную книжку у левой ноги. Хлопнувшись вниз, она раскрылась на странице, где вчера вечером он уложил карандаш.
– Всё в порядке, девочка, это я – растяпа, – он почесал собаке за рыжим висячим ухом и, оттолкнувшись от дивана, встал с нагретой кожи.
Поднял блокнот и подошёл к окну. Вчера поздним вечером, когда Эзра вернулся домой, лило как из ведра, значит, в воздухе за окном сейчас разлит запах озона вперемешку с ароматами утреннего леса. Он осторожно собрал волосы в узел на затылке и, свистнув собаке, вышел из комнаты в холл. Повернул замок, дёрнул ручку входной двери и, выпустив Сэнди, вдел затянутые в шерстяные носки ноги в резиновые сапоги цвета хаки. Накинул кожаную куртку с подкладкой из овечьей шерсти и вышел следом за собакой. Её пушистый рыже-белый хвост уже выглядывал из высокой травы вдалеке. Эзра вытащил из под куртки капюшон толстовки, набросил на голову и сошёл с гравийной дорожки на газон.
Вместе они взяли направление по самому краю леса вдоль дороги, ведущей в сторону берега реки Шаннон. Когда Сэнди выбежала на поросший жёлтой травой склон у её бурных вод, Эзра присвистнул и собака села на месте в ожидании хозяина. Он поравнялся с ней и опустился на землю, вслушиваясь в шум ветра, сухих колосков и тёмных волн внизу. Позади остались бескрайние поля и крошечная деревушка Клунлара. Сэнди, тяжело дыша, опустила квадратную морду ему на колено. Эзра запустил пальцы в её длинную шерсть и прочесал несколько раз от шеи до самого хвоста. Собака давно так не ластилась к нему. Видимо, устав от многодневного одиночества, она решила взять всё от этого утра.
– Прости, Сэнди, я задерживаюсь в последнее время. Сегодня Фред приедет к тебе на два часа. Погоняешь его по лесу? М? – он потрепал собаку по спине и, осторожно поднявшись, спустился к самому берегу.
Их прогулка затянулась больше чем на полтора часа. Вдоль реки они вышли в поля и гуляли там до тех пор, пока не поднялся сильный ветер, принесший с реки сырость и холод. Втянув шею под воротник куртки, Эзра повернул обратно к дому и Сэнди, обычно имевшая привычку убегать далеко вперёд, сегодня прошла весь путь с ним рядом, лишь изредка останавливаясь у поросших плющом изгородей и ящиков для благотворительных сборов. Открыв дверь, он стянул грязные сапоги. Бросив их на терассе, отловил собаку и на руках пронёс её в душевую кабину гостевой ванной комнаты.
Вымыл лапы, снял с носа пару колючек и высушил феном, терпеливо выслушав недовольное рычание.
– Ох, животное, – бросил он Сэнди, когда она тявкнула на него в последний раз.
Далее день пошёл по уже привычному сценарию. Он покормил собаку, насыпал корм в миски, которые Фред обещал выдать ей днём, и наполнил автоматическую поилку. Только после этого влез под горячие струи воды, привёл себя в порядок и позавтракал. Сняв ключи от машины с крючка в нише при входе, взглянул в зеркало.
– Нда, – оправил серый джемпер надетый поверх белой рубашки и обратился к Сэнди, – Как я выгляжу?
Собака издала скулящий звук, отчего Эзра, бросился к ней и напоследок потрепал нахалку по пушистой шее.
– Вернусь вечером, Сэнди-Кэнди, – сказал он ей и, подхватив рюкзак и гитарные кофры, вышел за дверь.
Погрузил всё своё добро в багажник синего Вольво, и, обойдя машину, сел за руль. Повернул ключ и вырулил на Чёрч Филдз в сторону трассы R463. Все двадцать минут, что он ехал мимо полей и малоэтажных зданий в сторону Лимерикского университета, в динамиках звучал волшебный голос Ареты Франклин. Настукивая ритмы пальцами по рулю, и покачивая головой в такт, Эзра направил машину на Дублин роуд, и, когда плейлист переключился на бессмертное «Пусть будет так», свернул на парковку. Вольво встал на приличном отдалении от входа и когда Эзра уже собирался выходить из машины, смартфон, брошенный им в нишу за руль, разразился протяжной вибрацией.
– Доброе утро, Джолин, – сказал он, придав голосу уверенности.
