Даскалиар вспомнил, как сама Ашасси, узнав настоящее имя и титул друга, упорно молчала, обращаясь с ним по-прежнему. Ему, похоже, придется пройти тот же путь – скрывать, таиться, заставлять себя смотреть на нее так же, как раньше…
А стоит ли оно того?
- Ступай, ополоснись и поешь. Я не стала в кастрюлю овощи кидать, сварила отдельно для себя и Ашасси. Тетерев тоже твой, я только измельчу несколько кусочков для девочки. И вот еще…
Возле таза, над которым он умывался, травница поставила небольшой фиал сверкающего рубинового цвета. Взяв его, император недоуменно уставился на кристаллы внутри, затем вопросительно взглянул на саламандру.
Избегая его взгляда, госпожа Иварро произнесла:
- В горячую воду щепотку, подождешь, пока растворятся, и выпьешь. Я из печи достану горшок. Ты к такому не привык, это гемоглобиновая вытяжка, кровь очищается и вымораживается, затем прогоняется через алхимический куб и кристаллизуется. Ничего лишнего, только то, что вы усваиваете.
- Прости за нескромный вопрос, госпожа, - произнес вампир, поставив фиал рядом с тазом. – Почему деревенская травница человеческой провинции изготавливает подобные препараты?
Она вздохнула.
- Порой приходится делать кровопускания, мальчик. А бывает, и переливания. Не всегда помогает, и кровь остается. В лесу ничего не пропадает, это закон жизни. То, что для одного мусор, для другого – еда или лекарство.
И он понял, что саламандра, хоть это и претило натуре лекарки, оказалась неспособна вылить неиспользованную кровь, которая могла бы пригодиться кому-то другому. Вот и экспериментировала на ней, создавая лекарство для высшего хищника в этом мире – вампира. А значит, и тела, скорее всего, вскрывала и изучала, не все, а те, за которыми прийти было некому… И одновременно гордилась этим и стыдилась собственной циничности…
- Это наука, госпожа. Это не безнравственно. То, что сегодня убило одного, завтра может убить другого – если ты не изучишь механизм поражения органов и тканей и не изобретешь надежного лекарства. Ты же их не убивала, ты не давала умереть другим.
Она сгорбилась и словно разом постарела.
- Умом-то я понимаю, мальчик, - прошептала она. – А сердце… сердце болит.
- Ты сама сказала: в лесу ничего не должно пропадать зря. А в тебе душа леса.
- Мне доводилось лечить вампиров, - призналась она. – Никогда не забуду этого – лечишь одних, отбирая капли жизни у других… Но как поступить, если один без них умрет, а второй ослабнет, но выживет?
Он осторожно обнял травницу за плечи.
- Мне знаком этот выбор. Не терзайся, госпожа. Ты – истинный лекарь. Таких мало. И твоя воспитанница научилась у тебя большему, чем ты можешь себе даже представить. Она бы тебя поняла.
Женщина, вскинув голову, вгляделась в глаза императора, без страха, с надеждой.
- Почему ты так говоришь?
- Да потому что твоя ученица как-то раз добровольно отдала вампиру свою кровь.
- Она-то свою…
- Ну, это уж совсем глупости, госпожа! – тихо рассмеялся Даскалиар. – Ты же знаешь, что твоя кровь для вампира не годится.
И лицо саламандры посветлело.
- Ладно, мальчик, ты ужинай тогда, я пойду к девочке, а после тушу разделаю. Молодец, что меня послушал. А дальше… Хоть и император, а до еды как-нибудь сам доберешься, прости, фарфоровых сервизов не держу, прислуживать тебе некому, - в прежнем язвительном тоне ответила старуха.
Даскалиар только усмехнулся.
Он сам достал из печи горшки, сам налил бульон, черпанул мяса. И за поздним ужином, который еще никогда не казался ему таким вкусным, император задумчиво гадал, почему отношение к нему этой женщины не сердит, не злит… от него просто теплее на душе.
Интересно, а для Ашасси первый день во дворце, когда ей прислуживали Аида с Ионной, был таким же странным?
- Переоденешься, - ворчливо велела старуха, вернувшаяся из комнаты, когда он приканчивал остатки, и плюхнула на лавку простые штаны и рубашку из грубой ткани. – Не шелка, ну да в лесу от них и проку чуть… А твои вещи я завтра выстираю и заштопаю.
- Госпожа научилась и одежду штопать? – съязвил Даскалиар.
- Поживешь с мое – и не тому научишься, - улыбнулась та, возвращаясь в комнату девушки. Оттуда донеслось уже привычное ворчание, на которое что-то тихо ответил знакомый простуженный голосок.
А на душе у Даскалиара вдруг кошки заскребли.
Чему он научился в своей жизни?
Ни один из навыков, которыми он так гордился, не помог бы ему спасти девушку. Магия, сила, реакция, выносливость – он в один миг лишился всего. И понял, что слабая человечка… ладно, не совсем человечка, но суть не в этом. Слабая, не обладающая никакими особыми талантами девушка оказалась лучше подготовленной к жизни в лесу, чем он. За эти восемьдесят лет он научился немногому – виртуозно скрываться за этикетом, прятаться от всех за своим титулом, не доверять никому вокруг… Вечно жил в неповоротливой броне, безопасно… но счастливо ли? Он даже любовниц подбирал из опытных и равнодушных, чтобы ни о каких чувствах речь идти не могла.
Но проку в такой жизни? Восемьдесят лет существования на благо империи, по воле отца, которого он не любил. Без матери, которую он обожал, но которая так и не смогла побороть двойственного отношения к сыну. Она гордилась им, любила его – и вздрагивала каждый раз, как ее взгляд падал на копну серебристых волос, символ бессмертия. И глаза – второе наследие отцовской линии крови.
Сестра по отцу желала его смерти.
Лучший друг предал его, влюбившись в Аэллин, и попытался убить. Тот, кому он доверял больше жизни.
Министры как один отвернулись, кто просто так, кто - сделав выбор в пользу девушки, в чьей родословной не было высших вампиров. Конечно, ведь их дети наследовали весь набор родовых особенностей, кровь оставалась чистой и незапятнанной в любых комбинациях. Из-за появлявшейся порой у вампиров потребности в человеческой крови их нередко боялись и ненавидели в человеческих провинциях. Посадить на трон? Как же!
Вот так и вышло, что Даскалиар еще в восемнадцать лет твердо уверился: никому нельзя доверять, никому нельзя показывать своих слабостей. Леди Аэллин сен Квэллит Антарстан и лорд Ашер Рактаэр Хассимэ заставили его твердо усвоить этот урок. Близкие предают больнее и страшнее всего.
И вот теперь Ашасси, насмешка судьбы над ним. Столько раз видевшая его слабым – и продолжающая считать его сильным. В ней было так много от Ашера – и вместе с тем не было ничего. Все, что в Ашере тянулось во тьму, в ней стремилось к свету.
Как теперь относиться к ней?
Как она сама отнесется к нему после того, как он не смог ее защитить, не смог даже вовремя согреть и накормить, зато успел напиться ее крови?
От волка было втрое больше пользы, чем от него!
Даскалиар еще больше помрачнел, вспомнив, что сначала ей еще нужно выздороветь.
Что изменится в их отношениях и в какую сторону? Сможет ли он по-прежнему доверять ей – Вечность, а он ведь доверял ей! – зная, чья кровь в ее венах?
- Ну, чего чахнешь над миской? - неодобрительно покачала головой госпожа Иварро, войдя в кухню и сноровисто убирая со стола. – Иди переоденься лучше и зайди к ней. Девочка звала тебя.
Даскалиар вскочил на ноги прежде, чем сообразил, что именно он услышал. Сомнения вдруг отступили, на передний план вырвалось беспокойство.
- Госпожа, с ней точно…
- Все будет в порядке, - посмеиваясь, заверила его травница. – И не такое лечить доводилось. Так неужто я дам умереть своей девочке? Ступай. И мальчик…
Даскалиар уже двинулся было к двери, но остановился и обернулся.
- Не говори ей про Ашера. Ни к чему ей это знать. Ты еще сам не понял всего. И она не поймет. Пока это возможно – держи ее в неведении. Я надеялась, что неведение продлится всю ее жизнь, но не судьба…
- Зачем ты вообще нарекла ее так, если надеялась, что ей не понадобится его наследие?
- Пепел Серебра - это то, что она есть, - просто произнесла травница. – Остатки былого величия, само существование которых противоречит природе. Я нарекаю других тем, что они есть, пусть даже сами они этого не понимают. Это нельзя накликать или утаить, это было в ней с самого начала и останется навсегда. И еще кое-что… Кровь – это всего лишь кровь, вампир. Сила – всего лишь сила. Как ей распоряжаться – каждый решает сам. У тебя тоже есть грозная сила, но она не изменила тебя в худшую сторону.
Он понял, что госпожа Иварро хотела этим сказать.
- Я услышал тебя, госпожа, - серьезно произнес император и скрылся за дверью в кладовую. Вышел он оттуда, уже сменив одежду.
- Н-да, не совсем по тебе, рослый ты больно, - проворчала травница. – Но хотя бы чистая одежда да сухая.
Даскалиар кивнул и с опаской приоткрыл дверь. Почему-то ему казалось, что теперь он станет воспринимать девушку совсем по-другому, как продолжение ненавистного Ашера, но…
Она в чистой белой нижней рубашке полулежала на высоких подушках, бледная, но по-прежнему с горячечным румянцем на щеках, лихорадочно блестящими глазами, спутавшимися и влажными от пота темными волосами. «Человечка, - с неожиданной теплотой и грустью подумал Даскалиар. – Просто человечка, слабая, больная, нелепая. Моя человечка».
Эта мысль вызвала странное тепло в груди и вместе с тем напугала его.
Но тут Ашасси увидела его, и на утомленном личике появилась широкая улыбка.
- С вами все хорошо, - сиплым голосом произнесла она.
- Да, - кивнул он, невольно улыбнувшись в ответ.
- А ваши силы?..
- Вернутся.
- Хвала богам!
Это чистосердечное восклицание заставило его покачать головой, но Даскалиар смолчал, привалившись плечом к косяку и глядя на девушку. «Кровь – это всего лишь кровь. Сила – всего лишь сила. Как ими распорядиться, каждый решает сам». Ашасси – не Ашер, она другая…
- Как ты себя чувствуешь? – мягко поинтересовался он.
- Пока не очень, - честно призналась Ашасси. – Но я передать вам не могу, как я рада… - она снова закашлялась. В следующий миг Даскалиар оказался рядом с ней, поддерживая обессилевшую девушку. Когда приступ закончился, он осторожно опустил ее на подушки и, поколебавшись, присел рядом на постели.
- Несмотря ни на что, я рада, что я здесь, с наставницей. Как вы ее нашли?
- По наводке волка.
- Кшари, - улыбнулась она с такой нежностью, что он на миг ощутил зависть к мохнатому. – Милый Кшари, не забыть бы поблагодарить его за все…
- Я его уже отблагодарил, - буркнул Даскалиар, - половина кабана – неплохая награда для милого Кшари, как считаешь?
Глаза девушки округлились.
- О… и вправду.
В этот миг вошла госпожа Иварро с кружкой бульона.
- Ашасси, девочка, надо поесть. Тебе нужны силы.
- Да, госпожа Иварро, - покорно отозвалась девушка, даже не пытаясь спорить – заранее знала, что это бесполезно. – Но я столько сейчас не съем…
- Половину, и не меньше! – прикрикнула старуха. – Ну-ка, я тебя сама покормлю…
Даскалиар догадливо пересел на низкую скамеечку у стены, наблюдая, как девушка осторожно делает глоток за глотком из кружки, которую саламандра осторожно поднесла к ее губам и начала аккуратно наклонять, давая, впрочем, перевести дыхание, не торопя.
Вдруг в сенях что-то заскреблось, затем раздался странный, высокий звук…
Даскалиар вскочил на ноги прежде, чем успел хотя бы подумать, кто бы это мог быть.
- Ох ты ж… - подхватилась госпожа Иварро, отставив кружку. – Я пойду Ласку накормлю, забыла совсем с вами…
- Вы тут на Ласке? – улыбнулась Ашасси.
- Старенькая она уже, но меня пока возит, так что пойду сена ей подложу и ячменя насыплю. А ты, - подбоченилась она, глядя на императора, - отмерь двадцать капель из глиняной бутылочки на полке в ложку и дай девочке. Потом пусть бульон доедает, а после – пилюлю на смолке пожует, возьмешь из черной коробочки там же. – И она поспешно вышла.
Даскалиар, и не думая спорить, подошел к полке за искомой бутылочкой и начал было отмерять капли, как вдруг заметил круглые-прекруглые глаза девушки, которая уставилась на него, как баран на новые ворота.
- Что? – изогнув бровь, поинтересовался он, не отвлекаясь от своего занятия.
- А… э… вы не будете ее отчитывать? – ляпнула она.
Вампир добродушно рассмеялся.
- На это у меня нет прав, - мягко произнес он, ставя бутылочку на место. – К тому же мне несложно выполнить ее указания.
- Но в замке…
- Здесь не замок, Ашасси.
Она поняла его. Здесь не дворец, здесь он готов подчиняться другим порядкам. И хотя она категорически не понимала, как госпожа Иварро осмелилась говорить в таком тоне с императором, его довод был весьма разумным.
В следующий миг у нее под носом оказалась ложка, наполненная микстурой. Принюхавшись, девушка скривилась.
- Ну да, пахнет не ахти, - согласился Даскалиар. – Но если не выпьешь, она с меня шкуру сдерет и на ворота повесит.
- Да не в запахе дело, - страдальчески поморщилась Ашасси. – Эликсир на корне солодки, терпеть его не могу…
- Быстро проглоти и запей бульоном? – предложил император.
- Неееет, - скривилась девушка и снова раскашлялась, но на сей раз не так жестоко. – Он приторно-горький, вкус остается во рту надолго, и его ничем не перебить…
- Может, тогда сначала бульон? – прозорливо предположил император.
- Подадите кружку? А там я сама, аккуратно…
Но он видел, как подрагивают ее пальцы. Осторожно положил ложку, чтобы из нее не пролилось ни капли эликсира, взял кружку с бульоном и поднес ее к губам девушки.
- Но… - одновременно смутилась и удивилась она. – Вы же…
- Пей, - тихо велел император, одной рукой поддерживая ее голову, другой осторожно наклоняя кружку.
Ашасси сделала еще несколько глотков и легонько кивнула – можно убирать.
В тот же миг посудина вернулась на стол, а ей под нос снова неумолимо подсунули микстуру.
Ашасси выдохнула, набираясь решимости, и открыла рот.
- Фууу, гадость какая, - скривилась она, с явным трудом проглотив содержимое ложки. – Обволакивает горло, спасу нет…
- Она же от кашля, - произнес император. – Вполне логичное действие.
- Да, но от этого не легче…
- Принести воды?
Ашасси снова покраснела и помотала головой.
- Вы не должны…
- Ашасси… - в голосе императора появились грустные нотки. – Принести тебе воды?
И ей вдруг показалось, что в то время как она пытается не забывать о том, что перед ней император, ему как раз хочется побыть обычным… нечеловеком. И ее попытки напомнить о его статусе только расстраивают его.
- Холодной нельзя… - тихо произнесла девушка. – Если есть теплая – принесите, пожалуйста…
Как же было странно обращаться к нему с подобной просьбой… Но он кивнул, поднялся на ноги и вышел в кухню.
Запив теплой водой микстуру, она откинулась на подушки, внимательно посмотрела на него и тихо спросила:
- Вы поняли, что произошло там, у реки? Почему мы оказались в воде? Я даже не поняла, как это вышло…
Ну да, все верно, раньше у них были более насущные проблемы, теперь можно нормально поговорить о происшедшем.
Он молчал какое-то время, слушая треск пламени свечей. Они давали тусклый свет, который едва разгонял тьму. Отчаянно не хватало магических кристаллов… Но что уж теперь. Это лучше, чем коротать ночи на еловых лежаках в заснеженном лесу.
- Точного ответа у меня нет. Я сам никогда с таким не сталкивался, могу только предположить на основе того, что увидел. – Он помолчал еще немного, вспоминая все, что успел заметить. – Туман был первой фазой заклятья.
А стоит ли оно того?
- Ступай, ополоснись и поешь. Я не стала в кастрюлю овощи кидать, сварила отдельно для себя и Ашасси. Тетерев тоже твой, я только измельчу несколько кусочков для девочки. И вот еще…
Возле таза, над которым он умывался, травница поставила небольшой фиал сверкающего рубинового цвета. Взяв его, император недоуменно уставился на кристаллы внутри, затем вопросительно взглянул на саламандру.
Избегая его взгляда, госпожа Иварро произнесла:
- В горячую воду щепотку, подождешь, пока растворятся, и выпьешь. Я из печи достану горшок. Ты к такому не привык, это гемоглобиновая вытяжка, кровь очищается и вымораживается, затем прогоняется через алхимический куб и кристаллизуется. Ничего лишнего, только то, что вы усваиваете.
- Прости за нескромный вопрос, госпожа, - произнес вампир, поставив фиал рядом с тазом. – Почему деревенская травница человеческой провинции изготавливает подобные препараты?
Она вздохнула.
- Порой приходится делать кровопускания, мальчик. А бывает, и переливания. Не всегда помогает, и кровь остается. В лесу ничего не пропадает, это закон жизни. То, что для одного мусор, для другого – еда или лекарство.
И он понял, что саламандра, хоть это и претило натуре лекарки, оказалась неспособна вылить неиспользованную кровь, которая могла бы пригодиться кому-то другому. Вот и экспериментировала на ней, создавая лекарство для высшего хищника в этом мире – вампира. А значит, и тела, скорее всего, вскрывала и изучала, не все, а те, за которыми прийти было некому… И одновременно гордилась этим и стыдилась собственной циничности…
- Это наука, госпожа. Это не безнравственно. То, что сегодня убило одного, завтра может убить другого – если ты не изучишь механизм поражения органов и тканей и не изобретешь надежного лекарства. Ты же их не убивала, ты не давала умереть другим.
Она сгорбилась и словно разом постарела.
- Умом-то я понимаю, мальчик, - прошептала она. – А сердце… сердце болит.
- Ты сама сказала: в лесу ничего не должно пропадать зря. А в тебе душа леса.
- Мне доводилось лечить вампиров, - призналась она. – Никогда не забуду этого – лечишь одних, отбирая капли жизни у других… Но как поступить, если один без них умрет, а второй ослабнет, но выживет?
Он осторожно обнял травницу за плечи.
- Мне знаком этот выбор. Не терзайся, госпожа. Ты – истинный лекарь. Таких мало. И твоя воспитанница научилась у тебя большему, чем ты можешь себе даже представить. Она бы тебя поняла.
Женщина, вскинув голову, вгляделась в глаза императора, без страха, с надеждой.
- Почему ты так говоришь?
- Да потому что твоя ученица как-то раз добровольно отдала вампиру свою кровь.
- Она-то свою…
- Ну, это уж совсем глупости, госпожа! – тихо рассмеялся Даскалиар. – Ты же знаешь, что твоя кровь для вампира не годится.
И лицо саламандры посветлело.
- Ладно, мальчик, ты ужинай тогда, я пойду к девочке, а после тушу разделаю. Молодец, что меня послушал. А дальше… Хоть и император, а до еды как-нибудь сам доберешься, прости, фарфоровых сервизов не держу, прислуживать тебе некому, - в прежнем язвительном тоне ответила старуха.
Даскалиар только усмехнулся.
Он сам достал из печи горшки, сам налил бульон, черпанул мяса. И за поздним ужином, который еще никогда не казался ему таким вкусным, император задумчиво гадал, почему отношение к нему этой женщины не сердит, не злит… от него просто теплее на душе.
Интересно, а для Ашасси первый день во дворце, когда ей прислуживали Аида с Ионной, был таким же странным?
- Переоденешься, - ворчливо велела старуха, вернувшаяся из комнаты, когда он приканчивал остатки, и плюхнула на лавку простые штаны и рубашку из грубой ткани. – Не шелка, ну да в лесу от них и проку чуть… А твои вещи я завтра выстираю и заштопаю.
- Госпожа научилась и одежду штопать? – съязвил Даскалиар.
- Поживешь с мое – и не тому научишься, - улыбнулась та, возвращаясь в комнату девушки. Оттуда донеслось уже привычное ворчание, на которое что-то тихо ответил знакомый простуженный голосок.
А на душе у Даскалиара вдруг кошки заскребли.
Чему он научился в своей жизни?
Ни один из навыков, которыми он так гордился, не помог бы ему спасти девушку. Магия, сила, реакция, выносливость – он в один миг лишился всего. И понял, что слабая человечка… ладно, не совсем человечка, но суть не в этом. Слабая, не обладающая никакими особыми талантами девушка оказалась лучше подготовленной к жизни в лесу, чем он. За эти восемьдесят лет он научился немногому – виртуозно скрываться за этикетом, прятаться от всех за своим титулом, не доверять никому вокруг… Вечно жил в неповоротливой броне, безопасно… но счастливо ли? Он даже любовниц подбирал из опытных и равнодушных, чтобы ни о каких чувствах речь идти не могла.
Но проку в такой жизни? Восемьдесят лет существования на благо империи, по воле отца, которого он не любил. Без матери, которую он обожал, но которая так и не смогла побороть двойственного отношения к сыну. Она гордилась им, любила его – и вздрагивала каждый раз, как ее взгляд падал на копну серебристых волос, символ бессмертия. И глаза – второе наследие отцовской линии крови.
Сестра по отцу желала его смерти.
Лучший друг предал его, влюбившись в Аэллин, и попытался убить. Тот, кому он доверял больше жизни.
Министры как один отвернулись, кто просто так, кто - сделав выбор в пользу девушки, в чьей родословной не было высших вампиров. Конечно, ведь их дети наследовали весь набор родовых особенностей, кровь оставалась чистой и незапятнанной в любых комбинациях. Из-за появлявшейся порой у вампиров потребности в человеческой крови их нередко боялись и ненавидели в человеческих провинциях. Посадить на трон? Как же!
Вот так и вышло, что Даскалиар еще в восемнадцать лет твердо уверился: никому нельзя доверять, никому нельзя показывать своих слабостей. Леди Аэллин сен Квэллит Антарстан и лорд Ашер Рактаэр Хассимэ заставили его твердо усвоить этот урок. Близкие предают больнее и страшнее всего.
И вот теперь Ашасси, насмешка судьбы над ним. Столько раз видевшая его слабым – и продолжающая считать его сильным. В ней было так много от Ашера – и вместе с тем не было ничего. Все, что в Ашере тянулось во тьму, в ней стремилось к свету.
Как теперь относиться к ней?
Как она сама отнесется к нему после того, как он не смог ее защитить, не смог даже вовремя согреть и накормить, зато успел напиться ее крови?
От волка было втрое больше пользы, чем от него!
Даскалиар еще больше помрачнел, вспомнив, что сначала ей еще нужно выздороветь.
Что изменится в их отношениях и в какую сторону? Сможет ли он по-прежнему доверять ей – Вечность, а он ведь доверял ей! – зная, чья кровь в ее венах?
- Ну, чего чахнешь над миской? - неодобрительно покачала головой госпожа Иварро, войдя в кухню и сноровисто убирая со стола. – Иди переоденься лучше и зайди к ней. Девочка звала тебя.
Даскалиар вскочил на ноги прежде, чем сообразил, что именно он услышал. Сомнения вдруг отступили, на передний план вырвалось беспокойство.
- Госпожа, с ней точно…
- Все будет в порядке, - посмеиваясь, заверила его травница. – И не такое лечить доводилось. Так неужто я дам умереть своей девочке? Ступай. И мальчик…
Даскалиар уже двинулся было к двери, но остановился и обернулся.
- Не говори ей про Ашера. Ни к чему ей это знать. Ты еще сам не понял всего. И она не поймет. Пока это возможно – держи ее в неведении. Я надеялась, что неведение продлится всю ее жизнь, но не судьба…
- Зачем ты вообще нарекла ее так, если надеялась, что ей не понадобится его наследие?
- Пепел Серебра - это то, что она есть, - просто произнесла травница. – Остатки былого величия, само существование которых противоречит природе. Я нарекаю других тем, что они есть, пусть даже сами они этого не понимают. Это нельзя накликать или утаить, это было в ней с самого начала и останется навсегда. И еще кое-что… Кровь – это всего лишь кровь, вампир. Сила – всего лишь сила. Как ей распоряжаться – каждый решает сам. У тебя тоже есть грозная сила, но она не изменила тебя в худшую сторону.
Он понял, что госпожа Иварро хотела этим сказать.
- Я услышал тебя, госпожа, - серьезно произнес император и скрылся за дверью в кладовую. Вышел он оттуда, уже сменив одежду.
- Н-да, не совсем по тебе, рослый ты больно, - проворчала травница. – Но хотя бы чистая одежда да сухая.
Даскалиар кивнул и с опаской приоткрыл дверь. Почему-то ему казалось, что теперь он станет воспринимать девушку совсем по-другому, как продолжение ненавистного Ашера, но…
Она в чистой белой нижней рубашке полулежала на высоких подушках, бледная, но по-прежнему с горячечным румянцем на щеках, лихорадочно блестящими глазами, спутавшимися и влажными от пота темными волосами. «Человечка, - с неожиданной теплотой и грустью подумал Даскалиар. – Просто человечка, слабая, больная, нелепая. Моя человечка».
Эта мысль вызвала странное тепло в груди и вместе с тем напугала его.
Но тут Ашасси увидела его, и на утомленном личике появилась широкая улыбка.
- С вами все хорошо, - сиплым голосом произнесла она.
- Да, - кивнул он, невольно улыбнувшись в ответ.
- А ваши силы?..
- Вернутся.
- Хвала богам!
Это чистосердечное восклицание заставило его покачать головой, но Даскалиар смолчал, привалившись плечом к косяку и глядя на девушку. «Кровь – это всего лишь кровь. Сила – всего лишь сила. Как ими распорядиться, каждый решает сам». Ашасси – не Ашер, она другая…
- Как ты себя чувствуешь? – мягко поинтересовался он.
- Пока не очень, - честно призналась Ашасси. – Но я передать вам не могу, как я рада… - она снова закашлялась. В следующий миг Даскалиар оказался рядом с ней, поддерживая обессилевшую девушку. Когда приступ закончился, он осторожно опустил ее на подушки и, поколебавшись, присел рядом на постели.
- Несмотря ни на что, я рада, что я здесь, с наставницей. Как вы ее нашли?
- По наводке волка.
- Кшари, - улыбнулась она с такой нежностью, что он на миг ощутил зависть к мохнатому. – Милый Кшари, не забыть бы поблагодарить его за все…
- Я его уже отблагодарил, - буркнул Даскалиар, - половина кабана – неплохая награда для милого Кшари, как считаешь?
Глаза девушки округлились.
- О… и вправду.
В этот миг вошла госпожа Иварро с кружкой бульона.
- Ашасси, девочка, надо поесть. Тебе нужны силы.
- Да, госпожа Иварро, - покорно отозвалась девушка, даже не пытаясь спорить – заранее знала, что это бесполезно. – Но я столько сейчас не съем…
- Половину, и не меньше! – прикрикнула старуха. – Ну-ка, я тебя сама покормлю…
Даскалиар догадливо пересел на низкую скамеечку у стены, наблюдая, как девушка осторожно делает глоток за глотком из кружки, которую саламандра осторожно поднесла к ее губам и начала аккуратно наклонять, давая, впрочем, перевести дыхание, не торопя.
Вдруг в сенях что-то заскреблось, затем раздался странный, высокий звук…
Даскалиар вскочил на ноги прежде, чем успел хотя бы подумать, кто бы это мог быть.
- Ох ты ж… - подхватилась госпожа Иварро, отставив кружку. – Я пойду Ласку накормлю, забыла совсем с вами…
- Вы тут на Ласке? – улыбнулась Ашасси.
- Старенькая она уже, но меня пока возит, так что пойду сена ей подложу и ячменя насыплю. А ты, - подбоченилась она, глядя на императора, - отмерь двадцать капель из глиняной бутылочки на полке в ложку и дай девочке. Потом пусть бульон доедает, а после – пилюлю на смолке пожует, возьмешь из черной коробочки там же. – И она поспешно вышла.
Даскалиар, и не думая спорить, подошел к полке за искомой бутылочкой и начал было отмерять капли, как вдруг заметил круглые-прекруглые глаза девушки, которая уставилась на него, как баран на новые ворота.
- Что? – изогнув бровь, поинтересовался он, не отвлекаясь от своего занятия.
- А… э… вы не будете ее отчитывать? – ляпнула она.
Вампир добродушно рассмеялся.
- На это у меня нет прав, - мягко произнес он, ставя бутылочку на место. – К тому же мне несложно выполнить ее указания.
- Но в замке…
- Здесь не замок, Ашасси.
Она поняла его. Здесь не дворец, здесь он готов подчиняться другим порядкам. И хотя она категорически не понимала, как госпожа Иварро осмелилась говорить в таком тоне с императором, его довод был весьма разумным.
В следующий миг у нее под носом оказалась ложка, наполненная микстурой. Принюхавшись, девушка скривилась.
- Ну да, пахнет не ахти, - согласился Даскалиар. – Но если не выпьешь, она с меня шкуру сдерет и на ворота повесит.
- Да не в запахе дело, - страдальчески поморщилась Ашасси. – Эликсир на корне солодки, терпеть его не могу…
- Быстро проглоти и запей бульоном? – предложил император.
- Неееет, - скривилась девушка и снова раскашлялась, но на сей раз не так жестоко. – Он приторно-горький, вкус остается во рту надолго, и его ничем не перебить…
- Может, тогда сначала бульон? – прозорливо предположил император.
- Подадите кружку? А там я сама, аккуратно…
Но он видел, как подрагивают ее пальцы. Осторожно положил ложку, чтобы из нее не пролилось ни капли эликсира, взял кружку с бульоном и поднес ее к губам девушки.
- Но… - одновременно смутилась и удивилась она. – Вы же…
- Пей, - тихо велел император, одной рукой поддерживая ее голову, другой осторожно наклоняя кружку.
Ашасси сделала еще несколько глотков и легонько кивнула – можно убирать.
В тот же миг посудина вернулась на стол, а ей под нос снова неумолимо подсунули микстуру.
Ашасси выдохнула, набираясь решимости, и открыла рот.
- Фууу, гадость какая, - скривилась она, с явным трудом проглотив содержимое ложки. – Обволакивает горло, спасу нет…
- Она же от кашля, - произнес император. – Вполне логичное действие.
- Да, но от этого не легче…
- Принести воды?
Ашасси снова покраснела и помотала головой.
- Вы не должны…
- Ашасси… - в голосе императора появились грустные нотки. – Принести тебе воды?
И ей вдруг показалось, что в то время как она пытается не забывать о том, что перед ней император, ему как раз хочется побыть обычным… нечеловеком. И ее попытки напомнить о его статусе только расстраивают его.
- Холодной нельзя… - тихо произнесла девушка. – Если есть теплая – принесите, пожалуйста…
Как же было странно обращаться к нему с подобной просьбой… Но он кивнул, поднялся на ноги и вышел в кухню.
Запив теплой водой микстуру, она откинулась на подушки, внимательно посмотрела на него и тихо спросила:
- Вы поняли, что произошло там, у реки? Почему мы оказались в воде? Я даже не поняла, как это вышло…
Ну да, все верно, раньше у них были более насущные проблемы, теперь можно нормально поговорить о происшедшем.
Он молчал какое-то время, слушая треск пламени свечей. Они давали тусклый свет, который едва разгонял тьму. Отчаянно не хватало магических кристаллов… Но что уж теперь. Это лучше, чем коротать ночи на еловых лежаках в заснеженном лесу.
- Точного ответа у меня нет. Я сам никогда с таким не сталкивался, могу только предположить на основе того, что увидел. – Он помолчал еще немного, вспоминая все, что успел заметить. – Туман был первой фазой заклятья.
