Где-то в животе зародился пожар, заставляющий биться в его объятиях и желать прислониться своей обнаженной кожей к его. В порыве жгучего влечения, я принялась дергать его рубашку, сама не до конца осознавая, что именно я этим добиваюсь. Конечно, Тристан не планировал, что тихие объятья перерастут в лавину вожделения, но сопротивляться моему порыву он тоже уже был не в силах. Лебрен стянул пижаму с моих плеч и покрывал их жаркими поцелуями, когда у нас за спинами раздался глухой удар какого-то предмета об деревянный пол.
Мы, замерев с ужасом, смотрели друг на друга, не в состоянии обернуться. Тишина угнетала. Лебрен отмер первым, и, посмотрев на вошедшего, немного расслабился. Воодушевленная его спокойствием, тоже оглянулась. Ой — ой! Лучше бы Жак или даже Бланше, им бы я нашла, что сказать, а вот к появлению Лолы я совсем была не готова. Она, наверное, единственная на данный момент кто не знает обо мне и Лебрене. Вернее сказать, не знала, по крайней мере, до этой минуты.
Девушка стояла, обомлев, и большими непонимающими глазами смотрела на нас, забыв о том, что из упавшего подсвечника вытекает воск прямо на шикарный ковер. Потом видимо опомнившись, подхватила свечу и почти бегом унеслась назад в спальню.
— Вот, черт! Она меня запилит, — полушутя-полусерьезно прокомментировала я.
— У служанки нет такого права.
Ух ты еж! Надо же, какие мы, оказывается. Но ничего, должны же быть недостатки и у него, а то уж совсем ненастоящий. А его заносчивость подлечим, в конце концов, ему же придется смириться с тем, что я тоже, в общем-то, не голубых кровей. Ой, а если не смирится? Достаточно ли он меня любит, чтобы закрыть на это глаза?
— Тристан, — серьезно начала я. — Я сама дала ей это право, назвав своей подругой, это, во-первых. Во-вторых, она не станет распространяться об увиденном, потому, что немая, а также смотрите пункт первый. Более того, надеюсь, я Вас не сильно удивлю, если скажу, что кровь у всех красная?
— Не сильно, — улыбнулся он. — Знаете, Элизе, Вы, когда такая серьезная, еще красивее.
Он почти сбил меня с толку этим маленьким признанием, и я даже позволила себе минуту насладиться комплиментом, но и спустить тему на тормозах уже не могла.
— Я серьезно.
— Я тоже, — в тон мне, ответил Лебрен.
— Зараза, — ругнулась по-русски.
Тристан засмеялся, а я став свидетелем столь редкого явления просто засмотрелась на него. В его улыбке просто тонна обаяния. Хорош, чертяка!!!
— Вы нарочно сбиваете меня с мысли?
— Нет. Но мне нравится наблюдать за сменой Ваших настроений.
И все это с таким невинным видом, что немудрено поверить.
— Тристан, вы невыносимы, — это было мало похоже на обвинение так как, произнося слова, я непрерывно гладила его по волосам и чуть не мурлыкала под его ответными прикосновениями.
— Для Вас я готов быть любым.
— А я готова любым принять Вас.
Мне вернули прерванный поцелуй. Он вложил в это действо столько эмоций и нежности, что смог восполнить все мои одинокие вечера и бессонные ночи. Часы пробили двенадцать раз.
— Вам нужно отдохнуть, завтра длинный день.
— Праздник Каштанов, — скопировала я восторженный голос Жака.
Тристан на это грустно улыбнулся. Я же, как будто извиняясь, провела ладонью по его лицу, сознаваясь:
— Я успею соскучиться до завтра.
— Буду молиться, чтобы утро настало быстро, — целуя мою руку, сказал Тристан и, привстав, аккуратно поставил меня на ноги.
Сразу стало холодно и тоскливо без его рук.
— Идите, — шепнул он.
— А Вы?
— Пойду следом, — ответил он, а сам вцепился пальцами в кушетку до такой степени, что костяшки пальцев побелели.
Труднее всего бороться с самим собой, а он как мужчина взрослый и опытный еще тяжелей меня выносит вынужденное воздержание. Пока сидела на его коленях прекрасно чувствовала всю масштабность его тяжелого состояния. И собственная боль от неудовлетворенного желания вторила его голоду. Жаль, что пока не время. Не став больше мучить ни себя, ни его, отправилась в свою спальню.
Я за своими переживаниями совсем забыла о том, что тут меня ждет объяснение с Лолой. Та металась по комнате, среди ночи пытаясь что-то делать.
— Стоп! — скомандовала я. — Садись, поговорим.
Сама, приземлившись на край кровати, похлопала рукой по одеялу рядом с собой. Лола несмело присела рядом. В ее глазах не было осуждения, только непонимание происходящего и растерянность ребенка, который обнаружил под елкой совсем не тот подарок, что просил в письме Деду Морозу.
— Я ничего не говорила тебе потому, что это не моя тайна. Но раз уж ты хоть и случайно, но увидела край этого болота, кое-что объясню, опять же с учетом умалчивания того, что не касается меня напрямую.
Девушка отрицательно затрясла головой, мол, я не обязана ей ничего объяснять.
— Лолочка, ты уже пострадала из-за этого незнания, так что имеешь право знать причины.
Она удивленно уставилась на меня.
— Да, тут вообще нет случайностей.
Вот теперь неподдельный интерес был большими буквами написан на ее лице. Да и кто из слабого пола сможет устоять, когда обещают рассказать секрет?
— Я не жена Жака ДеБюси.
Вот это лицо! Вот только это было не столько удивление, сколько желание вызвать мне доктора.
— Я серьезно, милая. Причины объяснить, извини, не могу, но это правда. Так что то, что ты сейчас видела, не было изменой Жаку, более того, он в курсе, что я люблю Тристана. Просто пока так нужно, но скоро я исполню обещание, данное маркизу ДеБюси, и буду свободна.
Лола нарисовала жестами картину, которую я разобрала как: «я не только немая, но и слепая».
— Нет, у тебя были свои дела и заботы. И будь у нас больше времени, ты бы и сама обо всем догадалась, — ободряюще улыбнулась ей. — Так, что не думай обо мне плохо, ладно?
Девушка активно закивала и крепко обняла.
— Спасибо.
Вопросительный взгляд.
— За понимание и поддержку. Мне гораздо легче оттого что ты рядом, без тебя мне пришлось бы гораздо сложнее.
Я так растрогалась ее готовностью понять и принять, что чуть не разревелась. Но подруга укоризненно покачала головой, стерев одинокую слезинку и пока не полились другие, настойчиво отправила меня спать. И правильно, это усталость сказывается. Так что, не став сопротивляться, я сделала так, как было велено. Сон пришел быстро, и я провалилась в темноту, где не было никого и ничего.
Утро, как и обещал Тристан, пришло быстро. Вставала я легко и в предвкушении нового дня направилась к остальным.
За завтраком я узнала, что состав гостей изменился, а точнее, неожиданно сократился. Бланше, благо, остался на глазах, а вот мадмуазель Альман спешно покинула нас рано поутру.
— Странно, — шепнула я Жаку, сидя за общим столом.
— Ничего странного, она неприлично оскандалилась и потому удалилась.
— Когда и что она успела натворить? — искренне удивилась я.
— О, Вы вчера проспали самое интересное. Джустин решила воспользоваться последним средством… — и ДеБюси многозначительно замолчал.
— А может, хватит говорить загадками?
— Она вчера навестила маркиза Лебрена в его спальне.
— Что? — гаркнула я, привлекая внимание всех сидящих за столом.
Я хоть и опустила глаза, пряча бешенство, дикую ревность и боль, но прекрасно чувствовала заинтересованные взгляды в нашу сторону.
— Извините нас, — выручил меня Жак. — Я просто выбран неудачное время, чтобы сообщить маркизе о том, что ее лошадь неважно себя чувствует.
Они что, правда, поведутся на такую чушь?
— Надеюсь, ничего серьезного? — поинтересовался Дюпре.
Надо же и, правда, лошади интересней людей.
— Думаю, что, к утренней прогулке она будет готова, — заверил всех Жак.
А я сидела, уперев взгляд в свой завтрак, борясь с приступом злости. Они тут лошадь обсуждают, а у меня в этот момент внутри все рассыпается. Как она посмела вообще? А он? А что, собственно, он? Вопросительно с надеждой посмотрела на ДеБюси.
— Да успокойтесь Вы, ничего там не было, кроме очень некрасивого скандала.
— Правда? — этот просящий голос принадлежит мне?
— Говорю же, Вам не о чем беспокоиться. Лебрен, как истинный джентльмен, вежливо отказался от ее откровенного предложения и отправился проводить девушку до ее комнаты.
Провожает он ее еще. Надо было выставить. И вообще, как она попала в его спальню? Меня раздражала даже мысль о том, что она вообще имела представление, где находится его комната.
— А Вы откуда знаете такие подробности?
— В отличие от известной Вам привилегированной гостьи, мы простые смертные, жили на одном этаже с мадмуазель Альман. И она, не стесняясь в выражениях, всю дорогу до своей комнаты громко выговаривала Лебрену о том, что он: «бесчувственная скотина, неспособная оценить преданность любящей женщины, способной пойти на все, чтобы сделать его счастливым». Это, между прочим, точная цитата. А еще, что-то о том, что: «я готова принадлежать тебе душой и телом, и только бессердечный истукан может от этого отказаться». А потом, было: «я все знаю, ты променял меня на эту…», но тут он уже не стал слушать и, запихнув ее в комнату, захлопнул дверь.
— И после всего этого просто взяла и заткнулась?
Когда женщина входит в состояние истерики в полной силе, заставить ее угомониться очень сложно.
— Нет, конечно, — хохотнул Жак. — Боюсь, теперь о том, что он спит с тобой, знают все жильцы третьего этажа.
— Он со мной не спит, — процедила я.
— Эти претензии не мне, а Лебрену.
В ответ я лишь засопела.
— Тристана она, конечно, ругала аккуратно, а вот по тебе прошлась основательно. Среди всего то, что ты бессовестная, развратная, невоспитанная деревенщина, были самыми мягкими высказываниями. Особенно давила на то, что ты замужем. Лебрена это и закусило, так что ей было приказано покинуть поместье уже утром.
Я тяжело сглотнула и по возможности незаметно оглядела присутствующих. Никто не подавал виду, что что-то случилось.
— Странно, почему все молчат?
— А кто будет говорить? Я делаю вид слепоглухонемого, как ты и просила. Поль в курсе. Маркиза Лебрен, кажется, только за. Барон Дюпре сделает, как она скажет. Бланше и так знал, только подтверждения слов у него и сейчас нет, мало ли что в запале мадмуазель наговорила. Так что по большей части ничего не изменилось, не считая взбешенного маркиза Лебрена и уменьшения числа гостей, но так ее и не приглашали.
— Считала, что она умней, и приготовилась к войне.
— Так и есть, вот только она не рассчитала, что все окажется так серьезно и в результате сдали нервы.
— Мне повезло?
— Не знаю, — задумался он. — Посмотрим.
Звучало не очень обнадеживающе, но кроме как ждать, нам и в самом деле ничего не оставалось.
— Сегодня чудесное утро, приглашаю всех на верховую прогулку, — проявила инициативу маркиза Лебрен.
Я чуть не застонала, неужели нельзя было предложить чаепитие на веранде? Мне вчерашнего приключения еще надолго хватит. Но натянув улыбку, отправилась переодеваться.
— Я этой лошади больше не доверяю, — ворчала я, стягивая с помощью Лолы утреннее платье. — Да и вообще природы и свежего воздуха мне вчера хватило, у меня кислородная передозировка. Как ты думаешь, это может быть веской причиной отказаться?
Лола пожала плечами, жестами говоря, что не поняла, о чем я ее спросила.
— И ладно, — махнула я рукой и окаменела.
Юбка, которую я держала в руках, зашипела. Я может и решила бы, что это от недосыпа мерещится, но из складок материала показалась змеиная голова с очень недовольным оскалом. Что там постоянно говорят о таких случаях на уроках ОБЖ? Не шевелиться? Так запросто, я не смогла бы, даже если бы очень захотела. Судя по тому, как отшатнулась Лола, змея явно небезобидная. Стою, держу юбку и тихо, чтобы не злить змею прошептала:
— Позови кого-нибудь.
Девушка бросилась к двери.
Могла бы конечно расстроиться из-за того, что придется перед спасителем предстать в одних панталонах и короткой прозрачной сорочке, но как-то в другом месте были сейчас мои мысли. Змея не двигалась, но я знаю, что она гораздо быстрее, поэтому даже бросить ее боюсь, пусть лучше так. Пока она не шевелится, я тоже не буду. Сколько я так простояла не знаю, но рука затекла, и начала мелко подрагивать, независимо от моего желания. Дышала я через раз и надеялась, что Лола не задержится.
Быстрые шаги приближались по коридору. Жаль только, что это еще не означает спасение.
— Что здесь происходит? — раздался голос Тристана.
Привести-то Лола привела, а вот объяснить она вряд ли толком могла, придется самой. Я не шевельнулась и только тихо прохрипела:
— Змея.
Он медленно подошел и посмотрел через мое плечо.
— Не двигайтесь.
— Да я и не танцую, — съязвила я, чувствуя, как медленно стекает капля пота по виску.
— Потерпите минуту, я сейчас вернусь.
— А куда я денусь? — нервно согласилась.
И куда отправился? Я тут погибаю, почти, а он взял и ушел.
Стоя спиной, не могла видеть происходящего, но слышала, что в дверях столпились любопытные.
— И как Вы умудряетесь? — тяжело выдохнул Жак, подойдя ко мне.
Я даже отвечать не стала.
— Ваша подружка? — вдруг спросил он.
— Что? Какая блин еще подружка, она ей может стать только в виде сумочки или ремня.
— Я так и подумал.
— А если подумали, тогда что за ерунду сморозили?
— Хотел отвлечь.
— Подумайте еще раз.
Отвлечь? Каким образом? Да я как загипнотизированная, глаз не могу от нее оторвать.
На меня пахнуло океаном. Слава богу, Тристан вернулся.
— Очень постарайтесь не дернуться, — попросил он, и из-за моего плеча показалось дуло пистолета.
— Вы уверены? — что-то мне стало нехорошо.
— Боюсь, в данной ситуации, выбора у нас нет. ДеБюси, в сторону.
Жак сделал пару шагов назад.
Я вцепилась в юбку еще более крепко, хотя куда уже больше, и зажмурилась. Что-то животный мир ко мне в последнее время жесток, то кабан, то змея. А в следующий раз что? Комар — мутант попытается меня обескровить? Как бы я себя ни подготавливала, выстрел все равно прозвучал неожиданно. Хлопок заставил вжать голову в плечи. В комнате стояла гробовая тишина, и я боялась открыть глаза.
— Элизе, все позади, — тихий голос заставил меня вздрогнуть всем телом.
Приоткрыв один глаз, увидела то, что осталось от змеи. Фу! Какая гадость! Она болталась размякшей тряпкой, вместо головы кровавое месиво и из этой раны, что-то гадкое вытекало на мое платье.
— Одни убытки, — спокойно заметила я.
— Что? — в один голос Жак и Тристан.
— Говорю, что из этого, — махнула я тельцем мертвой змеи, — ни ремень, ни сумочка уже не выйдет. Еще и костюм для верховой езды угробили, а Лола так старалась.
— Вас только это беспокоит? — со смехом поинтересовался Тристан.
— Вот где логика, а? Когда я не интересуюсь модой, все удивляются, а когда замахнулась на аксессуары из змеиной кожи, так удивляются еще больше, — спросила я вслух, но как бы саму себя.
Ко мне тихо подошла Лола и забрала из одеревеневших рук юбку вместе с несвоевременно усопшей. Я была ей крайне благодарна за это, сама не в состоянии отпустить вещи. Потом на меня набросили халат, наконец-то, а то стою тут практически голая. Укутавшись по самые уши, облегченно выдохнула.
— Спасибо, Тристан, — и посмотрев на него, в голос разревелась.
В следующее же мгновение оказалась в его крепких объятиях и размазывала слезы по его пиджаку. Меня колотило от ужаса происходящего и облегчения одновременно, я не могла справиться с этим напряжением и просто пустила все на самотек.
Мы, замерев с ужасом, смотрели друг на друга, не в состоянии обернуться. Тишина угнетала. Лебрен отмер первым, и, посмотрев на вошедшего, немного расслабился. Воодушевленная его спокойствием, тоже оглянулась. Ой — ой! Лучше бы Жак или даже Бланше, им бы я нашла, что сказать, а вот к появлению Лолы я совсем была не готова. Она, наверное, единственная на данный момент кто не знает обо мне и Лебрене. Вернее сказать, не знала, по крайней мере, до этой минуты.
Девушка стояла, обомлев, и большими непонимающими глазами смотрела на нас, забыв о том, что из упавшего подсвечника вытекает воск прямо на шикарный ковер. Потом видимо опомнившись, подхватила свечу и почти бегом унеслась назад в спальню.
— Вот, черт! Она меня запилит, — полушутя-полусерьезно прокомментировала я.
— У служанки нет такого права.
Ух ты еж! Надо же, какие мы, оказывается. Но ничего, должны же быть недостатки и у него, а то уж совсем ненастоящий. А его заносчивость подлечим, в конце концов, ему же придется смириться с тем, что я тоже, в общем-то, не голубых кровей. Ой, а если не смирится? Достаточно ли он меня любит, чтобы закрыть на это глаза?
— Тристан, — серьезно начала я. — Я сама дала ей это право, назвав своей подругой, это, во-первых. Во-вторых, она не станет распространяться об увиденном, потому, что немая, а также смотрите пункт первый. Более того, надеюсь, я Вас не сильно удивлю, если скажу, что кровь у всех красная?
— Не сильно, — улыбнулся он. — Знаете, Элизе, Вы, когда такая серьезная, еще красивее.
Он почти сбил меня с толку этим маленьким признанием, и я даже позволила себе минуту насладиться комплиментом, но и спустить тему на тормозах уже не могла.
— Я серьезно.
— Я тоже, — в тон мне, ответил Лебрен.
— Зараза, — ругнулась по-русски.
Тристан засмеялся, а я став свидетелем столь редкого явления просто засмотрелась на него. В его улыбке просто тонна обаяния. Хорош, чертяка!!!
— Вы нарочно сбиваете меня с мысли?
— Нет. Но мне нравится наблюдать за сменой Ваших настроений.
И все это с таким невинным видом, что немудрено поверить.
— Тристан, вы невыносимы, — это было мало похоже на обвинение так как, произнося слова, я непрерывно гладила его по волосам и чуть не мурлыкала под его ответными прикосновениями.
— Для Вас я готов быть любым.
— А я готова любым принять Вас.
Мне вернули прерванный поцелуй. Он вложил в это действо столько эмоций и нежности, что смог восполнить все мои одинокие вечера и бессонные ночи. Часы пробили двенадцать раз.
— Вам нужно отдохнуть, завтра длинный день.
— Праздник Каштанов, — скопировала я восторженный голос Жака.
Тристан на это грустно улыбнулся. Я же, как будто извиняясь, провела ладонью по его лицу, сознаваясь:
— Я успею соскучиться до завтра.
— Буду молиться, чтобы утро настало быстро, — целуя мою руку, сказал Тристан и, привстав, аккуратно поставил меня на ноги.
Сразу стало холодно и тоскливо без его рук.
— Идите, — шепнул он.
— А Вы?
— Пойду следом, — ответил он, а сам вцепился пальцами в кушетку до такой степени, что костяшки пальцев побелели.
Труднее всего бороться с самим собой, а он как мужчина взрослый и опытный еще тяжелей меня выносит вынужденное воздержание. Пока сидела на его коленях прекрасно чувствовала всю масштабность его тяжелого состояния. И собственная боль от неудовлетворенного желания вторила его голоду. Жаль, что пока не время. Не став больше мучить ни себя, ни его, отправилась в свою спальню.
Я за своими переживаниями совсем забыла о том, что тут меня ждет объяснение с Лолой. Та металась по комнате, среди ночи пытаясь что-то делать.
— Стоп! — скомандовала я. — Садись, поговорим.
Сама, приземлившись на край кровати, похлопала рукой по одеялу рядом с собой. Лола несмело присела рядом. В ее глазах не было осуждения, только непонимание происходящего и растерянность ребенка, который обнаружил под елкой совсем не тот подарок, что просил в письме Деду Морозу.
— Я ничего не говорила тебе потому, что это не моя тайна. Но раз уж ты хоть и случайно, но увидела край этого болота, кое-что объясню, опять же с учетом умалчивания того, что не касается меня напрямую.
Девушка отрицательно затрясла головой, мол, я не обязана ей ничего объяснять.
— Лолочка, ты уже пострадала из-за этого незнания, так что имеешь право знать причины.
Она удивленно уставилась на меня.
— Да, тут вообще нет случайностей.
Вот теперь неподдельный интерес был большими буквами написан на ее лице. Да и кто из слабого пола сможет устоять, когда обещают рассказать секрет?
— Я не жена Жака ДеБюси.
Вот это лицо! Вот только это было не столько удивление, сколько желание вызвать мне доктора.
— Я серьезно, милая. Причины объяснить, извини, не могу, но это правда. Так что то, что ты сейчас видела, не было изменой Жаку, более того, он в курсе, что я люблю Тристана. Просто пока так нужно, но скоро я исполню обещание, данное маркизу ДеБюси, и буду свободна.
Лола нарисовала жестами картину, которую я разобрала как: «я не только немая, но и слепая».
— Нет, у тебя были свои дела и заботы. И будь у нас больше времени, ты бы и сама обо всем догадалась, — ободряюще улыбнулась ей. — Так, что не думай обо мне плохо, ладно?
Девушка активно закивала и крепко обняла.
— Спасибо.
Вопросительный взгляд.
— За понимание и поддержку. Мне гораздо легче оттого что ты рядом, без тебя мне пришлось бы гораздо сложнее.
Я так растрогалась ее готовностью понять и принять, что чуть не разревелась. Но подруга укоризненно покачала головой, стерев одинокую слезинку и пока не полились другие, настойчиво отправила меня спать. И правильно, это усталость сказывается. Так что, не став сопротивляться, я сделала так, как было велено. Сон пришел быстро, и я провалилась в темноту, где не было никого и ничего.
Утро, как и обещал Тристан, пришло быстро. Вставала я легко и в предвкушении нового дня направилась к остальным.
За завтраком я узнала, что состав гостей изменился, а точнее, неожиданно сократился. Бланше, благо, остался на глазах, а вот мадмуазель Альман спешно покинула нас рано поутру.
— Странно, — шепнула я Жаку, сидя за общим столом.
— Ничего странного, она неприлично оскандалилась и потому удалилась.
— Когда и что она успела натворить? — искренне удивилась я.
— О, Вы вчера проспали самое интересное. Джустин решила воспользоваться последним средством… — и ДеБюси многозначительно замолчал.
— А может, хватит говорить загадками?
— Она вчера навестила маркиза Лебрена в его спальне.
— Что? — гаркнула я, привлекая внимание всех сидящих за столом.
Я хоть и опустила глаза, пряча бешенство, дикую ревность и боль, но прекрасно чувствовала заинтересованные взгляды в нашу сторону.
— Извините нас, — выручил меня Жак. — Я просто выбран неудачное время, чтобы сообщить маркизе о том, что ее лошадь неважно себя чувствует.
Они что, правда, поведутся на такую чушь?
— Надеюсь, ничего серьезного? — поинтересовался Дюпре.
Надо же и, правда, лошади интересней людей.
— Думаю, что, к утренней прогулке она будет готова, — заверил всех Жак.
А я сидела, уперев взгляд в свой завтрак, борясь с приступом злости. Они тут лошадь обсуждают, а у меня в этот момент внутри все рассыпается. Как она посмела вообще? А он? А что, собственно, он? Вопросительно с надеждой посмотрела на ДеБюси.
— Да успокойтесь Вы, ничего там не было, кроме очень некрасивого скандала.
— Правда? — этот просящий голос принадлежит мне?
— Говорю же, Вам не о чем беспокоиться. Лебрен, как истинный джентльмен, вежливо отказался от ее откровенного предложения и отправился проводить девушку до ее комнаты.
Провожает он ее еще. Надо было выставить. И вообще, как она попала в его спальню? Меня раздражала даже мысль о том, что она вообще имела представление, где находится его комната.
— А Вы откуда знаете такие подробности?
— В отличие от известной Вам привилегированной гостьи, мы простые смертные, жили на одном этаже с мадмуазель Альман. И она, не стесняясь в выражениях, всю дорогу до своей комнаты громко выговаривала Лебрену о том, что он: «бесчувственная скотина, неспособная оценить преданность любящей женщины, способной пойти на все, чтобы сделать его счастливым». Это, между прочим, точная цитата. А еще, что-то о том, что: «я готова принадлежать тебе душой и телом, и только бессердечный истукан может от этого отказаться». А потом, было: «я все знаю, ты променял меня на эту…», но тут он уже не стал слушать и, запихнув ее в комнату, захлопнул дверь.
— И после всего этого просто взяла и заткнулась?
Когда женщина входит в состояние истерики в полной силе, заставить ее угомониться очень сложно.
— Нет, конечно, — хохотнул Жак. — Боюсь, теперь о том, что он спит с тобой, знают все жильцы третьего этажа.
— Он со мной не спит, — процедила я.
— Эти претензии не мне, а Лебрену.
В ответ я лишь засопела.
— Тристана она, конечно, ругала аккуратно, а вот по тебе прошлась основательно. Среди всего то, что ты бессовестная, развратная, невоспитанная деревенщина, были самыми мягкими высказываниями. Особенно давила на то, что ты замужем. Лебрена это и закусило, так что ей было приказано покинуть поместье уже утром.
Я тяжело сглотнула и по возможности незаметно оглядела присутствующих. Никто не подавал виду, что что-то случилось.
— Странно, почему все молчат?
— А кто будет говорить? Я делаю вид слепоглухонемого, как ты и просила. Поль в курсе. Маркиза Лебрен, кажется, только за. Барон Дюпре сделает, как она скажет. Бланше и так знал, только подтверждения слов у него и сейчас нет, мало ли что в запале мадмуазель наговорила. Так что по большей части ничего не изменилось, не считая взбешенного маркиза Лебрена и уменьшения числа гостей, но так ее и не приглашали.
— Считала, что она умней, и приготовилась к войне.
— Так и есть, вот только она не рассчитала, что все окажется так серьезно и в результате сдали нервы.
— Мне повезло?
— Не знаю, — задумался он. — Посмотрим.
Звучало не очень обнадеживающе, но кроме как ждать, нам и в самом деле ничего не оставалось.
— Сегодня чудесное утро, приглашаю всех на верховую прогулку, — проявила инициативу маркиза Лебрен.
Я чуть не застонала, неужели нельзя было предложить чаепитие на веранде? Мне вчерашнего приключения еще надолго хватит. Но натянув улыбку, отправилась переодеваться.
— Я этой лошади больше не доверяю, — ворчала я, стягивая с помощью Лолы утреннее платье. — Да и вообще природы и свежего воздуха мне вчера хватило, у меня кислородная передозировка. Как ты думаешь, это может быть веской причиной отказаться?
Лола пожала плечами, жестами говоря, что не поняла, о чем я ее спросила.
— И ладно, — махнула я рукой и окаменела.
Юбка, которую я держала в руках, зашипела. Я может и решила бы, что это от недосыпа мерещится, но из складок материала показалась змеиная голова с очень недовольным оскалом. Что там постоянно говорят о таких случаях на уроках ОБЖ? Не шевелиться? Так запросто, я не смогла бы, даже если бы очень захотела. Судя по тому, как отшатнулась Лола, змея явно небезобидная. Стою, держу юбку и тихо, чтобы не злить змею прошептала:
— Позови кого-нибудь.
Девушка бросилась к двери.
Могла бы конечно расстроиться из-за того, что придется перед спасителем предстать в одних панталонах и короткой прозрачной сорочке, но как-то в другом месте были сейчас мои мысли. Змея не двигалась, но я знаю, что она гораздо быстрее, поэтому даже бросить ее боюсь, пусть лучше так. Пока она не шевелится, я тоже не буду. Сколько я так простояла не знаю, но рука затекла, и начала мелко подрагивать, независимо от моего желания. Дышала я через раз и надеялась, что Лола не задержится.
Быстрые шаги приближались по коридору. Жаль только, что это еще не означает спасение.
— Что здесь происходит? — раздался голос Тристана.
Привести-то Лола привела, а вот объяснить она вряд ли толком могла, придется самой. Я не шевельнулась и только тихо прохрипела:
— Змея.
Он медленно подошел и посмотрел через мое плечо.
— Не двигайтесь.
— Да я и не танцую, — съязвила я, чувствуя, как медленно стекает капля пота по виску.
— Потерпите минуту, я сейчас вернусь.
— А куда я денусь? — нервно согласилась.
И куда отправился? Я тут погибаю, почти, а он взял и ушел.
Стоя спиной, не могла видеть происходящего, но слышала, что в дверях столпились любопытные.
— И как Вы умудряетесь? — тяжело выдохнул Жак, подойдя ко мне.
Я даже отвечать не стала.
— Ваша подружка? — вдруг спросил он.
— Что? Какая блин еще подружка, она ей может стать только в виде сумочки или ремня.
— Я так и подумал.
— А если подумали, тогда что за ерунду сморозили?
— Хотел отвлечь.
— Подумайте еще раз.
Отвлечь? Каким образом? Да я как загипнотизированная, глаз не могу от нее оторвать.
На меня пахнуло океаном. Слава богу, Тристан вернулся.
— Очень постарайтесь не дернуться, — попросил он, и из-за моего плеча показалось дуло пистолета.
— Вы уверены? — что-то мне стало нехорошо.
— Боюсь, в данной ситуации, выбора у нас нет. ДеБюси, в сторону.
Жак сделал пару шагов назад.
Я вцепилась в юбку еще более крепко, хотя куда уже больше, и зажмурилась. Что-то животный мир ко мне в последнее время жесток, то кабан, то змея. А в следующий раз что? Комар — мутант попытается меня обескровить? Как бы я себя ни подготавливала, выстрел все равно прозвучал неожиданно. Хлопок заставил вжать голову в плечи. В комнате стояла гробовая тишина, и я боялась открыть глаза.
— Элизе, все позади, — тихий голос заставил меня вздрогнуть всем телом.
Приоткрыв один глаз, увидела то, что осталось от змеи. Фу! Какая гадость! Она болталась размякшей тряпкой, вместо головы кровавое месиво и из этой раны, что-то гадкое вытекало на мое платье.
— Одни убытки, — спокойно заметила я.
— Что? — в один голос Жак и Тристан.
— Говорю, что из этого, — махнула я тельцем мертвой змеи, — ни ремень, ни сумочка уже не выйдет. Еще и костюм для верховой езды угробили, а Лола так старалась.
— Вас только это беспокоит? — со смехом поинтересовался Тристан.
— Вот где логика, а? Когда я не интересуюсь модой, все удивляются, а когда замахнулась на аксессуары из змеиной кожи, так удивляются еще больше, — спросила я вслух, но как бы саму себя.
Ко мне тихо подошла Лола и забрала из одеревеневших рук юбку вместе с несвоевременно усопшей. Я была ей крайне благодарна за это, сама не в состоянии отпустить вещи. Потом на меня набросили халат, наконец-то, а то стою тут практически голая. Укутавшись по самые уши, облегченно выдохнула.
— Спасибо, Тристан, — и посмотрев на него, в голос разревелась.
В следующее же мгновение оказалась в его крепких объятиях и размазывала слезы по его пиджаку. Меня колотило от ужаса происходящего и облегчения одновременно, я не могла справиться с этим напряжением и просто пустила все на самотек.
