— Не пропустите, — заверил Лебрен.
— Конечно, не пропустите, — поддержал его доктор. — Поспите пару часиков и снова будете в норме.
— А вы, между прочим, обещали, что не будете усыплять, — упрекнула Галлэ.
— Простите, но невозможно предусмотреть все возможные реакции.
— У-у-у, — погрозила ему кулаком.
Потом спохватившись, что веду себя и правда, очень нехорошо, опустила руку и, вернув ее снова на плечо маркиза Лебрена, извинилась.
— Ничего страшного, — заверил, меняя Галлэ.
Меня транспортировали на кровать и, укрыв покрывалом, пообещали, что обязательно разбудят к ужину.
— А поцелуй на ночь, — взбунтовалась я, заметив, что Тристан засобирался уходить.
А что он так краснеет, что я такого попросила-то? Надо мной наклонился Жак и смачно чмокнул меня в губы, сделав вид, как будто не понял, что это я не ему говорила. Ох, черт. Может, стоило все-таки попросить доктора меня сразу вырубить?
— Вы такая забавная, — хмыкнул Жак.
— Очень, — буркнул Тристан.
— Отдыхайте, — поставил точку доктор и направился к выходу, увлекая остальных следом.
Засыпая, я могла думать только о том, что эти несколько часов Джустин обязательно попытается обернуть в свою пользу. Вот проснусь и все-таки обязательно испорчу ей прическу или сделаю еще что-нибудь столь же кощунственное.
Пробуждение было тяжелым и болезненным. Голова, набитая ватой и колючей проволокой, тяжелой гирей мяла пуховую подушку. Глаза открываться не желали и всячески сопротивлялись моим просьбам разлепить веки. Во рту расположилась Сахара. Судя по ощущениям вместе со всей популяцией верблюдов и песчаных мышей. Тело ломило и ныло, не желая проявлять активность, и противилось чьим-то настойчивым попыткам меня разбудить.
Когда меня встряхнули в очередной раз, я лишь промычала что-то невнятное, но вряд ли меня поняли, ведь я и сама не знаю, какой аргумент собиралась выдвинуть, чтобы меня оставили в покое. Этот некто, воодушевленный тем, что я выказала признаки жизни, приступил к делу более основательно.
— У-у-у, — более оживленно, но все также бездумно, выдала я.
Варианты воздействия у моего мучителя оказались разнообразными. Помимо того, что меня ворошили, попытались устроить меня в сидячее положение без моего на то согласия и участия, так потом еще и оросили брызгами холодной воды.
Завалившись назад на подушку, возмущенно засопела и попыталась проснуться. «Поднимите мне веки» - хотелось попросить мне, но учитывая рвение будившего, он мог принять такую просьбу всерьез. Вероятность того, что в результате может пострадать еще и зрение заставило самостоятельно разлепить глаза.
Надо мной склонилась Лола, с очень взволнованным лицом.
— Привет, — прохрипела я.
Она напряженно мне улыбнулась и провела мне по лицу влажным платком.
— Ну, наконец-то. Вы заставили нас поволноваться, — раздался смутно знакомый голос.
Переведя взгляд чуть в сторону, увидела полного старичка. Где-то я его видела. И вот тут воспоминания прошедшего утра обрушились на меня.
— Здравствуйте, доктор Галлэ.
— Помните, что было?
Лучше бы не помнила. Хорошо, что мне так дурно, бледность любое смущение сгладит.
— Туманно, но достаточно подробно, — заверила я доктора.
— Хорошо.
— Долго проспала?
— Нет, но горничная никак не могла Вас разбудить и заволновалась.
— Спасибо, Лола, — улыбнулась я ей.
— Ну, что ж, раз все хорошо, то мне пора. Берегите себя, — вместо прощания сказал Галлэ и вышел.
Лола устало присела рядом.
— Извини, что напугала, — покаялась я.
Она лишь грустно вздохнула и несмело обняла, без слов выказывая свое беспокойство.
— Уже пора собираться?
Лола кивнула.
Приготовления и одевания заняли гораздо больше времени, чем обычно, так как перебинтованное плечо мешало двигаться, да и очень раздражало. Да еще и платье, выбранное для этого вечера, совсем не было рассчитано на дополнительные аксессуары в виде петли для фиксации руки.
— Разбинтовывай, — скомандовала Лоле.
Та, укоризненно посмотрев на меня, отрицательно покачала головой.
— Ну, Лолочка, пожалуйста, я очень аккуратно буду, но не могу я в таком платье и в бинтах, — состроив умоляющие глаза, уговаривала подругу. — Вообще, сяду и ничего делать не буду, пожалуйста.
То ли мне удалось ее разжалобить, то ли она еще иногда вспоминает, что я работодатель, но в итоге я, вскоре избавленная от перевязи, рассматривала свое отражение в зеркале.
Платье просто потрясающее, с открытым верхом плотно сидело на затянутом корсете, повторяя все изгибы тела и показывая все достоинства, о которых я и сама не догадывалась. Ярко-синий цвет оттенял глаза и придавал моим волосам более насыщенный каштановый оттенок, который я привыкла видеть. Лишь слегка припухшее плечо портило картину, но Лола очень ловко собрала волосы на затылке, а длинные концы, скрутив одним пышным жгутом, перекинула через больное плечо, пряча его не лучшее состояние. В конечном итоге получилось превосходно, да и если не знать о травме, то даже не видно, что что-то не так.
— Была, не была! — выдохнула я, и отправилась в гостиную.
Вплывала в комнату я как истинная королева: ясный взгляд, гордо поднятая голова и прямая спина, потому что двигать шеей или корпусом, для меня было истинным мучением. Так что хочешь, не хочешь, а вплывешь, как миленькая.
— Элизе, дорогая, тебе уже лучше? — направился мне навстречу Жак.
— Все замечательно, — улыбнулась я ему, и уже очень тихо, только для него. — Только попробуй обнять, прибью прямо при свидетелях.
— Хорошо, что Вы с нами, — раздался голос Дюпре. — Главное блюдо сегодня, это добытый вами вепрь.
— Тогда я, пожалуй, обойдусь салатиком, — пробурчала себе под нос.
Жак хохотнул мне на ухо и проводил к дивану, помогая сесть как можно более комфортно.
Все присутствующие сидели небольшими группами, где Поль откровенно скучал в обществе своей жены, мадмуазель Альман и Бланше, который в свою очередь, внимательно вслушивался в их болтовню. Молодец, знает, что море информации можно получить из сплошного потока сплетен, если фильтровать зерна от плевел.
Тристан со своей матерью и бароном обсуждал что-то серьезное, так как хмурились и напряженно переглядывались между собой.
Жак же не стал покидать меня и, устроившись рядом, перешел к тому, что стал вводить меня в курс происходящего здесь, пока меня не было.
— Я впервые с детских лет получал такой разнос, — признался он. — Маркиз Лебрен очень корректно, но от этого не менее унизительно тыкал меня носом в то, что я так безответственно отношусь к безопасности своей жены. Все это я выслушивал на протяжении всего того времени, пока тебя доктор осматривал, а вот после того, как Тристан услышал твой болезненный вскрик, думал, он меня прямо там пристрелит. Знаешь, с каждым днем все сложней делать вид, что ничего не замечаю, особенно, учитывая тот факт, что каждый из здесь присутствующих успел сделать мне намек на то, что я вот-вот обзаведусь парочкой ветвистых рогов.
— Значит, Бланше уже в курсе, и непременно попытается подловить нас на этом.
— Уверен.
— Само собой. Графиня не могла не поделиться столь щекотливой сплетней.
— Почему думаешь, что именно Люси, Джустин тоже могла.
— Нет, она куда умнее. Пока это только сплетня и пересуды, она будет надеяться вернуть Тристана. А вот если к нашим с Тристаном отношениям станут относиться серьезней, чем к домыслам, она уже вполне официально станет бывшей. Ей такое положение вещей невыгодно, так что будет молчать и заверять всех, что это все глупости и маркиз Лебрен принадлежит ей.
— Не думаю, что Бланше в это поверит.
— Нет, конечно. Но я к тому, что если кто и злословит ему на ухо, так это Люси.
— Думаю, ты права.
— А, то!
— А еще я подозреваю, что маркиза Лебрен тоже в курсе происходящего, поделился догадкой Жак
— Ты только подозреваешь, а я, в свою очередь, знаю это наверняка.
Жак чуть не захлебнулся вином, которое собирался пригубить.
— Уверена?
— Она совершенно недвусмысленно намекнула мне на то, что нам женщинам в неудачном браке приходится искать счастье на стороне. Это, по-твоему, похоже на обычную светскую болтовню?
— Не очень.
— Вот и я так подумала.
— У меня есть и хорошие новости.
— А нельзя было с них начать?
ДеБюси лишь засмеялся на мое возмущение.
— Мне рассказывать или ты для начала поворчишь? — поднял он брови.
— Рассказывай, — величественно позволила я ему.
— Тристан привлек свои связи. Он прекрасно понимает, что пока дело с наследством не решено, ты будешь на линии огня. Если быть кратким, то через три дня письмо с признанием меня законным наследником будет уже у меня.
Я облегченно выдохнула. Всего три дня и я смогу сбросить с себя тяжелое бремя данного мной слова. И больше не оглядываясь ни на кого, быть рядом с любимым мужчиной.
— Надеюсь, кроме вас об этом никто не знает?
— Естественно, никто из нас не хочет, чтобы решение проблем сорвалось.
— Это хорошо…
— Почему так неуверенно?
— Сам подумай, как только твой вопрос решится, Бланше придется отступить, но разозленный враг, которому нечего терять, захочет отомстить. Нужно сделать все так, чтобы он совсем исчез из поля нашего зрения, навсегда.
— Ты настолько кровожадная?
— Я же не предлагаю его убивать.
— Нет? А то было, уже подумал…
— Типун тебе на язык. Я к тому клоню, что нам нужно вывести его из тени, чтобы у нас были доказательства того, что это именно он строил козни. А для этого нужно найти его человека в твоем доме, это единственная нить, связывающая его со всеми неприглядными происшествиями.
— Есть идеи?
— Что-то такое мельтешит на краю сознания, как только картинка сложится в реальный план, скажу.
— Жаль, что времени так мало.
— По мне, так и этого много, я устала уже. Да и уверена, что тебе нисколько не легче вести себя как примерный семьянин, — подколола его я, надеясь разрядить гнетущую атмосферу.
— Жаль будет расставаться, — немного печально заметил он.
— Зачем сразу расставаться, мы вполне можем остаться друзьями, — вот уж никогда не думала, что предстоит когда-нибудь говорить такое. «Давай останемся друзьями» — самое нелепое предложение при разрыве отношений, и вот я произношу эти слова… да… дела. Но самое поразительное то, что они произнесены совершенно серьезно и восприняты с радостью.
— Я бы с удовольствием, только боюсь, что Тристан не оценит, — рассмеялся он.
— Я уверена, он поймет.
— Понять-то, возможно, и поймет, вот только собственник в нем сильнее, чем ты думаешь.
— Надеюсь. Я немного боюсь, потому что не знаю, как он отнесется к тому, что мы врали ему, я врала.
— Женщина может признаться любящему мужчине в чем угодно. За возможность назвать тебя своей, он простит тебе все.
— Твои слова, да Богу в уши.
— Все будет хорошо.
— Очень на это надеюсь. А для начала надо бы выжить, да и с висящей над головой угрозой справиться.
Я сидела, задумчиво глядя в огонь, и ощущала на себе два взгляда, один холодный, ждущий, когда я ошибусь, и второй теплый, обещающий защитить.
Очень хотелось обернуться к Лебрену, но нельзя. И почему все время чего-то нельзя, особенно это касается того, что очень хочется. Три дня осталось, всего три дня! Аутотренинг почему-то не помогал, и внутреннее напряжение продолжало расти. Жак успокаивающе провел рукой по моим волосам. Я была ему очень благодарна за поддержку, но сколько можно просить уменьшить количество нежностей на глазах у Тристана? Похоже, взбучка прошла даром, может, стоит повторить.
— Дамы и господа, ужин подан, — приступила к своим непосредственным обязанностям хозяйка дома, своим голосом выводя меня из задумчивости.
Гости неторопливо потянулись в сторону столовой, вынуждая и меня подняться на ноги. Только благодаря тому, что Жак мне помог, удалось сделать это достаточно изящно, не кривясь от неприятных ощущений в плече. Может, все же не стоило торопиться избавляться от перевязи? Но дело сделано, и теперь придется пожинать последствия столь поспешного решения.
Уже сидя за столом, я оценила щекотливость положения, в котором оказалась. Бланше задумчиво и внимательно переводил взгляд от меня к Лебрену и, по всей видимости, оценивал правдивость сплетен, которые до него уже долетели. Конечно, ему будет только на руку такое подтверждение, ведь это компрометирует не только меня, но и Жака. Хорошо еще, что он не знает о сокращении сроков судебного решения, иначе мог бы перейти к более кардинальным мерам решения своих проблем. Интересно, а до убийства опустится? Скорее всего, да, ведь те бандиты на дороге не на чай приглашали. Только кого выгоднее убрать? Если меня, то безутешный вдовец Жак останется только в плюсе, и сам жив. Да и отличная причина больше не жениться, и вероятность потери наследства минимальна. Если убрать Жака, то вроде я наследницей прихожусь, или нет? По нашим законам, вроде да, а у них, кажется, по мужской линии передавали, или так только титул? Стоп! Хватит! А то сейчас сама себя запугаю. Не хочу вообще рассматривать вариант чьей-то смерти, будем думать только позитивно, мысль она же материальна.
Он ни о чем не догадывается, а значит, будет действовать осторожно, зачем ему руки марать, ведь все тайное когда-нибудь становится явным, зачем ему такой компромат на себя? Сейчас у него появился вариант, которым он захочет воспользоваться, а именно дискредитировать меня, используя мою связь с Тристаном, желательно публично. Если у него получится, то он добудет доказательство несостоятельности Жака как мужа, а, следовательно, лишит права наследования, как неспособного продлить род. При других обстоятельствах назвали б рогоносцем и отстали бы, периодически подшучивая, но не в этом случае. В таком тонком деле это похоронит ДеБюси.
Пока он корпит над планом раскрытия адюльтера, нужно устроить ловушку его приспешнику. Но это придется отложить до возвращения домой. Кто у нас знает обо всех планах хозяев на любую поездку? Правильно, дворецкий. Кто первым узнает о появлении гостей? Правильно, дворецкий. Если остальные слуги лишь случайно могли бы знать о передвижениях в поместье, и то только время от времени, то постоянно этими сведениями владеет только один человек. Ага, дворецкий. Нужно заставить его выдать себя, выманить, лишив возможности оповестить о происходящем. Ему нужна аппетитная приманка, которая заставит его действовать самостоятельно.
— Согласны? — раздался голос маркизы Лебрен.
Я подняла глаза и встретилась с вопрошающим взглядом.
— Простите, я отвлеклась, — покраснела я.
Она снисходительно улыбнулась, покачав головой:
— Наверное, еще лекарства действуют, — выручила она меня.
— Наверное, — поспешила согласиться я.
— Или задумались о чем-то приятном? — противно осклабился Бланше. — Или о ком-то.
Последнее многозначительное замечание повисло в воздухе между нами. Не думала, что он будет действовать так грубо.
— Вы на что-то намекаете? — лучшая защита — это нападение, все об этом знают.
— Ну, что Вы?! Просто у Вас был такой мечтательный вид.
Вот это он завернул, неужто думая о поимке крысы я могла иметь мечтательный вид? Очень сомневаюсь, но он явно настроен, вывести меня на щепетильную тему. Я не очень готова сейчас двигаться по тонкому льду, но выбора, похоже, мне не оставили.
— Поделитесь, пожалуйста, Вашими размышлениями. Приятная тема скрасит сегодняшний вечер, — и так сладко при этом улыбается, что так и хочется ему какой-нибудь гадостью ответить.
— Конечно, не пропустите, — поддержал его доктор. — Поспите пару часиков и снова будете в норме.
— А вы, между прочим, обещали, что не будете усыплять, — упрекнула Галлэ.
— Простите, но невозможно предусмотреть все возможные реакции.
— У-у-у, — погрозила ему кулаком.
Потом спохватившись, что веду себя и правда, очень нехорошо, опустила руку и, вернув ее снова на плечо маркиза Лебрена, извинилась.
— Ничего страшного, — заверил, меняя Галлэ.
Меня транспортировали на кровать и, укрыв покрывалом, пообещали, что обязательно разбудят к ужину.
— А поцелуй на ночь, — взбунтовалась я, заметив, что Тристан засобирался уходить.
А что он так краснеет, что я такого попросила-то? Надо мной наклонился Жак и смачно чмокнул меня в губы, сделав вид, как будто не понял, что это я не ему говорила. Ох, черт. Может, стоило все-таки попросить доктора меня сразу вырубить?
— Вы такая забавная, — хмыкнул Жак.
— Очень, — буркнул Тристан.
— Отдыхайте, — поставил точку доктор и направился к выходу, увлекая остальных следом.
Засыпая, я могла думать только о том, что эти несколько часов Джустин обязательно попытается обернуть в свою пользу. Вот проснусь и все-таки обязательно испорчу ей прическу или сделаю еще что-нибудь столь же кощунственное.
Глава 12
Пробуждение было тяжелым и болезненным. Голова, набитая ватой и колючей проволокой, тяжелой гирей мяла пуховую подушку. Глаза открываться не желали и всячески сопротивлялись моим просьбам разлепить веки. Во рту расположилась Сахара. Судя по ощущениям вместе со всей популяцией верблюдов и песчаных мышей. Тело ломило и ныло, не желая проявлять активность, и противилось чьим-то настойчивым попыткам меня разбудить.
Когда меня встряхнули в очередной раз, я лишь промычала что-то невнятное, но вряд ли меня поняли, ведь я и сама не знаю, какой аргумент собиралась выдвинуть, чтобы меня оставили в покое. Этот некто, воодушевленный тем, что я выказала признаки жизни, приступил к делу более основательно.
— У-у-у, — более оживленно, но все также бездумно, выдала я.
Варианты воздействия у моего мучителя оказались разнообразными. Помимо того, что меня ворошили, попытались устроить меня в сидячее положение без моего на то согласия и участия, так потом еще и оросили брызгами холодной воды.
Завалившись назад на подушку, возмущенно засопела и попыталась проснуться. «Поднимите мне веки» - хотелось попросить мне, но учитывая рвение будившего, он мог принять такую просьбу всерьез. Вероятность того, что в результате может пострадать еще и зрение заставило самостоятельно разлепить глаза.
Надо мной склонилась Лола, с очень взволнованным лицом.
— Привет, — прохрипела я.
Она напряженно мне улыбнулась и провела мне по лицу влажным платком.
— Ну, наконец-то. Вы заставили нас поволноваться, — раздался смутно знакомый голос.
Переведя взгляд чуть в сторону, увидела полного старичка. Где-то я его видела. И вот тут воспоминания прошедшего утра обрушились на меня.
— Здравствуйте, доктор Галлэ.
— Помните, что было?
Лучше бы не помнила. Хорошо, что мне так дурно, бледность любое смущение сгладит.
— Туманно, но достаточно подробно, — заверила я доктора.
— Хорошо.
— Долго проспала?
— Нет, но горничная никак не могла Вас разбудить и заволновалась.
— Спасибо, Лола, — улыбнулась я ей.
— Ну, что ж, раз все хорошо, то мне пора. Берегите себя, — вместо прощания сказал Галлэ и вышел.
Лола устало присела рядом.
— Извини, что напугала, — покаялась я.
Она лишь грустно вздохнула и несмело обняла, без слов выказывая свое беспокойство.
— Уже пора собираться?
Лола кивнула.
Приготовления и одевания заняли гораздо больше времени, чем обычно, так как перебинтованное плечо мешало двигаться, да и очень раздражало. Да еще и платье, выбранное для этого вечера, совсем не было рассчитано на дополнительные аксессуары в виде петли для фиксации руки.
— Разбинтовывай, — скомандовала Лоле.
Та, укоризненно посмотрев на меня, отрицательно покачала головой.
— Ну, Лолочка, пожалуйста, я очень аккуратно буду, но не могу я в таком платье и в бинтах, — состроив умоляющие глаза, уговаривала подругу. — Вообще, сяду и ничего делать не буду, пожалуйста.
То ли мне удалось ее разжалобить, то ли она еще иногда вспоминает, что я работодатель, но в итоге я, вскоре избавленная от перевязи, рассматривала свое отражение в зеркале.
Платье просто потрясающее, с открытым верхом плотно сидело на затянутом корсете, повторяя все изгибы тела и показывая все достоинства, о которых я и сама не догадывалась. Ярко-синий цвет оттенял глаза и придавал моим волосам более насыщенный каштановый оттенок, который я привыкла видеть. Лишь слегка припухшее плечо портило картину, но Лола очень ловко собрала волосы на затылке, а длинные концы, скрутив одним пышным жгутом, перекинула через больное плечо, пряча его не лучшее состояние. В конечном итоге получилось превосходно, да и если не знать о травме, то даже не видно, что что-то не так.
— Была, не была! — выдохнула я, и отправилась в гостиную.
Вплывала в комнату я как истинная королева: ясный взгляд, гордо поднятая голова и прямая спина, потому что двигать шеей или корпусом, для меня было истинным мучением. Так что хочешь, не хочешь, а вплывешь, как миленькая.
— Элизе, дорогая, тебе уже лучше? — направился мне навстречу Жак.
— Все замечательно, — улыбнулась я ему, и уже очень тихо, только для него. — Только попробуй обнять, прибью прямо при свидетелях.
— Хорошо, что Вы с нами, — раздался голос Дюпре. — Главное блюдо сегодня, это добытый вами вепрь.
— Тогда я, пожалуй, обойдусь салатиком, — пробурчала себе под нос.
Жак хохотнул мне на ухо и проводил к дивану, помогая сесть как можно более комфортно.
Все присутствующие сидели небольшими группами, где Поль откровенно скучал в обществе своей жены, мадмуазель Альман и Бланше, который в свою очередь, внимательно вслушивался в их болтовню. Молодец, знает, что море информации можно получить из сплошного потока сплетен, если фильтровать зерна от плевел.
Тристан со своей матерью и бароном обсуждал что-то серьезное, так как хмурились и напряженно переглядывались между собой.
Жак же не стал покидать меня и, устроившись рядом, перешел к тому, что стал вводить меня в курс происходящего здесь, пока меня не было.
— Я впервые с детских лет получал такой разнос, — признался он. — Маркиз Лебрен очень корректно, но от этого не менее унизительно тыкал меня носом в то, что я так безответственно отношусь к безопасности своей жены. Все это я выслушивал на протяжении всего того времени, пока тебя доктор осматривал, а вот после того, как Тристан услышал твой болезненный вскрик, думал, он меня прямо там пристрелит. Знаешь, с каждым днем все сложней делать вид, что ничего не замечаю, особенно, учитывая тот факт, что каждый из здесь присутствующих успел сделать мне намек на то, что я вот-вот обзаведусь парочкой ветвистых рогов.
— Значит, Бланше уже в курсе, и непременно попытается подловить нас на этом.
— Уверен.
— Само собой. Графиня не могла не поделиться столь щекотливой сплетней.
— Почему думаешь, что именно Люси, Джустин тоже могла.
— Нет, она куда умнее. Пока это только сплетня и пересуды, она будет надеяться вернуть Тристана. А вот если к нашим с Тристаном отношениям станут относиться серьезней, чем к домыслам, она уже вполне официально станет бывшей. Ей такое положение вещей невыгодно, так что будет молчать и заверять всех, что это все глупости и маркиз Лебрен принадлежит ей.
— Не думаю, что Бланше в это поверит.
— Нет, конечно. Но я к тому, что если кто и злословит ему на ухо, так это Люси.
— Думаю, ты права.
— А, то!
— А еще я подозреваю, что маркиза Лебрен тоже в курсе происходящего, поделился догадкой Жак
— Ты только подозреваешь, а я, в свою очередь, знаю это наверняка.
Жак чуть не захлебнулся вином, которое собирался пригубить.
— Уверена?
— Она совершенно недвусмысленно намекнула мне на то, что нам женщинам в неудачном браке приходится искать счастье на стороне. Это, по-твоему, похоже на обычную светскую болтовню?
— Не очень.
— Вот и я так подумала.
— У меня есть и хорошие новости.
— А нельзя было с них начать?
ДеБюси лишь засмеялся на мое возмущение.
— Мне рассказывать или ты для начала поворчишь? — поднял он брови.
— Рассказывай, — величественно позволила я ему.
— Тристан привлек свои связи. Он прекрасно понимает, что пока дело с наследством не решено, ты будешь на линии огня. Если быть кратким, то через три дня письмо с признанием меня законным наследником будет уже у меня.
Я облегченно выдохнула. Всего три дня и я смогу сбросить с себя тяжелое бремя данного мной слова. И больше не оглядываясь ни на кого, быть рядом с любимым мужчиной.
— Надеюсь, кроме вас об этом никто не знает?
— Естественно, никто из нас не хочет, чтобы решение проблем сорвалось.
— Это хорошо…
— Почему так неуверенно?
— Сам подумай, как только твой вопрос решится, Бланше придется отступить, но разозленный враг, которому нечего терять, захочет отомстить. Нужно сделать все так, чтобы он совсем исчез из поля нашего зрения, навсегда.
— Ты настолько кровожадная?
— Я же не предлагаю его убивать.
— Нет? А то было, уже подумал…
— Типун тебе на язык. Я к тому клоню, что нам нужно вывести его из тени, чтобы у нас были доказательства того, что это именно он строил козни. А для этого нужно найти его человека в твоем доме, это единственная нить, связывающая его со всеми неприглядными происшествиями.
— Есть идеи?
— Что-то такое мельтешит на краю сознания, как только картинка сложится в реальный план, скажу.
— Жаль, что времени так мало.
— По мне, так и этого много, я устала уже. Да и уверена, что тебе нисколько не легче вести себя как примерный семьянин, — подколола его я, надеясь разрядить гнетущую атмосферу.
— Жаль будет расставаться, — немного печально заметил он.
— Зачем сразу расставаться, мы вполне можем остаться друзьями, — вот уж никогда не думала, что предстоит когда-нибудь говорить такое. «Давай останемся друзьями» — самое нелепое предложение при разрыве отношений, и вот я произношу эти слова… да… дела. Но самое поразительное то, что они произнесены совершенно серьезно и восприняты с радостью.
— Я бы с удовольствием, только боюсь, что Тристан не оценит, — рассмеялся он.
— Я уверена, он поймет.
— Понять-то, возможно, и поймет, вот только собственник в нем сильнее, чем ты думаешь.
— Надеюсь. Я немного боюсь, потому что не знаю, как он отнесется к тому, что мы врали ему, я врала.
— Женщина может признаться любящему мужчине в чем угодно. За возможность назвать тебя своей, он простит тебе все.
— Твои слова, да Богу в уши.
— Все будет хорошо.
— Очень на это надеюсь. А для начала надо бы выжить, да и с висящей над головой угрозой справиться.
Я сидела, задумчиво глядя в огонь, и ощущала на себе два взгляда, один холодный, ждущий, когда я ошибусь, и второй теплый, обещающий защитить.
Очень хотелось обернуться к Лебрену, но нельзя. И почему все время чего-то нельзя, особенно это касается того, что очень хочется. Три дня осталось, всего три дня! Аутотренинг почему-то не помогал, и внутреннее напряжение продолжало расти. Жак успокаивающе провел рукой по моим волосам. Я была ему очень благодарна за поддержку, но сколько можно просить уменьшить количество нежностей на глазах у Тристана? Похоже, взбучка прошла даром, может, стоит повторить.
— Дамы и господа, ужин подан, — приступила к своим непосредственным обязанностям хозяйка дома, своим голосом выводя меня из задумчивости.
Гости неторопливо потянулись в сторону столовой, вынуждая и меня подняться на ноги. Только благодаря тому, что Жак мне помог, удалось сделать это достаточно изящно, не кривясь от неприятных ощущений в плече. Может, все же не стоило торопиться избавляться от перевязи? Но дело сделано, и теперь придется пожинать последствия столь поспешного решения.
Уже сидя за столом, я оценила щекотливость положения, в котором оказалась. Бланше задумчиво и внимательно переводил взгляд от меня к Лебрену и, по всей видимости, оценивал правдивость сплетен, которые до него уже долетели. Конечно, ему будет только на руку такое подтверждение, ведь это компрометирует не только меня, но и Жака. Хорошо еще, что он не знает о сокращении сроков судебного решения, иначе мог бы перейти к более кардинальным мерам решения своих проблем. Интересно, а до убийства опустится? Скорее всего, да, ведь те бандиты на дороге не на чай приглашали. Только кого выгоднее убрать? Если меня, то безутешный вдовец Жак останется только в плюсе, и сам жив. Да и отличная причина больше не жениться, и вероятность потери наследства минимальна. Если убрать Жака, то вроде я наследницей прихожусь, или нет? По нашим законам, вроде да, а у них, кажется, по мужской линии передавали, или так только титул? Стоп! Хватит! А то сейчас сама себя запугаю. Не хочу вообще рассматривать вариант чьей-то смерти, будем думать только позитивно, мысль она же материальна.
Он ни о чем не догадывается, а значит, будет действовать осторожно, зачем ему руки марать, ведь все тайное когда-нибудь становится явным, зачем ему такой компромат на себя? Сейчас у него появился вариант, которым он захочет воспользоваться, а именно дискредитировать меня, используя мою связь с Тристаном, желательно публично. Если у него получится, то он добудет доказательство несостоятельности Жака как мужа, а, следовательно, лишит права наследования, как неспособного продлить род. При других обстоятельствах назвали б рогоносцем и отстали бы, периодически подшучивая, но не в этом случае. В таком тонком деле это похоронит ДеБюси.
Пока он корпит над планом раскрытия адюльтера, нужно устроить ловушку его приспешнику. Но это придется отложить до возвращения домой. Кто у нас знает обо всех планах хозяев на любую поездку? Правильно, дворецкий. Кто первым узнает о появлении гостей? Правильно, дворецкий. Если остальные слуги лишь случайно могли бы знать о передвижениях в поместье, и то только время от времени, то постоянно этими сведениями владеет только один человек. Ага, дворецкий. Нужно заставить его выдать себя, выманить, лишив возможности оповестить о происходящем. Ему нужна аппетитная приманка, которая заставит его действовать самостоятельно.
— Согласны? — раздался голос маркизы Лебрен.
Я подняла глаза и встретилась с вопрошающим взглядом.
— Простите, я отвлеклась, — покраснела я.
Она снисходительно улыбнулась, покачав головой:
— Наверное, еще лекарства действуют, — выручила она меня.
— Наверное, — поспешила согласиться я.
— Или задумались о чем-то приятном? — противно осклабился Бланше. — Или о ком-то.
Последнее многозначительное замечание повисло в воздухе между нами. Не думала, что он будет действовать так грубо.
— Вы на что-то намекаете? — лучшая защита — это нападение, все об этом знают.
— Ну, что Вы?! Просто у Вас был такой мечтательный вид.
Вот это он завернул, неужто думая о поимке крысы я могла иметь мечтательный вид? Очень сомневаюсь, но он явно настроен, вывести меня на щепетильную тему. Я не очень готова сейчас двигаться по тонкому льду, но выбора, похоже, мне не оставили.
— Поделитесь, пожалуйста, Вашими размышлениями. Приятная тема скрасит сегодняшний вечер, — и так сладко при этом улыбается, что так и хочется ему какой-нибудь гадостью ответить.
