Его тело было таким знакомым, как будто изученным давным-давно.
- Это мурена, я видел, - рассмеялся он.
У него были удивительные глаза, безумного серого цвета, с легкой бирюзой. Как море.
«Надо все-таки сделать педикюр», - подумала я про себя и разозлилась.
Ты теперь на всех мужиков будешь кидаться? Разомлела тут от подводного мира, вцепилась в чужого дядьку и мысли подлые вызреваешь.
Я отпихнула его и принялась карабкаться по понтону. Хотелось изящно, получилось, как беременная жаба. Сашке пришлось подпихивать меня наверх, прижимаясь к бедрам. Руки у него были сильные и одновременно чуткие.
Мы провели пару часов на пляже, загорая и плавая, и каждый раз Красное море являло нам новое чудо. Зашли в бар на пляже, в котором цены оказались настолько внушительными, что пришлось ограничиться манговым соком. После водных купаний и впечатлений есть хотелось ужасно, но воспоминания о макаронах и оливках навевали тоску.
- У меня дома есть борщ, - сказал Сашка между прочим.
- Как это борщ? – удивилась я.
- Ну, я же не живу по системе «Все включено», у меня скромная квартира, готовлю сам. Сегодня борщ.
Ничего себе. Снова вспомнилась бабушка.
- А пирожков нет? – спросила я на всякий случай.
- Нет, - рассмеялся он.
Конечно, ехать к малознакомому мужчине – верх легкомысленности. Но я же туда не глазами стрелять еду, а борщ жрать. А это причина уважительная.
Когда он открыл входные двери квартиры, я сразу учуяла аппетитный аромат наваристого борща. С трудом сглотнула вдруг ставшую тягучей слюну. Запах привычной домашней еды придавал помещению уютную атмосферу. Этого не заменит никакая расфуфыренная декорация отеля.
- Вау, вот это запах, прямо как у нас дома, на Родине.
- Да ладно, ничего такого, обычный борщ. Ты лучше проходи, не стесняйся, - посторонился он, пропуская меня.
Я зашла в квартиру и быстро огляделась. Действительно, квартирка скромная, никакой вычурности, это тебе не пятизвёздочный отель. Но все чисто и как-то по-домашнему, сразу ощущаешь не холод чужого, а будто бы свое, теплое и родное. Почему-то в голове всплыла нелепая аналогия Сергея с отелем и Сашки с его квартирой. Один красивый и холодный, а второй мягкий и чуткий.
Так, стоп, девочка моя, это что за мысли такие? У тебя есть Сергей, а сюда ты приехала просто покушать. Так что, дуй на кухню, молчи и трескай борщик.
Тарелка была огромной. Борщ – невероятно вкусным. Как в детстве. Я молча поглощала ложку за ложкой, изредка поглядывая на Сашку, а он сидел в сторонке, смотрел на меня и ласково улыбался.
Чувство сытости постепенно наполняло меня, тело расслабилось и захотелось лечь вздремнуть. Но расслабляться нельзя, напоминаю, ты в гостях и у тебя есть Сергей. Так что, опять-таки, молчи и трескай борщик. Упс, а борщ то и закончился.
Я схватила со стола конфету, быстро развернула и засунула в рот. Он улыбнулся еще раз и протянул руку:
- Давай, выброшу фантик.
В голове тотчас вплыл образ заботливой бабушки, ласково и по-доброму смотрящей на меня, протягивая руку за оберткой.
Когда я отвез ее в отель и возвращался обратно, в голове созрела мысль. Немного увлечься не так уж и плохо. Если без последствий. Легкая степень влюбленности придает жизни краски и приятные ощущения. Вроде бабочек в животе или что там еще. Во всем главное умеренность и отсутствие негативного результата. Никому мои мысли особо не помешают, никто и не узнает. А мне ненадолго в компанию эти самые бабочки.
Вернулась в отель я вовремя, успела покупаться и скромно одеться. Слишком скромно и даже буднично. После прекрасного дня, полного восхитительных впечатлений, опять припомнилась утренняя обида. Никуда идти не хотелось, даже не было особого желания видеться с Сергеем.
Плюс ко всему, я снова заметила беспорядок в своих вещах. Меня, конечно, не назовешь суперхозяйкой, даже скорей наоборот. Но если я берусь за уборку и складывание, то просто так не остановлюсь. Какой-то выедающий мозг перфекционизм моему характеру явно присущ. Я аккуратно и долго выкладываю стопки по миллиметру, стараясь, чтобы они смотрелись ровно во всех плоскостях. Приехав сюда, мне так хотелось оставить положительное впечатление у моего избранника, что я старалась особенно прилежно. Тем более, что и времени было предостаточно для подобной ерунды. Так вот сейчас многие вещи лежали так, как будто их приподнимали, а потом клали на место. Ровно, но не так, как выравниваю я. А некоторые и вовсе не на своих местах. Почему-то мне подумалось про Сергея. Проверяет он меня, что ли. От этого стало мерзко. Что он найдет в белье? Стволы и патроны или сразу водородную бомбу? Может, конечно, любопытная горничная сунет свой нос, а я просто еще злюсь на него, но настроение очень подпортилось.
Он пришел позже и скептично оценил мой внешний облик, состоящий из темной юбки и серой водолазки:
- У тебя прямо во всем крайности. Ну, как знаешь.
А дальше был скучнейший вечер в шикарнейшем ресторане. Мужчины беседовали между собой, я и несколько их чванливых теток уныло ковырялись в кулинарных изысках. Тетки были красивы и элегантно одеты, я на их фоне смотрелась, как серый сморчок посреди прекрасных незабудок. Но им это тоже мало помогло, на них тоже не обращали внимания. Они также были просто декорацией, пусть и изысканной.
Последней точкой кипения стало то, как один из бизнесменов пронёс меня с выпивкой. Проще говоря, всем налил, а меня пропустил. Это было обидно, но мое недовольство также никто не заметил.
Я еле дождалась окончания банкета, хоть и переживала о продолжении вечера. В номере Сергей разделся и устало лег на кровать. Я нерешительно топталась рядом.
- Извини, я очень устал, давай завтра, - сонно пробормотал он.
Я удалилась в ванную. То есть романтической ночи тут тоже не светит. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.
- Я хочу поехать в Израиль, - прокричала я ему из ванной.
- Хорошо, - ответил он.
- Хочу, чтобы мы поехали вместе.
- Хорошо, - снова повторил он.
- Тогда я заказываю поездку на послезавтра?
- Хорошо.
Вечером следующего дня я возвращался с работы. Возле моего дома маячила знакомая фигура.
- Че так долго-то, - без обиняков возмутилась она. – Я устала отмахиваться от местного неблагополучного контингента. Настырные, все-таки, как плешивые коты.
- Что давно ждешь?
- Да пару часов жду, - ответила Санька. – Исчерпала все возможности здешнего отдыха за день: покупалась, сходила в СПА, купила статую разукрашенного мужика. Даже нашла ракушку и сфотографировала ее со всех сторон.
- А теперь скучно?
- Вечер у меня свободен. Я снова на саморазвлекании.
- И каковы планы? – спросил я.
- Если ты не занят, можно поехать в Сохо-сквер… Если не занят, - повторила она, выжидающе глядя на меня.
У меня были планы. Я должен был встретиться вечером с коллегами в барчике, провести время в шумной мужской компании.
- Да нет, не занят, - ответил я. – Только нужно переодеться.
У входа я заметил пакеты.
- Снова потрясла ресторан?
- Ага, - захихикала она. – Один раз пакет порвался, и оливки рассыпались по столовой. Официанты визжали, как Витас в космосе. Вот смеху-то было.
Я рассмеялся:
- А чего в космосе-то?
- А кого ему там стесняться?
Мы зашли в квартиру.
- Но я вернулась снова. Они не подозревали такой наглости. Считали, что достаточно пристыдили в прошлый раз. Ага, меня вялой лекцией не проймешь. Испугалась я их правил, как же. Потыкали мне бумажку со сводами и думают, что перевоспитали… Вообще-то это тебе, - протянула она пакеты.
- Мне? Зачем? – удивился я.
- А чего добру пропадать, - всунула она сумки мне в руки. – Ты не подумай, кормят они вкусно, просто иногда надоедает. Я сегодня три раза ходила, от нечего делать. Смотри, какие оливки гигантские, прямо как сливы. Пару раз на борще сэкономишь.
- Спасибо, - растерялся я.
Она по-свойски запихивала продукты в холодильник, пока я переодевался в комнате.
- Я тебе скажу, жить тут можно, - прокричала она из кухни. – Кормят, наливают, развлекают. Главное, тепло. Море плещется. Только компания нужна. Самому немного тоскливо.
Мы немного выпили и перекусили. Санька трещала без умолку, делясь забавными эпизодами из своей жизни. В те редкие минуты, когда мне удавалось вставить слово, я рассказывал ей о своей. Мы могли бы весь вечер так сидеть и болтать, но ей не терпелось увидеть европейскую часть Шарм-эль-Шейха, знаменитый Сохо-сквер – «Цветок» - названный в честь одноименной улицы Лондона.
Прибыли мы туда, когда начинало темнеть. Темнеть везде, кроме самого Сохо-сквера. Он же весь был залит огнями, подсветками, от витрин многочисленных магазинов до скульптур, фонарей и гирлянд.
Пройдя металлоискатели и ненавязчивый контроль, мы окунулись в бурлящий мир красок, звезд, шума, толпы, музыки и галдежа. Вдоль озаренного светом бульвара прогуливалась толпа туристов и местной элиты. На каждом шагу располагались бутики, маркеты, кафе, рестораны, в пестрых огнях и с музыкальной подсветкой. Над головами тянулись красивые гирлянды с громадными фонарями, похожими скорее на драгоценные абажуры. Везде установлены многочисленные статуи и скульптуры, кованые скамейки, зоны отдыха в неоне – невозможно разглядеть каждую деталь. В одном месте – вереница слонов, в другом – высоченные фараоны, там – скульптурные композиции, повествующие о любви и нежности или о трогательной меланхолии. В другом районе – юмористические статуэтки, вокруг которых толпятся туристы. Возле магазинов - шоу аниматоров, артисты на ходулях, продавец мороженого, превращающий свою работу в неповторимое зрелище с огнем, барабанами, криками и танцами. Голова кружилась от обилия декораций, света и звуков. Мы гуляли, смеялись, разглядывали. Много фотографировали друг друга на фоне декораций. Ели вкуснейшее мороженое и отдыхали на скамейках.
Центральной композицией сквера был фонтан. Включаясь через определенное время, он озарял отдыхающих музыкой и разноцветной подсветкой. Струйки искрящейся воды исполняли увлекательный танец, рисуя в ночи полукруги, столбы и звезды самых ярких красок. Его включения ожидали, и в момент вспышки торопились занять места поближе, чтобы лучше насладиться завораживающим действом. Санька схватила меня за руку и потянула поближе к фонтану, расталкивая окружающих. Мы оказались в самом центре, запрокинув голову, разглядывая замысловатые виражи. В какой-то момент фонтан вспыхнул, щедро окропив нас прохладными брызгами. Санька развернулась ко мне и хотела что-то сказать. Поддавшись мимолетному желанию, я легонько прикоснулся своими губами к ее. Совсем тихо, почти незаметно, как воздушное дуновение ветерка. Но все тело пробило оглушительной волной. Она защекотала пальцы ног, торопливо поднялась к животу и со звуком ударила в голову. Санька ненадолго отпрянула, пронзительно посмотрела в глаза и прижалась губами снова. Ошеломительная волна сменилась чувством какого-то детского счастья и безудержного восторга.
Через время мы шли молча, продолжая держаться за руки. Не осознавая куда, зашли на ажурный полукруглый мост, остановившись посередине. Она снова посмотрела в мои глаза, на этот раз рассеяно и немного печально.
- Понимаешь… - начала она.
- Понимаю, - не стал мучить я ее.
- Ведь кроме тебя у меня здесь особо никого нет. Будет ужасным потерять и твое общение.
- Будем общаться без поцелуев.
Я приобнял ее за плечи и проводил до машины. Ну и что из того, что она теперь знает. Все равно без последствий. Договор дороже денег.
Я тихонько прокралась в номер, как нашкодивший котенок. Вот так влипла. Сергей уже спал. Я осторожно улеглась рядом.
Утром, проснувшись, увидела, что он одевается. Какой-то замкнутый круг.
- Привет, - поздоровалась я.
- Доброе утро.
- Туроператор сказал, что автобус будет в восемь вечера, - сообщила я ему.
- Автобус куда?
- В Израиль, помнишь, мы разговаривали?
- О чем?
Я начинала злиться.
- Мы разговаривали о поездке в Израиль. Вдвоем. Ты сказал «хорошо».
- Когда?
- Вчера, - возмутилась я. Какая разница, когда.
- У меня вечером запланирована важная встреча, я не могу разъезжать по экскурсиям. Да и завтра напряженный день, - он продолжал одеваться, как ни в чем не бывало.
На меня накатила тоска.
- Так что же мне делать? Я уже договорилась и заплатила.
Сергей поглядел на меня мимоходом.
- Ну не знаю. Поезжай одна. Поезжай с какой-нибудь подругой. Ты же подружилась с кем-то, ведь тебя не бывает целыми днями. О деньгах не беспокойся.
Он чмокнул меня в макушку и вышел.
«Подружилась с кем-то». Его даже не интересует, есть ли мне с кем общаться здесь. Если бы не Саша, я бы так и разглядывала высокомерные носы англичан в одиночестве. Они, кстати, уже вовсю сдвигают столы на ужине и шумно веселятся между собой. И англичане, и немцы, и поляки. Только наши продолжают друг от друга физиономии воротить. Кто с кем приехал, с тем и общается.
Вернувшись домой вечером, я застал удивительную картину. Санька сидела на моем диване и нетерпеливо постукивала по нему рукой.
- Твой арендодатель живет в этом доме. Он видел, как я к тебе приходила два раза, и согласился меня впустить, - не дожидаясь вопроса, сказала она.
Интересно, есть в мире место, в которое она не может проникнуть или с которого что-нибудь вынести?
- Кушать хочешь? – вместо ответа спросил я.
- Некогда, - нетерпеливо отрезала она, продолжая ерзать на диване. – Ты в Израиль хочешь?
- Куда? – удивился я.
- В Израиль. Страна такая. С кучей церквей и паломников. Сам же рассказывал.
- Ну, может, и хочу. Когда-нибудь.
- Зачем когда-нибудь, если можно сегодня, - вскочила она с дивана. – Тем более, что я тебя уже записала.
Она умоляюще сложила руки:
- Ну, пожалуйста, пожалуйста… - вытянула вперед ладонь. – Все уплачено. Мной… Вернее Сергеем… Но он не против.
- Ты ему рассказала про меня? – удивился я.
- Ну не совсем, - замялась она. – А что тут такого? Он сказал, поезжай с подругой. А какая ему разница, что за подруга.
Она задумчиво почесала затылок:
- Только, это, как бы это сказать…
- Без поцелуев, помню, - продолжил я за нее.
- Да, - кивнула Санька. – Так что я – бегу собираться?
- Ладно.
- До встречи в отеле в восемь вечера.
- Ладно.
- И не опаздывай.
- Ладно.
- Лучше приезжай пораньше.
- Иди уже собирайся, - не вытерпел я.
Она радостно выскочила за дверь, на прощание послав мне воздушный поцелуй. А я поплелся к коллеге, который прикрывал меня прошлые два раза, когда я отпрашивался. На этот раз он уже не улыбался и не кивал, поглядывал с недоумением. Но согласился. Я клятвенно обещал ему, что прошу последний раз.
На обратном пути постоянно задавал себе один и тот же вопрос. Ну почему, когда она просит, я, как последний бродяга, смиренно волочусь за ней. Забыв про все дела, про работу. В ответ убеждал сам себя, что нельзя было не воспользоваться такой возможностью поездки, что я слишком хорошо воспитан для отказов, что у нее большие жалостливые глаза. Но в глубине души понимал, что дело уж точно нечисто, и у нее появляется какая-то магическая власть надо мной.
По пути я заехала в магазин. Жить здесь дальше без какой-либо ветровки или курточки я больше не могу. В Иерусалиме в белой шубе я уж точно буду выделяться на фоне паломников, как боярыня на выезде.
- Это мурена, я видел, - рассмеялся он.
У него были удивительные глаза, безумного серого цвета, с легкой бирюзой. Как море.
«Надо все-таки сделать педикюр», - подумала я про себя и разозлилась.
Ты теперь на всех мужиков будешь кидаться? Разомлела тут от подводного мира, вцепилась в чужого дядьку и мысли подлые вызреваешь.
Я отпихнула его и принялась карабкаться по понтону. Хотелось изящно, получилось, как беременная жаба. Сашке пришлось подпихивать меня наверх, прижимаясь к бедрам. Руки у него были сильные и одновременно чуткие.
Мы провели пару часов на пляже, загорая и плавая, и каждый раз Красное море являло нам новое чудо. Зашли в бар на пляже, в котором цены оказались настолько внушительными, что пришлось ограничиться манговым соком. После водных купаний и впечатлений есть хотелось ужасно, но воспоминания о макаронах и оливках навевали тоску.
- У меня дома есть борщ, - сказал Сашка между прочим.
- Как это борщ? – удивилась я.
- Ну, я же не живу по системе «Все включено», у меня скромная квартира, готовлю сам. Сегодня борщ.
Ничего себе. Снова вспомнилась бабушка.
- А пирожков нет? – спросила я на всякий случай.
- Нет, - рассмеялся он.
Конечно, ехать к малознакомому мужчине – верх легкомысленности. Но я же туда не глазами стрелять еду, а борщ жрать. А это причина уважительная.
Когда он открыл входные двери квартиры, я сразу учуяла аппетитный аромат наваристого борща. С трудом сглотнула вдруг ставшую тягучей слюну. Запах привычной домашней еды придавал помещению уютную атмосферу. Этого не заменит никакая расфуфыренная декорация отеля.
- Вау, вот это запах, прямо как у нас дома, на Родине.
- Да ладно, ничего такого, обычный борщ. Ты лучше проходи, не стесняйся, - посторонился он, пропуская меня.
Я зашла в квартиру и быстро огляделась. Действительно, квартирка скромная, никакой вычурности, это тебе не пятизвёздочный отель. Но все чисто и как-то по-домашнему, сразу ощущаешь не холод чужого, а будто бы свое, теплое и родное. Почему-то в голове всплыла нелепая аналогия Сергея с отелем и Сашки с его квартирой. Один красивый и холодный, а второй мягкий и чуткий.
Так, стоп, девочка моя, это что за мысли такие? У тебя есть Сергей, а сюда ты приехала просто покушать. Так что, дуй на кухню, молчи и трескай борщик.
Тарелка была огромной. Борщ – невероятно вкусным. Как в детстве. Я молча поглощала ложку за ложкой, изредка поглядывая на Сашку, а он сидел в сторонке, смотрел на меня и ласково улыбался.
Чувство сытости постепенно наполняло меня, тело расслабилось и захотелось лечь вздремнуть. Но расслабляться нельзя, напоминаю, ты в гостях и у тебя есть Сергей. Так что, опять-таки, молчи и трескай борщик. Упс, а борщ то и закончился.
Я схватила со стола конфету, быстро развернула и засунула в рот. Он улыбнулся еще раз и протянул руку:
- Давай, выброшу фантик.
В голове тотчас вплыл образ заботливой бабушки, ласково и по-доброму смотрящей на меня, протягивая руку за оберткой.
Прода от 04.01.2020, 12:23
Глава 7
Когда я отвез ее в отель и возвращался обратно, в голове созрела мысль. Немного увлечься не так уж и плохо. Если без последствий. Легкая степень влюбленности придает жизни краски и приятные ощущения. Вроде бабочек в животе или что там еще. Во всем главное умеренность и отсутствие негативного результата. Никому мои мысли особо не помешают, никто и не узнает. А мне ненадолго в компанию эти самые бабочки.
***
Вернулась в отель я вовремя, успела покупаться и скромно одеться. Слишком скромно и даже буднично. После прекрасного дня, полного восхитительных впечатлений, опять припомнилась утренняя обида. Никуда идти не хотелось, даже не было особого желания видеться с Сергеем.
Плюс ко всему, я снова заметила беспорядок в своих вещах. Меня, конечно, не назовешь суперхозяйкой, даже скорей наоборот. Но если я берусь за уборку и складывание, то просто так не остановлюсь. Какой-то выедающий мозг перфекционизм моему характеру явно присущ. Я аккуратно и долго выкладываю стопки по миллиметру, стараясь, чтобы они смотрелись ровно во всех плоскостях. Приехав сюда, мне так хотелось оставить положительное впечатление у моего избранника, что я старалась особенно прилежно. Тем более, что и времени было предостаточно для подобной ерунды. Так вот сейчас многие вещи лежали так, как будто их приподнимали, а потом клали на место. Ровно, но не так, как выравниваю я. А некоторые и вовсе не на своих местах. Почему-то мне подумалось про Сергея. Проверяет он меня, что ли. От этого стало мерзко. Что он найдет в белье? Стволы и патроны или сразу водородную бомбу? Может, конечно, любопытная горничная сунет свой нос, а я просто еще злюсь на него, но настроение очень подпортилось.
Он пришел позже и скептично оценил мой внешний облик, состоящий из темной юбки и серой водолазки:
- У тебя прямо во всем крайности. Ну, как знаешь.
А дальше был скучнейший вечер в шикарнейшем ресторане. Мужчины беседовали между собой, я и несколько их чванливых теток уныло ковырялись в кулинарных изысках. Тетки были красивы и элегантно одеты, я на их фоне смотрелась, как серый сморчок посреди прекрасных незабудок. Но им это тоже мало помогло, на них тоже не обращали внимания. Они также были просто декорацией, пусть и изысканной.
Последней точкой кипения стало то, как один из бизнесменов пронёс меня с выпивкой. Проще говоря, всем налил, а меня пропустил. Это было обидно, но мое недовольство также никто не заметил.
Я еле дождалась окончания банкета, хоть и переживала о продолжении вечера. В номере Сергей разделся и устало лег на кровать. Я нерешительно топталась рядом.
- Извини, я очень устал, давай завтра, - сонно пробормотал он.
Я удалилась в ванную. То есть романтической ночи тут тоже не светит. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.
- Я хочу поехать в Израиль, - прокричала я ему из ванной.
- Хорошо, - ответил он.
- Хочу, чтобы мы поехали вместе.
- Хорошо, - снова повторил он.
- Тогда я заказываю поездку на послезавтра?
- Хорошо.
***
Вечером следующего дня я возвращался с работы. Возле моего дома маячила знакомая фигура.
- Че так долго-то, - без обиняков возмутилась она. – Я устала отмахиваться от местного неблагополучного контингента. Настырные, все-таки, как плешивые коты.
- Что давно ждешь?
- Да пару часов жду, - ответила Санька. – Исчерпала все возможности здешнего отдыха за день: покупалась, сходила в СПА, купила статую разукрашенного мужика. Даже нашла ракушку и сфотографировала ее со всех сторон.
- А теперь скучно?
- Вечер у меня свободен. Я снова на саморазвлекании.
- И каковы планы? – спросил я.
- Если ты не занят, можно поехать в Сохо-сквер… Если не занят, - повторила она, выжидающе глядя на меня.
У меня были планы. Я должен был встретиться вечером с коллегами в барчике, провести время в шумной мужской компании.
- Да нет, не занят, - ответил я. – Только нужно переодеться.
У входа я заметил пакеты.
- Снова потрясла ресторан?
- Ага, - захихикала она. – Один раз пакет порвался, и оливки рассыпались по столовой. Официанты визжали, как Витас в космосе. Вот смеху-то было.
Я рассмеялся:
- А чего в космосе-то?
- А кого ему там стесняться?
Мы зашли в квартиру.
- Но я вернулась снова. Они не подозревали такой наглости. Считали, что достаточно пристыдили в прошлый раз. Ага, меня вялой лекцией не проймешь. Испугалась я их правил, как же. Потыкали мне бумажку со сводами и думают, что перевоспитали… Вообще-то это тебе, - протянула она пакеты.
- Мне? Зачем? – удивился я.
- А чего добру пропадать, - всунула она сумки мне в руки. – Ты не подумай, кормят они вкусно, просто иногда надоедает. Я сегодня три раза ходила, от нечего делать. Смотри, какие оливки гигантские, прямо как сливы. Пару раз на борще сэкономишь.
- Спасибо, - растерялся я.
Она по-свойски запихивала продукты в холодильник, пока я переодевался в комнате.
- Я тебе скажу, жить тут можно, - прокричала она из кухни. – Кормят, наливают, развлекают. Главное, тепло. Море плещется. Только компания нужна. Самому немного тоскливо.
Мы немного выпили и перекусили. Санька трещала без умолку, делясь забавными эпизодами из своей жизни. В те редкие минуты, когда мне удавалось вставить слово, я рассказывал ей о своей. Мы могли бы весь вечер так сидеть и болтать, но ей не терпелось увидеть европейскую часть Шарм-эль-Шейха, знаменитый Сохо-сквер – «Цветок» - названный в честь одноименной улицы Лондона.
Прибыли мы туда, когда начинало темнеть. Темнеть везде, кроме самого Сохо-сквера. Он же весь был залит огнями, подсветками, от витрин многочисленных магазинов до скульптур, фонарей и гирлянд.
Пройдя металлоискатели и ненавязчивый контроль, мы окунулись в бурлящий мир красок, звезд, шума, толпы, музыки и галдежа. Вдоль озаренного светом бульвара прогуливалась толпа туристов и местной элиты. На каждом шагу располагались бутики, маркеты, кафе, рестораны, в пестрых огнях и с музыкальной подсветкой. Над головами тянулись красивые гирлянды с громадными фонарями, похожими скорее на драгоценные абажуры. Везде установлены многочисленные статуи и скульптуры, кованые скамейки, зоны отдыха в неоне – невозможно разглядеть каждую деталь. В одном месте – вереница слонов, в другом – высоченные фараоны, там – скульптурные композиции, повествующие о любви и нежности или о трогательной меланхолии. В другом районе – юмористические статуэтки, вокруг которых толпятся туристы. Возле магазинов - шоу аниматоров, артисты на ходулях, продавец мороженого, превращающий свою работу в неповторимое зрелище с огнем, барабанами, криками и танцами. Голова кружилась от обилия декораций, света и звуков. Мы гуляли, смеялись, разглядывали. Много фотографировали друг друга на фоне декораций. Ели вкуснейшее мороженое и отдыхали на скамейках.
Центральной композицией сквера был фонтан. Включаясь через определенное время, он озарял отдыхающих музыкой и разноцветной подсветкой. Струйки искрящейся воды исполняли увлекательный танец, рисуя в ночи полукруги, столбы и звезды самых ярких красок. Его включения ожидали, и в момент вспышки торопились занять места поближе, чтобы лучше насладиться завораживающим действом. Санька схватила меня за руку и потянула поближе к фонтану, расталкивая окружающих. Мы оказались в самом центре, запрокинув голову, разглядывая замысловатые виражи. В какой-то момент фонтан вспыхнул, щедро окропив нас прохладными брызгами. Санька развернулась ко мне и хотела что-то сказать. Поддавшись мимолетному желанию, я легонько прикоснулся своими губами к ее. Совсем тихо, почти незаметно, как воздушное дуновение ветерка. Но все тело пробило оглушительной волной. Она защекотала пальцы ног, торопливо поднялась к животу и со звуком ударила в голову. Санька ненадолго отпрянула, пронзительно посмотрела в глаза и прижалась губами снова. Ошеломительная волна сменилась чувством какого-то детского счастья и безудержного восторга.
Через время мы шли молча, продолжая держаться за руки. Не осознавая куда, зашли на ажурный полукруглый мост, остановившись посередине. Она снова посмотрела в мои глаза, на этот раз рассеяно и немного печально.
- Понимаешь… - начала она.
- Понимаю, - не стал мучить я ее.
- Ведь кроме тебя у меня здесь особо никого нет. Будет ужасным потерять и твое общение.
- Будем общаться без поцелуев.
Я приобнял ее за плечи и проводил до машины. Ну и что из того, что она теперь знает. Все равно без последствий. Договор дороже денег.
***
Я тихонько прокралась в номер, как нашкодивший котенок. Вот так влипла. Сергей уже спал. Я осторожно улеглась рядом.
Утром, проснувшись, увидела, что он одевается. Какой-то замкнутый круг.
- Привет, - поздоровалась я.
- Доброе утро.
- Туроператор сказал, что автобус будет в восемь вечера, - сообщила я ему.
- Автобус куда?
- В Израиль, помнишь, мы разговаривали?
- О чем?
Я начинала злиться.
- Мы разговаривали о поездке в Израиль. Вдвоем. Ты сказал «хорошо».
- Когда?
- Вчера, - возмутилась я. Какая разница, когда.
- У меня вечером запланирована важная встреча, я не могу разъезжать по экскурсиям. Да и завтра напряженный день, - он продолжал одеваться, как ни в чем не бывало.
На меня накатила тоска.
- Так что же мне делать? Я уже договорилась и заплатила.
Сергей поглядел на меня мимоходом.
- Ну не знаю. Поезжай одна. Поезжай с какой-нибудь подругой. Ты же подружилась с кем-то, ведь тебя не бывает целыми днями. О деньгах не беспокойся.
Он чмокнул меня в макушку и вышел.
«Подружилась с кем-то». Его даже не интересует, есть ли мне с кем общаться здесь. Если бы не Саша, я бы так и разглядывала высокомерные носы англичан в одиночестве. Они, кстати, уже вовсю сдвигают столы на ужине и шумно веселятся между собой. И англичане, и немцы, и поляки. Только наши продолжают друг от друга физиономии воротить. Кто с кем приехал, с тем и общается.
***
Вернувшись домой вечером, я застал удивительную картину. Санька сидела на моем диване и нетерпеливо постукивала по нему рукой.
- Твой арендодатель живет в этом доме. Он видел, как я к тебе приходила два раза, и согласился меня впустить, - не дожидаясь вопроса, сказала она.
Интересно, есть в мире место, в которое она не может проникнуть или с которого что-нибудь вынести?
- Кушать хочешь? – вместо ответа спросил я.
- Некогда, - нетерпеливо отрезала она, продолжая ерзать на диване. – Ты в Израиль хочешь?
- Куда? – удивился я.
- В Израиль. Страна такая. С кучей церквей и паломников. Сам же рассказывал.
- Ну, может, и хочу. Когда-нибудь.
- Зачем когда-нибудь, если можно сегодня, - вскочила она с дивана. – Тем более, что я тебя уже записала.
Она умоляюще сложила руки:
- Ну, пожалуйста, пожалуйста… - вытянула вперед ладонь. – Все уплачено. Мной… Вернее Сергеем… Но он не против.
- Ты ему рассказала про меня? – удивился я.
- Ну не совсем, - замялась она. – А что тут такого? Он сказал, поезжай с подругой. А какая ему разница, что за подруга.
Она задумчиво почесала затылок:
- Только, это, как бы это сказать…
- Без поцелуев, помню, - продолжил я за нее.
- Да, - кивнула Санька. – Так что я – бегу собираться?
- Ладно.
- До встречи в отеле в восемь вечера.
- Ладно.
- И не опаздывай.
- Ладно.
- Лучше приезжай пораньше.
- Иди уже собирайся, - не вытерпел я.
Она радостно выскочила за дверь, на прощание послав мне воздушный поцелуй. А я поплелся к коллеге, который прикрывал меня прошлые два раза, когда я отпрашивался. На этот раз он уже не улыбался и не кивал, поглядывал с недоумением. Но согласился. Я клятвенно обещал ему, что прошу последний раз.
На обратном пути постоянно задавал себе один и тот же вопрос. Ну почему, когда она просит, я, как последний бродяга, смиренно волочусь за ней. Забыв про все дела, про работу. В ответ убеждал сам себя, что нельзя было не воспользоваться такой возможностью поездки, что я слишком хорошо воспитан для отказов, что у нее большие жалостливые глаза. Но в глубине души понимал, что дело уж точно нечисто, и у нее появляется какая-то магическая власть надо мной.
***
По пути я заехала в магазин. Жить здесь дальше без какой-либо ветровки или курточки я больше не могу. В Иерусалиме в белой шубе я уж точно буду выделяться на фоне паломников, как боярыня на выезде.
