– Не пристало девушке встречать мужчину на коленях.
О, как рассердили меня ваши слова. Ваша шутка не пришлась мне по нраву. Сунув вам обратно, цветы, которые вы мне так любезно подарили, приподняв подол платья, побежала и тут услышала смех ваш и слова:
– Гордость ваша, Мила Марковна, вперед вас родилась...
Пройдя к приятелям, вы поприветствовались с ними, о чём-то поговорив, быстренько собрались и, попрощавшись с нами, изволили отъехать, что привело нас в изумление.
Илья Петрович, вы наверно запамятовали завтра надобно выезжать в .N/
Мы ведь даже с вами не успели обсудить этот вопрос.
Записочку принесет вам Глашенька, извольте дать ответ, Илья Петрович.
Княжна Мила Марковна.
Письмо семнадцатое.
Здравствуйте, Илья Петрович.
Пишу вам и думаю: "Как такое возможно?"
При скором вашем отъезде мы остались в недоумении были вопросы, на которые ждали разъяснений от вас. Что могло произойти такого, что вы так скоренько уехали, и притом, вместе с приятелями?
Глашеньку отправила с письмом к вам и если не окажетесь, по какой-то причине дома, дождаться и не возвращаться без письма.
Подружки мои милые, после вашего отъезда, скоренько собрались и уехали, оставив меня одну в раздумьях.
Сидела я в кресле, в саду возле меня расположились собаки, как же они любят свою хозяйку. Неотступно следуют за мной, стоит мне только выйти они тут, как тут, ласкаются, заглядывают в глаза мои.
Неожиданное появление Глашеньки с огромным букетом роз, что вывело меня из раздумий, было видно, что она чем-то взволнованно. То, что поведала мне Глашенька, повергло меня в ужас. А историю она мне сказывала, кою ей Васька выболтал.
К вам изволил пожаловать поручик тайно, скрытно.
Как это возможно? Был он под арестом. Сбежал...
В какой же опасности вы оказались, Илья Петрович.
Ругались вы с ним очень громко, а затем послышался звон шпаг, Васька вбежал в комнату, хотел помочь вам, но вы крикнули, чтобы убирался. Но верный слуга, беспокоясь за вас, Илья Петрович, остался, чтобы если что случится помочь вам. Дрались вы долго, ибо силой и ловкостью обладали необыкновенной оба.
Вдруг поручик, изловчившись, нанес удар шпагой, попав вам в руку, но лишь оцарапал. Вы же, не обращая внимания на рану, хотя неопасную, но болезненную, продолжали драться.
Как сказывала Глашенька, Васька уронил стул, чем отвлек внимание поручика. Тот повернулся на звук, видно опасался негодяй нападения сзади, не знал он о вашем благородстве.
В это время вы нанесли удар и ранили поручика в плечо, тот хотел ответить, но рука не слушалась.
Вы стояли, как сказывал Васька Глашеньке, смотрели друг на друга, молча.
Поручик видно понял, что не может дальше драться, шпага выпала из его ослабевшей руки.
Сказал, что удивлён вашему благородству, что не добиваете безоружного.
Вы же высказали своё негодование и назвали его негодяем и подлецом, и ещё несколькими бранными словами, кои мне не надобно знать, но я так поняла, Глашенька их знает.
Однако это не помешало перевязать рану поручика и вызвать доктора.
Оставив поручика на попечении Васьки и доктора, сказали, что съездите за приятелями и по возвращению решите судьбу его.
Вот почему свидание наше было столь коротко, и быстрый отъезд ваш, Илья Петрович.
Так же Глашенька сказывала, что по возвращению домой с приятелями, вы не застали там поручика, чему были удивлены и разгневанны.
Васька сообщил вам, что как только вы уехали, поручик вдруг вскочил, схватил шпагу и наставил на него и на доктора. Сказал, чтобы передали вам, Илья Петрович, что больше не побеспокоит вас своим посещением и визитами.
Как же я волновалась и тревожилась во время рассказа Глашеньки обо всём произошедшем в вашем доме, граф. Как же я довольно и рада, что вы живы, дорогой мой, Илья Петрович.
Глашенька передала мне ваше послание, в котором вы просите извинения за столь скорый отъезд, не позволивший даже проститься со столь очаровательной барышней. Опять изволите шутить, граф?
Так же вы пишете, что завтра заедете за мной часов в девять, чтобы была готова.
Спешу сказать, что чемоданы мои собраны, так что смело, можете к девяти часам подъезжать.
Спасибо, Илья Петрович, за прекрасные розы, знаете, чем порадовать.
На этом прощаюсь с вами, граф.
Мила Марковна.
Письмо восемнадцатое.
Здравствуйте, Илья Петрович.
Хочу заметить, что вы ровно в девять часов соизволили за мной заехать, вместе с нашими приятелями и приятельницами, что обрадовало несказанно.
Мы с подружками в одной карете разместились, мужчины же все были верхом и вооружены.
У меня сразу возник вопрос:– Неужели, вы беспокоитесь о том, что может угрожать в пути опасность? Не от поручика ли вы ожидаете её?
В дороге нас ничто не беспокоило.
С Настасьей Павловной, Ольгой Александровной и Зинаидой Александровной мы вели веселую и мечтательную беседу, о том, как будем блистать на балу, в своих нарядах и в сопровождении таких важных особ, как вы.
Вы же с каретой ехали рядом и с серьезными лицами, о чём-то тихо говорили, слов ваших никак нельзя было расслышать.
Одно лишь происшествие очень растревожила нас.
Когда дорога в лес углубилась, вдруг со скрипом дерево перед самой каретой упало, дорогу преградило. Лошади заржали, от испуга, громко, попятились, а затем встали, как вкопанные.
И вдруг поручик появился, стоял возле поваленного дерева и смотрел в нашу сторону.
Вы вперед выехали, путь к карете преградили, пистолеты достали и были к любому действу поручика готовы.
Пригрозив ему, если он сделает хоть шаг то, пристрелите, как бешеную собаку.
На что, он, поднял руки, показав тем, что не вооружен, крикнул:
– Что страшен я, во всеоружии встречаете – засмеялся наглец своим словам насмешливым. – Не надо так, господа, на меня наставлять свои пистолеты. Я безоружен. Хочу только принести свои извинения княжне, так что оружие свое спрячьте.
– Убирайтесь, – крикнули вы,– мы не позволим, чтобы беспокоили вы, своим присутствие, дам. И если вам дорога жизнь ваша…
Но, поручик договорить вам не дал, крикнул слова, которые потрясли меня.
– Мила Марковна, приношу вам извинения свои, сожалею о своих действах, кои совершил против, вас. Не держите на меня зла. Полюбил я вас всем сердцем, знаю, что чувства мои не имеют взаимности, но желаю вам счастья. Эта встреча наша последняя, и ничем вас более не побеспокою. Целую ручки. Прощайте.– И тут вскочив на коня, проговорил уже вам, – прощайте, господа.
Пришпорив своего скакуна, умчался.
Как же вы отважны и смелы, а мог поручик быть и не один.
Остаток пути мы провели в воспоминаниях и обсуждениях произошедшего
Настасья Павловна вдруг сказала:
– Мила Марковна, опасного поклонника, вы себе приобрели. Я думаю не последняя встреча ваша с ним. Он ещё покажет себя.
От её слов волнение и тревога в моём сердце зародились.
Я, как могла себя успокаивала, рассуждала, что он слово дал и попрощался, не может он, ну никак не может появиться предо мною, и вы, Илья Петрович, не допустите этого.
И хотя в пути нас больше ничего не побеспокоило, смятение чувств моих было велико.
По прибытии в город N, вы сопроводили меня до дома родительского, и, поцеловав мою руку, откланялись, и при этом отчего-то загадочно улыбались.
– Интересно, что вас так развеселило? – задалась я вопросом. Но не стала спрашивать вас, ибо устала очень и хотела быстрее маменьку с папенькой увидеть.
Иван Иванович, зашёл поприветствоваться с родителями моими.
Много вопросов было заданно ему, но он ничего не сказывал про последние происшествия, что произошли со мной, про поручика в особенности.
Немного с нами посидев, изволил отъехать домой.
Маменька с пепенькой довольны, очень, что дочка единственная и любимая наконец-то с ними.
И вдруг вы, Илья Петрович, изволили явиться к нам, что очень удивило. Не прошло и трех часов, как распрощались мы с вами.
Вы вошли с огромным букетом белых лилий. Поздоровались с папенькой и поцеловали маменьке руку.
И вдруг разделили цветы на два прекрасных букета, из которых один тут же подарили маменьке. О, как засияло её лицо от такого изумительного подарка.
Другой же преподнесли мне, при этом загадочная улыбка не сходила с лица вашего.
Затем повернувшись, к родителям моим сказали, что надобно переговорить с ними об очень важном и серьёзном деле для вас.
Беседу тайную, для меня, вы вели в папенькином кабинете.
Сердце моё растревожилось, минуты ожидания тянулись долго, что мне казалось минута, как час.
Мне стало интересно, что за дело вы обсуждаете с родителями моими и столь долгое время?
Решила я подслушать, хотя и понимала, что недостойное это занятие, но извините, любопытство моё взяло верх над приличием.
И только я подошла к двери папенькиного кабинета и приложила ухо, как дверь неожиданно, для меня, отворилась, и на пороге появились маменька с папенькой, как они на меня посмотрели. Строго очень.
Стыдно стало мне от того, что застали меня за непристойным делом.
Следом за ними вышли вы, Илья Петрович, и улыбочка на вашем лице была насмешливая, видя мое смущение, наблюдали за мной.
Я так поняла, вы догадались, чем я занималась подле двери.
И вдруг папенька сказывал, что вы просили руки моей и желаете жениться на мне.
Как моё сердце разволновалось от слов папеньки, из рук моих вдруг выпал букет подаренный вами. Я наклонилась, чтобы поднять цветы и вдруг ваша рука накрыла мою, и вы прошептали:
– Что так разволновались, Мила Марковна?
– И вовсе я не волнуюсь, – так же шёпотом ответила я, – отпустите руку мою, что подумают маменька с папенькой?
– Это вас, волнует больше всего?– спросили вы, собирая цветы.
– Да…
– А то, чем вы минуту назад занимались, это как?
Увидев, как зарделось лицо моё, вам весело стало, заулыбались, как захотелось мне в ответ сказать что-нибудь гаденькое…
Но, цветы были собраны, и нам ничего не оставалось, как встать.
Стояли мы рядышком, вы же держа меня за руку, которую я пыталась вырвать, не отпускали, только крепче сжимали.
Маменька с папенькой стояли напротив и строго смотрели на нас.
Папенька вдруг проговорил:
– Дочь наша любезная, ты у нас одна и мы любим тебя безмерно. И твоё слово для нашего решения немаловажно, ибо мы желаем тебе счастья и замужества в любви и согласии. Согласна ли ты выйти замуж за графа, Илью Петровича? Мы же с маменькой видим в нём достойного для тебя мужа.
Я так поняла, что там за дверью всё решено и без меня, и если я скажу, нет, все равно стану вашей женой.
"Зачем говорить нет, если мне так и хочется сказать да?" – думала я и вдруг почувствовала, как ваша рука сильно сжала мою, посмотрев на вас, увидела тревогу в ваших глазах и ожидание ответа моего.
– Да!- сказала я и вдруг услышала, как маменька до этого не произносившая ни одного слова сказала:
– Вот и хорошо, доченька, граф будет для тебя хорошим мужем.
И тут же подошла, обняла меня и поцеловала.
– Венчание и свадьба будет через месяц. – Сказал папенька,– теперь же вам надобно объясниться, разрешите покинуть вас.– Взяв маменьку под руку, скрылись в кабинете при этом, не закрыв дверь.
– Мила Марковна, – услышала я, – вы знаете, как я к вам отношусь с любовью и нежностью, мои чувства к вам настолько велики, что жизнь свою я не представляю без вас. Буду ли я иметь счастье ожидать ответных чувств? Ответьте мне голубушка, Мила Марковна.
– Да, – смущенно спрятав лицо в цветах, прошептала я.
– Значит ли это, что вы любите меня?
– Да, всем сердцем, Илья Петрович.
Вдруг вы подняли меня на руки и закружились по залу, сердце моё в волнении было от переполнявших чувств радости и безмерного счастья.
Поставив меня на пол, как мне не хотелось этого, сказали, что мы теперь жених и невеста, и скоро наше венчание, но вам надобно через три дня отбыть по службе.
И если мне захочется вернуться в N, то сможете сопроводить, но потом покинете меня на несколько дней.
Какое огорчение я испытала в этот момент, Илья Петрович, опять расставание.
Поцеловав на прощание руку мою, уехали.
Завтра бал, хочу вас уведомить, что прибуду туда с маменькой и папенькой.
И еще вопрос, граф, – почему не предупредили о своём намерении просить руки моей?
На этом прощаюсь с вами, Илья Петрович.
Мила Марковна.
Письмо девятнадцатое.
Здравствуйте, Илья Петрович.
Вот уже пять дней после бала и помолвки прошло.
Вы же, Илья Петрович, изводите и себя, и меня своими письмами и, так настойчиво просите принять вас, что я вынуждена вам ответ написать.
Нет, у меня желания лицезреть вас и выслушивать оправдания насчет поступка вашего, и хочется выразить только порицание и возмущение, ибо все то, что на балу произошло, оскорбительно было не только для меня, но и для родителей моих.
Если вы запамятовали, я напомню вам, Илья Петрович.
Помнится перед балом, сами по своей воле и без принуждения, сделать соизволили мне предложение за вас замуж выйти. Руки моей просили у родителей моих или вы запамятовали, граф?
К Чиглинцевым мы приехали, встречал нас сам хозяин, поприветствовавшись с ним, прошли в залу.
Какой восторг я ощутила, от увиденного.
Зал поразил своим великолепием, колоннами окруженный, сиянием светом множеств восковых свечей, в люстрах хрустальных и в стенных подсвечниках медных. А на площадках возвышенных по двум сторонам залы стояли у стены множество столов ломберных, на которых лежали карты игральные. Музыканты же стояли, в ожидании томясь, у передней стены на установленных амфитеатром скамейках.
Барышни поразили своим изяществом и красотою нарядов, платья на них были прекрасны, на которые были прикреплены цветы, у некоторых на груди, а у коих на талии. У многих барышень цветы в волосах красовались, некоторые в руках держали маленькие, прелестные букетики. В каких украшения они были: колье, цепочки с кулонами их шеи украшали, в свете свечей сияли.
Оглядевшись, вас я не увидела, зато Настасья Павловна с Иваном Ивановичем уже присутствовали, подошла я к ним.
Затем Зинаида Александровна с Василием Анатольевичем и Ольга Александровна с Николаем Ивановичем, позже подъехали, я тут же и сообщила о том, что вы руки моей просили, что через месяц свадебка наша.
Как они радовались за нас.
Какое же было у них удивление в отсутствии вашем.
И вдруг появились вы, как же я обрадовалась, но недолго мне пришлось пребывать в этом чувстве.
Вы были не один. Рядом с вами шла прекрасная незнакомка и улыбалась, за вами следовала другая пара, тоже вызвавшая удивление моё. Это была Татьяна Сергеевна в компании неизвестного мне молодого человека.
Вопрос возник:– Как на бал они попали? На коем были только избранные, из узкого круга Чиглинцевых.
Какую неловкость и огорчение я испытала в тот момент.
Развеяло ненадолго моё плохое настроение, появление друга с детства моего, молодого и веселого князя Дмитрия Дмитриевича.
Поприветствовашись с мужчинами и поцеловав галантно ручки дамам, обратился ко мне:
– Мила Марковна, голубушка, вы прекрасны, ангел мой…
Только и успел мне сказать, как в этот момент послышался голос распорядителя бала, объявившего о начале бала и открытии его вальсом.
