Ковалёв сглотнул комок в горле и молча кивнул.
- Возьмите стаканы там у графина, на подоконнике, - Арнольд Оскарович распечатал бутылку. Налив по полстакана, он сказал:
- Надеюсь, эта история закончится хорошо.
- Обязательно надо чокнуться, - протянул свой стакан Ковалёв. – Не на поминках же!
Закусив консервами, Арнольд Оскарович спросил:
- Ваш отец жив?
- Да, - кивнул Ковалёв.
- Воевал?
- Да, с 43-го и до конца.
- Что рассказывает?
Ковалёв попытался вспомнить, что отец рассказывал про войну. На память приходили только какие-то пустяки – как делили тушёнку, как ухаживали за медсёстрами… Непосредственно про бои отец ничего не рассказывал, только становился задумчивым, когда на праздники надевал боевые награды – три ордена и три медали.
- Вот именно! – кивнул Арнольд Оскарович. – Фронтовики не любят об этом вспоминать. А знаете, что самое тяжёлое на фронте? Ждать! Ждать приказа о наступлении, ждать товарищей с боевой операции. Но там-то хоть ясно, что происходит. А тут – был человек, и нет его. И непонятно, что можно сделать, чем помочь. Вы меня понимаете?
- Это я её уговорил! – стукнул по столу кулаком Ковалёв. – Если бы не я…
- Не вините себя. Если бы не она, то кто-то другой. Но она сама хотела быть первой. Понимаете, есть такие люди, которые хотят быть первыми. И ничего с этим не сделаешь. Наверное, это такая порода, наследственность. Но эти люди и гибнут в первую очередь, часто не оставив потомства. И когда-то порода людей, которые хотят быть первыми, вымрет, и останутся только вторые. И тогда прогресс человечества остановится.
- Но как же… - поразился такой мысли Ковалёв.
- А вот так! Наше поколение прошло через страшные испытания, и мы знаем цену мирной жизни. Но следом идут другие, для которых эта мирная жизнь – норма. Да, наше поколение сражалось именно для этого. Но не получится ли так, что следующее поколение растеряет все достижения, потому что просто не понимает их ценности?
- Мы понимаем! – запротестовал Ковалев. Он прекрасно понял намёк.
- А я вот что ещё думаю, - Арнольд Оскарович налил ещё по полстакана. – А может, я по-стариковски вижу опасность там, где её нет? Может, и эта жертва будет напрасной? Может, нет никакой угрозы, а я дую на воду, обжегшись на молоке?
- Но вы же говорили, что есть информация… - опешил Ковалёв.
- Есть, - кивнул Арнольд Оскарович. – Но насколько адекватна наша реакция на эту информацию? Не слишком ли мы перебарщиваем? А может, вообще всё, что мы воспринимаем как катастрофу, на самом деле естественный порядок вещей? И все наши тщетные усилия – жалкая попытка остановить неумолимый ход истории?
На это Ковалёв не знал, что ответить, и только молча сидел со стаканом в руке.
- Выход только один – верить в правоту того, что мы делаем, - подвёл итог Арнольд Оскарович. – Поэтому давай выпьем за то светлое будущее, которое мы тут приближаем, или по крайней мере пытаемся сохранить.
Закусив, он закупорил наполовину пустую бутылку и отставил её в сторону.
- На этом сегодня закончим. Завтра нам потребуется свежий разум и крепкие руки. А это допьём, когда всё благополучно завершится. Алексей Викторович, спасибо за компанию.
- И вам спасибо! – ответил Ковалёв. – За доверие.
3
Вечером следующего дня Ковалёв звонил математикам. Обсуждать опыт по перемещению во времени в своём вычислительном центре он не имел права – секретность.
- Дежурный по математическому отделу! – раздалось в трубке.
- Начальник вычислительного центра старший лейтенант Ковалёв! – представился он. – Соедините с начальником отдела.
- Слушаю! – проворчала трубка голосом пожилого полковника.
- Старший лейтенант Ковалёв! У вас есть новости?
- Товарищ Ковалёв, голубчик! Да как вам сказать? Лучше подходите к нам в отдел, я закажу пропуск.
Шагая по коридорам подземного бункера, Ковалёв недоумевал – что же такого про Машку нарыли математики, что даже по телефону не хотят говорить?
Часовой у гермодвери, ведущей в отдел математиков, сверив пропуск, кивнул:
- Товарищ старший лейтенант, проходите.
Полковник его уже ждал.
- Голубчик, я позвал вас, чтобы не по телефону. Я хочу, чтобы вы видели это своими глазами. Секретного в этом ничего нет, завтра я буду докладывать на совещании. Прошу сюда.
Следом за полковником Ковалёв прошёл в его кабинет. На отдельном столе лежали пожелтевшие документы.
- Нам удалось отследить путь девушки, которая, как мы полагаем, и была Мария Егорова. Только там она фигурирует под фамилией Климова. Вот наградной лист, тут тоже непонятно. Сержант Мария Климова, 1923 года рождения, должность – воздушный стрелок. Но в изложении боевого подвига написано, что после гибели командира зенитного орудия она приняла командование и отбила атаку немецких бомбардировщиков. Как она оказалась в зенитной артиллерии – так же непонятно, как и то, что она была воздушным стрелком.
- Послушайте, вы всё время говорите – «была», - перебил полковника Ковалёв.
- Смотрите сюда, - полковник протянул следующий лист. Ковалёв взял его в руки и стал читать: «Именной список безвозвратных потерь офицерского и сержантского состава…»
- Под номером пять, - подсказал полковник. Неровные рукописные строчки прыгали у Ковалёва перед глазами: «Климова Мария Тимофеевна, сержант, командир орудия, член ВЛКСМ…»
- Двух месяцев не провоевала, - прокомментировал полковник.
- Это что же получается – мы её туда умирать отправили?! – поразился Ковалёв.
- Это война! – развёл руками полковник.
- Но здесь же нет войны! Ещё три дня назад она ходила по этим коридорам, смеялась…
Полковник молчал.
- Послушайте, а вы уверены, что эта Климова – именно наша Егорова? – вдруг сообразил Ковалёв. Ну конечно же, это математики опять что-то напутали! Полковник молча протянул учётную карточку члена комсомола. С маленького снимка глядела Машка Егорова. Ковалёв всмотрелся в знакомые черты.
- У вас есть лупа? – вдруг спросил он. Через пять минут коллективных поисков лупу удалось обнаружить. Он ещё раз всмотрелся в карточку, на этот раз через лупу.
- Это не Машка Егорова, - уверенно заявил Ковалёв. – У неё над правым глазом небольшой шрам – подралась в детском доме. А здесь ничего нет. Это не она, просто похожа.
- Хорошо, а здесь посмотрите, - полковник протянул ему пожелтевшую газету «За родину». Статья называлась «Девушки-зенитчицы». Под фотографией подпись: «Командир зенитного орудия Мария Климова и её подчинённые бьют фашистских стервятников без промаха». На переднем плане смеющаяся Машка Егорова, на её груди – медаль «За отвагу». Ковалёв поглядел через лупу – над правым глазом едва различимый шрам. Да, это действительно Машка Егорова!
- Товарищ полковник, что надо подготовить к завтрашнему совещанию? – спросил лейтенант.
- Какое, к чёрту, совещание?! – рассердился Ковалёв. – Мы тут совещаемся, а её там убили! Вытаскивайте её оттуда!
- Старший лейтенант, не забывайтесь! – одёрнул его полковник.
4
Дверь в кабинет без стука распахнулась, и вошёл Арнольд Оскарович.
- Докладывайте! – не поздоровавшись, коротко бросил он.
- Участвующая в эксперименте Мария Егорова успешно переместилась в 1943 год. По нашим сведениям, там натурализовалась как Климова Мария Тимофеевна, воздушный стрелок. Потом оказалась в войсках противовоздушной обороны, участвовала в боях, награждена медалью «За отвагу», спустя два месяца героически погибла за Родину.
Представитель ЦК стоял молча, ноздри раздувались от переполнявших его эмоций.
- Пока это всё, - виновато добавил полковник.
- Это всё! – за ним повторил Арнольд Оскарович. – И что мы имеем в итоге? Мы отправили нашу лаборантку на войну, которая закончилась более двадцати лет назад, и там она погибла. Вы понимаете, что произошло? В результате вашего эксперимента погиб человек! Наш сотрудник, на рабочем месте! И как мы будем это объяснять?
- Егорова детдомовская, сирота, - ответил полковник. – Это немного упрощает проблему.
Ноздри представителя ЦК раздувались уже от ярости.
- Предлагаю её наградить, - робко предложил полковник. – Посмертно.
- Вы хоть понимаете, что говорите?! – взорвался Арнольд Оскарович. – Война давно кончилась, а у нас люди продолжают погибать! Разве мы для этого воевали?! Двадцать миллионов погибло, и это всё никак не прекратится!
Он принялся молча расхаживать по кабинету. Полковник и Ковалёв терпеливо ждали. Немного успокоившись, Арнольд Оскарович остановился и сказал:
- Простите, войну вспомнил. Ладно, давайте ближе к нашим делам. Первое – будем считать, что опыт по перемещению во времени прошёл успешно. В причинах того, что не в будущее, а в прошлое, разберитесь и потом доложите. Второе – наша участница эксперимента успешно натурализовалась и даже достигла определённых успехов, судя по награде. Третье – никакого существенного влияния на происходившие события она оказать не смогла.
- Последний пункт спорный, - возразил полковник. – Она не смогла выйти на людей, принимающих ключевые решения. Да и её познания как в области техники, так и в других, оставляют желать лучшего.
- Я сужу по тому, что нам сейчас известно, - ответил представитель ЦК. – А известно нам крайне немного. Поэтому я хотел бы послушать её лично, и почитать её отчёт.
Полковник глядел на него в изумлении.
- Арнольд Оскарович, она погибла!
Представитель ЦК тоже удивлённо поглядел на него.
- Михаил Алексеевич, в вашем распоряжении машина времени! Значит, выберите тот момент, когда она жива, и доставьте её сюда. Во-первых, мне не нужны погибшие на рабочем месте. А во-вторых, мне нужен её отчёт. Подробнейший отчёт обо всём. Вы меня поняли?
Полковник кивнул.
- Тогда работайте! – представитель ЦК обернулся к Ковалёву. – Товарищ старший лейтенант, у вас всё в порядке?
- Так точно!
Представитель ЦК шагнул к двери.
- Арнольд Оскарович, когда будет совещание? – вдогонку спросил полковник.
- Когда будут результаты. Сейчас не о чем совещаться.
Представитель ЦК давно ушёл, а полковник всё никак не мог успокоиться.
- Вернуть её назад! Пойди туда – не знамо куда, принеси то – не знамо что! Ну, допустим, временной отрезок, на котором её следует искать, нам известен. А вот как определить географические координаты? Кроме того, придётся заново пересчитывать траекторию возвращения, ведь раньше мы считали исходя из координат реперной точки. А сейчас от каких координат отталкиваться?
Подчинённые слушали монолог начальника отдела молча. Лишь молодой лейтенантик со сбившимся набок галстуком сидел на столе и что-то торопливо писал в блокноте.
- Лейтенант Макаровский! – в сердцах закричал полковник. Лейтенантик соскочил со стола и вытянулся по стойке «смирно». Полковник принялся его отчитывать. – Когда вы научитесь следить за своим внешним видом?! И почему вы вечно сидите на столе?! Вам что, стула мало? И почему вы пишете в каком-то левом блокноте? Вы что, не знаете, что все листы положено секретить?! Отвечайте!
- Виноват! – лейтенантик приложил руку к голове.
- О, господи! – воскликнул полковник. – К пустой голове руку не прикладывают. Кто вам только звание дал?!
- Вы, товарищ полковник! – опустив руки по швам, ответил лейтенантик.
- Как это? – опешил начальник отдела.
- Вы были в экзаменационной комиссии, когда мы в институте на военной кафедре сдавали государственный экзамен!
- Всё, свободен! – устало махнул рукой полковник.
- Товарищ полковник! – лейтенантик не уходил.
- Ну что ещё?!
- Я знаю, где её искать.
- Повтори!
- Я знаю, где искать Марию Егорову, то есть Климову, чтобы вернуть её назад.
- Говори! – подался вперёд полковник.
- Мы знаем, что Мария погибла в бою. Мы знаем, в каком подразделении она служила. Следовательно, мы можем выяснить, где и когда был этот бой. Попытаться найти очевидцев того боя, уточнить время. Выехать на место – уточнить координаты. Поставить небольшое упреждение, пока она ещё живая, и забрать её отсюда.
Полковник немного помолчал, потом обвёл взглядом сотрудников отдела.
- Ну чего стоите?! Выполняйте!
5
Лейтенант Макаровский карабкался по железнодорожной насыпи, глядя вслед уходящему поезду. Изначальный план у лейтенанта был прост – от станции дойти до моста, там найти позиции зенитчиков, где в 43-м погиб расчёт Марии Климовой, и снять точные координаты этого места. Но этот план стал рушиться с самого начала. Оказалось, что от станции до моста почти четыре километра. Дойти до него, разумеется, можно только по железнодорожным путям. Но сделать это непросто, так как каждые десять минут проходит поезд, и, заслышав стук колёс и сердитый гудок, приходилось спускаться с насыпи, а потом забираться назад. Сначала лейтенант попытался не спускаться с насыпи, а пережидать прохождение поезда на путях. При этом ему приходилось стоять, обхватив один из стоящих вдоль путей столбов, чтобы не скинуло воздушным потоком от мчащегося поезда. Но когда рядом с его головой просвистел увесистый кусок угля, вылетевший из товарного состава, он решил больше не рисковать.
Наконец через два часа мучительного пути взору лейтенанта открылся вид на мост через реку. Подходы к нему с берега были перекрыты забором из колючей проволоки, но лейтенанта Макаровского это не смутило – ведь он шёл по железнодорожному пути. Не смутила его и будка охраны, стоящая справа от пути, и даже плакат «Стой! Запретная зона!». Лейтенант насторожился, только когда из будки вышел боец вневедомственной охраны с карабином. На радостный крик Макаровского:
- Вот вы-то мне и нужны!
Вохровец взял карабин на изготовку и ответил:
- Стой! Стрелять буду!
То, что это не простые слова, Макаровский понял только после выстрела в воздух, после чего послушно улёгся на живот на склоне насыпи. Начальника караула пришлось ждать полчаса – пока тот по мосту придёт с противоположного берега, по дороге пару раз прячась от проходящего поезда на специально сделанных для этого балкончиках. Наконец старший вохровец проверил у лейтенанта Макаровского документы и не спеша отправился в будку охраны, где стоял телефон. Назад он возвращался уже трусцой.
- Товарищ лейтенант, что же вы сразу не сказали? Мы бы всё организовали в лучшем виде!
Макаровский степенно поднялся с насыпи, с важным видом отряхнулся, и сразу перешёл к делу:
- Тут у вас в 43-м году во время бомбёжки погиб расчёт зенитного орудия. Немедленно покажите мне это место!
Рядовой вохровец покрепче сжал карабин и опасливо покосился на лейтенанта. Но начальник караула, видимо, до этого по телефону услышал нечто такое, после чего уже ничему не удивлялся.
- Вообще-то я тут недавно, войну не застал. Но, думаю, это здесь. Пройдите сюда!
Он показал на большую яму у самого забора, заросшую травой. Лейтенант стал расхаживать вокруг, пытаясь в траве разглядеть следы событий 25-летней давности.
- Смотрите, какое-то железо! – обрадовался он, вытащив из травы ржавую железяку.
- Тут весь берег такими железяками усеян, - ответил начальник караула. – Видать, серьёзные бои за мост были.
- А вот остатки обваловки орудийного дворика, - лейтенант показал на только ему понятные приметы. Он вдруг упал на колени и стал пальцами разрывать корни травы. – Есть!
Он поднял над головой скрученный взрывом кусок металла.
- Что это? – не понял начкар.
- Гильза от выстрела к 37-миллиметровой зенитной пушке образца 1939 года. А теперь мне нужно определить точные координаты этого места. У вас есть план территории?
- Возьмите стаканы там у графина, на подоконнике, - Арнольд Оскарович распечатал бутылку. Налив по полстакана, он сказал:
- Надеюсь, эта история закончится хорошо.
- Обязательно надо чокнуться, - протянул свой стакан Ковалёв. – Не на поминках же!
Закусив консервами, Арнольд Оскарович спросил:
- Ваш отец жив?
- Да, - кивнул Ковалёв.
- Воевал?
- Да, с 43-го и до конца.
- Что рассказывает?
Ковалёв попытался вспомнить, что отец рассказывал про войну. На память приходили только какие-то пустяки – как делили тушёнку, как ухаживали за медсёстрами… Непосредственно про бои отец ничего не рассказывал, только становился задумчивым, когда на праздники надевал боевые награды – три ордена и три медали.
- Вот именно! – кивнул Арнольд Оскарович. – Фронтовики не любят об этом вспоминать. А знаете, что самое тяжёлое на фронте? Ждать! Ждать приказа о наступлении, ждать товарищей с боевой операции. Но там-то хоть ясно, что происходит. А тут – был человек, и нет его. И непонятно, что можно сделать, чем помочь. Вы меня понимаете?
- Это я её уговорил! – стукнул по столу кулаком Ковалёв. – Если бы не я…
- Не вините себя. Если бы не она, то кто-то другой. Но она сама хотела быть первой. Понимаете, есть такие люди, которые хотят быть первыми. И ничего с этим не сделаешь. Наверное, это такая порода, наследственность. Но эти люди и гибнут в первую очередь, часто не оставив потомства. И когда-то порода людей, которые хотят быть первыми, вымрет, и останутся только вторые. И тогда прогресс человечества остановится.
- Но как же… - поразился такой мысли Ковалёв.
- А вот так! Наше поколение прошло через страшные испытания, и мы знаем цену мирной жизни. Но следом идут другие, для которых эта мирная жизнь – норма. Да, наше поколение сражалось именно для этого. Но не получится ли так, что следующее поколение растеряет все достижения, потому что просто не понимает их ценности?
- Мы понимаем! – запротестовал Ковалев. Он прекрасно понял намёк.
- А я вот что ещё думаю, - Арнольд Оскарович налил ещё по полстакана. – А может, я по-стариковски вижу опасность там, где её нет? Может, и эта жертва будет напрасной? Может, нет никакой угрозы, а я дую на воду, обжегшись на молоке?
- Но вы же говорили, что есть информация… - опешил Ковалёв.
- Есть, - кивнул Арнольд Оскарович. – Но насколько адекватна наша реакция на эту информацию? Не слишком ли мы перебарщиваем? А может, вообще всё, что мы воспринимаем как катастрофу, на самом деле естественный порядок вещей? И все наши тщетные усилия – жалкая попытка остановить неумолимый ход истории?
На это Ковалёв не знал, что ответить, и только молча сидел со стаканом в руке.
- Выход только один – верить в правоту того, что мы делаем, - подвёл итог Арнольд Оскарович. – Поэтому давай выпьем за то светлое будущее, которое мы тут приближаем, или по крайней мере пытаемся сохранить.
Закусив, он закупорил наполовину пустую бутылку и отставил её в сторону.
- На этом сегодня закончим. Завтра нам потребуется свежий разум и крепкие руки. А это допьём, когда всё благополучно завершится. Алексей Викторович, спасибо за компанию.
- И вам спасибо! – ответил Ковалёв. – За доверие.
3
Вечером следующего дня Ковалёв звонил математикам. Обсуждать опыт по перемещению во времени в своём вычислительном центре он не имел права – секретность.
- Дежурный по математическому отделу! – раздалось в трубке.
- Начальник вычислительного центра старший лейтенант Ковалёв! – представился он. – Соедините с начальником отдела.
- Слушаю! – проворчала трубка голосом пожилого полковника.
- Старший лейтенант Ковалёв! У вас есть новости?
- Товарищ Ковалёв, голубчик! Да как вам сказать? Лучше подходите к нам в отдел, я закажу пропуск.
Шагая по коридорам подземного бункера, Ковалёв недоумевал – что же такого про Машку нарыли математики, что даже по телефону не хотят говорить?
Часовой у гермодвери, ведущей в отдел математиков, сверив пропуск, кивнул:
- Товарищ старший лейтенант, проходите.
Полковник его уже ждал.
- Голубчик, я позвал вас, чтобы не по телефону. Я хочу, чтобы вы видели это своими глазами. Секретного в этом ничего нет, завтра я буду докладывать на совещании. Прошу сюда.
Следом за полковником Ковалёв прошёл в его кабинет. На отдельном столе лежали пожелтевшие документы.
- Нам удалось отследить путь девушки, которая, как мы полагаем, и была Мария Егорова. Только там она фигурирует под фамилией Климова. Вот наградной лист, тут тоже непонятно. Сержант Мария Климова, 1923 года рождения, должность – воздушный стрелок. Но в изложении боевого подвига написано, что после гибели командира зенитного орудия она приняла командование и отбила атаку немецких бомбардировщиков. Как она оказалась в зенитной артиллерии – так же непонятно, как и то, что она была воздушным стрелком.
- Послушайте, вы всё время говорите – «была», - перебил полковника Ковалёв.
- Смотрите сюда, - полковник протянул следующий лист. Ковалёв взял его в руки и стал читать: «Именной список безвозвратных потерь офицерского и сержантского состава…»
- Под номером пять, - подсказал полковник. Неровные рукописные строчки прыгали у Ковалёва перед глазами: «Климова Мария Тимофеевна, сержант, командир орудия, член ВЛКСМ…»
- Двух месяцев не провоевала, - прокомментировал полковник.
- Это что же получается – мы её туда умирать отправили?! – поразился Ковалёв.
- Это война! – развёл руками полковник.
- Но здесь же нет войны! Ещё три дня назад она ходила по этим коридорам, смеялась…
Полковник молчал.
- Послушайте, а вы уверены, что эта Климова – именно наша Егорова? – вдруг сообразил Ковалёв. Ну конечно же, это математики опять что-то напутали! Полковник молча протянул учётную карточку члена комсомола. С маленького снимка глядела Машка Егорова. Ковалёв всмотрелся в знакомые черты.
- У вас есть лупа? – вдруг спросил он. Через пять минут коллективных поисков лупу удалось обнаружить. Он ещё раз всмотрелся в карточку, на этот раз через лупу.
- Это не Машка Егорова, - уверенно заявил Ковалёв. – У неё над правым глазом небольшой шрам – подралась в детском доме. А здесь ничего нет. Это не она, просто похожа.
- Хорошо, а здесь посмотрите, - полковник протянул ему пожелтевшую газету «За родину». Статья называлась «Девушки-зенитчицы». Под фотографией подпись: «Командир зенитного орудия Мария Климова и её подчинённые бьют фашистских стервятников без промаха». На переднем плане смеющаяся Машка Егорова, на её груди – медаль «За отвагу». Ковалёв поглядел через лупу – над правым глазом едва различимый шрам. Да, это действительно Машка Егорова!
- Товарищ полковник, что надо подготовить к завтрашнему совещанию? – спросил лейтенант.
- Какое, к чёрту, совещание?! – рассердился Ковалёв. – Мы тут совещаемся, а её там убили! Вытаскивайте её оттуда!
- Старший лейтенант, не забывайтесь! – одёрнул его полковник.
4
Дверь в кабинет без стука распахнулась, и вошёл Арнольд Оскарович.
- Докладывайте! – не поздоровавшись, коротко бросил он.
- Участвующая в эксперименте Мария Егорова успешно переместилась в 1943 год. По нашим сведениям, там натурализовалась как Климова Мария Тимофеевна, воздушный стрелок. Потом оказалась в войсках противовоздушной обороны, участвовала в боях, награждена медалью «За отвагу», спустя два месяца героически погибла за Родину.
Представитель ЦК стоял молча, ноздри раздувались от переполнявших его эмоций.
- Пока это всё, - виновато добавил полковник.
- Это всё! – за ним повторил Арнольд Оскарович. – И что мы имеем в итоге? Мы отправили нашу лаборантку на войну, которая закончилась более двадцати лет назад, и там она погибла. Вы понимаете, что произошло? В результате вашего эксперимента погиб человек! Наш сотрудник, на рабочем месте! И как мы будем это объяснять?
- Егорова детдомовская, сирота, - ответил полковник. – Это немного упрощает проблему.
Ноздри представителя ЦК раздувались уже от ярости.
- Предлагаю её наградить, - робко предложил полковник. – Посмертно.
- Вы хоть понимаете, что говорите?! – взорвался Арнольд Оскарович. – Война давно кончилась, а у нас люди продолжают погибать! Разве мы для этого воевали?! Двадцать миллионов погибло, и это всё никак не прекратится!
Он принялся молча расхаживать по кабинету. Полковник и Ковалёв терпеливо ждали. Немного успокоившись, Арнольд Оскарович остановился и сказал:
- Простите, войну вспомнил. Ладно, давайте ближе к нашим делам. Первое – будем считать, что опыт по перемещению во времени прошёл успешно. В причинах того, что не в будущее, а в прошлое, разберитесь и потом доложите. Второе – наша участница эксперимента успешно натурализовалась и даже достигла определённых успехов, судя по награде. Третье – никакого существенного влияния на происходившие события она оказать не смогла.
- Последний пункт спорный, - возразил полковник. – Она не смогла выйти на людей, принимающих ключевые решения. Да и её познания как в области техники, так и в других, оставляют желать лучшего.
- Я сужу по тому, что нам сейчас известно, - ответил представитель ЦК. – А известно нам крайне немного. Поэтому я хотел бы послушать её лично, и почитать её отчёт.
Полковник глядел на него в изумлении.
- Арнольд Оскарович, она погибла!
Представитель ЦК тоже удивлённо поглядел на него.
- Михаил Алексеевич, в вашем распоряжении машина времени! Значит, выберите тот момент, когда она жива, и доставьте её сюда. Во-первых, мне не нужны погибшие на рабочем месте. А во-вторых, мне нужен её отчёт. Подробнейший отчёт обо всём. Вы меня поняли?
Полковник кивнул.
- Тогда работайте! – представитель ЦК обернулся к Ковалёву. – Товарищ старший лейтенант, у вас всё в порядке?
- Так точно!
Представитель ЦК шагнул к двери.
- Арнольд Оскарович, когда будет совещание? – вдогонку спросил полковник.
- Когда будут результаты. Сейчас не о чем совещаться.
Представитель ЦК давно ушёл, а полковник всё никак не мог успокоиться.
- Вернуть её назад! Пойди туда – не знамо куда, принеси то – не знамо что! Ну, допустим, временной отрезок, на котором её следует искать, нам известен. А вот как определить географические координаты? Кроме того, придётся заново пересчитывать траекторию возвращения, ведь раньше мы считали исходя из координат реперной точки. А сейчас от каких координат отталкиваться?
Подчинённые слушали монолог начальника отдела молча. Лишь молодой лейтенантик со сбившимся набок галстуком сидел на столе и что-то торопливо писал в блокноте.
- Лейтенант Макаровский! – в сердцах закричал полковник. Лейтенантик соскочил со стола и вытянулся по стойке «смирно». Полковник принялся его отчитывать. – Когда вы научитесь следить за своим внешним видом?! И почему вы вечно сидите на столе?! Вам что, стула мало? И почему вы пишете в каком-то левом блокноте? Вы что, не знаете, что все листы положено секретить?! Отвечайте!
- Виноват! – лейтенантик приложил руку к голове.
- О, господи! – воскликнул полковник. – К пустой голове руку не прикладывают. Кто вам только звание дал?!
- Вы, товарищ полковник! – опустив руки по швам, ответил лейтенантик.
- Как это? – опешил начальник отдела.
- Вы были в экзаменационной комиссии, когда мы в институте на военной кафедре сдавали государственный экзамен!
- Всё, свободен! – устало махнул рукой полковник.
- Товарищ полковник! – лейтенантик не уходил.
- Ну что ещё?!
- Я знаю, где её искать.
- Повтори!
- Я знаю, где искать Марию Егорову, то есть Климову, чтобы вернуть её назад.
- Говори! – подался вперёд полковник.
- Мы знаем, что Мария погибла в бою. Мы знаем, в каком подразделении она служила. Следовательно, мы можем выяснить, где и когда был этот бой. Попытаться найти очевидцев того боя, уточнить время. Выехать на место – уточнить координаты. Поставить небольшое упреждение, пока она ещё живая, и забрать её отсюда.
Полковник немного помолчал, потом обвёл взглядом сотрудников отдела.
- Ну чего стоите?! Выполняйте!
5
Лейтенант Макаровский карабкался по железнодорожной насыпи, глядя вслед уходящему поезду. Изначальный план у лейтенанта был прост – от станции дойти до моста, там найти позиции зенитчиков, где в 43-м погиб расчёт Марии Климовой, и снять точные координаты этого места. Но этот план стал рушиться с самого начала. Оказалось, что от станции до моста почти четыре километра. Дойти до него, разумеется, можно только по железнодорожным путям. Но сделать это непросто, так как каждые десять минут проходит поезд, и, заслышав стук колёс и сердитый гудок, приходилось спускаться с насыпи, а потом забираться назад. Сначала лейтенант попытался не спускаться с насыпи, а пережидать прохождение поезда на путях. При этом ему приходилось стоять, обхватив один из стоящих вдоль путей столбов, чтобы не скинуло воздушным потоком от мчащегося поезда. Но когда рядом с его головой просвистел увесистый кусок угля, вылетевший из товарного состава, он решил больше не рисковать.
Наконец через два часа мучительного пути взору лейтенанта открылся вид на мост через реку. Подходы к нему с берега были перекрыты забором из колючей проволоки, но лейтенанта Макаровского это не смутило – ведь он шёл по железнодорожному пути. Не смутила его и будка охраны, стоящая справа от пути, и даже плакат «Стой! Запретная зона!». Лейтенант насторожился, только когда из будки вышел боец вневедомственной охраны с карабином. На радостный крик Макаровского:
- Вот вы-то мне и нужны!
Вохровец взял карабин на изготовку и ответил:
- Стой! Стрелять буду!
То, что это не простые слова, Макаровский понял только после выстрела в воздух, после чего послушно улёгся на живот на склоне насыпи. Начальника караула пришлось ждать полчаса – пока тот по мосту придёт с противоположного берега, по дороге пару раз прячась от проходящего поезда на специально сделанных для этого балкончиках. Наконец старший вохровец проверил у лейтенанта Макаровского документы и не спеша отправился в будку охраны, где стоял телефон. Назад он возвращался уже трусцой.
- Товарищ лейтенант, что же вы сразу не сказали? Мы бы всё организовали в лучшем виде!
Макаровский степенно поднялся с насыпи, с важным видом отряхнулся, и сразу перешёл к делу:
- Тут у вас в 43-м году во время бомбёжки погиб расчёт зенитного орудия. Немедленно покажите мне это место!
Рядовой вохровец покрепче сжал карабин и опасливо покосился на лейтенанта. Но начальник караула, видимо, до этого по телефону услышал нечто такое, после чего уже ничему не удивлялся.
- Вообще-то я тут недавно, войну не застал. Но, думаю, это здесь. Пройдите сюда!
Он показал на большую яму у самого забора, заросшую травой. Лейтенант стал расхаживать вокруг, пытаясь в траве разглядеть следы событий 25-летней давности.
- Смотрите, какое-то железо! – обрадовался он, вытащив из травы ржавую железяку.
- Тут весь берег такими железяками усеян, - ответил начальник караула. – Видать, серьёзные бои за мост были.
- А вот остатки обваловки орудийного дворика, - лейтенант показал на только ему понятные приметы. Он вдруг упал на колени и стал пальцами разрывать корни травы. – Есть!
Он поднял над головой скрученный взрывом кусок металла.
- Что это? – не понял начкар.
- Гильза от выстрела к 37-миллиметровой зенитной пушке образца 1939 года. А теперь мне нужно определить точные координаты этого места. У вас есть план территории?
