Ага… Тихонечко отступил назад.
Вон чего она торчит постоянно в туалете и в ванной плескается. Хм. А он еще так неудачно шутил. Нехорошо как-то вышло.
Ну, допустим, ладно. Так а лежит чего? И разговаривает второй день как-то вяло…
Да и бледная она.
У Гвоздинского похолодели пальцы ног.
Так, спокойно. Лежит, бледная, бывает…
Это аут. Он не справится. Не подписывался! Ненавидит врачей, болезни, лекарства. Где ее чертова кукушка-мать? Почему бы ей именно сегодня не вернуться?
Камилла подозрительно вспотела… Боже! Еще к тому же и стонет. Почему ее так колбасит по постели?!
Викторию так никогда не развозило. Да и других, насколько Глеб помнит, тоже. Для него вообще все эти щекотливые дела были раньше за прозрачной гранью. Иногда досадно вмешивались в планы, иногда… Он плутливо склонил голову набок, вспоминая…
Так, а тут делать-то чего? Как узнать… кого бы расспросить… где бы почитать? Так хорошо начиналось все… в субботу.
Вдруг ей станет совсем того… А он вроде как отвечает за нее. Конечно, из рук в руки ему официально Камиллу не передавали, но…
О-о! Как он сам ввязался в это все?
– Давай вызовем врача? – предложил осторожно.
Правильно, приедет скорая, это их работа. Пусть разбираются, а с него и взятки гладки.
– Ты чего? – удивленно посмотрела Камилла. – По таким вопросам врачей не вызывают.
Хорошенькая работа! По этим вопросам мы ездим, а по этим – нет. За езду они зарплату получают… А он… А ему за них…
– Я просто полежу, – добавила Камилла.
«Полежу» – это хорошо. Глеб вышел в холл. Нарезал парочку кругов. Вернулся.
– Сильно болит?
– Нормально.
Нормально – тоже хорошо. По крайней мере, не плохо.
– Но обезболивающее я бы выпила…
Как хорошо, что она сама же это предложила! Обезболивающее – это он может прекрасно.
Гвоздинский рванул к аптечке. Вывалил все содержимое в раковину. Все таблетки сгреб в кулак и вернулся в спальню.
– Аспирин! – донес победоносно.
– Не подходит, – промямлила Камилла.
Есть… еще один аспирин и «Антипохмелин»… тоже, наверно, не покатит. Хотя Гвоздинскому изредка помогает сносно. Еще порошок от простуды завалялся. Жалко, что у Камиллы не грипп… Он вздрогнул и в мыслях три раза сплюнул.
– А что подходит? – мягко спросил.
– Ну… допустим, но-шпа.
Легкое название. И в аптеке он как раз недавно бывал. Справится четко. Даже не будет курьера вызывать, сбегает сам… Поинтереснее, чем по квартире шататься. Действие, даже бесполезно-хаотического характера, всяко лучше унылого бездействия.
– Выбирай! – радостно воскликнул он, вернувшись через время и вывернув пакет.
Девушка задумчиво приподняла голову.
Ну да, в аптеке он сказал: «Давайте все!» На вопрос про воду ответил: «Тоже дайте». И с газом, и без газа… Пофиг. Вспоминать названия, размышлять времени особо не было. Не мог же он Камиллу надолго саму оставлять.
– Водички? – предложил торопливо.
– Мне вон ту, – потянулась Камилла.
– С газом нельзя, – стиснул зубы Глеб. – Он разрушает… суставы… ладно. Черт с ними… Ну как? – спросил с любопытством.
– Пока не подействовала. – Камилла подбила подушку, с удобством на ней расположилась и прикрыла глаза. – Нужно подождать.
– Ага, ага, – поддакнул Гвоздинский и взглянул украдкой на часы. – Подождем.
Когда он будет убирать? Камилла-то, понятно, с темы спрыгнула. Как бы следующий вопрос задать… чтобы не сильно нервничала.
– А вот… если у тебя живот болел, – произнес бархатным голосом. – Какого… хм… мы бегали с утра?
– Так ты сказал, что пропускать пробежки нельзя, – удивилась девушка.
– А, – согласился Глеб.
Ты посмотри, какая ответственная!
– Ну ты в следующий раз тоже думай… когда я говорю, – нахмурился Гвоздинский.
– А вот в школу я не знаю, как пойду, – приоткрыла один глаз Камилла. – С животом.
Глеб почувствовал подвох.
– Ладно, – настороженно пообещал. – Утром решим.
– И задания по математике… – продолжала девушка.
Это попроще-то будет!
– Ну ты полежи, отдохни спокойно, а я пока сам посмотрю, – с готовностью отозвался он.
Так… не решила Камилла ни-хре-на. Гвоздинский поджал недовольно губы. Оглянулся на нее. И ничего сейчас не скажешь. Хотя бы пыталась – и то хорошо, исчеркала три листа. Ладно. Посмотрим…
Он сосредоточился на первом задании.
Ну зла ведь не хватает!
Вставить в пустые клетки цифры. Это же не логарифмы, не степени разные. Что тут сложного?
Снова бросил злой взгляд на девицу, но усилием воли смолчал.
Хорошо. Этот пример он за нее решит… у него никогда проблем с математикой не было. Математичка его любила, да и вообще там все обычно просто. Точные науки тем и хороши, что они точные: ответ всегда один и способы решения лаконичны. Ему это все, как с горки съехать…
Проставить цифры в клетки! Гимназия называется. Могли бы и посложней сообразить.
Так. Начнем, естественно, сначала. А начало, понятно, что один. Да такими темпами он за полчаса всю эту сотню и решит. Глеб с превосходством посмотрел на ученицу. Ну вот как можно с элементарщиной не справиться?
Дальше. Ну, наверно, два. Кто бы сомневался! Странно только, что в пятой клетке – семь. Это немного неожиданно, но ладно… К чему мы таким образом пришли? Что, по всей видимости, не все так просто… но ему как те два пальца… Нужно поставить между единицей и семеркой то, что ровно посередине их… Ага… Вроде как семь на два не очень делится. Как, впрочем, и пять… Закрутили… чертяки.
Поэтому сообразительно пойдем в конец! Там девяносто девять! Клеток, ясен пень, гораздо меньше. Поэтому… снова вернемся в начало.
Вот!
Нужно включить кондиционер. Как-то жарковато. И можно дернуть коньяка.
Он оглянулся на Камиллу – та уже спала, уютно подложив ладони под щеку. Прекрасно! Глеб сощурился. Ну да ладно, пусть себе сопит. Зато утром будет стыдно.
Он привстал. Но сел обратно.
Возьмемся совсем за другую клетку. Так… А там семнадцать. Бл…ь. Какого хрена? Как там может быть семнадцать? Они бы сами посчитали все ячейки по порядку… Без коньяка, уже ясно, никак не обойтись.
Гвоздинский пошлепал к бару. Налил в бокал… покумекал и взял с собой бутылку.
Зачем вообще придумывают такие задания? Цифры по ячейкам расставлять! Кому в жизни понадобится сей полезный навык?
Сел за стол.
Те, кто задания придумывают, наверное, не просто так сидят… Что-то эти примеры, очевидно, развивают. Гвоздинскому пока не развило ничего, но это дело наживное.
Он залпом вылил в горло обжигающую жидкость… Будет, значит, решать вопрос хитро и стремительно. Как-никак – с высшим образованием за крепкими плечами… будет действовать тупым подбором. Цифр не так в мире много, до девяносто девяти – тем более. Вариантов… побольше. Гораздо. Фу-у-х.
Поэтому выпьет коньяка и составит уравнение…
Это вообще проще простого. Икс, равно… Хм. Ну и чему здесь равен икс? С-с-собака! Девичьего рода которая…
И ответов, главное, на последней странице нет. Забыли? Очень безответственно с их-то стороны… У кого б списать? Спросить в группе – там Маргарита Сергеевна торчит. Разбудить Камиллу и спросить, кто в классе посмышленей, позвонить? Почти двенадцать ночи… Двенадцать?! Когда он будет убирать?
На секунду моргнул – минутная стрелка безжалостно сместилась почти на полукруг.
Хорошо… Отправимся за ответом в Гугл… Черт! Теперь ему потоком сыплются рассылки от этих интимных докторов. Показал Камилле фотки на свою дурную голову.
Ого! Да этих сайтов по решебникам тут пруд пруди… Никто сам учиться не хочет. А потом такие специалисты по стране… Интересно, кто будет здесь сидеть в двенадцать ночи?.. Ничего себе какой тут движ идет! Страна не спит, родители решают.
Ну… и как тут вопрос задать? По клеткам и ячейкам?
Да вы издеваетесь! Нельзя вначале задачку решить, а зарегистрироваться после? Ладно-ладно… Сектанты… Ждем, понятно… куда ж деваться. Везде за шиворот берут.
Он вбил вопрос и с интересом наблюдал, как оживились пользователи. Сам мудро направлял их в нужное русло. Дескать, не полный дурак, и этот способ уже попробовал.
Вообще сделал ставку на какого-то дядю. С ником, между прочим, «Ас». Больше всех Ас за пример Камиллы переживал. Чуть вопросами Гвоздинскому мозг наизнанку не вывернул.
Ну? Ну и? Напряги, Ас, свои извилины. Впрягись, Ас, в заковыристый пример… Почему это не ту цифру поставил? Очень даже ту. Если поставил, значит, так и нужно. Поставил девятнадцать, а… на листике семнадцать. Ну вот прямо конец света на сайте настал. Кто в жизни ни разу не ошибался? Ну что так теперь этого Аса колбасит? Как сменить ник и снова зайти? Или задать этот вопрос на другом сайте? Три ночи! Одуреть!
Какая разница, кто автор учебника? Других вопросов нет? На листике вообще-то не написано. А… написано. Мошкина! Ха! Смешно. Ну Мошкина автор, дальше что?
Что?! Ошибся не только Гвоздинский, а и Мошкина в учебнике? Это финиш! У него сейчас гипертонический криз случится!
Гвоздинский сам не помнил, как заснул. Очнулся от того, что все тело затекло. По всей видимости, до дивана не добрел, вырубился в спальне. То ли от злости на Мошкину, то ли на радостях за решенный пример.
Камилла снова лежала в его ногах…
Как она перемещается? Дислоцируется во сне или встает, бродит по квартире ночью, а затем укладывается на облюбованное по непонятной причине место?
Он аккуратно со своей ноги сдвинул голову девушки и подложил под нее подушку. Сам для чего-то сполз на уровень ее лица. И по неизвестному мотиву принялся рассматривать.
У нее, оказывается, на носу есть чуть заметные веснушки. Едва различимые, едва рыжеватые. Не торопясь, он насчитал их семь – кажется, счастливое число. Только на кой ляд ему сдалась эта информация? Про количество смешных пятен на носу? Ресницы Камиллы на концах светлее и сейчас в них играет солнце. Чудно переливается разными цветами и малюсенькими солнечными зайчиками. Похожими на крошечные вспышки белых лампочек… Крошечных фонариков для таких же крошечных и невидимых гномов из чудаковатых детских сказок. Мелких лилипутов, притрусивших кончики ресниц рыжеватым порошком.
Камилла по-детски причмокнула губами, а Глеб при этом, не сдержавшись, фыркнул. Или потому, как выглядело это забавно, или от досады на свои разглядывания. Не выспался, оттого вставать не хочется. Оттого и смотрит на нее. Не на стену же серую ему смотреть?
Девушка так неожиданно распахнула глаза, что он даже отстраниться не успел. Так и таращился в громадные озерца.
– Передай своей Маргаритке, – сказал хрипло. – Что она… Что они с Мошкиной… пусть другой учебник для заданий подберет.
– Ты просидел всю ночь? – она очумело разглядывала его. Слишком близко.
– Не всю. Пока пять заданий не решил.
Камилла прикусила пухлую губу.
– Встааавай! – затянул Гвоздинский.
– Только не снова эту песню. – Девушка привычно зажала ладонями уши и вскочила с кровати.
Ему и самому интересно: он теперь при любой неловкой ситуации будет выть дурацкий гимн?
Камилла тем временем уже скрылась в ванной. Нужно купить ей домашнюю одежду… добавить в списке к пункту сменки. И тарелка с синим ободком из супермаркета ужасно Глеба раздражает. Может, для сохранения крепких нервов стоит заказать ей полосатый Meissen? После на память при прощании отдаст. Если Камилла, конечно, когда-нибудь съедет от него.
– Я позвоню Маргарите и скажу, что мы задержимся из-за медосмотра, – прокричал он Камилле.
– А потом в школу все равно? – подумав, ответила она.
– А потом в школу все равно, – подтвердил Гвоздинский. – Но можешь пропустить тренировку по боксу.
– У тебя не будет неприятностей на работе… из-за того, что возишься со мной? – спросила она из другой комнаты неразборчиво.
– Не знаю, – пробормотал себе под нос Глеб.
После долгих путешествий по кабинетам поликлиники, во время которых Гвоздинский уныло убедился в том, что не зря превентивно не любил больницы, он завез Камиллу в гимназию и поехал сразу на встречу с губернатором. Ухмыльнулся, наблюдая нервные вышагивания перед зданием Метельской. Дотошно-пунктуальная Клякса наверняка приехала заранее и остервенело выглядывала его автомобиль.
– Я думала, что ты не приедешь, – рыкнула она ему сквозь зубы. – До начала встречи всего семь минут осталось.
Гвоздинский ослепительно улыбнулся ей:
– Если я что-то обещаю, то выполняю.
– На прошлой неделе ты обещал одному из своих коллег засунуть меня в гардероб и не выпускать до конца рабочего дня, если я хоть раз еще притронусь к твоему ежедневнику, – напомнила она ему и зачем-то цепко впилась пальцами в предплечье. – А я просто хотела посмотреть, на какой день назначена встреча с подрядчиком.
Как неудобно, что она слышала разговор в курилке… И для чего вообще ошивалась там?
– Точно! – Глеб демонстративно хлопнул себя по лбу. – Которую ночь спокойно спать не могу, какое-то незавершенное действие постоянно о себе напоминает… Старею. Давай закрою тебя в шкафу приемной губернатора? Если повезет, выведаешь страшную губернаторскую тайну. Донесешь до луноликого, он тебя отблагодарит: подарит идиотский портфель с идиотской эмблемой предприятия… – Он запнулся. – На юбилей фирмы выбирала подарки ты, – осенило его внезапно.
– Я, – насупившись, подтвердила Метельская.
– Отличные эмблемы, – похвалил Гвоздинский.
– Портфели, знаешь ли, тоже неплохие, – угрюмо сообщила Клякса.
– Мне понравилась подкладка, – согласился Глеб. – Такой насыщенный алый.
– Гренадин, – поправила Елена. – Этот оттенок называется «гренадин». Он максимально приближен к натуральному цвету напитка.
Гвоздинский выдал лицом ожидаемую Метельской реакцию. Одобрительную. Гренадин так гренадин. При открытии портфеля в глаз било ярко-красное нутро. Хоть гибискусом китайским обзови, хоть первой кровью мамонта.
– Ты мог бы надеть костюм попроще, – буркнула Клякса, направляя его к зданию. – Не очень тянешь на помощника.
– Еще чего, – коротко отрезал Глеб. – Я обещал приехать, но это не значит, что не могу сейчас развернуться и уйти. Это не будет нарушением слова… Уж лучше пусть губернатор обзавидуется, какая достойная у «помощника» одного из помощников… «солнцеподобного помощника народа» зарплата. – Он отсчитывал количество слов взмахом руки.
– Ты это специально, да? – разозлилась Клякса. – Тебя так мутит от того, что нужно прикинуться на полчаса моим помощником? Ты для этого все делаешь… вопреки?
– Вопреки чему? – вскинул бровь Гвоздинский.
– Ты опоздал, напялил дорогущий костюм, – перечисляла нервно Метельская. – Светишь дорогущими зубами…
– Зубы я никуда не дену, – пожал плечами Глеб. – Даже в неуемном стремлении попасть на высокоуровневую встречу.
– Мы идем туда просить, а не демонстрировать успех, – объяснила, поджав губы, Елена. – А вид у нас абсолютно не просящий. Глядя на тебя, только и хочется свое держать поближе.
– Ты не понимаешь всей тонкости и психологичности образа, – теперь Гвоздинский сам взял Метельскую под локоток. – Просить тоже необходимо аккуратно. Вроде как нужно, но если чего – обойдемся. Спасибо, конечно, но и без вас бы справились. Понимаешь, люди – существа стадные…
– Стадные, – повторила глухо Метельская.
– Как бизоны, – уточнил Глеб.
– Как бизоны? – от растерянности Елена остановилась.
– Именно, – подтолкнул ее ко входу Гвоздинский. – Если вызовешь жалость – затопчут и не моргнут. Если увидят, что другие не дали – просимое сами съедят.
Вон чего она торчит постоянно в туалете и в ванной плескается. Хм. А он еще так неудачно шутил. Нехорошо как-то вышло.
Ну, допустим, ладно. Так а лежит чего? И разговаривает второй день как-то вяло…
Да и бледная она.
У Гвоздинского похолодели пальцы ног.
Так, спокойно. Лежит, бледная, бывает…
Это аут. Он не справится. Не подписывался! Ненавидит врачей, болезни, лекарства. Где ее чертова кукушка-мать? Почему бы ей именно сегодня не вернуться?
Камилла подозрительно вспотела… Боже! Еще к тому же и стонет. Почему ее так колбасит по постели?!
Викторию так никогда не развозило. Да и других, насколько Глеб помнит, тоже. Для него вообще все эти щекотливые дела были раньше за прозрачной гранью. Иногда досадно вмешивались в планы, иногда… Он плутливо склонил голову набок, вспоминая…
Так, а тут делать-то чего? Как узнать… кого бы расспросить… где бы почитать? Так хорошо начиналось все… в субботу.
Вдруг ей станет совсем того… А он вроде как отвечает за нее. Конечно, из рук в руки ему официально Камиллу не передавали, но…
О-о! Как он сам ввязался в это все?
– Давай вызовем врача? – предложил осторожно.
Правильно, приедет скорая, это их работа. Пусть разбираются, а с него и взятки гладки.
– Ты чего? – удивленно посмотрела Камилла. – По таким вопросам врачей не вызывают.
Хорошенькая работа! По этим вопросам мы ездим, а по этим – нет. За езду они зарплату получают… А он… А ему за них…
– Я просто полежу, – добавила Камилла.
«Полежу» – это хорошо. Глеб вышел в холл. Нарезал парочку кругов. Вернулся.
– Сильно болит?
– Нормально.
Нормально – тоже хорошо. По крайней мере, не плохо.
– Но обезболивающее я бы выпила…
Как хорошо, что она сама же это предложила! Обезболивающее – это он может прекрасно.
Гвоздинский рванул к аптечке. Вывалил все содержимое в раковину. Все таблетки сгреб в кулак и вернулся в спальню.
– Аспирин! – донес победоносно.
– Не подходит, – промямлила Камилла.
Есть… еще один аспирин и «Антипохмелин»… тоже, наверно, не покатит. Хотя Гвоздинскому изредка помогает сносно. Еще порошок от простуды завалялся. Жалко, что у Камиллы не грипп… Он вздрогнул и в мыслях три раза сплюнул.
– А что подходит? – мягко спросил.
– Ну… допустим, но-шпа.
Легкое название. И в аптеке он как раз недавно бывал. Справится четко. Даже не будет курьера вызывать, сбегает сам… Поинтереснее, чем по квартире шататься. Действие, даже бесполезно-хаотического характера, всяко лучше унылого бездействия.
– Выбирай! – радостно воскликнул он, вернувшись через время и вывернув пакет.
Девушка задумчиво приподняла голову.
Ну да, в аптеке он сказал: «Давайте все!» На вопрос про воду ответил: «Тоже дайте». И с газом, и без газа… Пофиг. Вспоминать названия, размышлять времени особо не было. Не мог же он Камиллу надолго саму оставлять.
– Водички? – предложил торопливо.
– Мне вон ту, – потянулась Камилла.
– С газом нельзя, – стиснул зубы Глеб. – Он разрушает… суставы… ладно. Черт с ними… Ну как? – спросил с любопытством.
– Пока не подействовала. – Камилла подбила подушку, с удобством на ней расположилась и прикрыла глаза. – Нужно подождать.
– Ага, ага, – поддакнул Гвоздинский и взглянул украдкой на часы. – Подождем.
Когда он будет убирать? Камилла-то, понятно, с темы спрыгнула. Как бы следующий вопрос задать… чтобы не сильно нервничала.
– А вот… если у тебя живот болел, – произнес бархатным голосом. – Какого… хм… мы бегали с утра?
– Так ты сказал, что пропускать пробежки нельзя, – удивилась девушка.
– А, – согласился Глеб.
Ты посмотри, какая ответственная!
– Ну ты в следующий раз тоже думай… когда я говорю, – нахмурился Гвоздинский.
– А вот в школу я не знаю, как пойду, – приоткрыла один глаз Камилла. – С животом.
Глеб почувствовал подвох.
– Ладно, – настороженно пообещал. – Утром решим.
– И задания по математике… – продолжала девушка.
Это попроще-то будет!
– Ну ты полежи, отдохни спокойно, а я пока сам посмотрю, – с готовностью отозвался он.
Так… не решила Камилла ни-хре-на. Гвоздинский поджал недовольно губы. Оглянулся на нее. И ничего сейчас не скажешь. Хотя бы пыталась – и то хорошо, исчеркала три листа. Ладно. Посмотрим…
Он сосредоточился на первом задании.
Ну зла ведь не хватает!
Вставить в пустые клетки цифры. Это же не логарифмы, не степени разные. Что тут сложного?
Снова бросил злой взгляд на девицу, но усилием воли смолчал.
Хорошо. Этот пример он за нее решит… у него никогда проблем с математикой не было. Математичка его любила, да и вообще там все обычно просто. Точные науки тем и хороши, что они точные: ответ всегда один и способы решения лаконичны. Ему это все, как с горки съехать…
Проставить цифры в клетки! Гимназия называется. Могли бы и посложней сообразить.
Так. Начнем, естественно, сначала. А начало, понятно, что один. Да такими темпами он за полчаса всю эту сотню и решит. Глеб с превосходством посмотрел на ученицу. Ну вот как можно с элементарщиной не справиться?
Дальше. Ну, наверно, два. Кто бы сомневался! Странно только, что в пятой клетке – семь. Это немного неожиданно, но ладно… К чему мы таким образом пришли? Что, по всей видимости, не все так просто… но ему как те два пальца… Нужно поставить между единицей и семеркой то, что ровно посередине их… Ага… Вроде как семь на два не очень делится. Как, впрочем, и пять… Закрутили… чертяки.
Поэтому сообразительно пойдем в конец! Там девяносто девять! Клеток, ясен пень, гораздо меньше. Поэтому… снова вернемся в начало.
Вот!
Нужно включить кондиционер. Как-то жарковато. И можно дернуть коньяка.
Он оглянулся на Камиллу – та уже спала, уютно подложив ладони под щеку. Прекрасно! Глеб сощурился. Ну да ладно, пусть себе сопит. Зато утром будет стыдно.
Он привстал. Но сел обратно.
Возьмемся совсем за другую клетку. Так… А там семнадцать. Бл…ь. Какого хрена? Как там может быть семнадцать? Они бы сами посчитали все ячейки по порядку… Без коньяка, уже ясно, никак не обойтись.
Гвоздинский пошлепал к бару. Налил в бокал… покумекал и взял с собой бутылку.
Зачем вообще придумывают такие задания? Цифры по ячейкам расставлять! Кому в жизни понадобится сей полезный навык?
Сел за стол.
Те, кто задания придумывают, наверное, не просто так сидят… Что-то эти примеры, очевидно, развивают. Гвоздинскому пока не развило ничего, но это дело наживное.
Он залпом вылил в горло обжигающую жидкость… Будет, значит, решать вопрос хитро и стремительно. Как-никак – с высшим образованием за крепкими плечами… будет действовать тупым подбором. Цифр не так в мире много, до девяносто девяти – тем более. Вариантов… побольше. Гораздо. Фу-у-х.
Поэтому выпьет коньяка и составит уравнение…
Это вообще проще простого. Икс, равно… Хм. Ну и чему здесь равен икс? С-с-собака! Девичьего рода которая…
И ответов, главное, на последней странице нет. Забыли? Очень безответственно с их-то стороны… У кого б списать? Спросить в группе – там Маргарита Сергеевна торчит. Разбудить Камиллу и спросить, кто в классе посмышленей, позвонить? Почти двенадцать ночи… Двенадцать?! Когда он будет убирать?
На секунду моргнул – минутная стрелка безжалостно сместилась почти на полукруг.
Хорошо… Отправимся за ответом в Гугл… Черт! Теперь ему потоком сыплются рассылки от этих интимных докторов. Показал Камилле фотки на свою дурную голову.
Ого! Да этих сайтов по решебникам тут пруд пруди… Никто сам учиться не хочет. А потом такие специалисты по стране… Интересно, кто будет здесь сидеть в двенадцать ночи?.. Ничего себе какой тут движ идет! Страна не спит, родители решают.
Ну… и как тут вопрос задать? По клеткам и ячейкам?
Да вы издеваетесь! Нельзя вначале задачку решить, а зарегистрироваться после? Ладно-ладно… Сектанты… Ждем, понятно… куда ж деваться. Везде за шиворот берут.
Он вбил вопрос и с интересом наблюдал, как оживились пользователи. Сам мудро направлял их в нужное русло. Дескать, не полный дурак, и этот способ уже попробовал.
Вообще сделал ставку на какого-то дядю. С ником, между прочим, «Ас». Больше всех Ас за пример Камиллы переживал. Чуть вопросами Гвоздинскому мозг наизнанку не вывернул.
Ну? Ну и? Напряги, Ас, свои извилины. Впрягись, Ас, в заковыристый пример… Почему это не ту цифру поставил? Очень даже ту. Если поставил, значит, так и нужно. Поставил девятнадцать, а… на листике семнадцать. Ну вот прямо конец света на сайте настал. Кто в жизни ни разу не ошибался? Ну что так теперь этого Аса колбасит? Как сменить ник и снова зайти? Или задать этот вопрос на другом сайте? Три ночи! Одуреть!
Какая разница, кто автор учебника? Других вопросов нет? На листике вообще-то не написано. А… написано. Мошкина! Ха! Смешно. Ну Мошкина автор, дальше что?
Что?! Ошибся не только Гвоздинский, а и Мошкина в учебнике? Это финиш! У него сейчас гипертонический криз случится!
ГЛАВА 23
Гвоздинский сам не помнил, как заснул. Очнулся от того, что все тело затекло. По всей видимости, до дивана не добрел, вырубился в спальне. То ли от злости на Мошкину, то ли на радостях за решенный пример.
Камилла снова лежала в его ногах…
Как она перемещается? Дислоцируется во сне или встает, бродит по квартире ночью, а затем укладывается на облюбованное по непонятной причине место?
Он аккуратно со своей ноги сдвинул голову девушки и подложил под нее подушку. Сам для чего-то сполз на уровень ее лица. И по неизвестному мотиву принялся рассматривать.
У нее, оказывается, на носу есть чуть заметные веснушки. Едва различимые, едва рыжеватые. Не торопясь, он насчитал их семь – кажется, счастливое число. Только на кой ляд ему сдалась эта информация? Про количество смешных пятен на носу? Ресницы Камиллы на концах светлее и сейчас в них играет солнце. Чудно переливается разными цветами и малюсенькими солнечными зайчиками. Похожими на крошечные вспышки белых лампочек… Крошечных фонариков для таких же крошечных и невидимых гномов из чудаковатых детских сказок. Мелких лилипутов, притрусивших кончики ресниц рыжеватым порошком.
Камилла по-детски причмокнула губами, а Глеб при этом, не сдержавшись, фыркнул. Или потому, как выглядело это забавно, или от досады на свои разглядывания. Не выспался, оттого вставать не хочется. Оттого и смотрит на нее. Не на стену же серую ему смотреть?
Девушка так неожиданно распахнула глаза, что он даже отстраниться не успел. Так и таращился в громадные озерца.
– Передай своей Маргаритке, – сказал хрипло. – Что она… Что они с Мошкиной… пусть другой учебник для заданий подберет.
– Ты просидел всю ночь? – она очумело разглядывала его. Слишком близко.
– Не всю. Пока пять заданий не решил.
Камилла прикусила пухлую губу.
– Встааавай! – затянул Гвоздинский.
– Только не снова эту песню. – Девушка привычно зажала ладонями уши и вскочила с кровати.
Ему и самому интересно: он теперь при любой неловкой ситуации будет выть дурацкий гимн?
Камилла тем временем уже скрылась в ванной. Нужно купить ей домашнюю одежду… добавить в списке к пункту сменки. И тарелка с синим ободком из супермаркета ужасно Глеба раздражает. Может, для сохранения крепких нервов стоит заказать ей полосатый Meissen? После на память при прощании отдаст. Если Камилла, конечно, когда-нибудь съедет от него.
– Я позвоню Маргарите и скажу, что мы задержимся из-за медосмотра, – прокричал он Камилле.
– А потом в школу все равно? – подумав, ответила она.
– А потом в школу все равно, – подтвердил Гвоздинский. – Но можешь пропустить тренировку по боксу.
– У тебя не будет неприятностей на работе… из-за того, что возишься со мной? – спросила она из другой комнаты неразборчиво.
– Не знаю, – пробормотал себе под нос Глеб.
После долгих путешествий по кабинетам поликлиники, во время которых Гвоздинский уныло убедился в том, что не зря превентивно не любил больницы, он завез Камиллу в гимназию и поехал сразу на встречу с губернатором. Ухмыльнулся, наблюдая нервные вышагивания перед зданием Метельской. Дотошно-пунктуальная Клякса наверняка приехала заранее и остервенело выглядывала его автомобиль.
– Я думала, что ты не приедешь, – рыкнула она ему сквозь зубы. – До начала встречи всего семь минут осталось.
Гвоздинский ослепительно улыбнулся ей:
– Если я что-то обещаю, то выполняю.
– На прошлой неделе ты обещал одному из своих коллег засунуть меня в гардероб и не выпускать до конца рабочего дня, если я хоть раз еще притронусь к твоему ежедневнику, – напомнила она ему и зачем-то цепко впилась пальцами в предплечье. – А я просто хотела посмотреть, на какой день назначена встреча с подрядчиком.
Как неудобно, что она слышала разговор в курилке… И для чего вообще ошивалась там?
– Точно! – Глеб демонстративно хлопнул себя по лбу. – Которую ночь спокойно спать не могу, какое-то незавершенное действие постоянно о себе напоминает… Старею. Давай закрою тебя в шкафу приемной губернатора? Если повезет, выведаешь страшную губернаторскую тайну. Донесешь до луноликого, он тебя отблагодарит: подарит идиотский портфель с идиотской эмблемой предприятия… – Он запнулся. – На юбилей фирмы выбирала подарки ты, – осенило его внезапно.
– Я, – насупившись, подтвердила Метельская.
– Отличные эмблемы, – похвалил Гвоздинский.
– Портфели, знаешь ли, тоже неплохие, – угрюмо сообщила Клякса.
– Мне понравилась подкладка, – согласился Глеб. – Такой насыщенный алый.
– Гренадин, – поправила Елена. – Этот оттенок называется «гренадин». Он максимально приближен к натуральному цвету напитка.
Гвоздинский выдал лицом ожидаемую Метельской реакцию. Одобрительную. Гренадин так гренадин. При открытии портфеля в глаз било ярко-красное нутро. Хоть гибискусом китайским обзови, хоть первой кровью мамонта.
– Ты мог бы надеть костюм попроще, – буркнула Клякса, направляя его к зданию. – Не очень тянешь на помощника.
– Еще чего, – коротко отрезал Глеб. – Я обещал приехать, но это не значит, что не могу сейчас развернуться и уйти. Это не будет нарушением слова… Уж лучше пусть губернатор обзавидуется, какая достойная у «помощника» одного из помощников… «солнцеподобного помощника народа» зарплата. – Он отсчитывал количество слов взмахом руки.
– Ты это специально, да? – разозлилась Клякса. – Тебя так мутит от того, что нужно прикинуться на полчаса моим помощником? Ты для этого все делаешь… вопреки?
– Вопреки чему? – вскинул бровь Гвоздинский.
– Ты опоздал, напялил дорогущий костюм, – перечисляла нервно Метельская. – Светишь дорогущими зубами…
– Зубы я никуда не дену, – пожал плечами Глеб. – Даже в неуемном стремлении попасть на высокоуровневую встречу.
– Мы идем туда просить, а не демонстрировать успех, – объяснила, поджав губы, Елена. – А вид у нас абсолютно не просящий. Глядя на тебя, только и хочется свое держать поближе.
– Ты не понимаешь всей тонкости и психологичности образа, – теперь Гвоздинский сам взял Метельскую под локоток. – Просить тоже необходимо аккуратно. Вроде как нужно, но если чего – обойдемся. Спасибо, конечно, но и без вас бы справились. Понимаешь, люди – существа стадные…
– Стадные, – повторила глухо Метельская.
– Как бизоны, – уточнил Глеб.
– Как бизоны? – от растерянности Елена остановилась.
– Именно, – подтолкнул ее ко входу Гвоздинский. – Если вызовешь жалость – затопчут и не моргнут. Если увидят, что другие не дали – просимое сами съедят.
