Гнева в его голосе не было, только усталость. Столь же надломленно я спросила:
- А ты готов мне его предложить?
Ответом были руки, легшие на плечи и потянувшие спиной назад. Затем он без труда перехватил меня, устроил у себя на коленях, прижал мою голову к своему плечу. Я покорно приникла к нему. А в душе неожиданно промелькнула мысль, что я хочу к Аркаиру. Положить голову к нему на плечо – вот так же, и сидеть, столько, сколько понадобится, для того, чтобы мне стало легче. К его силе, уверенной и холодной, я могла прикоснуться… Только вот странности, недавно появившиеся в наших отношениях…
Пожалуй, я понимала, почему Дэмиан не хочет любить. Если я и без любви успела испытать столько боли… а любовь для демона и есть боль… наверное, я бы тоже предпочла оградить себя от этого.
Ему ведь хочется искреннего желания, а не любви. Пожалуй, не его вина в том, что мы, женщины, редко способны отделить одно от другого…
Слезы потекли снова, по совершенно непонятной для меня причине.
Сильная рука погладила по голове.
Я противоречу самой себе. Только что твердила себе, что не должна полагаться на его силу – и впитываю исходящее от него тепло, уже не понимая, хорошо мне или стало еще хуже.
- Ты здесь так давно, - произнес Дэмиан. – Многое пережила… но я впервые вижу, как ты плачешь вот так – чисто по-женски, а не от боли или злости.
- Нравится? – глухо спросила я.
- Ты красива, когда в твоих прозрачных голубых глазах блестят слезы. А вот твоя боль… от нее я не испытываю ни малейшего удовольствия.
Я уткнулась лицом ему в грудь, стиснув зубы, учащенно дыша, чтобы сдержать новый поток слез.
Поймала себя на том, что мне все-таки нравится его запах. Соль, которую греет пламя…
Переставая соображать, что делаю, прижалась крепче, прикрыв глаза, обессилев от пережитых волнений.
- Хочешь пойти к себе? – тихо спросил Дэмиан, коснувшись губами моего уха. Обжигающее прикосновение – особенно с учетом холода, воцарившегося в душе после нашего разговора.
По телу пробежала невольная дрожь.
Я не владела собой. Я совершенно не владела собой. Все чувства спутались, истинное лицо Дэмиана оказалось слишком пугающим и завораживающим.
Мне стало страшно.
Он легко поцеловал меня за ухом. Я вздрогнула, хотела отстраниться, но вместо этого почему-то чуть склонила голову набок, позволяя ему пройтись по шее огненными губами.
Никакого внутреннего протеста. Словно его жестокая искренность отбила что-то в душе, какой-то важный ее участок, отвечающий за адекватную оценку происходящего. Я не знаю, какой орган отвечает за мораль и есть ли такой вообще, но если есть, то сейчас он попросту заледенел.
- Я хочу к себе, - кое-как произнесла я.
На самом деле идти не хотелось. Во мне проснулось какое-то слепое любопытство. Чего я сопротивляюсь, на самом деле? Что это изменит? Раньше или позже, итог будет один… К тому же с владыкой… нарочно он больно не сделает, может, даже удовольствие доставит? Понятия не имею, какое именно… но об этом постоянно ведь в романах пишут…
Вздрогнув, я отчетливо поняла: если останусь здесь, то и впрямь могу совершить глупость, о которой – знаю точно – пожалею. Что-то подсказывало, что это станет началом моего конца. Дэмиан, несмотря на то, что способен на сильные чувства, слишком жесток и силен, он сломает меня, даже не желая этого. И сделает это играючи. Если я окажусь в его постели сейчас, когда сердце временно онемело и молчит… потом, когда оно оживет… как я смогу сама себя выносить? Я же буду себе противна, что поддалась дурной слабости…
Я в последний момент увернулась от поцелуя, и он пришелся на подбородок. В следующий миг горячие губы замерли над ключицей, затем принялись ласкать кожу. Хриплое дыхание проносилось по шее.
Я невольно задохнулась от его поцелуев.
Мне нужно подумать. Успокоиться и подумать. Если я приду к нему, то сделаю это сама, приняв взвешенное решение. Но не так. Не сейчас. Это…
Язык выписывает круги на коже, постепенно спускаясь к груди. Приятное ощущение… где-то внутри вспыхивает жар, который не растапливает лед, но сливается с ним в чудовищное порождение демонического притяжения.
Дэмиан был честен, да… но и это могло стать его оружием на пути к цели. А заполучить меня, когда я действительно надломлена его откровенностью… было бы легко, как никогда. Во имя богов, я ведь думаю об этом без привычных страха и отвращения! С обреченным любопытством!
А значит, пора идти.
Мелькнули воспоминания о том, как Аркаир целовал свою теперь уже бывшую любовницу – и о том, как он однажды вошел, когда мы с Дэмианом… Если он войдет с каким-нибудь вопросом сейчас, когда владыка тяжело, хрипло дыша, ловко спускает бретельки платья с моих плеч…
Боги, только не это!
Я разжала руки – когда только успела обнять его в ответ? – оттолкнула демона и вскочила на ноги, растерянно глядя на него. По красивому, строгому лицу пробежала тень. Он прикрыл глаза, и его чувства остались для меня тайной. В следующий миг густые ресницы поднялись, и я увидела в его глазах привычное отстраненное выражение.
Но не ироничное и не насмешливое.
Мне почудилось, что маска с тихим шелестом скользнула на место.
Я нервным движением поправила платье, попятилась…
Дэмиан не поднялся следом за мной, только проводил меня взглядом, когда я неуверенно, оборачиваясь на каждом шагу, двинулась к двери. Словно ждал, что я вернусь.
И именно это придало мне сил выйти из комнаты и осторожно закрыть за собой дверь.
Руки и ноги дрожали. Бросало то в жар, то в холод.
Надо уходить. Надо.
Но сделать первый шаг прочь оказалось невероятно тяжело.
Ушла. Слава богам, она ушла.
Потерял контроль. Она играючи задевает его, сама того не зная. То приводит в ледяное бешенство, то заставляет терять голову от желания.
Чего он добивался, хлестая ее этой правдой? Он не думал о том, чтобы поставить ее на место или унизить. Не думал о том, что этим отдаляет себя от столь желанной цели. Просто бил наотмашь словами, пытаясь отомстить за собственные сомнения и заодно напомнить себе самому о своих обязанностях.
Поначалу не удержался, поддавшись ледяному гневу. Продолжил уже сознательно, не пытаясь больше надеть маску. Пусть узнает его по-настоящему. Он догадывался, каким будет эффект.
И вместе с тем… стоило услышать первый прерывистый вздох… стоило понять, что она не сопротивляется… он потерял контроль. Не было ни привычного чувства торжества, ни удовлетворения, ни даже злорадства.
Остался только огонь и желание не испугать, не причинить боли… Желание принести удовольствие впервые возобладало над желанием его получить.
Слава богам, она ушла сама.
Это уже не игра.
Хватит.
Завтра же.
И больше не видеть ее, пока не уймутся эти непонятные чувства.
К себе я не пошла. Вместо этого, словно совершая нечто предосудительное, прокралась по коридорам к украшенным изысканной резьбой дверям и торопливо постучалась, оглядываясь, словно боясь, что Дэмиан покажется из-за поворота.
Боги мои, он столько всего наговорил мне… где заканчивается правда и начинаются манипуляции? Были ли они вообще? Или он прав, и единственный вариант для меня – принять местную мораль и…
Его прикосновения обжигали, и я была теперь уверена, что Дэмиан наверняка бы постарался сделать так, чтобы мне было хорошо с ним… Но хочу ли я этого? Хочу ли я таких отношений?
А если других уже никогда не будет? С его-то печатью? Может, наоборот, лучше сейчас, пока я не боюсь ни боли, ни близости?..
Я оглянулась было, но тут дверь наконец открылась.
На пороге стояла другая сирена, беловолосая и отличавшаяся строгой красотой. Она, пожалуй, не уступала Наэлели, но чувственности в девушке не было и в помине. Черты лица были гармоничными, но в них не было утонченности и величия, как у Наэ. Одевалась она тоже иначе – серые брюки и курточка того же цвета, на ногах практичные короткие сапожки.
Двух сирен роднили только яркие бирюзовые глаза.
- Кто ты? – враждебно спросила меня незнакомка.
- Я… я хотела бы поговорить с Наэ…
- Леди Наэлели не принимает, - процедила сквозь зубы сирена.
- Мне нужно ее увидеть.
- Кто ты такая?
- Дайри? – вдруг раздался удивленный голос Наэлели. – Это ты?
- Да, - выдавила я, снова начав безмолвно плакать.
Вот и все, на что меня хватило.
- Аэшши, впусти.
- Но, госпожа! – вспетушилась служанка.
- Аэшши. – Не окрик, но и не укор.
Приказ.
Кто же ты такая, Наэ?
Аэшши исподлобья уставилась на меня, скрестила руки на груди… а затем распахнула дверь.
Я ввалилась в комнату сирены, как иззябшийся бродяга в теплый дом.
Наэлели сидела в роскошном шелковом халате у постели и расчесывала свои потрясающие фиолетовые волосы золотым гребнем. Но, увидев, в каком я состоянии, она тут же подхватилась, отбросила бесценный гребень, как дешевую безделушку, и поспешила ко мне.
Один внимательный взгляд в глаза – и тихое:
- Ты его узнала - и поняла.
Я закивала, прикусив губу и всем сердцем желая унять поток слез. Сирена взяла меня за руку, подвела к креслу, усадила у камина, в котором билось иллюзорное пламя – настоящее в пустыне было ни к чему. Один взгляд – и ее прислужница, непримиримо скрестив руки на груди, выходит в соседнюю комнату, а сама Наэ садится рядом со мной на пуф.
- У него красивая душа, Дайри, - чуть слышно произнесла она. – Знаешь, как я вижу души?
Закусив губу, я помотала головой, стирая слезы рукавом.
- Как свободное переплетение цветов. Представь, что художник взял разных красок, и начал вливать их в человека, как в сосуд. Чувство долга – очень красивое чувство, глубокого фиолетового цвета… и его слишком много в его душе. Красный – да, сколько угодно. Ярость, жестокость, гнев… Но ни единой крапинки серого или коричневого. Боль мне причиняет только грязно-оранжевый цвет… - Наэ вздохнула. – Это удовольствие, которое он порой испытывает, глядя на чужие страдания.
Я прерывисто вздохнула. Слушая сирену, я незаметно для самой себя перестала рыдать.
- У Аркаира этого цвета должно быть много, - мрачно произнесла я.
Но Наэ, к моему удивлению, покачала головой.
- Его там нет.
- Но… как же…
- Ты пока не умеешь смотреть сквозь маски, Дайри. И в душевном рисунке многое зависит от того, как именно развилось то или иное качество. Примеси розового указывают на эгоизм, примеси коричневого, дающие грязные оттенки – на слабость духа или разума, порочность, если хочешь. Но в душе Аркаира грязных оттенков нет.
Внимательный, пристальный взгляд в мои глаза был очень странным, ее зрачки пульсировали, словно видя что-то за пределами физического мира.
Читаешь? Читай, сирена. Даже я не могу сказать, что ты там сейчас прочтешь.
Но Наэ неожиданно обняла меня и пристроила мою голову к себе на плечо.
- Тебе здесь куда тяжелее, чем было мне поначалу, - прошептала она, поглаживая мои волосы. – В твоей душе слишком много синих оттенков и чистого желтого, переплетаемого с бежевым… Красиво. Хаотичные вспышки красного, фиолетового, вкрапления черного – решимости и импульсивности… глубокая зелень верности своим идеалам – и это нежное золото… - Наэлели вдруг умолкла, и ее рука дрогнула, словно она пожалела о сказанном. – Прости, мне не следовало говорить все это. Ты ведь можешь счесть, что я тебя препарирую, как неведомую зверюшку, в то время как…
- Для тебя это просто способ узнать человека, - закончила я, угадав, что она собирается сказать.
Сирена удивленно посмотрела на меня. Я, по-прежнему прижимаясь к ее плечу, не отвела взгляда.
- Я надеюсь, что у тебя все будет хорошо, Дайри, - чуть слышно произнесла она, а затем тряхнула роскошными волосами и спросила: - Ты успокоилась немного?
Я кивнула.
- Вызвать Аркаира, чтобы он проводил тебя в комнату?
Я растерялась.
- Зачем меня провожать? Я сама дойду…
- Ты действительно хочешь сейчас в одиночестве идти по темному дворцу? Я ведь знаю, насколько притягателен истинный облик Дэмиана, Дайри. Ты уверена, что отправишься к себе, а не совершишь что-нибудь, о чем потом пожалеешь? – проницательно спросила сирена, изогнув бровь. Я закусила губу и ничего не ответила. – Аэшши!
На пороге показалась та самая беловолосая сирена. Наэ, ничего не говоря, указала ей глазами на дверь. Та кивнула и вышла.
Я не удержалась.
- Прости, Наэ… давно хочу спросить, у нас говорят, будто сирены владеют телепатией…
Та рассмеялась.
- Глупости. Просто Аэшши была приставлена ко мне очень давно, мы знаем друг друга уже двадцать лет. У нас нет нужды в лишних словах. – Она помолчала. – Позволишь дать совет?
- Буду рада, - настороженно ответила я.
- Будь осторожней с Дэмианом, - прошептала сирена, словно говоря вопреки собственному здравому смыслу. – Если он сам, по своей воле, раскрылся перед тобой… я не знаю, чего теперь от него ожидать. По большому счету, чего угодно. Такого раньше никогда не случалось. Он всегда так сдержан, что… прости, не хочу тебя тревожить… но я боюсь, как бы эта вспышка не оказалась сознательной. Зная Дэмиана, я не могу не думать о том, что он специально позволил тебе увидеть его таким.
- Зачем? – вырвалось у меня. Я спрашивала не Наэлели, а себя, но сирена в ответ пожала плечами.
- Не знаю. Не представляю, для каких целей ему мог понадобиться такой ход…
Мы помолчали.
Я по-прежнему чувствовала себя потерянной – но при этом начала верить в то, что прийти сюда было правильным решением.
Снова открылась входная дверь, и следом за Аэшши вошел Аркаир. Серьезный, спокойный, уверенный в себе. И до крайности замкнутый, даже больше, чем Дэмиан. Но при этом не притворяющийся. Какое ценное качество…
Красные глаза блеснули, взглянув в мои… а я представила себе, какой зареванной истеричкой выгляжу со стороны.
С другой стороны, ему не привыкать.
- Что-то случилось? – произнес низкий бархатный голос.
- Небольшой нервный срыв, - произнесла Наэ. – Я побоялась отпускать ее одну.
- Правильно сделала, ее нервные срывы оборачиваются потом слишком большими неприятностями для окружающих, - вздохнул Аркаир. Я вспыхнула, и в его глазах отчетливо промелькнуло веселье. – Идем, Дайри. Я тебя провожу.
Я послушно поднялась и напоследок взглянула на Наэ. Выдохнула:
- Спасибо.
Ответная улыбка была доброй, но отдавала горечью.
Интересно, что же до такой степени гнетет нашу сирену? И какие именно у нее отношения с владыкой? А с Аркаиром? Если она может так запросто вызвать его к себе?
Мы двинулись по темному коридору, но вместо того, чтобы свернуть и направиться в мою комнату, Аркаир неожиданно дернул меня за кружевной рукав мятого платья, увлекая на лестницу. Удивившись, я тем не менее последовала за ним. Он провел меня через все крыло повелителя по второму этажу, а затем…
- Мне туда нельзя, - напомнила я, увидев перед собой двери, ведущие, как я знала, на галерею – к старому крылу.
Внимательный взгляд красных глаз.
- Со мной - можно, - успокоил Аркаир, распахивая тяжелые створки. – Насколько я помню, смена обстановки всегда действовала на тебя положительно в случае… «нервных срывов».
Я жалко улыбнулась и, послав все подальше, шагнула через порожек следом за дворецким. Он вел себя как обычно, никаких намеков на поцелуи или загадочные откровения, и я начала успокаиваться по-настоящему. Такое его присутствие оказалось приятным и даже целительным, хотя еще месяц назад я бы представить себе этого не смогла.
- А ты готов мне его предложить?
Ответом были руки, легшие на плечи и потянувшие спиной назад. Затем он без труда перехватил меня, устроил у себя на коленях, прижал мою голову к своему плечу. Я покорно приникла к нему. А в душе неожиданно промелькнула мысль, что я хочу к Аркаиру. Положить голову к нему на плечо – вот так же, и сидеть, столько, сколько понадобится, для того, чтобы мне стало легче. К его силе, уверенной и холодной, я могла прикоснуться… Только вот странности, недавно появившиеся в наших отношениях…
Пожалуй, я понимала, почему Дэмиан не хочет любить. Если я и без любви успела испытать столько боли… а любовь для демона и есть боль… наверное, я бы тоже предпочла оградить себя от этого.
Ему ведь хочется искреннего желания, а не любви. Пожалуй, не его вина в том, что мы, женщины, редко способны отделить одно от другого…
Слезы потекли снова, по совершенно непонятной для меня причине.
Сильная рука погладила по голове.
Я противоречу самой себе. Только что твердила себе, что не должна полагаться на его силу – и впитываю исходящее от него тепло, уже не понимая, хорошо мне или стало еще хуже.
- Ты здесь так давно, - произнес Дэмиан. – Многое пережила… но я впервые вижу, как ты плачешь вот так – чисто по-женски, а не от боли или злости.
- Нравится? – глухо спросила я.
- Ты красива, когда в твоих прозрачных голубых глазах блестят слезы. А вот твоя боль… от нее я не испытываю ни малейшего удовольствия.
Я уткнулась лицом ему в грудь, стиснув зубы, учащенно дыша, чтобы сдержать новый поток слез.
Поймала себя на том, что мне все-таки нравится его запах. Соль, которую греет пламя…
Переставая соображать, что делаю, прижалась крепче, прикрыв глаза, обессилев от пережитых волнений.
- Хочешь пойти к себе? – тихо спросил Дэмиан, коснувшись губами моего уха. Обжигающее прикосновение – особенно с учетом холода, воцарившегося в душе после нашего разговора.
По телу пробежала невольная дрожь.
Я не владела собой. Я совершенно не владела собой. Все чувства спутались, истинное лицо Дэмиана оказалось слишком пугающим и завораживающим.
Мне стало страшно.
Он легко поцеловал меня за ухом. Я вздрогнула, хотела отстраниться, но вместо этого почему-то чуть склонила голову набок, позволяя ему пройтись по шее огненными губами.
Никакого внутреннего протеста. Словно его жестокая искренность отбила что-то в душе, какой-то важный ее участок, отвечающий за адекватную оценку происходящего. Я не знаю, какой орган отвечает за мораль и есть ли такой вообще, но если есть, то сейчас он попросту заледенел.
- Я хочу к себе, - кое-как произнесла я.
На самом деле идти не хотелось. Во мне проснулось какое-то слепое любопытство. Чего я сопротивляюсь, на самом деле? Что это изменит? Раньше или позже, итог будет один… К тому же с владыкой… нарочно он больно не сделает, может, даже удовольствие доставит? Понятия не имею, какое именно… но об этом постоянно ведь в романах пишут…
Вздрогнув, я отчетливо поняла: если останусь здесь, то и впрямь могу совершить глупость, о которой – знаю точно – пожалею. Что-то подсказывало, что это станет началом моего конца. Дэмиан, несмотря на то, что способен на сильные чувства, слишком жесток и силен, он сломает меня, даже не желая этого. И сделает это играючи. Если я окажусь в его постели сейчас, когда сердце временно онемело и молчит… потом, когда оно оживет… как я смогу сама себя выносить? Я же буду себе противна, что поддалась дурной слабости…
Я в последний момент увернулась от поцелуя, и он пришелся на подбородок. В следующий миг горячие губы замерли над ключицей, затем принялись ласкать кожу. Хриплое дыхание проносилось по шее.
Я невольно задохнулась от его поцелуев.
Мне нужно подумать. Успокоиться и подумать. Если я приду к нему, то сделаю это сама, приняв взвешенное решение. Но не так. Не сейчас. Это…
Язык выписывает круги на коже, постепенно спускаясь к груди. Приятное ощущение… где-то внутри вспыхивает жар, который не растапливает лед, но сливается с ним в чудовищное порождение демонического притяжения.
Дэмиан был честен, да… но и это могло стать его оружием на пути к цели. А заполучить меня, когда я действительно надломлена его откровенностью… было бы легко, как никогда. Во имя богов, я ведь думаю об этом без привычных страха и отвращения! С обреченным любопытством!
А значит, пора идти.
Мелькнули воспоминания о том, как Аркаир целовал свою теперь уже бывшую любовницу – и о том, как он однажды вошел, когда мы с Дэмианом… Если он войдет с каким-нибудь вопросом сейчас, когда владыка тяжело, хрипло дыша, ловко спускает бретельки платья с моих плеч…
Боги, только не это!
Я разжала руки – когда только успела обнять его в ответ? – оттолкнула демона и вскочила на ноги, растерянно глядя на него. По красивому, строгому лицу пробежала тень. Он прикрыл глаза, и его чувства остались для меня тайной. В следующий миг густые ресницы поднялись, и я увидела в его глазах привычное отстраненное выражение.
Но не ироничное и не насмешливое.
Мне почудилось, что маска с тихим шелестом скользнула на место.
Я нервным движением поправила платье, попятилась…
Дэмиан не поднялся следом за мной, только проводил меня взглядом, когда я неуверенно, оборачиваясь на каждом шагу, двинулась к двери. Словно ждал, что я вернусь.
И именно это придало мне сил выйти из комнаты и осторожно закрыть за собой дверь.
Руки и ноги дрожали. Бросало то в жар, то в холод.
Надо уходить. Надо.
Но сделать первый шаг прочь оказалось невероятно тяжело.
***
Ушла. Слава богам, она ушла.
Потерял контроль. Она играючи задевает его, сама того не зная. То приводит в ледяное бешенство, то заставляет терять голову от желания.
Чего он добивался, хлестая ее этой правдой? Он не думал о том, чтобы поставить ее на место или унизить. Не думал о том, что этим отдаляет себя от столь желанной цели. Просто бил наотмашь словами, пытаясь отомстить за собственные сомнения и заодно напомнить себе самому о своих обязанностях.
Поначалу не удержался, поддавшись ледяному гневу. Продолжил уже сознательно, не пытаясь больше надеть маску. Пусть узнает его по-настоящему. Он догадывался, каким будет эффект.
И вместе с тем… стоило услышать первый прерывистый вздох… стоило понять, что она не сопротивляется… он потерял контроль. Не было ни привычного чувства торжества, ни удовлетворения, ни даже злорадства.
Остался только огонь и желание не испугать, не причинить боли… Желание принести удовольствие впервые возобладало над желанием его получить.
Слава богам, она ушла сама.
Это уже не игра.
Хватит.
Завтра же.
И больше не видеть ее, пока не уймутся эти непонятные чувства.
***
К себе я не пошла. Вместо этого, словно совершая нечто предосудительное, прокралась по коридорам к украшенным изысканной резьбой дверям и торопливо постучалась, оглядываясь, словно боясь, что Дэмиан покажется из-за поворота.
Боги мои, он столько всего наговорил мне… где заканчивается правда и начинаются манипуляции? Были ли они вообще? Или он прав, и единственный вариант для меня – принять местную мораль и…
Его прикосновения обжигали, и я была теперь уверена, что Дэмиан наверняка бы постарался сделать так, чтобы мне было хорошо с ним… Но хочу ли я этого? Хочу ли я таких отношений?
А если других уже никогда не будет? С его-то печатью? Может, наоборот, лучше сейчас, пока я не боюсь ни боли, ни близости?..
Я оглянулась было, но тут дверь наконец открылась.
На пороге стояла другая сирена, беловолосая и отличавшаяся строгой красотой. Она, пожалуй, не уступала Наэлели, но чувственности в девушке не было и в помине. Черты лица были гармоничными, но в них не было утонченности и величия, как у Наэ. Одевалась она тоже иначе – серые брюки и курточка того же цвета, на ногах практичные короткие сапожки.
Двух сирен роднили только яркие бирюзовые глаза.
- Кто ты? – враждебно спросила меня незнакомка.
- Я… я хотела бы поговорить с Наэ…
- Леди Наэлели не принимает, - процедила сквозь зубы сирена.
- Мне нужно ее увидеть.
- Кто ты такая?
- Дайри? – вдруг раздался удивленный голос Наэлели. – Это ты?
- Да, - выдавила я, снова начав безмолвно плакать.
Вот и все, на что меня хватило.
- Аэшши, впусти.
- Но, госпожа! – вспетушилась служанка.
- Аэшши. – Не окрик, но и не укор.
Приказ.
Кто же ты такая, Наэ?
Аэшши исподлобья уставилась на меня, скрестила руки на груди… а затем распахнула дверь.
Я ввалилась в комнату сирены, как иззябшийся бродяга в теплый дом.
Наэлели сидела в роскошном шелковом халате у постели и расчесывала свои потрясающие фиолетовые волосы золотым гребнем. Но, увидев, в каком я состоянии, она тут же подхватилась, отбросила бесценный гребень, как дешевую безделушку, и поспешила ко мне.
Один внимательный взгляд в глаза – и тихое:
- Ты его узнала - и поняла.
Я закивала, прикусив губу и всем сердцем желая унять поток слез. Сирена взяла меня за руку, подвела к креслу, усадила у камина, в котором билось иллюзорное пламя – настоящее в пустыне было ни к чему. Один взгляд – и ее прислужница, непримиримо скрестив руки на груди, выходит в соседнюю комнату, а сама Наэ садится рядом со мной на пуф.
- У него красивая душа, Дайри, - чуть слышно произнесла она. – Знаешь, как я вижу души?
Закусив губу, я помотала головой, стирая слезы рукавом.
- Как свободное переплетение цветов. Представь, что художник взял разных красок, и начал вливать их в человека, как в сосуд. Чувство долга – очень красивое чувство, глубокого фиолетового цвета… и его слишком много в его душе. Красный – да, сколько угодно. Ярость, жестокость, гнев… Но ни единой крапинки серого или коричневого. Боль мне причиняет только грязно-оранжевый цвет… - Наэ вздохнула. – Это удовольствие, которое он порой испытывает, глядя на чужие страдания.
Я прерывисто вздохнула. Слушая сирену, я незаметно для самой себя перестала рыдать.
- У Аркаира этого цвета должно быть много, - мрачно произнесла я.
Но Наэ, к моему удивлению, покачала головой.
- Его там нет.
- Но… как же…
- Ты пока не умеешь смотреть сквозь маски, Дайри. И в душевном рисунке многое зависит от того, как именно развилось то или иное качество. Примеси розового указывают на эгоизм, примеси коричневого, дающие грязные оттенки – на слабость духа или разума, порочность, если хочешь. Но в душе Аркаира грязных оттенков нет.
Внимательный, пристальный взгляд в мои глаза был очень странным, ее зрачки пульсировали, словно видя что-то за пределами физического мира.
Читаешь? Читай, сирена. Даже я не могу сказать, что ты там сейчас прочтешь.
Но Наэ неожиданно обняла меня и пристроила мою голову к себе на плечо.
- Тебе здесь куда тяжелее, чем было мне поначалу, - прошептала она, поглаживая мои волосы. – В твоей душе слишком много синих оттенков и чистого желтого, переплетаемого с бежевым… Красиво. Хаотичные вспышки красного, фиолетового, вкрапления черного – решимости и импульсивности… глубокая зелень верности своим идеалам – и это нежное золото… - Наэлели вдруг умолкла, и ее рука дрогнула, словно она пожалела о сказанном. – Прости, мне не следовало говорить все это. Ты ведь можешь счесть, что я тебя препарирую, как неведомую зверюшку, в то время как…
- Для тебя это просто способ узнать человека, - закончила я, угадав, что она собирается сказать.
Сирена удивленно посмотрела на меня. Я, по-прежнему прижимаясь к ее плечу, не отвела взгляда.
- Я надеюсь, что у тебя все будет хорошо, Дайри, - чуть слышно произнесла она, а затем тряхнула роскошными волосами и спросила: - Ты успокоилась немного?
Я кивнула.
- Вызвать Аркаира, чтобы он проводил тебя в комнату?
Я растерялась.
- Зачем меня провожать? Я сама дойду…
- Ты действительно хочешь сейчас в одиночестве идти по темному дворцу? Я ведь знаю, насколько притягателен истинный облик Дэмиана, Дайри. Ты уверена, что отправишься к себе, а не совершишь что-нибудь, о чем потом пожалеешь? – проницательно спросила сирена, изогнув бровь. Я закусила губу и ничего не ответила. – Аэшши!
На пороге показалась та самая беловолосая сирена. Наэ, ничего не говоря, указала ей глазами на дверь. Та кивнула и вышла.
Я не удержалась.
- Прости, Наэ… давно хочу спросить, у нас говорят, будто сирены владеют телепатией…
Та рассмеялась.
- Глупости. Просто Аэшши была приставлена ко мне очень давно, мы знаем друг друга уже двадцать лет. У нас нет нужды в лишних словах. – Она помолчала. – Позволишь дать совет?
- Буду рада, - настороженно ответила я.
- Будь осторожней с Дэмианом, - прошептала сирена, словно говоря вопреки собственному здравому смыслу. – Если он сам, по своей воле, раскрылся перед тобой… я не знаю, чего теперь от него ожидать. По большому счету, чего угодно. Такого раньше никогда не случалось. Он всегда так сдержан, что… прости, не хочу тебя тревожить… но я боюсь, как бы эта вспышка не оказалась сознательной. Зная Дэмиана, я не могу не думать о том, что он специально позволил тебе увидеть его таким.
- Зачем? – вырвалось у меня. Я спрашивала не Наэлели, а себя, но сирена в ответ пожала плечами.
- Не знаю. Не представляю, для каких целей ему мог понадобиться такой ход…
Мы помолчали.
Я по-прежнему чувствовала себя потерянной – но при этом начала верить в то, что прийти сюда было правильным решением.
Снова открылась входная дверь, и следом за Аэшши вошел Аркаир. Серьезный, спокойный, уверенный в себе. И до крайности замкнутый, даже больше, чем Дэмиан. Но при этом не притворяющийся. Какое ценное качество…
Красные глаза блеснули, взглянув в мои… а я представила себе, какой зареванной истеричкой выгляжу со стороны.
С другой стороны, ему не привыкать.
- Что-то случилось? – произнес низкий бархатный голос.
- Небольшой нервный срыв, - произнесла Наэ. – Я побоялась отпускать ее одну.
- Правильно сделала, ее нервные срывы оборачиваются потом слишком большими неприятностями для окружающих, - вздохнул Аркаир. Я вспыхнула, и в его глазах отчетливо промелькнуло веселье. – Идем, Дайри. Я тебя провожу.
Я послушно поднялась и напоследок взглянула на Наэ. Выдохнула:
- Спасибо.
Ответная улыбка была доброй, но отдавала горечью.
Интересно, что же до такой степени гнетет нашу сирену? И какие именно у нее отношения с владыкой? А с Аркаиром? Если она может так запросто вызвать его к себе?
Мы двинулись по темному коридору, но вместо того, чтобы свернуть и направиться в мою комнату, Аркаир неожиданно дернул меня за кружевной рукав мятого платья, увлекая на лестницу. Удивившись, я тем не менее последовала за ним. Он провел меня через все крыло повелителя по второму этажу, а затем…
- Мне туда нельзя, - напомнила я, увидев перед собой двери, ведущие, как я знала, на галерею – к старому крылу.
Внимательный взгляд красных глаз.
- Со мной - можно, - успокоил Аркаир, распахивая тяжелые створки. – Насколько я помню, смена обстановки всегда действовала на тебя положительно в случае… «нервных срывов».
Я жалко улыбнулась и, послав все подальше, шагнула через порожек следом за дворецким. Он вел себя как обычно, никаких намеков на поцелуи или загадочные откровения, и я начала успокаиваться по-настоящему. Такое его присутствие оказалось приятным и даже целительным, хотя еще месяц назад я бы представить себе этого не смогла.
