Как же мне повезло, что она оказалась такой смелой и отважной, огреть человека тяжеленным сотейником не каждый решится.
И это событие разгневало подлеца, так, что он отказывает теперь в просьбе Татьяны Сергеевны, отступиться от выполнения плана и договора состоявшегося между ними и при этом угрожает ей убийством, если она нам об этом объявит.
Татьяна Сергеевна видя, что сотворила и, что поставила нас в опаснейшее положение, очень раскаялась и решила предупредить меня об опасности. Так же просит прощения слёзно, и так же чтобы я поставила вас в известность о коварных и злых намерениях поручика. Так же Татьяна Сергеевна сообщила, под страхом быть убитой, тайно, что поручик главарь шайки орудующей в округе N,что он очень умен, хитер и жесток, и советует нам его опасаться, и принять меры предосторожности.
На этом она со мной распрощалась.
Я уже заканчивала писать вам письмо, как вдруг услышала громкий лай собак, возмущенный возглас женщины и приглушенные голоса мужчин.
Выйдя из дома, я прошла к воротам, где пришла в изумление и не понимание происходящего.
Как вы знаете, до бала осталось всего четыре дня.
Так вот ко мне пожаловала дальняя родственница Елена Николаевна с моим бальным платьем, чтобы произвести последнюю примерку, но почему-то, какие-то люди, не пропускают её.
Когда я их спросила, по какому праву, они здесь распоряжаются, то получила ответ, который ввёл меня не только в удивленное состояние, но и вызвал возмущение:
– Не велено.
– Кем не велено? – Спросила я.
– Графом Муромцевым.
Приказание изволили дать вы, граф? Значит вы всё-таки здесь?
Я хочу вас спросить:– Как вы можете себе позволить распоряжаться моею жизнью и решать за меня, кого принимать, кого нет?
Лишь только об одном думается мне, что вы беспокоитесь о моей безопасности, и только эта причина оправдывает ваши указания.
Верно, ли я предполагаю? Скажите мне, Илья Петрович.
Отправила Глашеньку с письмом к вам, опять недоразумение вышло.
Не выпустили её, и только тогда она вышла за ворота, когда переговорив с вашими людьми, пришли к одному истинному решению, что пойдет она только в сопровождении.
Я вас очень прошу – разрешить безотлагательно ситуацию, ибо Елена Николаевна ждет в карете, за воротами, не имея возможности попасть ко мне в дом.
Княжна Мила Марковна.
Письмо тринадцатое.
Здравствуйте, Илья Петрович.
Искренне удивлена и озабочена, узнав о происходящих, в вашем доме, событиях о, которых нам поведала Глашенька, по возвращению от вас.
И пока мы с Еленой Николаевной пили чай с медом, ибо он, как вы знаете, приносит не только сладость и аромат, но и успокоение.
День сегодняшний начался на удивление с волнительных событий, которые привели нас с Еленой Николаевной к излишней нервозности.
Выпив успокоительного и сев за накрытый стол к чаю, под яблонькой, слушая пение соловушки и чириканье воробьишки вторящему нашему певцу, мы получили истинное наслаждение от чаепития.
Глашенька сказывала, что по прибытии к вам, граф, в дом ваш не попала, не пустил Васька и сказал, что, мол, сиятельство не велело никого впускать и на том, взяв письмо, скрылся за дверями.
Глашенька услышав громкие голоса, решила подойти поближе и послушать, хотя и стыдилась этого, но любопытство перебороло и стыд, и страх быть пойманной за этим негодным делом.
А говорили вы о поручике, где его лучше словить. Глашеньке больше ничего не получилось услышать, голоса вдруг стихли.
Тогда Девушка подошла к окну и увидела, что в комнате много мужчин и все вооружены, и так же заприметила там: Ивана Ивановича, Николая Ивановича и Василия Анатольевича, как сказывает Глашенька, они ближе всех к вам стояли.
Глашенька увидев, как вы прошли к дверям, и поняла, что собираетесь выйти на улицу, как она испугалась, что вы застанете её за этим противным делом – подслушиванием, быстренько вернулась на крыльцо и вовремя, ибо вы тут же оказались перед нею.
Передав ей письмо для меня и, отчитав сопровождавшего за то, что он оставил своё место, где был поставлен охранять безопасность княжны, вы вернулись в дом.
– Я правильно поняла? Меня? Зачем? – спрашиваю я вас от поручика?
Прочитав ваше послание, я поняла, что беспокоитесь вы обо мне и моей безопасности, спасибо вам, Илья Петрович, но не надо так переживать за меня.
Как вы знаете, слуги мои крепки, сильны, смогут постоять за свою барышню. Собаки верны, жизнь отдадут в защите, никого не подпустят и близко.
Простите, хочу, вас поблагодарить, что скоренько решили вопрос о пропуске ко мне Елены Николаевны, недолго ей пришлось томиться в ожидании, ещё и в карете.
Хочу похвалиться: платье примерили, нет слов оно прекрасно!
Я очень довольна осталась, и так не хотелось с ним расставаться, что такое сожаление сильное испытала, но Елена Николаевна сложила в коробочку мой наряд и уехала, сказав, что сегодня будет готово и скоро оно будет у меня.
Илья Петрович, если вы, что-то замыслили для вас опасное, то знайте, что душа моя беспокоится о вас и сердце моё волнуется при мысли о том, что я могу не увидеть больше, дорогого мне человека… Вы не можете представить себе, как я тревожусь о вас, Илья Петрович. Я буду о вас молиться, граф. Только вернитесь, умоляю вас.
Берегите себя, Илья Петрович.
Мила Марковна.
Письмо четырнадцатое.
Здравствуйте, Илья Петрович.
Пишу вам письмо вдогонку, ибо мы только что расстались, и прошло совсем времени мало, после отъезда вашего.
Как горьки: каждый час и каждая минуточка, в разлуке с вами.
Вы уехали недавно, мне же видится, что много времени тому назад, и я готова бежать, ехать за вами, граф, ибо волнение моё велико и так объёмно, что заполнило все моё естество. Вспоминаю ваше неожиданное появление, о котором я и помыслить-то не смела.
Стояла я возле окна и наблюдала, как ветерок играет листвой яблоньки, что растет прямо перед окном. Как воробушки – прыгая между деревьями, что-то выискивали среди травы, неведомое мне. И вдруг расшумелись, и один стал наскакивать на другого, что-то пытаясь отобрать, как любопытно было за ними наблюдать, вдруг вспорхнули и улетели, к великому моему сожалению на этом забава моя и закончилась.
И тут я увидела, что за палисадом появились какие-то люди верхом на лошадях сидящих, это были мужчины и вооруженные к тому же.
О, Боже, какое же было мое удивление и изумления, когда я увидела вас, граф, сердце моё затрепыхало от мысли, что вот сейчас соскочите с коня и ко мне пройдёте. Но вы, как сидели, так и остались сидеть на коне. Чуть наклонившись, о чём-то беседовали с вооруженным человеком, стоявшем возле вас, но как я заметила, изредка бросали взгляд в сторону моего дома.
Мне показалось, или это плод моего воображения? Вы как будто боялись, что я увижу вас. И думалось, что вы и не собирались пройти в дом и встретиться со мной.
Каково же было мое огорчение, и отчаяние при мысли такой. Я поняла, что столь долгожданной встречи не будет.
Подхватив платье, я побежала, боясь, что не успею, вы умчитесь, не повидавшись со мной, скрытно от меня уедете.
Не помню, как я вылетела на крыльцо и тут столкнулась с вами, граф, и если бы вы меня не поддержали, упала бы, и не было в том сомнения моего и, наверное, и вашего. Что со мной было в тот момент...
От неожиданности не видя, что это вы, я стала вырываться из ваших рук, но вы крепко держали, и тут я услышала голос ваш, сердце вдруг остановилось и тут же трепетно забилось вновь.
– Мила Марковна, – вдруг услышала я – не волнуйтесь так…
– Отпустите немедленно, – прошептала я, продолжая отталкивать вас, но вы были настойчиво упрямы, держа меня в своих объятьях, проговорили, заглядывая мне в лицо:
– Куда это вы так спешили, Мила Марковна? Не ко мне ли навстречу?
– Нет не к вам… да отпустите же, наконец, вы, что не видите: на нас смотрят!
– Да-а-а? И кто же на нас смотрит? – оглянувшись и никого не увидев, об этом тут же сообщили, – никого нет, Мила Марковна.
В этот момент я осмелилась и подняла глаза на вас, лучше мне не делать этого было.
Сколько любви и нежности было в глазах ваших, и тут промелькнула грустинка и сожаление, я растерялась от такой перемены во взгляде вашем. Вы отстранились от меня и молча, поцеловали меня в лоб, словно маленькую девочку, погладив по голове, сказали то, что читалась в ваших глазах.
– Мила Марковна, мне бы не хотелось, покинуть вас вот так, ничего вам не сказав, что я испытываю к вам. Я вас люблю, и отношусь к вам с искренней нежностью и тревогой за вас. Но мне надобно немедля уехать ненадолго…
– Но, как же?– прошептала я, но вы не дали мне договорить. Поцеловав меня в губы… Боже! Что со мной сталось, я чуть в обморок не упала от переполнивших меня чувств.
А вы вдруг отстранились, держа меня за руки, сказали, что вам уже пора и, что со мной останется Иван Иванович, так как он является опекуном и будет сопровождать меня на бал, где мы и встретимся.
Я даже ничего не успела вам ответить, как вы, поцеловав мою руку, выбежали за ворота и, вскочив на коня, напоследок помахав мне рукой, умчались в неизвестность для меня.
Илья Петрович, вы оставили меня в смятении чувств моих и беспокойстве за вас. Одно лишь успокаивало мою взволнованную душу, так это то, что скоро свидимся.
На этом прощаюсь с вами, граф, ко мне пожаловал Иван Иванович и не поверите с ним мои любезные приятельницы.
Поберегите себя ваше сиятельство, Илья Петрович.
Мила Марковна.
Письмо пятнадцатое.
Здравствуйте, Илья Петрович.
Как я вам писала, что по отъезде вашем, ко мне пожаловали Иван Иванович со своей ненаглядной Настасьей Павловной и Ольгой Александровной.
Зинаида Александровна отъехать изволила по семейному вопросу, что-то там у неё приключилось.
Прошли мы в сад, под нашу с вами яблоньку, расположились в креслах, погода была изумительная. Лёгкий ветерок играл листочками яблоньки, которые издавали легкий шелест, как будто шептались о чём-то неизвестном, тайном для нас.
Иван Иванович повесил клетку с соловьем на ветку яблоньки. Птичке нашей там понравилось очень, ибо она без умолку пела, щебетала, поглядывая на нас сверху. Вдруг прилетел воробушек, что живёт под крышей дома моего, сел на веточку и в клетку заглядывает, и не поверите, присоединился к пению, стал чирикать, подпевать соловушке, от увиденного и услышанного мы были в удивлении.
Как это возможно?
Собаки резвились, играя в догонялки, с визгом и громким лаем бегали вокруг нас, мы же наблюдая эту картину беззаботной жизни, вели тихий, но волнительный разговор, вспоминая всё, что произошло. И вдруг слова Ивана Ивановича, повергли меня в сильное ошеломление, сказывал он, что вы якобы отправились на поиски шайки поручика.
Как же так Илья Петрович? Как могли такое от меня скрыть?
И вдруг поняла я, что вы простились со мной, ибо понимали сами, что возможно не вернётесь.
При думах таких я совсем отчаялась, заволновалась очень, стала Ивана Ивановича пытать, что да как?
А он, видно поняв оплошность в словах своих, замолчал, глаза свои потупил и не смотрит в глаза мои, полных слез, готовых пролиться по моим, разгоревшимся от переживаний, щекам.
И, как ни пытались мы выспросить всё у Ивана Ивановича, он так ничего более нам не сказывал, что ещё больше ввело меня в сильное беспокойство о вас, граф.
Одно только сказал Иван Иванович, что письмо моё для вас, я должна передать через него и перед тем, как уехать предупредил, что заедет ко мне через два часа, если я пожелаю написать письмо, доставит его вам.
Скоренько засобирался и вместе с Настасьей Павловной, и Ольгой Александровной уехали, оставив меня в горьких думах и воспоминаниях о последней встрече нашей.
Вот и пожаловал Иван Иванович, за посланием моим для вас, граф.
Об одном лишь прошу, вас поберегите себя, Илья Петрович, и знайте, если, что с вами случится, и дня без вас не проживу, ибо чувства мои к вам сильны и переполняют сердце моё нежностью и любовью к вам, а так же тревогой за вашу жизнь.
Простите, Илья Петрович, Иван Иванович торопится очень, много чего я не успела вам написать.
На этом прощаюсь с вами граф, остаюсь в надежде на скорую встречу.
Мила Марковна.
Письмо шестнадцатое.
Здравствуйте, Илья Петрович.
Сегодняшний день порадовал меня необыкновенно.
Неожиданно, к моему удивлению и радости пожаловали ко мне Иван Иванович с Настасьей Павловной, Николай Иванович с Ольгой Александровной и Василий Анатольевич с Зинаидой Александровной. Дом мой наполнился счастьем встречи, и радостью, что приятели ваши живы и здоровы. Только одно огорчение было мне, с нами не было вас, Илья Петрович.
Сидели мы под яблонькой, чай вкушали, приятели ваши поведали мне о встрече с поручиком и его шайкой. О том, как выследили вы бандитов в лесу, окружили, как те от вашего неожиданного появления растерялись и не смогли противостоять вам. Не растерялся лишь поручик, и пистолет направил в вашу сторону, убить вас угрожал, Илья Петрович.
Когда поведали мне об этом, испугалась я очень, а ведь и вправду, мог поручик выполнить задуманное. Но поручик оказался хитрее, чем подумать могли вы, сказывал, что уедет из наших краев, и мы больше не услышим о нём, просил отпустить его. Но обещание негодяя вызвало сомнение ваше в искренности его слов, отказали вы ему. Тогда он выстрелил, промахнулся тут-то его, и скрутили Никифор с Васькой, как я им благодарна. И, что всех людишек, кои были в банде поручика и его самого отправили в полицейский участок, где и пребывают они сей час. Это известие порадовало меня очень.
И тут я обернулась на стук калитки. Боже, это были вы. Вы шли через сад, в руках ваших был огромный букет моих любимых, белых лилий.
О, как сильно забилось мое сердце при виде вас, в порыве, я не стала дожидаться, когда подойдёте ко мне, побежала навстречу вам.
И вдруг упала, запнувшись за ветку, валявшуюся между деревьев, попыталась встать, но запуталась в платье.
А тут подбежали вы, бросив цветы, встали на колено, обняли меня, нежно прижимая к себе, и как маленькую девочку погладили по голове, от такой безобидной ласки глаза мои, как и душа заплакали.
Слегка отклонившись от меня и вытирая слезы мои, вы прошептали, глядя в глаза с любовью и лаской:
– Милая моя, Мила Марковна, как же я вас люблю и отношусь со всей нежностью, кою испытываю к вам. Как долго ждал я этого момента, встречи с вами, как сильны чувства мои.
– Илья Петрович, – прошептала я, опуская свой взор, – я о вас очень беспокоилась и тревожилась…
– И это всё, что вы мне можете сказать? – сказали вы, заглядывая в глаза мои, и тут я осмелилась взглянуть в глаза ваши. Боже сколько в них нежности и обожания, что привело меня в волнение и повергло в смущение. – Ну, раз это всё, что хотели мне сказать, – проговорили вы, не услышав ответа моего – Вот вам ваши лилии, столь вами любимые, а я покидаю вас.
Испугалась я, что вот сейчас, сей момент и уйдёте.
Прижимая цветы к груди, прошептала:
– Как можете вы поступить так, только что, подарив счастье встречи, и тут же хотите огорчить.
Вы же помогли мне подняться и, отряхнув платье, вдруг проговорили негодные для меня слова:
