Морской воздух в бессильной истоме смешивался с тонким пряным ароматом парфюма. На полу мозаика, в окнах застыло темное вечернее небо. Классический квартет – две скрипки, виолончель и клавесин – играл что-то из Генделя.
Тайный советник Тирлич встречал гостей – сухой господин с сухим до треска голосом, с тонким носом и острым взглядом водянистых глаз. Белые от седины, зачесанные назад, волосы открывали высокий и морщинистый лоб. Советник был до того худ, что казалось, будто под его пиджаком нет ничего, кроме бесплотного духа.
– Господин Аркуда, – улыбнулся вкрадчиво Тирлич, пожимая Климу руку, – вы одинаково живописно смотритесь и за письменным столом, и на поле боя, и в бальном зале.
– Такие комплименты делают дамам, – усмехнулся в ответ Аркуда.
Тирлич любезно поклонился рыжеволосой спутнице Клима и продолжил:
– Друг мой, я намекаю на то, что вам следовало бы заняться дипломатической карьерой.
– Господин советник, я не умею врать.
– Хотите, научу? Это не сложнее, езды на велосипеде, главное не останавливаться.
Клим сразу же заметил генерала Чемера – крепкого широкоплечего и основательно-медлительного в каждом движении. Тот беседовал с краснолицым тучным господином и, поймав взгляд Аркуды, издали раскланялся. Келазь следовал за своим кавалером, опираясь на его руку, скромно постреливая глазами и стараясь не вилять бедрами. Клим искал Гурия Кмета, и ему не пришлось слишком стараться, зверь сам вышел на ловца. Невысокий и ладный, то ли брюнет, то ли шатен, лицо усыпано мелкими едва заметными веснушками, а в темных глазах искра. Не смотря на хорошие манеры и безупречный костюм, во внешности Кмета просвечивала какая-то небрежность, раскованная и очаровательная. Встретив Аркуду, Гурий изобразил радостное изумление. Обольстительно улыбаясь, он одарил даму Клима комплементами, усадил ее на диван, сунул в руку бокал с шампанским и познакомил с молодым офицером – лейтенантом Меженем. Оставив даму с шампанским и новым знакомым, Кмет увел Аркуду бродить по залу.
– Клим, какого черта ты киснешь в Венеции? – спросил Гурий почти шепотом, будто о страшной тайне.
– Забери свой вопрос обратно, – равнодушно парировал Аркуда.
– Небось, князь заслал, с секретным заданием. Вынюхиваешь, высматриваешь.
– Ну со мной-то все ясно. Ты-то чего сюда притащился?
– А чем я хуже других? Дело у меня здесь. Бросай придворную службу, Клим, князь высосет тебя, как паук муху.
– Это кто мне говорит? Это придворный егермейстер мне говорит?
– Я человек подневольный, сам знаешь. Я без моей должности, как улитка без ракушки.
– Гурий, какие у тебя дела с тайным советником Тирличем?
– Ах, вот зачем ты сюда явился. Интересуешься моими связями?
– Нет, связями советника.
– Тогда приглядись к Вересу. Или вон к той особе.
На диване сидела дама бальзаковского возраста, а может и старше. Еще стройная и красивая – с нежным румянцем на белой коже, с большими темными глазами, с черными блестящими, убранными в замысловатую прическу волосами. Уголки ее красивого рта были опущены и собирали две небольшие складочки, которые дама то и дело скрывала в лучезарной улыбке. Синее шелковое платье при каждом движении красавицы мерцало мелкой росой – разбросанными по ткани камушками. Казалось, что вокруг этой женщины парит волшебная благородная аура, одновременно притягивающая и пугающая.
– Ты знаешь, кто это? – шепотом спросил Кмет.
– Нет.
– Это княгиня Вербена. Жена Карагана, точнее, его вдова.
– Представляю, какой красавицей она была в молодости, – с тихим восторгом заметил Клим.
– Нет. Даже не представляешь. Грозный Караган до конца своих дней сидел у нее под каблуком.
– Ну, она и теперь, вроде, имеет влияние при дворе.
– Ну, кое-какое имеет.
Княгиня Вербена имела серьезное влияние при дворе и после смерти мужа, когда на синежский престол сел ее сын Вараш. Прокняжив десять лет, он умер, не оставив прямых наследников. Вот тогда Синежь досталась Бискупу, племяннику Карагана. В последнее время вдовствующая княгиня редко появлялась в Орловском замке – она путешествовала или жила уединенно в своём имении.
Между тем, Келазь честно отрабатывал свой хлеб, сидя в узком платье на мягком диване. Лейтенант Межень, доставшийся ему в собеседники, был худощавым молодым человеком, с впалыми щеками, прямыми каштановыми волосами и тонкими бледными губами. Юноша был скован и немногословен, и рыжая барышня попросту пустилась в откровения.
– Мой кавалер пришел сюда по делам, а меня прихватил для антуража, и теперь прислонил к вам, как зонтик в прихожей. Я вижу, что вам со мной неинтересно, но что делать. Потерпите немножко, поговорите со мной.
Такая прямота понравилась молодому человеку. Он искренне улыбнулся и признался в ответ:
– Я побаиваюсь красивых женщин, – и пояснил на всякий случай: – Это я о вас.
– Спасибо. Я вижу, вы человек с изысканным вкусом.
– Э-э… Вот я даже не знаю, что на это ответить.
– Да ничего не отвечайте. Расскажите мне о себе. Вы синежец?
– Да. Служу в армии его высочества в чине лейтенанта.
– А что привело вас сюда?
– Я сопровождаю генерала Чемера.
– А вы откуда родом?
– Из Южной провинции. Мой отец был адвокатом. Он умер. Уже четыре года как умер.
– У вас есть братья или сестры?
– У меня четыре брата и три сестры.
– А вы старший в семье?
– Нет. Я второй ребенок, у меня есть старший брат.
В зал под руку с Вересом вошла красивая дама в белом платье с кружевным шарфом на плечах, Аркуда узнал в ней жену Бискупа, княгиню Кору. Это была женщина с молодым лицом и зрелым взглядом. Светло-каштановые гладко затянутые волосы, украшала бриллиантовая заколка. Лицо княгини светилось спокойствием и какой-то чистой правильностью, чем-то она было похожа на монахиню или даже настоятельницу. От нее веяло уверенностью – она была уверена в себе, в мире, в боге. Клим заметил жест статс-секретаря, приглашающий его подойти к ее высочеству. Губы Княгини дрогнули, и легкий мотылёк улыбки пролетел по лицу.
– Господин Аркуда, и вы в Венеции.
– К вашим услугам, ваше высочество.
– Вы были в Римини? Вы видели этот туман? Говорят, он накрывает город каждое утро.
– Не уверен, что каждое утро и вовсе не весь город.
– Поедете завтра с нами в Сан-Джорджо-Маджоре?
– Мне так жаль.
– Понятно. Синежские офицеры ездят в Италию только по делам.
– Но сегодня располагайте мной, как хотите.
– Вы расскажете мне об охоте в Баженовой пуще. Про Овражного вепря расскажете.
– С кровавыми подробностями?
– Именно с кровавыми подробностями.
Клим пообещал и уступил место генералу Чемеру, который по едва заметному знаку Вереса, с уже заготовленной улыбкой почтительно-медленным ходом двинулся к княгине. Аркуда взглядом попросил у статс-секретаря немедленной аудиенции и, прихватив с подноса бокал белого вина, отошел за колонну. Через минуту к нему присоединился Верес.
– Я нашел то, что искал, – тихо сообщил Клим.
– Так. Вероятность ошибки? – также тихо спросил статс-секретарь.
– Ну, скажем, три к десяти. Отель «Кавалери ди Венезия» Игорь Ведин. Изображает русского антиквара, с ним девушка-референт, скорее всего из местных. И какой-то парень рядом трется, возможно, телохранитель. Я мог бы тщательней покопаться, но на это уйдет время, можем парня упустить.
– Хорошо. После приема поговорим. Завтра закроем это дело.
Верес вернулся к княгине, и Аркуда хотел было подойти к своей даме, но ему преградил дорогу граф Бугела, легкий бесшумный и благоухающий чем-то приторно-пряным. По-приятельски взяв Клима за локоть, он проговорил с мягкой напевностью:
– Мое почтение, кавалер Аркуда. Нашего полку прибыло.
– Рад видеть вас, граф. Утром я и не подозревал, что вот так проведу вечер.
Наверное, Бугелу можно было бы назвать красавцем, если бы не великоватый вздернутый нос, придававший его чертам налет легкомысленности. Его светлые обрамленные длинными ресницами глаза смотрели с миролюбивой снисходительностью. Темные кудрявые волосы, графа, были собраны в хвост.
– Как приятно встретить соотечественников за границей, не правда ли? – не скрывая иронии, молвил Бугела.
– Вам не кажется, что сегодня с соотечественниками в Венеции явный перебор?
– Ну, да, уезжаешь куда подальше, чтобы отдохнуть, отвлечься и, на тебе – вокруг все те же… лица. Я бы с вами охотно поболтал, например, о причинах упадка «Строгого Чина», но у меня поручение от княгини Вербены. Она просила меня привести вас к ней. Вы ведь не представлены? Вот сейчас и провернем эту скромную процедуру.
Граф подвел Клима к дивану, на котором словно Царица ночи восседала ее высочество. Бугела уже раскрыл рот для того, чтобы представить своего спутника, но княгиня остановила его:
– Спасибо, дорогой мой. Не смею вас более задерживать. Садитесь, господин Аркуда.
Граф, стараясь скрыть замешательство, закрыл рот и ретировался. Клим устроился в кресле напротив прекрасной дамы и был обласкан внимательным благосклонным взглядом.
– Вы служите при дворе князя Бискупа?
– Да, ваше высочество.
– Военный или штатский? Э, нет. Снимаю вопрос. Вы военный, а мундир не носите. Вот генерал Чемер молодец. Всегда и везде в мундире… Но, правда, не сегодня. И все с ним ясно.
– Зато не интересно, – позволил себе вставить Аркуда.
– Верно. Генеральская персона не будоражит воображение. Ни в каком направлении. О чем бы нам с вами поговорить так, чтобы вы служебных тайн мне не выболтали?
– Говорите о чем хотите, ваше высочество, сохранность тайн – моя забота. Проболтаюсь – моя вина.
– Вы умеете брать на себя ответственность. Это отличное качество для мужчины. И для руководителя. Но не для исполнителя. Но о вашей службе мы говорить не будем. Граф Бугела пристает ко мне со скучными вопросами. Посидите со мной, господин Аркуда, при вас он не сунется со своими разговорами. Спасите меня от этого ужасного человека.
– Мне казалось, что граф умеет общаться с дамами.
– Я для него не дама, он во мне видит вдовствующею княгиню, и не более того.
– А в чем тут противоречие?
– В том, что вдовствующая княгиня, это такая же должность, как, например, статс-секретарь. Ну все, не будем о графе. Поговорим о Венеции. Вы здесь впервые? Расскажите, что вы уже видели и, что хоте ли бы еще посмотреть.
Аркуда начал рассказывать, княгиня тут же принялась делиться своими впечатлениями и скоро свернула в русло приятных воспоминаний – лет двадцать назад, она путешествовала с князем по Европе – Венеция, Рим, Вена, Париж… Вербена говорила, будто пела – без пауз, с переливами, понижая и повышая голос, порой прикрывая или закатывая глаза, то и дело прикладывая руку груди. Аркуда слушал эту арию, чуть ли не раскрыв рот – красивое выразительное лицо и мелодичный голос княгини околдовали его. Вдруг прервав свою речь, Вербена стала жаловаться ну духоту, и Клим предложил ей выйти на балкон. Ее высочеству эта идея понравилась и, подхватив соболье манто, она взяла Аркуду Вечер окатил их сырой прохладой, внизу мерцала вода канала, с противоположного берега темными окнами смотрел палаццо в голубой облупившейся штукатурке. Княгиня села на банкетку, укутала плечи манто и вдохнула полной грудью.
– Это запах Венеции, запах моря, старины и порока. Нет! Любви. К черту порок. Вы когда-нибудь были влюблены, кавалер Аркуда?
– Был, ваше высочество, – с улыбкой признался Клим.
– Э нет. Не так, а глубоко, долго, до страсти, до боли. Без вот этих улыбочек.
– Кажется, вы говорите об одержимости.
– Любовь это и есть одержимость, а все остальное… Ну вы сами понимаете. Любовь должна быть страстной. Нет страсти, нет любви. Любить можно только сердцем, а у сердца, сами знаете, нет мозгов.
– Ваше высочество, неужели вы любили так? Страстно и одержимо.
– Не верится, да? Меня считают бесстрастной расчетливой натурой. А между тем, никто не знает… И я надеюсь, никогда не узнает.
– Вам не холодно?
– Нет. И даже вот что? Принесите мне мороженого. Фисташкового.
Княгиня улыбнулась по-детски мечтательно, и подняла указательный палец, затянутый в шелк синей перчатки, дескать – именно фисташковое. Аркуда вошел в зал, отыскал стол, уставленный бокалами с вином и закусками. На серебряном поддоне, засыпанном льдом, среди креманок с разноцветным мороженным, он не нашел фисташкового и обратился к официанту. Парень в белоснежной рубашке и черном жилете выслушал с глубокомысленной серьезностью и, сказав «минутку, сеньор», исчез. В ожидании Клим успел выпить бокал шампанского и закусить парой канапе. Наконец, официант вернулся, неся на подносе креманку с зеленоватыми шариками мороженого, украшенными шоколадной паутиной, орешками и листиками мяты. Со своей добычей Аркуда поспешил вернуться на балкон.
Княгиня Вербена сидела так же на банкетке, прислонившись спиной к стене. Ее лицо было печально и задумчиво, а застывший взгляд смотрел в вечернее небо.
– Ваша высочество…
Она не ответила, Клим и не ждал, он уже понял… Аркуда быстро обшарил взглядом фигуру Вербены – под грудью торчала черная рукоятка стилета. Клим шагнул обратно в зал и огляделся. Верес подавал княгине Коре стакан воды. Чемер согнувшись у столика с бокалами, выбирал выпивку. Бугела сладко улыбаясь, держал Келазя, за руку так, будто гадал по ладони. Кмет с лейтенантом Меженем входили из малой гостиной. Тирлич, сидя на диване, сосредоточенно смотрел в мобильник. Аркуда направился к тайному советнику, сообразил, что все еще держит креманку с мороженым, и избавился от нее у первого попавшегося столика.
Тирлич, вроде бы, не замечая ничего вокруг, сосредоточенно вглядывался в смартфон.
– Господин советник, не сочтите за труд, пройдите на балкон.
– На балкон? А что такое, мой друг? – на Клима рассеяно глянули водянистые глаза.
– Там княгиня Вербена.
– Да, конечно, – Тирлич спрятал мобильник во внутренний карман пиджака и двинулся вслед за Аркудой.
Княгиня сидела на банкетке, бесстрастно глядя в небо. Советник любезно улыбнулся:
– Ваше высочество…
Несколько секунд он ждал ответа, потом пытался понять, что происходит.
– Ваше высочество… Аркуда… Что такое?
Тирлич взял княгиню за руку и бросил на Клима беспомощный взгляд.
– Она мертва, у нее стилет в сердце,– подсказал Клим.
– Боже мой… – выдохнул советник, но быстро оправился, помрачнел и твердым голосом спросил: – Как это произошло?
– Княгиня послала меня за мороженым. Когда я вернулся, она была мертва.
Тирлич перешел на деловой тон:
– Сколько вы отсутствовали?
– Около пяти минут.
– Пять минут? Чтобы принести мороженое, пять минут?
– На столе не было фисташкового, мне пришлось подождать официанта.
– И вы никого не видели? Никто сюда не входил и не выходил?
– Я никого не видел.
– Так… Позовите Вереса.
– Мне кажется, стоит позаботиться о безопасности княгини Коры.
– Вы правы. Позовите Вереса, а сами останьтесь с княгиней, – в глазах советника мелькнуло сомнение.
– Вы не доверяете мне? – спросил Клим.
Тирлич поморщился, будто от зубной боли.
– Ну что вы хотите, Аркуда? Чуть ли не на ваших глазах зарезали вдовствующую княгиню. Под этой крышей, в таком обществе… Кому я сейчас здесь могу доверять? Ступайте, голубчик, пришлите сюда Вереса и не спускайте глаз с княгини, – чуть ли не взмолился советник и добавил в полголоса: – И никакого мороженого.
Сохраняя невозмутимый вид, Клим подошел к дивану, на котором сидели и безмятежно беседовали княгиня и статс-секретарь. Кора приветливо улыбнулась, Верес спросил взглядом: «Что такое?»
Тайный советник Тирлич встречал гостей – сухой господин с сухим до треска голосом, с тонким носом и острым взглядом водянистых глаз. Белые от седины, зачесанные назад, волосы открывали высокий и морщинистый лоб. Советник был до того худ, что казалось, будто под его пиджаком нет ничего, кроме бесплотного духа.
– Господин Аркуда, – улыбнулся вкрадчиво Тирлич, пожимая Климу руку, – вы одинаково живописно смотритесь и за письменным столом, и на поле боя, и в бальном зале.
– Такие комплименты делают дамам, – усмехнулся в ответ Аркуда.
Тирлич любезно поклонился рыжеволосой спутнице Клима и продолжил:
– Друг мой, я намекаю на то, что вам следовало бы заняться дипломатической карьерой.
– Господин советник, я не умею врать.
– Хотите, научу? Это не сложнее, езды на велосипеде, главное не останавливаться.
Клим сразу же заметил генерала Чемера – крепкого широкоплечего и основательно-медлительного в каждом движении. Тот беседовал с краснолицым тучным господином и, поймав взгляд Аркуды, издали раскланялся. Келазь следовал за своим кавалером, опираясь на его руку, скромно постреливая глазами и стараясь не вилять бедрами. Клим искал Гурия Кмета, и ему не пришлось слишком стараться, зверь сам вышел на ловца. Невысокий и ладный, то ли брюнет, то ли шатен, лицо усыпано мелкими едва заметными веснушками, а в темных глазах искра. Не смотря на хорошие манеры и безупречный костюм, во внешности Кмета просвечивала какая-то небрежность, раскованная и очаровательная. Встретив Аркуду, Гурий изобразил радостное изумление. Обольстительно улыбаясь, он одарил даму Клима комплементами, усадил ее на диван, сунул в руку бокал с шампанским и познакомил с молодым офицером – лейтенантом Меженем. Оставив даму с шампанским и новым знакомым, Кмет увел Аркуду бродить по залу.
– Клим, какого черта ты киснешь в Венеции? – спросил Гурий почти шепотом, будто о страшной тайне.
– Забери свой вопрос обратно, – равнодушно парировал Аркуда.
– Небось, князь заслал, с секретным заданием. Вынюхиваешь, высматриваешь.
– Ну со мной-то все ясно. Ты-то чего сюда притащился?
– А чем я хуже других? Дело у меня здесь. Бросай придворную службу, Клим, князь высосет тебя, как паук муху.
– Это кто мне говорит? Это придворный егермейстер мне говорит?
– Я человек подневольный, сам знаешь. Я без моей должности, как улитка без ракушки.
– Гурий, какие у тебя дела с тайным советником Тирличем?
– Ах, вот зачем ты сюда явился. Интересуешься моими связями?
– Нет, связями советника.
– Тогда приглядись к Вересу. Или вон к той особе.
На диване сидела дама бальзаковского возраста, а может и старше. Еще стройная и красивая – с нежным румянцем на белой коже, с большими темными глазами, с черными блестящими, убранными в замысловатую прическу волосами. Уголки ее красивого рта были опущены и собирали две небольшие складочки, которые дама то и дело скрывала в лучезарной улыбке. Синее шелковое платье при каждом движении красавицы мерцало мелкой росой – разбросанными по ткани камушками. Казалось, что вокруг этой женщины парит волшебная благородная аура, одновременно притягивающая и пугающая.
– Ты знаешь, кто это? – шепотом спросил Кмет.
– Нет.
– Это княгиня Вербена. Жена Карагана, точнее, его вдова.
– Представляю, какой красавицей она была в молодости, – с тихим восторгом заметил Клим.
– Нет. Даже не представляешь. Грозный Караган до конца своих дней сидел у нее под каблуком.
– Ну, она и теперь, вроде, имеет влияние при дворе.
– Ну, кое-какое имеет.
Княгиня Вербена имела серьезное влияние при дворе и после смерти мужа, когда на синежский престол сел ее сын Вараш. Прокняжив десять лет, он умер, не оставив прямых наследников. Вот тогда Синежь досталась Бискупу, племяннику Карагана. В последнее время вдовствующая княгиня редко появлялась в Орловском замке – она путешествовала или жила уединенно в своём имении.
Между тем, Келазь честно отрабатывал свой хлеб, сидя в узком платье на мягком диване. Лейтенант Межень, доставшийся ему в собеседники, был худощавым молодым человеком, с впалыми щеками, прямыми каштановыми волосами и тонкими бледными губами. Юноша был скован и немногословен, и рыжая барышня попросту пустилась в откровения.
– Мой кавалер пришел сюда по делам, а меня прихватил для антуража, и теперь прислонил к вам, как зонтик в прихожей. Я вижу, что вам со мной неинтересно, но что делать. Потерпите немножко, поговорите со мной.
Такая прямота понравилась молодому человеку. Он искренне улыбнулся и признался в ответ:
– Я побаиваюсь красивых женщин, – и пояснил на всякий случай: – Это я о вас.
– Спасибо. Я вижу, вы человек с изысканным вкусом.
– Э-э… Вот я даже не знаю, что на это ответить.
– Да ничего не отвечайте. Расскажите мне о себе. Вы синежец?
– Да. Служу в армии его высочества в чине лейтенанта.
– А что привело вас сюда?
– Я сопровождаю генерала Чемера.
– А вы откуда родом?
– Из Южной провинции. Мой отец был адвокатом. Он умер. Уже четыре года как умер.
– У вас есть братья или сестры?
– У меня четыре брата и три сестры.
– А вы старший в семье?
– Нет. Я второй ребенок, у меня есть старший брат.
В зал под руку с Вересом вошла красивая дама в белом платье с кружевным шарфом на плечах, Аркуда узнал в ней жену Бискупа, княгиню Кору. Это была женщина с молодым лицом и зрелым взглядом. Светло-каштановые гладко затянутые волосы, украшала бриллиантовая заколка. Лицо княгини светилось спокойствием и какой-то чистой правильностью, чем-то она было похожа на монахиню или даже настоятельницу. От нее веяло уверенностью – она была уверена в себе, в мире, в боге. Клим заметил жест статс-секретаря, приглашающий его подойти к ее высочеству. Губы Княгини дрогнули, и легкий мотылёк улыбки пролетел по лицу.
– Господин Аркуда, и вы в Венеции.
– К вашим услугам, ваше высочество.
– Вы были в Римини? Вы видели этот туман? Говорят, он накрывает город каждое утро.
– Не уверен, что каждое утро и вовсе не весь город.
– Поедете завтра с нами в Сан-Джорджо-Маджоре?
– Мне так жаль.
– Понятно. Синежские офицеры ездят в Италию только по делам.
– Но сегодня располагайте мной, как хотите.
– Вы расскажете мне об охоте в Баженовой пуще. Про Овражного вепря расскажете.
– С кровавыми подробностями?
– Именно с кровавыми подробностями.
Клим пообещал и уступил место генералу Чемеру, который по едва заметному знаку Вереса, с уже заготовленной улыбкой почтительно-медленным ходом двинулся к княгине. Аркуда взглядом попросил у статс-секретаря немедленной аудиенции и, прихватив с подноса бокал белого вина, отошел за колонну. Через минуту к нему присоединился Верес.
– Я нашел то, что искал, – тихо сообщил Клим.
– Так. Вероятность ошибки? – также тихо спросил статс-секретарь.
– Ну, скажем, три к десяти. Отель «Кавалери ди Венезия» Игорь Ведин. Изображает русского антиквара, с ним девушка-референт, скорее всего из местных. И какой-то парень рядом трется, возможно, телохранитель. Я мог бы тщательней покопаться, но на это уйдет время, можем парня упустить.
– Хорошо. После приема поговорим. Завтра закроем это дело.
Верес вернулся к княгине, и Аркуда хотел было подойти к своей даме, но ему преградил дорогу граф Бугела, легкий бесшумный и благоухающий чем-то приторно-пряным. По-приятельски взяв Клима за локоть, он проговорил с мягкой напевностью:
– Мое почтение, кавалер Аркуда. Нашего полку прибыло.
– Рад видеть вас, граф. Утром я и не подозревал, что вот так проведу вечер.
Наверное, Бугелу можно было бы назвать красавцем, если бы не великоватый вздернутый нос, придававший его чертам налет легкомысленности. Его светлые обрамленные длинными ресницами глаза смотрели с миролюбивой снисходительностью. Темные кудрявые волосы, графа, были собраны в хвост.
– Как приятно встретить соотечественников за границей, не правда ли? – не скрывая иронии, молвил Бугела.
– Вам не кажется, что сегодня с соотечественниками в Венеции явный перебор?
– Ну, да, уезжаешь куда подальше, чтобы отдохнуть, отвлечься и, на тебе – вокруг все те же… лица. Я бы с вами охотно поболтал, например, о причинах упадка «Строгого Чина», но у меня поручение от княгини Вербены. Она просила меня привести вас к ней. Вы ведь не представлены? Вот сейчас и провернем эту скромную процедуру.
Граф подвел Клима к дивану, на котором словно Царица ночи восседала ее высочество. Бугела уже раскрыл рот для того, чтобы представить своего спутника, но княгиня остановила его:
– Спасибо, дорогой мой. Не смею вас более задерживать. Садитесь, господин Аркуда.
Граф, стараясь скрыть замешательство, закрыл рот и ретировался. Клим устроился в кресле напротив прекрасной дамы и был обласкан внимательным благосклонным взглядом.
– Вы служите при дворе князя Бискупа?
– Да, ваше высочество.
– Военный или штатский? Э, нет. Снимаю вопрос. Вы военный, а мундир не носите. Вот генерал Чемер молодец. Всегда и везде в мундире… Но, правда, не сегодня. И все с ним ясно.
– Зато не интересно, – позволил себе вставить Аркуда.
– Верно. Генеральская персона не будоражит воображение. Ни в каком направлении. О чем бы нам с вами поговорить так, чтобы вы служебных тайн мне не выболтали?
– Говорите о чем хотите, ваше высочество, сохранность тайн – моя забота. Проболтаюсь – моя вина.
– Вы умеете брать на себя ответственность. Это отличное качество для мужчины. И для руководителя. Но не для исполнителя. Но о вашей службе мы говорить не будем. Граф Бугела пристает ко мне со скучными вопросами. Посидите со мной, господин Аркуда, при вас он не сунется со своими разговорами. Спасите меня от этого ужасного человека.
– Мне казалось, что граф умеет общаться с дамами.
– Я для него не дама, он во мне видит вдовствующею княгиню, и не более того.
– А в чем тут противоречие?
– В том, что вдовствующая княгиня, это такая же должность, как, например, статс-секретарь. Ну все, не будем о графе. Поговорим о Венеции. Вы здесь впервые? Расскажите, что вы уже видели и, что хоте ли бы еще посмотреть.
Аркуда начал рассказывать, княгиня тут же принялась делиться своими впечатлениями и скоро свернула в русло приятных воспоминаний – лет двадцать назад, она путешествовала с князем по Европе – Венеция, Рим, Вена, Париж… Вербена говорила, будто пела – без пауз, с переливами, понижая и повышая голос, порой прикрывая или закатывая глаза, то и дело прикладывая руку груди. Аркуда слушал эту арию, чуть ли не раскрыв рот – красивое выразительное лицо и мелодичный голос княгини околдовали его. Вдруг прервав свою речь, Вербена стала жаловаться ну духоту, и Клим предложил ей выйти на балкон. Ее высочеству эта идея понравилась и, подхватив соболье манто, она взяла Аркуду Вечер окатил их сырой прохладой, внизу мерцала вода канала, с противоположного берега темными окнами смотрел палаццо в голубой облупившейся штукатурке. Княгиня села на банкетку, укутала плечи манто и вдохнула полной грудью.
– Это запах Венеции, запах моря, старины и порока. Нет! Любви. К черту порок. Вы когда-нибудь были влюблены, кавалер Аркуда?
– Был, ваше высочество, – с улыбкой признался Клим.
– Э нет. Не так, а глубоко, долго, до страсти, до боли. Без вот этих улыбочек.
– Кажется, вы говорите об одержимости.
– Любовь это и есть одержимость, а все остальное… Ну вы сами понимаете. Любовь должна быть страстной. Нет страсти, нет любви. Любить можно только сердцем, а у сердца, сами знаете, нет мозгов.
– Ваше высочество, неужели вы любили так? Страстно и одержимо.
– Не верится, да? Меня считают бесстрастной расчетливой натурой. А между тем, никто не знает… И я надеюсь, никогда не узнает.
– Вам не холодно?
– Нет. И даже вот что? Принесите мне мороженого. Фисташкового.
Княгиня улыбнулась по-детски мечтательно, и подняла указательный палец, затянутый в шелк синей перчатки, дескать – именно фисташковое. Аркуда вошел в зал, отыскал стол, уставленный бокалами с вином и закусками. На серебряном поддоне, засыпанном льдом, среди креманок с разноцветным мороженным, он не нашел фисташкового и обратился к официанту. Парень в белоснежной рубашке и черном жилете выслушал с глубокомысленной серьезностью и, сказав «минутку, сеньор», исчез. В ожидании Клим успел выпить бокал шампанского и закусить парой канапе. Наконец, официант вернулся, неся на подносе креманку с зеленоватыми шариками мороженого, украшенными шоколадной паутиной, орешками и листиками мяты. Со своей добычей Аркуда поспешил вернуться на балкон.
Княгиня Вербена сидела так же на банкетке, прислонившись спиной к стене. Ее лицо было печально и задумчиво, а застывший взгляд смотрел в вечернее небо.
– Ваша высочество…
Она не ответила, Клим и не ждал, он уже понял… Аркуда быстро обшарил взглядом фигуру Вербены – под грудью торчала черная рукоятка стилета. Клим шагнул обратно в зал и огляделся. Верес подавал княгине Коре стакан воды. Чемер согнувшись у столика с бокалами, выбирал выпивку. Бугела сладко улыбаясь, держал Келазя, за руку так, будто гадал по ладони. Кмет с лейтенантом Меженем входили из малой гостиной. Тирлич, сидя на диване, сосредоточенно смотрел в мобильник. Аркуда направился к тайному советнику, сообразил, что все еще держит креманку с мороженым, и избавился от нее у первого попавшегося столика.
Тирлич, вроде бы, не замечая ничего вокруг, сосредоточенно вглядывался в смартфон.
– Господин советник, не сочтите за труд, пройдите на балкон.
– На балкон? А что такое, мой друг? – на Клима рассеяно глянули водянистые глаза.
– Там княгиня Вербена.
– Да, конечно, – Тирлич спрятал мобильник во внутренний карман пиджака и двинулся вслед за Аркудой.
Княгиня сидела на банкетке, бесстрастно глядя в небо. Советник любезно улыбнулся:
– Ваше высочество…
Несколько секунд он ждал ответа, потом пытался понять, что происходит.
– Ваше высочество… Аркуда… Что такое?
Тирлич взял княгиню за руку и бросил на Клима беспомощный взгляд.
– Она мертва, у нее стилет в сердце,– подсказал Клим.
– Боже мой… – выдохнул советник, но быстро оправился, помрачнел и твердым голосом спросил: – Как это произошло?
– Княгиня послала меня за мороженым. Когда я вернулся, она была мертва.
Тирлич перешел на деловой тон:
– Сколько вы отсутствовали?
– Около пяти минут.
– Пять минут? Чтобы принести мороженое, пять минут?
– На столе не было фисташкового, мне пришлось подождать официанта.
– И вы никого не видели? Никто сюда не входил и не выходил?
– Я никого не видел.
– Так… Позовите Вереса.
– Мне кажется, стоит позаботиться о безопасности княгини Коры.
– Вы правы. Позовите Вереса, а сами останьтесь с княгиней, – в глазах советника мелькнуло сомнение.
– Вы не доверяете мне? – спросил Клим.
Тирлич поморщился, будто от зубной боли.
– Ну что вы хотите, Аркуда? Чуть ли не на ваших глазах зарезали вдовствующую княгиню. Под этой крышей, в таком обществе… Кому я сейчас здесь могу доверять? Ступайте, голубчик, пришлите сюда Вереса и не спускайте глаз с княгини, – чуть ли не взмолился советник и добавил в полголоса: – И никакого мороженого.
Сохраняя невозмутимый вид, Клим подошел к дивану, на котором сидели и безмятежно беседовали княгиня и статс-секретарь. Кора приветливо улыбнулась, Верес спросил взглядом: «Что такое?»
