- Неужто дочь твоя недостойна лучшей доли, неужто ты ведешь ее к погибели, неужто тебе так нужна ее кровь, которую впитает твоя земля... Я готова дать ее добровольно, если она нужна на благое дело, но зачем же ты отдаешь меня во власть палачам, тем, кто хуже диких зверей? Дай мне знак, если тебе нужна жертва, я с радостью принесу ее, но не заставляй покоряться тем, кто веселится за моей спиной, о Властитель, прошу, не отдавай меня им...
Слезы часто закапали на землю - вытирать их было некогда. Да и молилась Ашасси скорее от безысходности. Антеон не вмешивался в человеческие судьбы. Земля цвела, жила и приносила плоды и без людей, ему не было дела до них. Мясо... человек был не единственным хищником, и богу все равно, в чьем желудке найдут пристанище лесные птицы и дикие свиньи. Но оленей люди все равно не трогали, хоть те и годились в пищу. Они были священными животными Властителя лесов...
Девушка вырвалась на следующую поляну и чуть не завыла от безысходности. Деревья росли все реже, трава была не жесткой, приболотной, а мягкой, с нежными, сочными стеблями. По ним не пройти, не оставив следов, такие не согнутся - сломаются под ее шагами, как осторожно ни ступай. Прямо перед ней лежал выход из леса. А на открытой местности догонят сразу, там не спрячешься, не запутаешь следов, не пробежишь по руслу ручья, текущего по дну оврага, не запутаешь охотничьих лошадей, бросив в кусты размокшие от воды плетенки...
- Антеон Властитель! - взмолилась Ашасси. - Я принесу любую жертву, какую попросишь! Защити меня от них, я сделаю все, ты же волен читать в сердцах, прочти в моем, любая участь лучше той, что уготована мне ими!..
Шорох. Треск сломанной ветки.
Ашасси обернулась, схватившись за сердце, вглядываясь в лес. Настигли? Так скоро?
Вдали протрубил рог.
На поляну вышел олень.
Девушка ошеломленно воззрилась на прекрасное животное. В карих глазах светилось любопытство, испуга не было. Олень склонил голову набок, рассматривая ее одним глазом. Ашасси тоже присмотрелась к зверю. Красив, изящен, с россыпью светлых пятен на непривычно темной рыжеватой шкуре. Рога... опасные, ветвистые, один кончик обломан - значит, зверь мужественно отстаивал свое право на подругу...
Олень тихо фыркнул и двинулся через поляну к девушке. Та недоверчиво протянула руку - и он ткнулся носом в ладонь, как ручной.
- Ты ведь знаешь, что я тебе не причиню вреда, верно? Я тоже дичь, но на тебя хотя бы не охотятся люди...
Олень протяжно вздохнул и опустил взгляд.
- Нет... - ужаснулась она. - Запрещено ведь!..
Зверь вскинул голову, вглядываясь в лес - точно в том направлении, откуда донесся требовательный вой рога. Ашасси поняла его без слов - некоторым плевать на запреты, если речь идет о развлечениях или удовольствиях. Вроде сегодняшней охоты.
Наконец он вздохнул и потрусил на запад.
- Ты что, брат-олень, туда нельзя! - охнула Ашасси, теребя темную косу.
Тот обернулся. Ей показалось, что в умных, почти по-человечески прищуренных глазах мелькнула насмешка.
- Но... проклятое место...
Он тихо фыркнул, сделал еще несколько шагов в сторону и снова остановился, словно поджидая ее.
Девушка несмело двинулась вперед... и увидела, что за непроходимой с виду стеной из деревьев и кустарника скрывается широкая оленья тропа.
Зверь подтолкнул ее в спину. Ашасси сглотнула и помотала головой, отступив на шаг. Взгляд его карих глаз вдруг стал жестким и холодным. Олень толкнул ее снова, настойчивей.
- Туда? Ты правда хочешь, чтобы я шла туда?
В разумности зверя у нее не осталось ни малейших сомнений. Он вел себя не так, как обычные олени, которых она видела порой, охотясь с братом на куропаток.
Он посмотрел на восток, прислушиваясь к топоту копыт, словно говоря: "Выбор за тобой. Неизвестная опасность или верная смерть".
- Там страшно, там смерть, там нельзя... проклятая земля, проклятая вода...
Взгляд животного стал откровенно неприязненным, и он потрусил прочь. Оглянулся.
В разум толкнулись ее собственные слова, словно подхваченные ветром-пересмешником.
"Защити меня от них... любая участь лучше уготованной ими"...
Олень презрительно фыркнул и помчался прочь - туда, где слышался рев рогов и конское ржание.
Бог леса не вмешивается в жизнь людей...
- Антеон Властитель... - чуть слышно прошептала она, не веря в реальность происшедшего.
Невнятный гул неподалеку.
Голоса.
- ...мать... Всего... олень... девчонка...
- ...Найдем!..
Топот копыт быстро приближался. Вспомнив о потных руках и злых глазах лорда, Ашасси со всех ног помчалась по оленьей тропе на запад.
***
Он очнулся от дремы и оскалился. Слишком рано. Там, вне расщелины, еще не скрылся омерзительный серый свет, хотя уже и перетекал в тьму, которая не была тьмой для широких, почти во всю радужку, бездонно-черных зрачков.
Коротко рыкнув, он глубже забился в расселину. Выход. Там - свет. Там - жар, жалит, там боль, там...
Смерть.
В воздухе разливался запах скорой смерти.
Прикрыв глаза, защищая их от света, он принюхался, широко раздувая ноздри.
Пепел. Пламя. Звери.
И что-то еще.
Знакомый запах, он знал его, хорошо знал...
Он невольно облизнулся и нахмурился. Что-то было не так. Что-то было в этом запахе, нечто манящее, что уговаривало его выйти под серые лучи, потерпеть боль, найти источник запаха и...
На грудь что-то капнуло. Еще и еще. Он удивленно посмотрел на прозрачные капли и наконец догадался вытереть подбородок.
У зверя есть инстинкты. Зверь чувствует голод. И инстинктивно узнаёт пищу.
Зверь оскалился и осторожно выбрался наружу.
Серый свет резанул по глазам, но не так нестерпимо, как раньше. Эту боль можно было терпеть. Кожу припекло, но не сильно. Под раздражением, вызванным ненужной болью и странным голодом, слабо-слабо шевельнулась искорка любопытства. А что там, среди деревьев? Вдали от шороха и шелеста реки?
Он сделал шаг вперед. Другой. Остановился, засомневавшись. Перед глазами повелительно вспыхнула знакомая картина прохода в скалах, и он невольно оскалился.
Ветер снова принес соблазнительный запах.
Цель подождет. Прямо сейчас лес обещал нечто большее.
Пересилив непонятное притяжение реки, он бесшумно скользнул в чащу.
Зверь помнил, что надо делать, помнил слишком хорошо. Замереть в лужице тени под густым кустарником. Прислушаться. Топот. Не олень - ступают две ноги, не копыта. Он невольно глянул на свои ступни, исцарапанные камнями, исколотые иголками. Да, такие же ноги, но шаги громче, торопливее... добыча мчится навстречу.
Рот снова наполнился слюной. Эта охота будет простой и славной. Зверю не нужны ловушки. Зверю нужно лишь затаиться и ждать.
Он увидел ее, и сердце забилось быстрее от злорадного торжества. Глупая самка с вкусным запахом мчалась навстречу по оленьей тропе, не разбирая толком дороги. Споткнулась об острый камень, ссадила ногу. Зверь ехидно осклабился - он знал хозяина этих камней, знал, кто только что получил сигнал о том, что рядом добыча, кто учуял эту кровь из своей берлоги. Глупая самка.
Он нетерпеливо подался вперед, втягивая воздух трепещущими ноздрями. Пища... наконец-то приглушить голод, наконец-то утишить сжирающее изнутри пламя, залить его алыми, тягучими потоками... Ничего, он сможет опередить того, второго...
Перед глазами расплылась багровая дымка. Зверь выпустил зубы и взревел в его душе. Он скорчился, почти сливаясь с землей, выжидая, не дыша. Тень среди теней, камень среди камней... беги, маленькая, беги. Зверь ждет тебя.
Новый шум. Непонимающе оглядевшись, он снова принюхался и оскалился. Больше добычи, но та добыча пахла по-другому, агрессивнее, злее, темнее. Ему не хотелось их съесть, ему хотелось их убить. Зверь не терпит соперников в своих угодьях. Самка нежна и вкусна, она достанется ему, а не им. Пропустить самку, он легко найдет ее по запаху. Затем расправиться с той, несговорчивой добычей. А потом... Он снова сглотнул слюну.
Самка промчалась мимо, и он не выскочил ей навстречу, а скользнул вперед, намереваясь разобраться с теми, кто мчался следом на лошадях.
***
- Девчонка удрала к реке, лорд Праш, - с поклоном произнес массивный егерь, прочитав следы на последней поляне.
Лорд грязно выругался, в сердцах ударив кулаком по луке седла. Лошадь испуганно переступила с ноги на ногу и всхрапнула, прижав уши к голове.
- Странно... деревенские же и на лигу не приближаются к этим лесам! - удивился лорд Хастел, неприятный, холеный типчик, который даже на эту охоту выехал в костюмчике, украшенном кружевом и отделанном лентами. Однако он знал толк в жестокости... и прочих забавах. - Я был уверен, что она не рванет в ту сторону...
- Я тоже, - резко бросил лорд Праш, стискивая в кулаке правой руки повод.
- Что будем делать, милорд? - спросил егерь. Лорд недовольно скривился. В глазах этого здоровяка легко читался суеверный страх. До чего же местные бестолковы, верят в дурацкие сказки... Но даже если отбросить дурацкую чушь о проклятии... Эти леса его егеря знают как свои пять пальцев, однако на запад они никогда не совались, не говоря уже о том, чтобы подойти к реке. Есть ли смысл мчаться в незнакомые заросли сейчас, в сгущающихся сумерках? Еще, того и гляди, туман от реки поднимется...
Но отступить? Бросить игрушку?
- Артел, Дасташ! - отрывисто крикнул лорд. - Остаться здесь, разбить лагерь, караулить девчонку. Там оленья тропа, захочет пить, есть и спать - вернется в деревню по ней же, у реки ей все равно не выжить, да и к речной воде она не притронется. Когда рассветет - продолжите поиски. А как найдете девчонку - схватить и доставить ко мне.
С неудовольствием отметив сальные ухмылки на лицах охотников, лорд мстительно припечатал:
- Невредимой. И пальцем девку не трогать. Если через четыре дня не обнаружите ни ее, ни следов, возвращайтесь.
- Да, милорд, - хмуро отозвались те, разом поскучнев.
- Возвращаемся, Праш?
- Да, Хастел. Нет смысла рисковать своими шеями в незнакомых лесах ради дрянной подстилки.
- Возьмем пока другую, деревень близ замка много...
- Аркхана большая, не убудет, - рассмеялся лорд, и кавалькада развернулась к замку.
- А с кузнецом что?
- Не найдем девчонку - ничего, - досадливо скривился лорд Праш. - Он даже не знал, что она сбежала. Максимум плетей за вчерашнее. Эх, жаль, что папаша ее не спрятал, было бы веселее...
***
Егеря не стали искать другую поляну и, негромко переговариваясь, сноровисто разбили лагерь на этой. У них с собой было достаточно припасов, чтобы прожить в лесу два дня, потом придется ставить силки или отправляться на охоту. Из дичи, правда, тут водились, в основном, олени... Им доводилось есть оленину, но убивать благородных животных - ни разу, и здесь, под покровом дикого леса, во владениях Антеона, рисковать что-то не очень хотелось. Уж лучше ограничиться кроликами.
Приказ лорда не слишком их обрадовал, но не спорить же с самодурствующим господином. Лишил их и теплой постели, и ночных утех с охочими до этого дела деревенскими бабами, да и девку трогать запретил... Сиди тут, жди невесть чего, следы по лесу ищи, ага...
- Хорошо хоть не приказал прямо сейчас по ее следам к реке топать, - резонно возразил коренастый, темноволосый Дасташ. - Нехорошее там место, проклятое.
- Без тебя знаю, - огрызнулся рыжий.
- И говорят, там даже зверь не водится. В реке рыбы нет, в лесах - дичи. Только голодные монстры, охочие до человеческого мяса...
В лесу что-то коротко рявкнуло. Охотники насторожились, но опознать звук не смогли, даже не поняли, с какой стороны он донесся.
- Конечно! - подавив невольный страх, с сарказмом выплюнул Артел. - Люди туда не суются, так чем там эти монстры питаются, по-твоему, друг другом? Или водичку из проклятой реки лакают? Если б и были, вымерли бы давно. Нет, я скорее поверю, что там вовсе живности нет...
- Может, и так, а все одно жутко - лес... и вдруг без животных... - помотал головой Дасташ.
- Хватит тебе языком чесать! Три ночи тут куковать, - огрызнулся рыжий. - Эдак мы вовсе глаз не сомкнем.
- Ты как хочешь, а я тут ночью спать и не намерен. Пересижу у костра, днем прилягу. Нехорошее место, про...
- Ну и торчи тут, таращи глаза, как филин! - окончательно разозлился Артел, мысленно проклиная лорда Праша, бестолковую девку и ее папашку-кузнеца, отбившего свое чадушко у лорда. Позабавился бы хозяин, пар сбросил - и глядишь, не было бы ни этой охоты, ни этой ночевки... У парня зуб на зуб не попадал, но он твердо сказал себе, что это от ночной прохлады, а не рассказов приятеля, и упрямо уселся на лежак, расстеленный на теплой после первого кострища земле, собираясь запить нехитрый ужин водой из фляги и если не уснуть, то хоть отдохнуть немного.
Даже привычные лесные звуки после "успокаивающей" беседы казались зловещими. Выругавшись, Артел развернулся и окинул взглядом кусты.
Две алые точки оба егеря заметили одновременно.
Смерть пришла быстро, без крика, без боли, полная лишь безграничного ужаса.
***
Зверь довольно оскалился. Теперь можно было заняться самкой.
Он почти ушел с поляны, когда что-то заставило его обернуться.
Рыжий жар. Что-то смутно шевельнулось в глубине сознания. Если оставить его так, может быть плохо. Жар опасен. Как его убрать?..
Вода?
Он с интересом посмотрел на странный сосуд, но воды в нем уже не осталось.
С другой стороны, пусть горит. Это не его лес. Он завтра уйдет отсюда. После еды он сможет идти быстрее. Его не догонит никто - и ничто.
Зверь довольно осклабился.
Ночь была его временем. Охота - его стихией.
Ашасси поняла, что больше не может бежать, когда в очередной раз споткнулась и упала, не успев даже выставить перед собой ладони. Ноги без плетенок, израненные невидимыми в сумерках колючками, сбитые об острые камни, нещадно болели. К тому же этот лес был ей незнаком, по нему не ходили даже егеря, а для оленей их тропы были достаточно удобными - но не для босого человека.
Бежать дальше было бы безумием - сквозь густые кроны больше не пробивалось ни единого луча света, темнело быстро; в лесу, вопреки рассказам стариков, животных было с избытком, прежде всего змей, ядовитых муравьев и крупных хищников, судя по лающему вою вдали. По-хорошему, следовало бы добраться до воды и поискать пристанища среди камней или на дереве, там будет и светлее, и безопаснее, вот только...
К реке не вела ни одна тропа. Все они неизменно поворачивали, когда в воздухе разливались характерная прохлада и речной запах.
Ашасси перешла на осторожный шаг, а затем вновь остановилась, глядя на запад и облизывая пересохшие губы. Решившись, сделала было шаг вперед, но тут же одумалась. "Эта река не несет жизни, - одернула она себя. - В ее водах таится лишь смерть. Недаром здесь нет даже кровососов, которые всегда роятся у воды. Ни комаров, ни..."
Додумать она не успела. Перед ней внезапно выросла тень. Легкий испуг сменился леденящим ужасом, когда во мраке зажглись две алые точки.
Не в силах пошевелиться, Ашасси смотрела на жуткое создание, нависшее над ней. Это был не человек. Скелет, неизвестно как держащийся на ногах. Глаза, горящие алым. Что-то капнуло на запястье. Она непроизвольно дернулась, вытирая руку об одежду. Кап. Кап.
Слезы часто закапали на землю - вытирать их было некогда. Да и молилась Ашасси скорее от безысходности. Антеон не вмешивался в человеческие судьбы. Земля цвела, жила и приносила плоды и без людей, ему не было дела до них. Мясо... человек был не единственным хищником, и богу все равно, в чьем желудке найдут пристанище лесные птицы и дикие свиньи. Но оленей люди все равно не трогали, хоть те и годились в пищу. Они были священными животными Властителя лесов...
Девушка вырвалась на следующую поляну и чуть не завыла от безысходности. Деревья росли все реже, трава была не жесткой, приболотной, а мягкой, с нежными, сочными стеблями. По ним не пройти, не оставив следов, такие не согнутся - сломаются под ее шагами, как осторожно ни ступай. Прямо перед ней лежал выход из леса. А на открытой местности догонят сразу, там не спрячешься, не запутаешь следов, не пробежишь по руслу ручья, текущего по дну оврага, не запутаешь охотничьих лошадей, бросив в кусты размокшие от воды плетенки...
- Антеон Властитель! - взмолилась Ашасси. - Я принесу любую жертву, какую попросишь! Защити меня от них, я сделаю все, ты же волен читать в сердцах, прочти в моем, любая участь лучше той, что уготована мне ими!..
Шорох. Треск сломанной ветки.
Ашасси обернулась, схватившись за сердце, вглядываясь в лес. Настигли? Так скоро?
Вдали протрубил рог.
На поляну вышел олень.
Девушка ошеломленно воззрилась на прекрасное животное. В карих глазах светилось любопытство, испуга не было. Олень склонил голову набок, рассматривая ее одним глазом. Ашасси тоже присмотрелась к зверю. Красив, изящен, с россыпью светлых пятен на непривычно темной рыжеватой шкуре. Рога... опасные, ветвистые, один кончик обломан - значит, зверь мужественно отстаивал свое право на подругу...
Олень тихо фыркнул и двинулся через поляну к девушке. Та недоверчиво протянула руку - и он ткнулся носом в ладонь, как ручной.
- Ты ведь знаешь, что я тебе не причиню вреда, верно? Я тоже дичь, но на тебя хотя бы не охотятся люди...
Олень протяжно вздохнул и опустил взгляд.
- Нет... - ужаснулась она. - Запрещено ведь!..
Зверь вскинул голову, вглядываясь в лес - точно в том направлении, откуда донесся требовательный вой рога. Ашасси поняла его без слов - некоторым плевать на запреты, если речь идет о развлечениях или удовольствиях. Вроде сегодняшней охоты.
Наконец он вздохнул и потрусил на запад.
- Ты что, брат-олень, туда нельзя! - охнула Ашасси, теребя темную косу.
Тот обернулся. Ей показалось, что в умных, почти по-человечески прищуренных глазах мелькнула насмешка.
- Но... проклятое место...
Он тихо фыркнул, сделал еще несколько шагов в сторону и снова остановился, словно поджидая ее.
Девушка несмело двинулась вперед... и увидела, что за непроходимой с виду стеной из деревьев и кустарника скрывается широкая оленья тропа.
Зверь подтолкнул ее в спину. Ашасси сглотнула и помотала головой, отступив на шаг. Взгляд его карих глаз вдруг стал жестким и холодным. Олень толкнул ее снова, настойчивей.
- Туда? Ты правда хочешь, чтобы я шла туда?
В разумности зверя у нее не осталось ни малейших сомнений. Он вел себя не так, как обычные олени, которых она видела порой, охотясь с братом на куропаток.
Он посмотрел на восток, прислушиваясь к топоту копыт, словно говоря: "Выбор за тобой. Неизвестная опасность или верная смерть".
- Там страшно, там смерть, там нельзя... проклятая земля, проклятая вода...
Взгляд животного стал откровенно неприязненным, и он потрусил прочь. Оглянулся.
В разум толкнулись ее собственные слова, словно подхваченные ветром-пересмешником.
"Защити меня от них... любая участь лучше уготованной ими"...
Олень презрительно фыркнул и помчался прочь - туда, где слышался рев рогов и конское ржание.
Бог леса не вмешивается в жизнь людей...
- Антеон Властитель... - чуть слышно прошептала она, не веря в реальность происшедшего.
Невнятный гул неподалеку.
Голоса.
- ...мать... Всего... олень... девчонка...
- ...Найдем!..
Топот копыт быстро приближался. Вспомнив о потных руках и злых глазах лорда, Ашасси со всех ног помчалась по оленьей тропе на запад.
***
Он очнулся от дремы и оскалился. Слишком рано. Там, вне расщелины, еще не скрылся омерзительный серый свет, хотя уже и перетекал в тьму, которая не была тьмой для широких, почти во всю радужку, бездонно-черных зрачков.
Коротко рыкнув, он глубже забился в расселину. Выход. Там - свет. Там - жар, жалит, там боль, там...
Смерть.
В воздухе разливался запах скорой смерти.
Прикрыв глаза, защищая их от света, он принюхался, широко раздувая ноздри.
Пепел. Пламя. Звери.
И что-то еще.
Знакомый запах, он знал его, хорошо знал...
Он невольно облизнулся и нахмурился. Что-то было не так. Что-то было в этом запахе, нечто манящее, что уговаривало его выйти под серые лучи, потерпеть боль, найти источник запаха и...
На грудь что-то капнуло. Еще и еще. Он удивленно посмотрел на прозрачные капли и наконец догадался вытереть подбородок.
У зверя есть инстинкты. Зверь чувствует голод. И инстинктивно узнаёт пищу.
Зверь оскалился и осторожно выбрался наружу.
Серый свет резанул по глазам, но не так нестерпимо, как раньше. Эту боль можно было терпеть. Кожу припекло, но не сильно. Под раздражением, вызванным ненужной болью и странным голодом, слабо-слабо шевельнулась искорка любопытства. А что там, среди деревьев? Вдали от шороха и шелеста реки?
Он сделал шаг вперед. Другой. Остановился, засомневавшись. Перед глазами повелительно вспыхнула знакомая картина прохода в скалах, и он невольно оскалился.
Ветер снова принес соблазнительный запах.
Цель подождет. Прямо сейчас лес обещал нечто большее.
Пересилив непонятное притяжение реки, он бесшумно скользнул в чащу.
Зверь помнил, что надо делать, помнил слишком хорошо. Замереть в лужице тени под густым кустарником. Прислушаться. Топот. Не олень - ступают две ноги, не копыта. Он невольно глянул на свои ступни, исцарапанные камнями, исколотые иголками. Да, такие же ноги, но шаги громче, торопливее... добыча мчится навстречу.
Рот снова наполнился слюной. Эта охота будет простой и славной. Зверю не нужны ловушки. Зверю нужно лишь затаиться и ждать.
Он увидел ее, и сердце забилось быстрее от злорадного торжества. Глупая самка с вкусным запахом мчалась навстречу по оленьей тропе, не разбирая толком дороги. Споткнулась об острый камень, ссадила ногу. Зверь ехидно осклабился - он знал хозяина этих камней, знал, кто только что получил сигнал о том, что рядом добыча, кто учуял эту кровь из своей берлоги. Глупая самка.
Он нетерпеливо подался вперед, втягивая воздух трепещущими ноздрями. Пища... наконец-то приглушить голод, наконец-то утишить сжирающее изнутри пламя, залить его алыми, тягучими потоками... Ничего, он сможет опередить того, второго...
Перед глазами расплылась багровая дымка. Зверь выпустил зубы и взревел в его душе. Он скорчился, почти сливаясь с землей, выжидая, не дыша. Тень среди теней, камень среди камней... беги, маленькая, беги. Зверь ждет тебя.
Новый шум. Непонимающе оглядевшись, он снова принюхался и оскалился. Больше добычи, но та добыча пахла по-другому, агрессивнее, злее, темнее. Ему не хотелось их съесть, ему хотелось их убить. Зверь не терпит соперников в своих угодьях. Самка нежна и вкусна, она достанется ему, а не им. Пропустить самку, он легко найдет ее по запаху. Затем расправиться с той, несговорчивой добычей. А потом... Он снова сглотнул слюну.
Самка промчалась мимо, и он не выскочил ей навстречу, а скользнул вперед, намереваясь разобраться с теми, кто мчался следом на лошадях.
***
- Девчонка удрала к реке, лорд Праш, - с поклоном произнес массивный егерь, прочитав следы на последней поляне.
Лорд грязно выругался, в сердцах ударив кулаком по луке седла. Лошадь испуганно переступила с ноги на ногу и всхрапнула, прижав уши к голове.
- Странно... деревенские же и на лигу не приближаются к этим лесам! - удивился лорд Хастел, неприятный, холеный типчик, который даже на эту охоту выехал в костюмчике, украшенном кружевом и отделанном лентами. Однако он знал толк в жестокости... и прочих забавах. - Я был уверен, что она не рванет в ту сторону...
- Я тоже, - резко бросил лорд Праш, стискивая в кулаке правой руки повод.
- Что будем делать, милорд? - спросил егерь. Лорд недовольно скривился. В глазах этого здоровяка легко читался суеверный страх. До чего же местные бестолковы, верят в дурацкие сказки... Но даже если отбросить дурацкую чушь о проклятии... Эти леса его егеря знают как свои пять пальцев, однако на запад они никогда не совались, не говоря уже о том, чтобы подойти к реке. Есть ли смысл мчаться в незнакомые заросли сейчас, в сгущающихся сумерках? Еще, того и гляди, туман от реки поднимется...
Но отступить? Бросить игрушку?
- Артел, Дасташ! - отрывисто крикнул лорд. - Остаться здесь, разбить лагерь, караулить девчонку. Там оленья тропа, захочет пить, есть и спать - вернется в деревню по ней же, у реки ей все равно не выжить, да и к речной воде она не притронется. Когда рассветет - продолжите поиски. А как найдете девчонку - схватить и доставить ко мне.
С неудовольствием отметив сальные ухмылки на лицах охотников, лорд мстительно припечатал:
- Невредимой. И пальцем девку не трогать. Если через четыре дня не обнаружите ни ее, ни следов, возвращайтесь.
- Да, милорд, - хмуро отозвались те, разом поскучнев.
- Возвращаемся, Праш?
- Да, Хастел. Нет смысла рисковать своими шеями в незнакомых лесах ради дрянной подстилки.
- Возьмем пока другую, деревень близ замка много...
- Аркхана большая, не убудет, - рассмеялся лорд, и кавалькада развернулась к замку.
- А с кузнецом что?
- Не найдем девчонку - ничего, - досадливо скривился лорд Праш. - Он даже не знал, что она сбежала. Максимум плетей за вчерашнее. Эх, жаль, что папаша ее не спрятал, было бы веселее...
***
Егеря не стали искать другую поляну и, негромко переговариваясь, сноровисто разбили лагерь на этой. У них с собой было достаточно припасов, чтобы прожить в лесу два дня, потом придется ставить силки или отправляться на охоту. Из дичи, правда, тут водились, в основном, олени... Им доводилось есть оленину, но убивать благородных животных - ни разу, и здесь, под покровом дикого леса, во владениях Антеона, рисковать что-то не очень хотелось. Уж лучше ограничиться кроликами.
Приказ лорда не слишком их обрадовал, но не спорить же с самодурствующим господином. Лишил их и теплой постели, и ночных утех с охочими до этого дела деревенскими бабами, да и девку трогать запретил... Сиди тут, жди невесть чего, следы по лесу ищи, ага...
- Хорошо хоть не приказал прямо сейчас по ее следам к реке топать, - резонно возразил коренастый, темноволосый Дасташ. - Нехорошее там место, проклятое.
- Без тебя знаю, - огрызнулся рыжий.
- И говорят, там даже зверь не водится. В реке рыбы нет, в лесах - дичи. Только голодные монстры, охочие до человеческого мяса...
В лесу что-то коротко рявкнуло. Охотники насторожились, но опознать звук не смогли, даже не поняли, с какой стороны он донесся.
- Конечно! - подавив невольный страх, с сарказмом выплюнул Артел. - Люди туда не суются, так чем там эти монстры питаются, по-твоему, друг другом? Или водичку из проклятой реки лакают? Если б и были, вымерли бы давно. Нет, я скорее поверю, что там вовсе живности нет...
- Может, и так, а все одно жутко - лес... и вдруг без животных... - помотал головой Дасташ.
- Хватит тебе языком чесать! Три ночи тут куковать, - огрызнулся рыжий. - Эдак мы вовсе глаз не сомкнем.
- Ты как хочешь, а я тут ночью спать и не намерен. Пересижу у костра, днем прилягу. Нехорошее место, про...
- Ну и торчи тут, таращи глаза, как филин! - окончательно разозлился Артел, мысленно проклиная лорда Праша, бестолковую девку и ее папашку-кузнеца, отбившего свое чадушко у лорда. Позабавился бы хозяин, пар сбросил - и глядишь, не было бы ни этой охоты, ни этой ночевки... У парня зуб на зуб не попадал, но он твердо сказал себе, что это от ночной прохлады, а не рассказов приятеля, и упрямо уселся на лежак, расстеленный на теплой после первого кострища земле, собираясь запить нехитрый ужин водой из фляги и если не уснуть, то хоть отдохнуть немного.
Даже привычные лесные звуки после "успокаивающей" беседы казались зловещими. Выругавшись, Артел развернулся и окинул взглядом кусты.
Две алые точки оба егеря заметили одновременно.
Смерть пришла быстро, без крика, без боли, полная лишь безграничного ужаса.
***
Зверь довольно оскалился. Теперь можно было заняться самкой.
Он почти ушел с поляны, когда что-то заставило его обернуться.
Рыжий жар. Что-то смутно шевельнулось в глубине сознания. Если оставить его так, может быть плохо. Жар опасен. Как его убрать?..
Вода?
Он с интересом посмотрел на странный сосуд, но воды в нем уже не осталось.
С другой стороны, пусть горит. Это не его лес. Он завтра уйдет отсюда. После еды он сможет идти быстрее. Его не догонит никто - и ничто.
Зверь довольно осклабился.
Ночь была его временем. Охота - его стихией.
Глава 2
Ашасси поняла, что больше не может бежать, когда в очередной раз споткнулась и упала, не успев даже выставить перед собой ладони. Ноги без плетенок, израненные невидимыми в сумерках колючками, сбитые об острые камни, нещадно болели. К тому же этот лес был ей незнаком, по нему не ходили даже егеря, а для оленей их тропы были достаточно удобными - но не для босого человека.
Бежать дальше было бы безумием - сквозь густые кроны больше не пробивалось ни единого луча света, темнело быстро; в лесу, вопреки рассказам стариков, животных было с избытком, прежде всего змей, ядовитых муравьев и крупных хищников, судя по лающему вою вдали. По-хорошему, следовало бы добраться до воды и поискать пристанища среди камней или на дереве, там будет и светлее, и безопаснее, вот только...
К реке не вела ни одна тропа. Все они неизменно поворачивали, когда в воздухе разливались характерная прохлада и речной запах.
Ашасси перешла на осторожный шаг, а затем вновь остановилась, глядя на запад и облизывая пересохшие губы. Решившись, сделала было шаг вперед, но тут же одумалась. "Эта река не несет жизни, - одернула она себя. - В ее водах таится лишь смерть. Недаром здесь нет даже кровососов, которые всегда роятся у воды. Ни комаров, ни..."
Додумать она не успела. Перед ней внезапно выросла тень. Легкий испуг сменился леденящим ужасом, когда во мраке зажглись две алые точки.
Не в силах пошевелиться, Ашасси смотрела на жуткое создание, нависшее над ней. Это был не человек. Скелет, неизвестно как держащийся на ногах. Глаза, горящие алым. Что-то капнуло на запястье. Она непроизвольно дернулась, вытирая руку об одежду. Кап. Кап.
