- Мадлена, всё будет в порядке? – осторожно спросил Амори, обеспокоенно глядя вслед эльфийскому войску, спешно покидающему королевскую столицу. - Ты отпустила лучших лучников в магическом измерении!
- Я же не могла их связать и заставить воевать против их воли, - бесцветным голосом ответила чёрная ведьма. - Заместитель Главнокомандующего, прекращай толочь воду в ступе и поспеши отдать приказ о немедленной обороне столицы от наступающего врага. За тринадцать минут произойти может многое…
Молча наблюдая за действиями молодого воина и Мадлены, Алистер думал, что Королеве несравненно повезло иметь в рядах своей армии такого талантливого, но пока неопытного в командовании Амори, и не менее талантливую, но опытную в манипулировании людьми чёрную ведьму.
Утреннее августовское солнце робко выглянуло из-за кирпичной стены торгового центра Н-ска и осветило пустынные улицы, дворы и площади города. Недоумевающие светофоры мигали жёлтым светом, голуби растерянными стаями перелетали с одной крыши на другую в поисках хлебных крошек и семян подсолнечника. Но на крышах и парках птичьей еды, высыпанной заботливыми руками людей, не было. Как не было самих людей, которые обычно с утра спешили по своим делам, а ныне спали непробудным сном.
Во внутреннем дворе одного из стандартных кирпичных пятиэтажных домов уже некоторое время царила мёртвая тишина, по ощущениям длящаяся целую вечность. Аркелл Госсамер стоял на коленях, сжав кулаки и опустив голову. Рядом с его неподвижной фигурой лежало обезглавленное тело чёрного мага, которое напоминало бесформенную кучу старого тряпья с торчащими из-под неё руками и ногами. На асфальтированной дороге сидела тихо всхлипывающая Ванда Бровко и люто ненавидела себя за то, что послушалась ту странную чёрную ведьму-нежить, говорящую загадками и играющую людьми, словно безвольными куклами. Результат этого глупого поступка был очевиден: на сером асфальте, в луже собственной темнеющей крови лежала Агата Госсамер и невидящими тусклыми глазами смотрела на плачущую ведьму, своего оцепеневшего от горя дядю и притихших амазонок, склонивших в знак печали свои крупные, с коротко остриженными волосами, головы.
Наконец, Аркелл стал на ноги, оперевшись о колено рукой, и, шатаясь из стороны в сторону, пошёл в сторону мёртвой племянницы. Грохот его сапог глухим эхом раздавался в пустынном дворе, заставив всхлипывающую Ванду вздрогнуть и испуганно вжаться в асфальт. Дрожа всем телом, она зажмурилась, ожидая удара широкой ладони или грубой подошвы сапога. Она даже была согласна лишиться головы, как чёрный маг, если это искупит её вину перед Аркеллом. Но воин прошёл мимо неё и опустился на колени перед лежащей на животе Агатой с повёрнутой в его сторону головой. Всё кончено. Уже не так важна война с Даркестом и его проклятым войском. Уже ничего не важно. Ничего…
Роняя скупые слёзы на бледную щёку племянницы, Аркелл методично гладил её по голове, ничего не слыша и не видя вокруг себя. Притупившаяся с годами боль от потери сестры вновь открыла зарубцевавшиеся раны в его душе, не давая ни единого шанса на спасение. До рассвета оставалось несколько минут…
Не в силах видеть трагичную сцену прощания родственников, Ванда неслышно стала на ноги, сжимая рукоять страшного кинжала, прервавшего жизнь её подруги. Какова будет реакция Аркелла, когда он узнает, что его дорогая племянница погибла по наводке его мёртвой подруги-нежити?! Нет, думать об этом было просто невыносимо. Стараясь быть более незаметной, Ванда направилась к подъезду, где стояли понурившиеся Эрика и Аклеа. Избегая их осуждающих взглядов, рыжая ведьма посмотрела на обезглавленное тело Даркеста и замерла, будто бы пригвождённая к земле: туловище чёрного мага еле заметно шевельнуло руками! Он жив?! Не может такого быть! Ванда смахнула слёзы с покрасневших глаз и с беспокойством взглянула на сгорбленную фигуру Аркелла. Решив не беспокоить обезумевшего от горя воина, ведьма более внимательно присмотрелась к отрубленной голове чёрного мага и с криком упала на дорогу, в панике попятившись к изуродованным кустам сирени. Злые, чёрные глаза, искривлённый в непроходимой злобе рот, крючковатый нос, шумно выдыхающий воздух: голова Даркеста была больше жива, чем мертва, таращась на побелевшую от ужаса Ванду и амазонок, вновь выхвативших свои арбалеты и бросившихся в разные стороны от ожившей головы чёрного мага. Аркелл даже не пошевелился, продолжая гладить голову мёртвой племянницы.
- Главнокомандующий, у нас проблемы! – закричала Аклеа, выпуская шкал стрел в голову отчаянно гримасничающего Даркеста. - Вставайте!
- Да что с ним такое?! – обозлилась Эрика, направляя арбалет в сторону сгорбившейся фигуры воина. - Мы понимаем ваше горе, но чёртов маг ещё жив!
Рука Аркелла замерла над белобрысой макушкой Агаты. Издав горлом странный, хрипящий звук, он рухнул на левый бок и потерял сознание. Ванда схватилась за голову. Похоже, что клан Госсамер, гордящийся отменным здоровьем своих воинов, только что потерял одного из них вследствие полученной душевной травмы!
- Нам конец! Что делать?!
Внезапно Эрика схватила Ванду за худое плечо, и не в силах что-либо сказать, указала арбалетом в направлении валяющегося без чувств Аркелла. Ведьма проследила за её изумлённым и полным потрясения взглядом, и тоже чуть не упала в обморок. Она увидела, как из-за широкой обнажённой спины воина показалась тонкая бледная рука с зажатой в ладони серебряной подковой. Подарок служанки Мей блестел в лучах утреннего солнца, практически полностью выплывшего из-за торгового центра Н-ска и гордо заливающего ярким солнечным светом опустевший город.
Оперевшись обеими руками об асфальт, Агата с трудом стала на колени и непонимающе уставилась на лежащего в глубоком обмороке Аркелла. Она осмотрела свою окровавленную куртку с рваной дырой в области сердца и взглянула на вытаращившихся на неё амазонок. При виде бьющейся в беззвучных рыданиях Ванды, девушка вспомнила последние события этого трудного дня и нахмурилась, сжав в руке серебряную подкову Мей. «Она же меня убила. Вот только зачем?».
На раздумья не было времени. Острый взгляд девушки-воина оценил напряжённую обстановку в пустынном дворе дома. Агата легко вскочила на ноги, едва не поскользнувшись на луже собственной липкой крови. Удержавшись на ногах, она сунула подкову в карман, и помимо ключей от дома, носового платка и ненужного в данный момент мобильного телефона, нащупала древний, разваливающийся на части Свиток бессмертия с шероховатой печатью клана Госсамер, благородного и древнейшего клана воинов.
- Ну, что, начнём, пожалуй, - Агата перепрыгнула лежащего без чувств Аркелла и бросилась к ожившей голове чёрного мага, медленно ползущей к ожившему телу, размахивающему руками и ногами в поисках своей утерянной головы.
Агата выхватила Свиток из кармана куртки и взмахнула им. Луч утреннего солнца сломал крепкую на первый взгляд печать клана из алого сургуча, и Свиток развернулся, осыпав девушку серой многовековой пылью. Глаза Даркеста бешено вращались, крючковатые пальцы скребли асфальт до крови. Внезапная вспышка яркого света ослепила амазонок и ведьму. Они отпрянули назад и закрыли ладонями лица, покрасневшие от жара, который пахнул на них от древнего дара воинов-магов. Ванда первой осмелилась отнять руки от лица, и своим восхищённым выдохом заставила амазонок взглянуть на разворачивающиеся во дворе события.
Агата Госсамер в сверкающих доспехах и шлеме, в развевающемся алом плаще держала в руке оружие, ранее не виданное ни рыжей ведьмой, ни мужественными амазонками. Длинный металлический посох с вращающимися вокруг него алыми полупрозрачными кольцами был сверху украшен острыми изогнутыми кольями с алым шаром посередине. От посоха алой тенью отбрасывался на землю фамильный герб клана и освещал путь борьбы благородного воина со злом.
Агата перекрутила на удивление лёгкий посох в руке и со всей силы обрушила его острые изогнутые колья на голову чёрного мага, уже подползшую к обезглавленному и бьющемуся в конвульсиях телу. Даркест завизжал на весь двор, брызжа кровавой пеной из безобразно открытого рта. Беспорядочно скребущие по асфальту пальцы попытались схватить это грозное оружие, уничтожающее его плоть и осквернённую злыми думами душу, но Агата не без кровожадного удовольствия наступила на уже сломанную руку чёрного мага, с удовлетворением услышав хруст ломающейся кисти и его протестующий вой. Девушка вновь замахнулась посохом и опустила его на отчаянно кричащую голову чёрного мага с растрёпанными волосами и выпученными от боли глазами.
Удар, ещё удар, ещё…
Ванда чувствовала, что ещё немного, и она потеряет сознание. Более отвратительного, но в то же время завораживающего зрелища ей ещё не доводилось видеть: заострившийся звериный профиль Агаты, оружие Свитка бессмертия, раз за разом с мерзким хлюпающим звуком падающее на голову чёрного мага и превращающее её в кровавое месиво, нечеловеческие, захлёбывающиеся крики медленно умерщвляемого Даркеста. Эрика прижала ладонь ко рту и отбежала к переломанным кустам сирени, где её вывернуло наизнанку. Шрам на щеке Аклеа посветлел на несколько тонов. Она посмотрела на неподвижно лежащее тело Главнокомандующего, думая, что он как никогда кстати лишился чувств, тем самым пропустив демонстрацию звериной сущности своей дорогой племянницы.
«За маму…за папу…за Марка…за Эмму…за всех, кто погиб от твоей проклятой руки…сдохни…сдохни…сдохни!!!».
В последний раз Агата опустила оружие Свитка бессмертия в кровавую кашу из раздробленных костей, крови и мозга, и победно подняла вверх засверкавший алыми искрами в лучах полностью выкатившегося на безоблачное небо солнца посох с окровавленными острыми кольями. Алый шар, обрамлённый этими острыми изогнутыми лепестками смерти, отразил от себя луч ухмыльнувшегося небесного светила и направил его в бесформенную кучу у подъезда, ранее звавшуюся Марком Магнус, котом из клана оборотней.
Ванда, до этого времени не отрывающая взгляда от завораживающей расправы над чёрным магом, уловила еле заметное шевеление у подъезда кирпичного дома, где жила Агата. Аклеа и вернувшаяся из кустов сирени Эрика как по команде повернулись к источнику шума и невольно вскрикнули, схватив друг друга за руки.
- Не может быть… - пролепетала Ванда и, плечом задев локоть амазонки, бросилась к подъезду, где заключила в объятия кошачьего мальчишку, жмурившегося от яркого солнца. Невольно расплакавшись, она заученными движениями лекаря ощупала худое тело оборотня и радостно отметила про себя, что кот на удивление жив, здоров и невредим после чудовищной расправы чёрного мага.
«Неужели сила Свитка бессмертия вернула его к жизни?! Неудивительно, что за ним охотятся не одно столетие».
Всё ещё прижимая к себе Марка, ведьма почувствовала ниже своей спины руки и оттолкнула его от себя. За одно мгновение она успела пожалеть, что он выжил, и еле сдерживала себя, чтобы не ударить кота-извращенца.
Не замечая ничего вокруг, Агата подняла вверх ладонь, испачканную в крови и грязи, и с помощью чёрного магического огня, пожирающего всё на своём пути, подожгла останки Даркеста.
«Наконец, всё закончилось», - устало подумала она, не выпуская из руки окровавленный посох, который погасил свой алый огонь и успокоился в руке своей новой владелицы, - «Наконец-то».
Девушка услышала знакомый вопль у своего подъезда и, резко обернувшись, увидела Марка, её кота в человеческом обличии. Он бежал к ней навстречу в разорванной и грязной одежде, раскинув в стороны худые руки. Длинная серая чёлка развевалась на бегу, по впалым щекам текли крупные слёзы. Агата отшвырнула от себя посох и бросилась навстречу мальчишке, гремя доспехами, полученными из Свитка бессмертия. Похоже, что оружие и обмундирование – не всё, что ей подарил это разваливающийся старый Свиток. Марк на бегу обернулся котом, сбросив с себя лохмотья, и запрыгнул на руки своей хозяйке, зажмурившись от счастья. Агата осторожно прижала к себе серое, дрожащее от радости тельце кота, и, не в состоянии больше плакать, уткнулась в него носом, насколько позволял металлически шлем с алым хвостом на макушке. От слёз не удержались даже мужеподобнее амазонки, и они обхватили друг друга огромными ручищами, выронив на землю свои арбалеты. Ванда же подбежала к валяющемуся на земле Аркеллу и, приподняв ему голову, осторожно похлопала по щекам.
- Главнокомандующий, очнитесь! Даркест мёртв! Агата убила его! Очнитесь!
Аркелл на лету перехватил её худую ладонь и открыл глаза.
- Какой я тебе Главнокомандующий. Зови меня просто Аркелл.
- Х-хорошо, - покраснела Ванда и выдернула свою руку из широкой и грубой ладони воина.
Аркелл с трудом стал на ноги и медленно пошёл в сторону Агаты, одетой в доспехи клана Госсамер и держащей на руках громко мурчащего серого кота. Марк опасливо покосился на ссутулившегося и постаревшего лет на десять воина и мягко спрыгнул на землю, решив ретироваться в заросший палисадник у подъезда. Аркелл ничего не выражающим взглядом посмотрел на тёмное пятно, оставшееся на асфальте от сожжённых останков чёрного мага, на заливающихся слезами амазонок, на выглядывающего из кустов пиона кота, и, не проронив ни слова, подошёл к Агате. Она подобрала с земли посох с окровавленными кольями. Протянула его дяде.
- Я справилась!
Аркелл схватил себя за внезапно задёргавшийся глаз, и, размахнувшись, наотмашь ударил племянницу по лицу. Ванда вскрикнула и подбежала к ним, схватив воина за руку.
- Что вы делаете?! Прекратите!
Чуть пошатнувшись, Агата стащила с себя треснувший шлем и, высунув язык, подобрала капли алой крови с разбитой верхней губы. Она улыбнулась бледной испуганной Ванде и сказала:
- Всё нормально. Просто кто-то решил убедиться, жива ли я на самом деле.
- Ты хоть представляешь, как я испугался?! - заорал Аркелл, сжав кулаки. - Глупое дитя! А ты, ведьма, - повернулся он к Ванде, которая испуганно попятилась от него. - С сегодняшнего дня держись от неё подальше!
Агата хотела было возмутиться, но тут Марк, снова принявший человеческий облик, выглянул из кустов и сообщил:
- Время моей иллюзии вышло. Люди проснутся через две минуты!
Иван Громыкин очнулся от того, что утреннее солнце ласково грело его щёку, оставляя после своих лучей тепло и аромат раннего августовского утра. Он лежал на бетонной отмостке возле пятиэтажного дома, скрытый от любопытных глаз густыми кустами шиповника. Молодой человек сощурился и сел, прислонившись спиной к нагретой солнцем кирпичной стене дома. Вследствие неудобного положения во сне он отлежал ногу, и теперь её кололо тысячью мелких невидимых иголок. Шум близлежащей автострады, крики детей, ругань пожилой женщины на людей, выгуливающих собак в неположенном месте, привели его в чувство. Иван вспомнил всё произошедшее с ним за последние сутки и вскочил на ноги, игнорируя тянущую боль в ещё не отошедшей от неудобного сна ступне. Он подобрал с земли пакет с логотипом местной круглосуточной аптеки и побежал в соседний двор, где стоял дом Агаты Кобраль, и где было совершено двойное убийство.
Громыкин растерянно оглянулся. На лавке у подъезда сидели три старушки и, опираясь о свои трости, что-то бурно обсуждали.
- Я же не могла их связать и заставить воевать против их воли, - бесцветным голосом ответила чёрная ведьма. - Заместитель Главнокомандующего, прекращай толочь воду в ступе и поспеши отдать приказ о немедленной обороне столицы от наступающего врага. За тринадцать минут произойти может многое…
Молча наблюдая за действиями молодого воина и Мадлены, Алистер думал, что Королеве несравненно повезло иметь в рядах своей армии такого талантливого, но пока неопытного в командовании Амори, и не менее талантливую, но опытную в манипулировании людьми чёрную ведьму.
***
Утреннее августовское солнце робко выглянуло из-за кирпичной стены торгового центра Н-ска и осветило пустынные улицы, дворы и площади города. Недоумевающие светофоры мигали жёлтым светом, голуби растерянными стаями перелетали с одной крыши на другую в поисках хлебных крошек и семян подсолнечника. Но на крышах и парках птичьей еды, высыпанной заботливыми руками людей, не было. Как не было самих людей, которые обычно с утра спешили по своим делам, а ныне спали непробудным сном.
Во внутреннем дворе одного из стандартных кирпичных пятиэтажных домов уже некоторое время царила мёртвая тишина, по ощущениям длящаяся целую вечность. Аркелл Госсамер стоял на коленях, сжав кулаки и опустив голову. Рядом с его неподвижной фигурой лежало обезглавленное тело чёрного мага, которое напоминало бесформенную кучу старого тряпья с торчащими из-под неё руками и ногами. На асфальтированной дороге сидела тихо всхлипывающая Ванда Бровко и люто ненавидела себя за то, что послушалась ту странную чёрную ведьму-нежить, говорящую загадками и играющую людьми, словно безвольными куклами. Результат этого глупого поступка был очевиден: на сером асфальте, в луже собственной темнеющей крови лежала Агата Госсамер и невидящими тусклыми глазами смотрела на плачущую ведьму, своего оцепеневшего от горя дядю и притихших амазонок, склонивших в знак печали свои крупные, с коротко остриженными волосами, головы.
Наконец, Аркелл стал на ноги, оперевшись о колено рукой, и, шатаясь из стороны в сторону, пошёл в сторону мёртвой племянницы. Грохот его сапог глухим эхом раздавался в пустынном дворе, заставив всхлипывающую Ванду вздрогнуть и испуганно вжаться в асфальт. Дрожа всем телом, она зажмурилась, ожидая удара широкой ладони или грубой подошвы сапога. Она даже была согласна лишиться головы, как чёрный маг, если это искупит её вину перед Аркеллом. Но воин прошёл мимо неё и опустился на колени перед лежащей на животе Агатой с повёрнутой в его сторону головой. Всё кончено. Уже не так важна война с Даркестом и его проклятым войском. Уже ничего не важно. Ничего…
Роняя скупые слёзы на бледную щёку племянницы, Аркелл методично гладил её по голове, ничего не слыша и не видя вокруг себя. Притупившаяся с годами боль от потери сестры вновь открыла зарубцевавшиеся раны в его душе, не давая ни единого шанса на спасение. До рассвета оставалось несколько минут…
Не в силах видеть трагичную сцену прощания родственников, Ванда неслышно стала на ноги, сжимая рукоять страшного кинжала, прервавшего жизнь её подруги. Какова будет реакция Аркелла, когда он узнает, что его дорогая племянница погибла по наводке его мёртвой подруги-нежити?! Нет, думать об этом было просто невыносимо. Стараясь быть более незаметной, Ванда направилась к подъезду, где стояли понурившиеся Эрика и Аклеа. Избегая их осуждающих взглядов, рыжая ведьма посмотрела на обезглавленное тело Даркеста и замерла, будто бы пригвождённая к земле: туловище чёрного мага еле заметно шевельнуло руками! Он жив?! Не может такого быть! Ванда смахнула слёзы с покрасневших глаз и с беспокойством взглянула на сгорбленную фигуру Аркелла. Решив не беспокоить обезумевшего от горя воина, ведьма более внимательно присмотрелась к отрубленной голове чёрного мага и с криком упала на дорогу, в панике попятившись к изуродованным кустам сирени. Злые, чёрные глаза, искривлённый в непроходимой злобе рот, крючковатый нос, шумно выдыхающий воздух: голова Даркеста была больше жива, чем мертва, таращась на побелевшую от ужаса Ванду и амазонок, вновь выхвативших свои арбалеты и бросившихся в разные стороны от ожившей головы чёрного мага. Аркелл даже не пошевелился, продолжая гладить голову мёртвой племянницы.
- Главнокомандующий, у нас проблемы! – закричала Аклеа, выпуская шкал стрел в голову отчаянно гримасничающего Даркеста. - Вставайте!
- Да что с ним такое?! – обозлилась Эрика, направляя арбалет в сторону сгорбившейся фигуры воина. - Мы понимаем ваше горе, но чёртов маг ещё жив!
Рука Аркелла замерла над белобрысой макушкой Агаты. Издав горлом странный, хрипящий звук, он рухнул на левый бок и потерял сознание. Ванда схватилась за голову. Похоже, что клан Госсамер, гордящийся отменным здоровьем своих воинов, только что потерял одного из них вследствие полученной душевной травмы!
- Нам конец! Что делать?!
Внезапно Эрика схватила Ванду за худое плечо, и не в силах что-либо сказать, указала арбалетом в направлении валяющегося без чувств Аркелла. Ведьма проследила за её изумлённым и полным потрясения взглядом, и тоже чуть не упала в обморок. Она увидела, как из-за широкой обнажённой спины воина показалась тонкая бледная рука с зажатой в ладони серебряной подковой. Подарок служанки Мей блестел в лучах утреннего солнца, практически полностью выплывшего из-за торгового центра Н-ска и гордо заливающего ярким солнечным светом опустевший город.
Оперевшись обеими руками об асфальт, Агата с трудом стала на колени и непонимающе уставилась на лежащего в глубоком обмороке Аркелла. Она осмотрела свою окровавленную куртку с рваной дырой в области сердца и взглянула на вытаращившихся на неё амазонок. При виде бьющейся в беззвучных рыданиях Ванды, девушка вспомнила последние события этого трудного дня и нахмурилась, сжав в руке серебряную подкову Мей. «Она же меня убила. Вот только зачем?».
На раздумья не было времени. Острый взгляд девушки-воина оценил напряжённую обстановку в пустынном дворе дома. Агата легко вскочила на ноги, едва не поскользнувшись на луже собственной липкой крови. Удержавшись на ногах, она сунула подкову в карман, и помимо ключей от дома, носового платка и ненужного в данный момент мобильного телефона, нащупала древний, разваливающийся на части Свиток бессмертия с шероховатой печатью клана Госсамер, благородного и древнейшего клана воинов.
- Ну, что, начнём, пожалуй, - Агата перепрыгнула лежащего без чувств Аркелла и бросилась к ожившей голове чёрного мага, медленно ползущей к ожившему телу, размахивающему руками и ногами в поисках своей утерянной головы.
Агата выхватила Свиток из кармана куртки и взмахнула им. Луч утреннего солнца сломал крепкую на первый взгляд печать клана из алого сургуча, и Свиток развернулся, осыпав девушку серой многовековой пылью. Глаза Даркеста бешено вращались, крючковатые пальцы скребли асфальт до крови. Внезапная вспышка яркого света ослепила амазонок и ведьму. Они отпрянули назад и закрыли ладонями лица, покрасневшие от жара, который пахнул на них от древнего дара воинов-магов. Ванда первой осмелилась отнять руки от лица, и своим восхищённым выдохом заставила амазонок взглянуть на разворачивающиеся во дворе события.
Агата Госсамер в сверкающих доспехах и шлеме, в развевающемся алом плаще держала в руке оружие, ранее не виданное ни рыжей ведьмой, ни мужественными амазонками. Длинный металлический посох с вращающимися вокруг него алыми полупрозрачными кольцами был сверху украшен острыми изогнутыми кольями с алым шаром посередине. От посоха алой тенью отбрасывался на землю фамильный герб клана и освещал путь борьбы благородного воина со злом.
Агата перекрутила на удивление лёгкий посох в руке и со всей силы обрушила его острые изогнутые колья на голову чёрного мага, уже подползшую к обезглавленному и бьющемуся в конвульсиях телу. Даркест завизжал на весь двор, брызжа кровавой пеной из безобразно открытого рта. Беспорядочно скребущие по асфальту пальцы попытались схватить это грозное оружие, уничтожающее его плоть и осквернённую злыми думами душу, но Агата не без кровожадного удовольствия наступила на уже сломанную руку чёрного мага, с удовлетворением услышав хруст ломающейся кисти и его протестующий вой. Девушка вновь замахнулась посохом и опустила его на отчаянно кричащую голову чёрного мага с растрёпанными волосами и выпученными от боли глазами.
Удар, ещё удар, ещё…
Ванда чувствовала, что ещё немного, и она потеряет сознание. Более отвратительного, но в то же время завораживающего зрелища ей ещё не доводилось видеть: заострившийся звериный профиль Агаты, оружие Свитка бессмертия, раз за разом с мерзким хлюпающим звуком падающее на голову чёрного мага и превращающее её в кровавое месиво, нечеловеческие, захлёбывающиеся крики медленно умерщвляемого Даркеста. Эрика прижала ладонь ко рту и отбежала к переломанным кустам сирени, где её вывернуло наизнанку. Шрам на щеке Аклеа посветлел на несколько тонов. Она посмотрела на неподвижно лежащее тело Главнокомандующего, думая, что он как никогда кстати лишился чувств, тем самым пропустив демонстрацию звериной сущности своей дорогой племянницы.
«За маму…за папу…за Марка…за Эмму…за всех, кто погиб от твоей проклятой руки…сдохни…сдохни…сдохни!!!».
В последний раз Агата опустила оружие Свитка бессмертия в кровавую кашу из раздробленных костей, крови и мозга, и победно подняла вверх засверкавший алыми искрами в лучах полностью выкатившегося на безоблачное небо солнца посох с окровавленными острыми кольями. Алый шар, обрамлённый этими острыми изогнутыми лепестками смерти, отразил от себя луч ухмыльнувшегося небесного светила и направил его в бесформенную кучу у подъезда, ранее звавшуюся Марком Магнус, котом из клана оборотней.
Ванда, до этого времени не отрывающая взгляда от завораживающей расправы над чёрным магом, уловила еле заметное шевеление у подъезда кирпичного дома, где жила Агата. Аклеа и вернувшаяся из кустов сирени Эрика как по команде повернулись к источнику шума и невольно вскрикнули, схватив друг друга за руки.
- Не может быть… - пролепетала Ванда и, плечом задев локоть амазонки, бросилась к подъезду, где заключила в объятия кошачьего мальчишку, жмурившегося от яркого солнца. Невольно расплакавшись, она заученными движениями лекаря ощупала худое тело оборотня и радостно отметила про себя, что кот на удивление жив, здоров и невредим после чудовищной расправы чёрного мага.
«Неужели сила Свитка бессмертия вернула его к жизни?! Неудивительно, что за ним охотятся не одно столетие».
Всё ещё прижимая к себе Марка, ведьма почувствовала ниже своей спины руки и оттолкнула его от себя. За одно мгновение она успела пожалеть, что он выжил, и еле сдерживала себя, чтобы не ударить кота-извращенца.
Не замечая ничего вокруг, Агата подняла вверх ладонь, испачканную в крови и грязи, и с помощью чёрного магического огня, пожирающего всё на своём пути, подожгла останки Даркеста.
«Наконец, всё закончилось», - устало подумала она, не выпуская из руки окровавленный посох, который погасил свой алый огонь и успокоился в руке своей новой владелицы, - «Наконец-то».
Девушка услышала знакомый вопль у своего подъезда и, резко обернувшись, увидела Марка, её кота в человеческом обличии. Он бежал к ней навстречу в разорванной и грязной одежде, раскинув в стороны худые руки. Длинная серая чёлка развевалась на бегу, по впалым щекам текли крупные слёзы. Агата отшвырнула от себя посох и бросилась навстречу мальчишке, гремя доспехами, полученными из Свитка бессмертия. Похоже, что оружие и обмундирование – не всё, что ей подарил это разваливающийся старый Свиток. Марк на бегу обернулся котом, сбросив с себя лохмотья, и запрыгнул на руки своей хозяйке, зажмурившись от счастья. Агата осторожно прижала к себе серое, дрожащее от радости тельце кота, и, не в состоянии больше плакать, уткнулась в него носом, насколько позволял металлически шлем с алым хвостом на макушке. От слёз не удержались даже мужеподобнее амазонки, и они обхватили друг друга огромными ручищами, выронив на землю свои арбалеты. Ванда же подбежала к валяющемуся на земле Аркеллу и, приподняв ему голову, осторожно похлопала по щекам.
- Главнокомандующий, очнитесь! Даркест мёртв! Агата убила его! Очнитесь!
Аркелл на лету перехватил её худую ладонь и открыл глаза.
- Какой я тебе Главнокомандующий. Зови меня просто Аркелл.
- Х-хорошо, - покраснела Ванда и выдернула свою руку из широкой и грубой ладони воина.
Аркелл с трудом стал на ноги и медленно пошёл в сторону Агаты, одетой в доспехи клана Госсамер и держащей на руках громко мурчащего серого кота. Марк опасливо покосился на ссутулившегося и постаревшего лет на десять воина и мягко спрыгнул на землю, решив ретироваться в заросший палисадник у подъезда. Аркелл ничего не выражающим взглядом посмотрел на тёмное пятно, оставшееся на асфальте от сожжённых останков чёрного мага, на заливающихся слезами амазонок, на выглядывающего из кустов пиона кота, и, не проронив ни слова, подошёл к Агате. Она подобрала с земли посох с окровавленными кольями. Протянула его дяде.
- Я справилась!
Аркелл схватил себя за внезапно задёргавшийся глаз, и, размахнувшись, наотмашь ударил племянницу по лицу. Ванда вскрикнула и подбежала к ним, схватив воина за руку.
- Что вы делаете?! Прекратите!
Чуть пошатнувшись, Агата стащила с себя треснувший шлем и, высунув язык, подобрала капли алой крови с разбитой верхней губы. Она улыбнулась бледной испуганной Ванде и сказала:
- Всё нормально. Просто кто-то решил убедиться, жива ли я на самом деле.
- Ты хоть представляешь, как я испугался?! - заорал Аркелл, сжав кулаки. - Глупое дитя! А ты, ведьма, - повернулся он к Ванде, которая испуганно попятилась от него. - С сегодняшнего дня держись от неё подальше!
Агата хотела было возмутиться, но тут Марк, снова принявший человеческий облик, выглянул из кустов и сообщил:
- Время моей иллюзии вышло. Люди проснутся через две минуты!
***
Иван Громыкин очнулся от того, что утреннее солнце ласково грело его щёку, оставляя после своих лучей тепло и аромат раннего августовского утра. Он лежал на бетонной отмостке возле пятиэтажного дома, скрытый от любопытных глаз густыми кустами шиповника. Молодой человек сощурился и сел, прислонившись спиной к нагретой солнцем кирпичной стене дома. Вследствие неудобного положения во сне он отлежал ногу, и теперь её кололо тысячью мелких невидимых иголок. Шум близлежащей автострады, крики детей, ругань пожилой женщины на людей, выгуливающих собак в неположенном месте, привели его в чувство. Иван вспомнил всё произошедшее с ним за последние сутки и вскочил на ноги, игнорируя тянущую боль в ещё не отошедшей от неудобного сна ступне. Он подобрал с земли пакет с логотипом местной круглосуточной аптеки и побежал в соседний двор, где стоял дом Агаты Кобраль, и где было совершено двойное убийство.
Громыкин растерянно оглянулся. На лавке у подъезда сидели три старушки и, опираясь о свои трости, что-то бурно обсуждали.
