- Как это нет? – удивился я. – Здесь рыбы повсюду.
- В нашем отеле нет рифов, чтобы буржуям было вольготно заходить в воду, оттого и рыб нет.
- Недалеко от моего дома есть чудесный рифовый пляж, могу свозить тебя туда, - ляпнул я опять прежде, чем подумал. Да что это с моим языком сегодня происходит?
- Здорово, - обрадовалась она, - а когда?
- Я оставлю тебе свой египетский номер телефона, и ты позвонишь, когда сможешь, - предложил я.
- Договорились… - она немного замялась. – Слушай, а ты не думал когда-нибудь поменять профессию?
- Чем тебе профессия-то моя не угодила? – спросил я.
- Нет, профессия интересная, востребованная. Просто… не слишком «денежная».
Я усмехнулся:
- Думаю несколько человек, возглавляющих рейтинги «Форбс», могли бы с тобой поспорить.
- Но ты же не в его списках. И вряд ли окажешься, работая программистом в поселке.
- Я не думаю, что все обязаны быть в его списках.
Она буквально подскочила на месте:
- Все пусть и не будут. Только почему не ты? Ты умный, способный, это сразу видно. И именно тебя выбрали для командировки. Если бы задался целью, легко бы пошёл наверх.
- Не все умные и способные оказываются наверху. Как большая девочка, ты должна это знать. Скажу больше, не все наверх хотят.
- Почему не хотят? – допытывалась она у меня. – Что плохого в том, чтобы быть состоятельным, независимым человеком?
- Ну, и посмотри на своего независимого Сергея. У него нет даже свободной минуты для удовольствий. Чем больше человек зарабатывает, тем он больше вынужден работать. Чтобы быть на плаву. Насчет независимости ты тоже погорячилась. С ростом уровня богатства и статуса зависимость от общества только усиливается. Самый свободный человек – бедный художник, проживающий в лачуге на берегу реки.
- Сомневаюсь, что когда он хочет кушать, от его независимости что-то остаётся, - надулась Санька. – Тем более, где ты видел в современном мире лачуги на берегах? Просто я знаю, как это бывает, видали такое не раз.
И снова «всё знаю». В этом вся Санька. И попа научит, как есть пасочку на праздник. Ну да ладно.
- И как же бывает?
- В начале такие люди молоды и прекрасны. Веселятся и получают радость от жизни. Но довольно скоро превращаются в унылых безразличных «персонажей», которым всё равно, как проходит их день. А затем и жизнь. Они нехотя ползут утром на работу, а потом сидят в офисах, отсчитывая часы до ее окончания. Затем, развалившись на диване, перед теликом или компом коротают остаток вечера. Чтобы следующим днём снова залезть в своё «беличье колесо». А на выходных они отсыпаются или готовятся к новой трудовой неделе, такой же нудной, как и все предыдущие. Вот и всё. Никаких интересов, никаких стремлений. Поел, поспал, сходил, куда нужно.
Она поёрзала на сиденье:
- Больше всего мне жаль тех, кто с ними рядом. Самих тюленей это положение дел вполне устраивает, но они лишают шанса на интересную жизнь своих близких. Своей ленью, безразличием и нежеланием. К тому, в каких условиях живут их дети, во что одеты любимые, могут ли они куда-нибудь сходить или съездить. И к другим увлекательным занятиям, которые делают жизнь яркой: творчеству, спорту, общению. Нет, бедность ставит крест на пёстрых красках, утягивая в своё мерзкое болото.
- Но ведь если так размышлять, обеспеченный Сергей тоже не может составлять близким компанию в увеселительных мероприятиях. Тем более, разве ты никогда не встречала людей, которые довольно неплохо зарабатывают и имеют высокие должности, но при этом абсолютно безучастны к своему делу. Во многих организациях можно встретить начальников отделов или даже предприятий, которые восседают в своих креслах большими ленивыми медузами и точно также считают часы до ухода домой. А есть ещё очень озлобленные и жадные. Тем не приносит удовольствия жизнь, как бы удачно не складывалась карьера. Так что всё относительно.
- Но они могут дать своим любимым хотя бы финансовую поддержку, а это уже не мало.
- А почему ты не считаешь, что невзрачные на первый взгляд профессии не могут приносить прибыль? Иногда хороший мастер своего дела – плотник, слесарь, тот же программист – могут зарабатывать не меньше начальника.
- Таких единицы. Тем более ты понимаешь, если человек безразличен в домашней жизни, он в силу характера не достигнет высот и в профессиональной деятельности. Если человек ленив, он ленив во всём. Если безынициативен и равнодушен, то это проявляется везде. Если притягивает неудачи, то во всех областях. Болезни идут рядом с бедностью и ленью.
- Ну, конечно же, богатые люди совсем не болеют.
- Болеют реже.
Я призадумался:
- Ладно. Но если следовать твоей логике, и люди должны жить в удовольствие, разве не имеют право тюлени, как их ты называешь, существовать так, как им нравится?
Санька кивнула:
- Имеют, только пусть тогда не женятся и не тянут других в свои норы. Не зря же монахами и отшельниками придуман обет безбрачия. Живи так, как хочешь, если это не вредит остальным.
Я рассмеялся, во всём у неё подготовлен ответ.
- Что же тогда ты сама надеешься на Сергея, а не добиваешься своих высот? – спросил я напоследок.
- Ещё как добиваюсь. На работе я очень успешна.
- Зачем же тогда так цепляешься за отношения, которые в самом начале уже не приносят тебе удовлетворения?
- Потому что, если следовать опыту успешных людей, для того, чтобы добиться высот, нужно общаться только с достойными, а неудачников оставить в стороне.
Я фыркнул:
- И где это ты подобрала подобную глупость?
- Прочитала в книгах, способствующих самореализации.
- Интересно. То есть чтобы стать богатым, нужно отказаться от общения с больными, бедными и обездоленными?
- Да, чтобы они не тянули на дно.
- А если это родственники или близкие друзья?
- Нужно выбирать, что для тебя важнее.
- Потрясающе! Тогда один последний вопрос: почему у тебя одни крайности? Ты не видишь золотую середину, делишь всё на только белое и чёрное.
- Ещё серое, - посмотрела она на меня. – Со временем всё белое становится серым.
Санька призадумалась перед тем, как донести до меня очередную свою «мудрую» мысль:
- А середнячки, Сашка, никому не интересны. Какими бы золотыми они бы не были. Лучше уж быть совсем некудышним, чем средним. Все помнят «отличников» и «двоечников». Про одних говорят «какая умница была», про вторых – «надо же, такой был болван, а теперь…». А вот «хорошистов» никто не припомнит, они никому не интересны.
- Я был хорошистом, - уведомил её я. – И особо об этом не жалею.
- Вот и не жалей, - согласилась Санька. – Лучше сделай выводы и меняйся.
В номере было пусто. Вместо Сергея, сухая записка на столе: «Ожидал, что встретимся, как договаривались, очень жаль».
И снова мне предстоял тоскливый вечер в одиночестве.
Еда, действительно, при всем ее многообразии, ужасно опостылела. Почему-то вспоминались бабушкины пирожки из детства, ассорти – со всеми ягодами и фруктами, которые были в наличии. Вкуснотища. И вообще вечером меня посетило это тягостное забытое ощущение из детства. Когда хочется домой. Почему-то такое чувство потом редко случается во взрослой жизни, когда ужасно, ужасно тоскливо и неуютно, ужасно одиноко и ужасно хочется домой. И опять вспомнилось, как в детстве, лежишь себе в тени винограда во дворике на лавочке, прямо с подушкой и под одеялом, жуешь конфету, и так тебе удобно и спокойно. Подходит бабушка, протягивает руку и говорит: «Давай выброшу фантик». И ты понимаешь, как здорово, не нужно даже двигаться, просто лежать и дремать.
Зайдя в квартиру, я плюхнулся на кровать. За окном начинало темнеть. Так непривычно, вроде бы из-за температуры ощущается лето, а темнеет так же рано, как на родине. Все-таки зима, хоть и африканская. Хотя из экскурсии узнал, что Синайский полуостров, оказывается, относится к Азии. Не зря съездил. Я незаметно улыбнулся, вспоминая поездку и мою смешную спутницу. Рука непроизвольно потянулась за ароматическим маслом, которое она мне выбрала.
«Стоп, - одернул я сам себя. – Это еще что за новости? Лежишь тут, лыбонишься в ночь, масла вдыхаешь. Не нанюхался за день? Прямо хоть мелодраму снимай. Еще влюбиться надумай».
Нет, так дело не пойдет. У нее жених или, как там его, приятель. В начале нужно браться за ум, делать карьеру, а уже потом масла разнюхивать. Может, вообще она не позвонит. Жених наработается и устроит ей романтический отдых. Деньжищ у него, явно хватает. Не то, что у некоторых. А если позвонит, скажу, что занят. Женихи работают, а я по экскурсиям таскаюсь, церкви разглядываю.
И когда в течении вечера в памяти всплывала довольная мордочка со сморщенным носиком, я усиленно прогонял ее прочь.
После унылого вечера меня ожидало крайне неприятное утро. Заснула я в одиночестве, а проснулась, когда Сергей одевался.
- Проснулась? – развернулся он ко мне.
Лицо его было строгим и чужим.
- Я просил дождаться меня к обеду.
- Но ты же сам сказал, чтобы я не скучала, прогулялась, - потянулась я в кровати.
Он подошел ко мне.
- Я говорю тебе, когда прогуляться, а когда дождаться, - четко отчеканил он. – Я даю тебе деньги и оплачиваю отдых, поэтому, когда прошу что-нибудь, хотелось бы, чтобы ты выполняла.
От неожиданности я привстала.
- То есть как это? - не нашла я что спросить.
- То есть так это, - продолжил он высокомерным тоном. – Объясняю первый и последний раз. Я много работаю. И обед для меня тоже работа. И на встречах иногда мне нужна спутница. Разве я много прошу?
- Нет, не много, но…
- Вот я и прошу, - перебил он. – Сегодня вечером будь на месте. И скромно одета. Тебе с первого раза понятно или еще раз повторить?
- Понятно, - буркнула я.
- Отлично, - подытожил он и вышел, а мне снова, как в детстве, захотелось домой.
Казалось, что я знал даже секунду, в которую она позвонит, и то, что я, конечно, соглашусь.
- Еда надоела, алкоголь – дрянь. На море второй день висят чертовы флажки, - жаловалась она, когда я забрал ее из отеля.
Проработав до обеда и решив еще на день отложить карьерный рост, я снова отпросился. Интересно, сколько меня еще протерпят? Но коллеги улыбались и понятливо кивали головами.
- Купальник взяла?
- А то как же, - залихватски она вытянула из сумки две пёстрые тряпочки. – А что, на том пляже флажков нет?
- Надеюсь, нет. Ты сегодня без провизии?
- Видеть уже не могу их оливки и макароны.
За легкой и непринужденной беседой мы не заметили, как доехали до пляжа. В связи с работой я был там всего два раза, так как вечером купаться в Красном море опасно из-за нашествия ядовитых рыб. Но подводный мир там был ошеломляющим. Я знал, что ей понравится.
Невозможно описать словами, в какой восторг меня привел пляж. Ничего подобного я в жизни не видела.
Через стилизованные деревянные ворота с чудаковатыми растениями в кадках мы подошли к самому обрыву губчатой желтоватой скалы. У меня перехватило дыхание. Посмотрев вниз, я увидела декорации, насквозь пропитанные духом Египта. И это не статуэтки божков и сфинксы. Вниз тянулась и ломалась на изворотах деревянная лестница, вдоль которой в восхитительном беспорядке располагались различные глиняные кувшины, лавочки с подушками, лампы, старые колеса, диванчики и еще столько всего, что я не знала, где остановить свой взгляд. Мне показалось, что я стою на отдаленной улочке Каира. Все вещи, несмотря на невероятное количество и вроде бы случайный порядок, находятся настолько на своем месте каждая, что невозможно представить их на другом.
В самом низу, под скалой, округлые шляпки пальмовых зонтиков и белоснежных альтанок, ну и, конечно же, невероятно синее море. Восхитительный цвет и непередаваемую прозрачность я отметила еще на пляже отеля, там оно было будто изумрудным. Здесь же, бирюзово-зеленое у берега, на глубине оно становилось ослепительно синим.
Мы спускались по лестнице, и я не могла налюбоваться удивительным дизайном пляжа. Там, прямо у скалы, прислонены деревянные резные двери, там между этажами – старенькие кресла с подушками, а еще дальше - вазоны с сухими пальмовыми листьями, циновки, или просто разложено сено. В бесчисленном количестве расположены барчики, кафе и кальянные, такие же незатейливые и уютные. Вот этого вида мне не хватало, вот этого хотелось. Арабский стиль в простом, земном виде, самая настоящая, живая суть Египта.
Не успела я прийти в себя от увиденного, как меня ожидало новое впечатление. Мы купили маски и ласты, прошли по понтону и окунулись в воду. Опустив лицо вниз, я сперва ничего не увидела, потом постепенно начала различать очертания и – о, чудо – разглядела невероятное количество кораллов. Они показались мне синими, даже серыми, но когда глаза немного привыкли, я разглядела их удивительные расцветки и формы. Это было завораживающе: фиолетовые и розовые, желтые, умопомрачительных форм и контуров. Есть гигантские кустарники, есть чудаковатые грибы, даже «литопсы и кактусы» с подоконника. Их можно разглядывать часами, их причудливые формы, потайные входы и лабиринты. Я так увлеклась, что не заметила самих рыб. И это тоже чудо Красного моря – открывать свои тайны и краски постепенно.
Вначале мелькнула длинная серая рыбка, потом еще и еще. Потом показались желтые рыбы, похожие на увиденных мной на пляже отеля. А затем я смогла различать других. Да их же тут невероятное множество! Прячутся в извилинах кораллов и выглядывают из них, будто проверяя, свои мы или нет. Потом проплывают мимо – лимонные, зеленые, красные, в крапинку, с полосками, плоские, надутые, со смешными хохолками, перламутровые, пучеглазые – всех и не разглядишь. Одни малюсенькие, другие громадные, и благодаря удивительной прозрачности моря они все кажутся рядом, невозможно понять, на каком расстоянии они проплывают от тебя.
Потом и вовсе несколько крупных полосатых рыбин настолько осмелели, что начали подплывать к нам поближе. За ними еще подтянулись черные и перламутровые. Мы замерли и боялись пошевелиться. Они разглядывали нас, терлись носами, их становилось все больше. Постепенно мы начали медленно двигать руками и я даже погладила одну из них. Знаю, что многие рыбы ядовиты, но устоять перед соблазном не было сил. Видела, что мой спутник улыбается глазами, постаралась улыбнуться в ответ. Одна из рыб задела его лицо хвостом, он смешно зажмурился.
А теперь я разглядела подвижное серое одеялко со смешной рожицей и длинным хвостом. Как завороженная поплыла следом. Громадный скат поплыл в ущелье и скоро вынырнул оттуда снова. У меня все похолодело внутри, я не помнила, ядовит он или нет, откусывает ли любопытным носы, но двигалась за ним. Такое удивительное смешанное чувство восторга и ужаса, я не знала, кто из нас добыча и кто кого выжидает. Как привязанная следуя за ним, я чудом краем глаза увидела громадную пеструю змею, просто гигантскую, с разинутой кровожадной пастью. С дикой скоростью бросилась прочь, пока не уткнулась в Сашку. Вцепилась в него мертвой хваткой. Губами, зажимающими трубку, попыталась передать увиденное. Он вытолкнул меня из воды, а я не могла отцепиться, прижимаясь к нему всем телом. Почему-то мне казалось, что пока я его не отпущу, не случится ничего страшного. Он содрал с нас маски.
- Змея, кошмарный питон, - истошно вопила я, перебирая по Сашке ногами.
- В нашем отеле нет рифов, чтобы буржуям было вольготно заходить в воду, оттого и рыб нет.
- Недалеко от моего дома есть чудесный рифовый пляж, могу свозить тебя туда, - ляпнул я опять прежде, чем подумал. Да что это с моим языком сегодня происходит?
- Здорово, - обрадовалась она, - а когда?
- Я оставлю тебе свой египетский номер телефона, и ты позвонишь, когда сможешь, - предложил я.
- Договорились… - она немного замялась. – Слушай, а ты не думал когда-нибудь поменять профессию?
- Чем тебе профессия-то моя не угодила? – спросил я.
- Нет, профессия интересная, востребованная. Просто… не слишком «денежная».
Я усмехнулся:
- Думаю несколько человек, возглавляющих рейтинги «Форбс», могли бы с тобой поспорить.
- Но ты же не в его списках. И вряд ли окажешься, работая программистом в поселке.
- Я не думаю, что все обязаны быть в его списках.
Она буквально подскочила на месте:
- Все пусть и не будут. Только почему не ты? Ты умный, способный, это сразу видно. И именно тебя выбрали для командировки. Если бы задался целью, легко бы пошёл наверх.
- Не все умные и способные оказываются наверху. Как большая девочка, ты должна это знать. Скажу больше, не все наверх хотят.
- Почему не хотят? – допытывалась она у меня. – Что плохого в том, чтобы быть состоятельным, независимым человеком?
- Ну, и посмотри на своего независимого Сергея. У него нет даже свободной минуты для удовольствий. Чем больше человек зарабатывает, тем он больше вынужден работать. Чтобы быть на плаву. Насчет независимости ты тоже погорячилась. С ростом уровня богатства и статуса зависимость от общества только усиливается. Самый свободный человек – бедный художник, проживающий в лачуге на берегу реки.
- Сомневаюсь, что когда он хочет кушать, от его независимости что-то остаётся, - надулась Санька. – Тем более, где ты видел в современном мире лачуги на берегах? Просто я знаю, как это бывает, видали такое не раз.
И снова «всё знаю». В этом вся Санька. И попа научит, как есть пасочку на праздник. Ну да ладно.
- И как же бывает?
- В начале такие люди молоды и прекрасны. Веселятся и получают радость от жизни. Но довольно скоро превращаются в унылых безразличных «персонажей», которым всё равно, как проходит их день. А затем и жизнь. Они нехотя ползут утром на работу, а потом сидят в офисах, отсчитывая часы до ее окончания. Затем, развалившись на диване, перед теликом или компом коротают остаток вечера. Чтобы следующим днём снова залезть в своё «беличье колесо». А на выходных они отсыпаются или готовятся к новой трудовой неделе, такой же нудной, как и все предыдущие. Вот и всё. Никаких интересов, никаких стремлений. Поел, поспал, сходил, куда нужно.
Она поёрзала на сиденье:
- Больше всего мне жаль тех, кто с ними рядом. Самих тюленей это положение дел вполне устраивает, но они лишают шанса на интересную жизнь своих близких. Своей ленью, безразличием и нежеланием. К тому, в каких условиях живут их дети, во что одеты любимые, могут ли они куда-нибудь сходить или съездить. И к другим увлекательным занятиям, которые делают жизнь яркой: творчеству, спорту, общению. Нет, бедность ставит крест на пёстрых красках, утягивая в своё мерзкое болото.
- Но ведь если так размышлять, обеспеченный Сергей тоже не может составлять близким компанию в увеселительных мероприятиях. Тем более, разве ты никогда не встречала людей, которые довольно неплохо зарабатывают и имеют высокие должности, но при этом абсолютно безучастны к своему делу. Во многих организациях можно встретить начальников отделов или даже предприятий, которые восседают в своих креслах большими ленивыми медузами и точно также считают часы до ухода домой. А есть ещё очень озлобленные и жадные. Тем не приносит удовольствия жизнь, как бы удачно не складывалась карьера. Так что всё относительно.
- Но они могут дать своим любимым хотя бы финансовую поддержку, а это уже не мало.
- А почему ты не считаешь, что невзрачные на первый взгляд профессии не могут приносить прибыль? Иногда хороший мастер своего дела – плотник, слесарь, тот же программист – могут зарабатывать не меньше начальника.
- Таких единицы. Тем более ты понимаешь, если человек безразличен в домашней жизни, он в силу характера не достигнет высот и в профессиональной деятельности. Если человек ленив, он ленив во всём. Если безынициативен и равнодушен, то это проявляется везде. Если притягивает неудачи, то во всех областях. Болезни идут рядом с бедностью и ленью.
- Ну, конечно же, богатые люди совсем не болеют.
- Болеют реже.
Я призадумался:
- Ладно. Но если следовать твоей логике, и люди должны жить в удовольствие, разве не имеют право тюлени, как их ты называешь, существовать так, как им нравится?
Санька кивнула:
- Имеют, только пусть тогда не женятся и не тянут других в свои норы. Не зря же монахами и отшельниками придуман обет безбрачия. Живи так, как хочешь, если это не вредит остальным.
Я рассмеялся, во всём у неё подготовлен ответ.
- Что же тогда ты сама надеешься на Сергея, а не добиваешься своих высот? – спросил я напоследок.
- Ещё как добиваюсь. На работе я очень успешна.
- Зачем же тогда так цепляешься за отношения, которые в самом начале уже не приносят тебе удовлетворения?
- Потому что, если следовать опыту успешных людей, для того, чтобы добиться высот, нужно общаться только с достойными, а неудачников оставить в стороне.
Я фыркнул:
- И где это ты подобрала подобную глупость?
- Прочитала в книгах, способствующих самореализации.
- Интересно. То есть чтобы стать богатым, нужно отказаться от общения с больными, бедными и обездоленными?
- Да, чтобы они не тянули на дно.
- А если это родственники или близкие друзья?
- Нужно выбирать, что для тебя важнее.
- Потрясающе! Тогда один последний вопрос: почему у тебя одни крайности? Ты не видишь золотую середину, делишь всё на только белое и чёрное.
- Ещё серое, - посмотрела она на меня. – Со временем всё белое становится серым.
Санька призадумалась перед тем, как донести до меня очередную свою «мудрую» мысль:
- А середнячки, Сашка, никому не интересны. Какими бы золотыми они бы не были. Лучше уж быть совсем некудышним, чем средним. Все помнят «отличников» и «двоечников». Про одних говорят «какая умница была», про вторых – «надо же, такой был болван, а теперь…». А вот «хорошистов» никто не припомнит, они никому не интересны.
- Я был хорошистом, - уведомил её я. – И особо об этом не жалею.
- Вот и не жалей, - согласилась Санька. – Лучше сделай выводы и меняйся.
***
В номере было пусто. Вместо Сергея, сухая записка на столе: «Ожидал, что встретимся, как договаривались, очень жаль».
И снова мне предстоял тоскливый вечер в одиночестве.
Еда, действительно, при всем ее многообразии, ужасно опостылела. Почему-то вспоминались бабушкины пирожки из детства, ассорти – со всеми ягодами и фруктами, которые были в наличии. Вкуснотища. И вообще вечером меня посетило это тягостное забытое ощущение из детства. Когда хочется домой. Почему-то такое чувство потом редко случается во взрослой жизни, когда ужасно, ужасно тоскливо и неуютно, ужасно одиноко и ужасно хочется домой. И опять вспомнилось, как в детстве, лежишь себе в тени винограда во дворике на лавочке, прямо с подушкой и под одеялом, жуешь конфету, и так тебе удобно и спокойно. Подходит бабушка, протягивает руку и говорит: «Давай выброшу фантик». И ты понимаешь, как здорово, не нужно даже двигаться, просто лежать и дремать.
***
Зайдя в квартиру, я плюхнулся на кровать. За окном начинало темнеть. Так непривычно, вроде бы из-за температуры ощущается лето, а темнеет так же рано, как на родине. Все-таки зима, хоть и африканская. Хотя из экскурсии узнал, что Синайский полуостров, оказывается, относится к Азии. Не зря съездил. Я незаметно улыбнулся, вспоминая поездку и мою смешную спутницу. Рука непроизвольно потянулась за ароматическим маслом, которое она мне выбрала.
«Стоп, - одернул я сам себя. – Это еще что за новости? Лежишь тут, лыбонишься в ночь, масла вдыхаешь. Не нанюхался за день? Прямо хоть мелодраму снимай. Еще влюбиться надумай».
Нет, так дело не пойдет. У нее жених или, как там его, приятель. В начале нужно браться за ум, делать карьеру, а уже потом масла разнюхивать. Может, вообще она не позвонит. Жених наработается и устроит ей романтический отдых. Деньжищ у него, явно хватает. Не то, что у некоторых. А если позвонит, скажу, что занят. Женихи работают, а я по экскурсиям таскаюсь, церкви разглядываю.
И когда в течении вечера в памяти всплывала довольная мордочка со сморщенным носиком, я усиленно прогонял ее прочь.
***
После унылого вечера меня ожидало крайне неприятное утро. Заснула я в одиночестве, а проснулась, когда Сергей одевался.
- Проснулась? – развернулся он ко мне.
Лицо его было строгим и чужим.
- Я просил дождаться меня к обеду.
- Но ты же сам сказал, чтобы я не скучала, прогулялась, - потянулась я в кровати.
Он подошел ко мне.
- Я говорю тебе, когда прогуляться, а когда дождаться, - четко отчеканил он. – Я даю тебе деньги и оплачиваю отдых, поэтому, когда прошу что-нибудь, хотелось бы, чтобы ты выполняла.
От неожиданности я привстала.
- То есть как это? - не нашла я что спросить.
- То есть так это, - продолжил он высокомерным тоном. – Объясняю первый и последний раз. Я много работаю. И обед для меня тоже работа. И на встречах иногда мне нужна спутница. Разве я много прошу?
- Нет, не много, но…
- Вот я и прошу, - перебил он. – Сегодня вечером будь на месте. И скромно одета. Тебе с первого раза понятно или еще раз повторить?
- Понятно, - буркнула я.
- Отлично, - подытожил он и вышел, а мне снова, как в детстве, захотелось домой.
***
Казалось, что я знал даже секунду, в которую она позвонит, и то, что я, конечно, соглашусь.
- Еда надоела, алкоголь – дрянь. На море второй день висят чертовы флажки, - жаловалась она, когда я забрал ее из отеля.
Проработав до обеда и решив еще на день отложить карьерный рост, я снова отпросился. Интересно, сколько меня еще протерпят? Но коллеги улыбались и понятливо кивали головами.
- Купальник взяла?
- А то как же, - залихватски она вытянула из сумки две пёстрые тряпочки. – А что, на том пляже флажков нет?
- Надеюсь, нет. Ты сегодня без провизии?
- Видеть уже не могу их оливки и макароны.
За легкой и непринужденной беседой мы не заметили, как доехали до пляжа. В связи с работой я был там всего два раза, так как вечером купаться в Красном море опасно из-за нашествия ядовитых рыб. Но подводный мир там был ошеломляющим. Я знал, что ей понравится.
***
Невозможно описать словами, в какой восторг меня привел пляж. Ничего подобного я в жизни не видела.
Через стилизованные деревянные ворота с чудаковатыми растениями в кадках мы подошли к самому обрыву губчатой желтоватой скалы. У меня перехватило дыхание. Посмотрев вниз, я увидела декорации, насквозь пропитанные духом Египта. И это не статуэтки божков и сфинксы. Вниз тянулась и ломалась на изворотах деревянная лестница, вдоль которой в восхитительном беспорядке располагались различные глиняные кувшины, лавочки с подушками, лампы, старые колеса, диванчики и еще столько всего, что я не знала, где остановить свой взгляд. Мне показалось, что я стою на отдаленной улочке Каира. Все вещи, несмотря на невероятное количество и вроде бы случайный порядок, находятся настолько на своем месте каждая, что невозможно представить их на другом.
В самом низу, под скалой, округлые шляпки пальмовых зонтиков и белоснежных альтанок, ну и, конечно же, невероятно синее море. Восхитительный цвет и непередаваемую прозрачность я отметила еще на пляже отеля, там оно было будто изумрудным. Здесь же, бирюзово-зеленое у берега, на глубине оно становилось ослепительно синим.
Мы спускались по лестнице, и я не могла налюбоваться удивительным дизайном пляжа. Там, прямо у скалы, прислонены деревянные резные двери, там между этажами – старенькие кресла с подушками, а еще дальше - вазоны с сухими пальмовыми листьями, циновки, или просто разложено сено. В бесчисленном количестве расположены барчики, кафе и кальянные, такие же незатейливые и уютные. Вот этого вида мне не хватало, вот этого хотелось. Арабский стиль в простом, земном виде, самая настоящая, живая суть Египта.
Не успела я прийти в себя от увиденного, как меня ожидало новое впечатление. Мы купили маски и ласты, прошли по понтону и окунулись в воду. Опустив лицо вниз, я сперва ничего не увидела, потом постепенно начала различать очертания и – о, чудо – разглядела невероятное количество кораллов. Они показались мне синими, даже серыми, но когда глаза немного привыкли, я разглядела их удивительные расцветки и формы. Это было завораживающе: фиолетовые и розовые, желтые, умопомрачительных форм и контуров. Есть гигантские кустарники, есть чудаковатые грибы, даже «литопсы и кактусы» с подоконника. Их можно разглядывать часами, их причудливые формы, потайные входы и лабиринты. Я так увлеклась, что не заметила самих рыб. И это тоже чудо Красного моря – открывать свои тайны и краски постепенно.
Вначале мелькнула длинная серая рыбка, потом еще и еще. Потом показались желтые рыбы, похожие на увиденных мной на пляже отеля. А затем я смогла различать других. Да их же тут невероятное множество! Прячутся в извилинах кораллов и выглядывают из них, будто проверяя, свои мы или нет. Потом проплывают мимо – лимонные, зеленые, красные, в крапинку, с полосками, плоские, надутые, со смешными хохолками, перламутровые, пучеглазые – всех и не разглядишь. Одни малюсенькие, другие громадные, и благодаря удивительной прозрачности моря они все кажутся рядом, невозможно понять, на каком расстоянии они проплывают от тебя.
Потом и вовсе несколько крупных полосатых рыбин настолько осмелели, что начали подплывать к нам поближе. За ними еще подтянулись черные и перламутровые. Мы замерли и боялись пошевелиться. Они разглядывали нас, терлись носами, их становилось все больше. Постепенно мы начали медленно двигать руками и я даже погладила одну из них. Знаю, что многие рыбы ядовиты, но устоять перед соблазном не было сил. Видела, что мой спутник улыбается глазами, постаралась улыбнуться в ответ. Одна из рыб задела его лицо хвостом, он смешно зажмурился.
А теперь я разглядела подвижное серое одеялко со смешной рожицей и длинным хвостом. Как завороженная поплыла следом. Громадный скат поплыл в ущелье и скоро вынырнул оттуда снова. У меня все похолодело внутри, я не помнила, ядовит он или нет, откусывает ли любопытным носы, но двигалась за ним. Такое удивительное смешанное чувство восторга и ужаса, я не знала, кто из нас добыча и кто кого выжидает. Как привязанная следуя за ним, я чудом краем глаза увидела громадную пеструю змею, просто гигантскую, с разинутой кровожадной пастью. С дикой скоростью бросилась прочь, пока не уткнулась в Сашку. Вцепилась в него мертвой хваткой. Губами, зажимающими трубку, попыталась передать увиденное. Он вытолкнул меня из воды, а я не могла отцепиться, прижимаясь к нему всем телом. Почему-то мне казалось, что пока я его не отпущу, не случится ничего страшного. Он содрал с нас маски.
- Змея, кошмарный питон, - истошно вопила я, перебирая по Сашке ногами.
