– То есть, ты меня от двойника отличить не смогла? – все что он спросил, когда я закончила. Ни про домовых, ни про мой ночной вояж на улицу.
– Ну уж извини... я… он выглади, как ты.
– На тебя ж эти все мороки, иллюзии магические, не должны действовать?
– Может быть и не действовали, но на нем была твоя одежда, а у этой… куклы… мои волосы. И откуда взяли… Наверное, как–то подействовало. И он, знаешь, не морочил. Он реально был тобой… как слепок. Очень точно все передал – движения, мимику, шутки.
А еще, возможно, я перемудрила сегодня с магией. И так каждую ночь выматываюсь до предела. Хорошо хоть сразу в спячку не впадаю, как было по началу, когда магия из меня хлестала фонтаном, но усталость все ровно большая. А еще, я сейчас пытаюсь научится управлять той штукой, с помощью которой я стерла память маньяку. Из–за которого на нас разобиделся совет Стражей и мы поперлись в дом с этими странными игрушками. А это предполагает работу с чистой энергией белой магии. Видеть я ее научилась, она буквально летает в воздухе, а вот управлять – дело более хитрое.
Первая ведьма об этом писала: «Магия неотъемлемая часть мироздания, она просачивается к нам из другого мира, это факт, но без нее наш станет куда как опасней и мрачнее. Она может лечить, может изымать пораженные недугом клетки, может их обособлять от остального организма. То справедливо, как для разума, так и для плоти. Я научилась видеть ее искры, когда мне не было еще и десяти зим от роду. Тогда в общине сильно болели. Мор косил всех без разбора. А мы не были знахарями. Я убежала в лес, просить помощи у его хозяина, тот был благосклонен к людям. Тогда я впервые встретила оборотня из рода собак. Он был моим ровесником. Его ранили и он умирал. Я боялась его, но приблизилась, он не мог вернуть себе человеческую форму. А я поняла, что ему страшно, всю жизнь я буду помнить его глаза. Тогда магия помогла мне излечить его раны. А потом и общину. О встрече в лесу я не рассказала никому».
Вот я и практиковала. Уметь вылечить себя и напарника щелчком пальца – неплохой скилл. И… возможно… была надежда, что это поможет Виктору Петровичу. Ну… вдруг?
– Так… ладно. Давай просто сожжем эту мерзкую игрушку, со всеми ее обитателями? – Стужев закончил одеваться и уставился на меня.
– Нет, ты что, я уверена, там кристалл! – И книга, но об этом я сказать не могла. Кто знает, под колесами скорой она не повредилась, а огонь вещь уже другого порядка. Это одна из первозданных стихий. Огонь может уничтожить все. Кроме воды. В том числе и магию. И возможно, белую тоже. Мы ж не знаем.
Стужев закатил глаза, но спорить не стал. Мы вышли на кухню, где и находилась проклятая игрушка. Теперь она уже не так сильно напоминала домик. Скорее это был кусок темной и живой плоти. Он вроде как дышал, и немного колыхался.
– Так, сейчас я его вскрою, достанем твой кристалл. А потом сожжем, – для Макса не существует неразрешимых проблем. Так… перечитайте эту фразу с сарказмом, что–то меня не туда несет.
Стужев схватил нож и резанул плоть домика, лезвие вошло в темную массу на половину, из раны полилось тошнотворное желе. Существо (нечто темное и злое, не знаю, как это обозвать) зашипело и вдруг зажало нож в месте пореза, затем втянуло его во внутрь.
– Так… ну, а у тебя какой план? – почесал затылок Макс, оборачиваясь ко мне.
– Оплакать хороший ножик для мяса.
– Это не первостепенная задача…
– Ну святая вода, серебро? Пепел рябины? Надо покопаться в библиотеке.
– Сжечь будет проще и надежней, – настаивал Стужев. Так, все в порядке, я вспомнила, почему он меня раздражал, отставить романтические бредни! Саша снова в строю и готова разить сарказмом! Щас, только придумаю остроумную фразочку.
– Там мои вещи! – ну не все сразу. Что вы.
– Да тебе лучше будет без этого… вещи? Они еще что–то у тебя сперли? – удивился Стужев.
Я раскрыла рот, что бы перевести тему (нет, ну надо же, так по–дурацки спалиться), когда на улице раздался шум, комнату затрясло, словно от землетрясения. Вещи стали падать на пол, а потом раздался петушиный, хочу заметить очень громкий, крик. Не где–то в дали, а словно мне в уши проорали. Мы кинулись на улицу, выбежав за ворота узрели источник беспокойства. И…
Вы никогда не поверите, что мы там увидели. Точнее кого. К нам на всех парах неслась реальная, настоящая, не нарисованная – избушка на курьих ножках!
Это было… было не к месту. Это было офигеть, как странно и я не знаю, что еще могу добавить к описанию данного события. Это точно не к добру. Вот уведите, когда на вас со всех ног (не метафора) несется дом, то будьте готовы к любым перипетиям сюжета вплоть до нашествия инопланетян или что ваша собака докажет теорию струн.
– Стужев… – прошептала я враз охрипшим голосом, цепляясь за руку напарника.
– Не знаю, Сань, не знаю… Мы могли одновременно сойти с ума по мотивам сказок, возможно, они не так безопасны для детской психики, как нас уверял телевизор, – помотал головой напарник. Глаза у него стали больше, сильно больше обычного, процентов на триста. У меня, впрочем, вид был примерно такой же. Избушка приближалась. Она задорно переставляла лапы, при этом подкукорекивая в такт бегу. Зачем–то…
Приблизившись к нам… она пронеслась мимо, оставляя за собой ураган пыли. Затем упершись пятками в асфальт, резко затормозила и сделала пару шагов назад. Она трижды повернулась корпусом (ну основной частью дома, лапы остались статичны) вокруг свой оси и уставилась на нас своими глазами–окнами, которые были закрыты ставнями. Пару секунд мы так и таращились друг на друга. Не знаю о чем думала избушка, я вот перебирала в уме, чем такое умертвляется (профессиональная деформация, что поделать, вижу мифическое существо – сразу примеряю к нему кинжал или другое оружие), и подходящего способа не находилось. Я проигрывала возможную битву с избой, что не могло не удручать. Тут ставни левого окна распахнулись и из него по пояс высунулась моложавая женщина в дорогом деловом костюме.
– Здравы будьте, хозяева! Кто тут из ваших испытания прошел? Эй, пришибленые, ответочку бы получить, желательно в этом веке. Я не то, что бы тороплюсь, но может пошевелитесь? Хоть бы языками? Нет, кажется, не пошевелятся. Ребятушки, родители дома? Кто из взрослых в состоянии функционировать и поддержать разговор с одной обаятельной женщиной в самом расцвете сил, но без пошлых аксессуаров типа вентилятора на интересном месте?
– А он тоже существует? – спросил Стужев, глядя квадратным глазами на нее. Мои глаза, наверное, вообще в трубочку свернулись. Не знаю, кто может проверьте, пожалуйста и если да – то разверните их на место.
– Кто? – удивилась женщина. Я б ей лет сорок дала, волосы рыжеватые, с небольшими вкраплениями седины, лицо приятное, а вот цвет глаз разобрать как–то не получалось. Зато укладку и маникюр я рассмотрела. Они были.
З–зависть.
– Ну этот, с вентилятором на… на поясничном отделе ягодиц? – не изменил себе Макс. Поясничном отделе… Стужев, блин!
– Тьфу ты, охальник, – емко ответила ему тетенька. – И вот это ныне богатырь.
– Мы Стражи, – робко поправила я. Мне же это кажется. Ну да. Все просто. Я тронулась. Не может быть такого. Мы не настолько отстали от жизни, что б не знать, что такие персонажи существуют. А если и существовали когда–то, то это еще в дохристианской Руси было. А сейчас не может быть такого. Ну ни как. Какая нафиг Баба Яга!?
– Ты б девушку подуспокоил, все ж таки вредно для сердечно–сосудистой так волноваться, – осторожно заметила женщина из избушки.
– А я не то, что бы с ней не согласен, – Макс встала на мою сторону. Все, точно, мир сошел с ума и вслед за ним поехали крышей мы все. Ну а раз так, волноваться поздно. Придется подыгрывать, может и отпустит… за хорошее поведение.
– Это мы прошли испытание, – смирилась я с судьбой.
– Ты–то? Ну может и сойдешь, – качнулась избушка, вместе с женщиной. – Ладно, показывайте, где тут на постой к вам вставать.
– На какой еще постой? – переспросили мы. Женщина закатила глаза, потом выудила из недр дома новенький смартфон, что–то быстренько в нем натыкала и скрылась внутри избушки. Затем куриные ноги подогнулись, входная дверь распахнулась, из нее вывалились (как язык у запыхавшейся собаки) ступеньки, по которым гостья спустилась к нам.
– Значит так, болезные вы мои, грядет схватка между светом и тьмой. То бишь людьми и темными колдунами. Кто победит – тот будет следующую тысячу лет править миром.
– Что–то такое я такое в описаниях древних верований читала… Ой, – эта тетка стукнула меня по плечу своим мобильником.
– Эй, мадам! Ай! – и Максу досталось тоже, когда он попробовал за меня вступиться. Мы синхронно потерли свои побитые плечи. Нужно быстрее учиться лечить.
– Эти верования у нас пол мифологии передрали, – заявила женщина. – А теперь не перебивайте. Не люблю такого, я старая, видавшая виды и восстание декабристов, женщина, мне трудно переучиваться, имейте уважение. Вот ведь, как было раньше, какой ребятенко в гости зайдет, все вроде нормально, сказки там прибаутки, а как перебивать станет, ничего перед собой не вижу, а опа и уже чуть в печь дитятку не затолкала. Сказать что–то хочешь, девочка?
Мне пришлось тянуть вверх руку, как в школе, что б избежать ненужных синяков.
– А это разве не такой специальный обряд с запеканием был, что б из ребенка болезни вышли? – меня реально это волнует, возможно, огромный пласт моих знаний просто не релевантен!
– Ну это–то... бывало, да, если помочь хотела. Но и когда выбесят тоже не церемонилась!
Мы согласно закивали, хором дивясь несправедливости этого мира, где все кто нипоподя хотят перебить милую, пожилую женщину...
– Ну так не о том речь, – отмахнулась гостья. – Что киваете–то, малахольные? Вы значится испытание прошли, вас достойными сочти войско вести против полчишь тьмы? Вот войско и собирайте. Кто, конечно, и сам к вам придет, а кого и просить о помощи придется, да уговаривать. Или побеждать в честном бою, законы у нас такие. Не все масштаб катастрофы уразуметь могут, не хотят подчиняться абы кому. Я вот к вам сама пришла. Мне эта темная канитель вообще ни разу не сдалась. Я можд еще с дохристианского периода в тарелочке с голубой каемочкой интернет высокоскоростной видела, а его только–только делать научились. А маникюр? Хоть представляете какого современной женщине чуть за три тысячи лет в глухом лесу с заросшей кутикулой? Да и нечисть вроде притихать начала. А эти вот решились, идиоты одноклеточные. Всю малину мне попортить хотят, со своим господством мировым! Так вот, детки, диспозиция такая, ваши звездочеты с рубежом веков чутка промахнулись, в этот Старый Новый год смена тысячелетия произойдет. Рубеж, так сказать. Барьеры между мирами истончатся и темные попытаются открыть врата, что б Калинов мост сюда пустить. А вы, избранные мои, должны им помешать. Или, на худой конец, затолкать обратно все, что просочится сюда успеет и темный ход закрыть.
Когда мы убедились, что она точно закончила, я все же решилась уточнить детали:
– Я же правильно поняла – вы Баба Яга.
– Можно Ядвига, – кивнула женщина.
– Эм…
– Красиво звучит, – пояснила она.
– Эм... хорошо. Второй вопрос: вы почему такая? – и Стужев красноречиво указал на Ягу.
– Умны ты парнишка, да язык к мозгу криво приделан. Все выдает несуразицу вместо умных мыслей, – усмехнулась Яга. – А что касается облика, так я выгляжу как среднестатистическая женщина пятидесяти лет, следящая за своим здоровьем. И предсказывая твой следующий вопрос – в избушке тоже хай–тек и телевизор. А что б не хуже всех. Лет пятьдесят назад еще и сервант чехословацкий стоял, но громоздкий был, зараза и падал все время при беге, пришлось встроенную мебель делать.
– А кот–ученый у вас есть? – спросила я.
– Чего нет – того нет. Это у Пушкина кот ученый, а у нас обычные живут. Но я сейчас без живности, старый помер еще до перестройки, а тут считай всего ничего до борьбы с тьмой, глядишь там в пылу еще и зашибут котейку, жалко. Победим, тогда возьму себе какого–нибудь мейкуна. Так, давайте уже, молодежь, соображайте, куда мне жилплощадь парковать?
– С постоем – проблемы. И времени у нас на это нет, тут в доме не понятно что завелось, ножи жрет, как не в себя, – выпалил Стужев и скривился, когда я ткнула его локтем под ребра. Первой встречной Бабе Яге вывалить всю информацию! Ну как это? – Что ты меня все время тычешь, не локти, а колы против упырей!
– Не доверяет девочка. А и правильно! – вдруг развеселилась Яга. – Мало ли я из этих, полоумных.
– Я просто…. – что просто? Я стою в дурацкой пижаме на улице и разговариваю с хозяйкой избушки на курьих ножках. Какое оправдание своему поведению тут можно найти? Врожденная паранойя? Не привыкла доверять первой попавшейся галлюцинации?
– Стойте тут, я буквально на одно мгновение, – и сказочная ведьма забежала в свою избушку. Пока мы ждали, то смогли по–лучше разглядеть сей чудный дом. Стужев подошел поближе к строению и поковырял пальцем одну из куриных ног. Избушка вздрогнула и попыталась оттолкнуть моего напарника лапой. Но Макс проворный и упорный, он отпрыгнул и полез ко второй ноге. А избушке по–ходу щекотно. Ну, в итоге, и получил Стужев по лбу. В который уже раз.
– Ой, – без особых эмоций констатировал он.
– Знаешь, я почти уверена, что количество ударов по твоей голове прямо связано с уровнем вредности. Но пока не имею достаточной доказательной базы, для подтверждения данной теории, – хихикнула я.
– На занудном не говорю, – брякнул он, потирая лоб.
– Так, дети мои, смотрите сюда, – Ядвига вынырнула из глубин своего передвижного строения так же внезапно, как и исчезла в его глубинах.
В правой руке она держала веточку рябины, а в левой – огненный шар. Вот просто сгусток огня. То же надо так научиться делать. Если, конечно, мне позволяет природа моей магии. Ядвига с помощью шара подожгла ветку и та истлела в пару мгновений, пепел осел на руку, не причинив Яге дискомфорта. Значит, не темная ведьма, странно, учитывая всю сказочную подоплеку.
– Ладно, Ядвига, – вздохнула я, пока ведьма стряхивала с пальцев остатки магического огня, – вот, что у нас случилось...
– Так это ж пустяки, – заключила она, выслушав наш сбивчивый рассказ. Я б и сама прекрасно все объяснила, но Стужев, естественно, разбавлял мое четкое и подробное повествование, ненужными шуточками и риторическими вопросами, по типу: «и как напарница могла не узнать врага в лицо» или «кто ж виноват, что она боится кукол, а разбудить меня вовремя не может?» и т.д. Причем, обращался он вроде даже и не к нам конкретно, а то ли к соседскому забору, то ли к бродячей собаке, нервно косящейся на куриные ноги избушки. – Давай, я ваши астральные тела быстренько в домик этот закину, вы там разберетесь и мы не будем терять время на ерунду?
– Нет, – запротестовала я, – мы же не знаем, кто все это устроил, почему куклы оживают, зачем им мои… мой кристалл.
– И что значит остральные тела? – снова вклинился Стужев, но теперь уже не с риторическими, а вполне конкретными вопросами. Впрочем мы его проигнорировали. И я даже не стала поправлять его ошибку (Астральные! Ну астральные же тела. Я тоже не знаю, что это такое, но «остральные»? Слова–то такого нет!).
– Ну уж извини... я… он выглади, как ты.
– На тебя ж эти все мороки, иллюзии магические, не должны действовать?
– Может быть и не действовали, но на нем была твоя одежда, а у этой… куклы… мои волосы. И откуда взяли… Наверное, как–то подействовало. И он, знаешь, не морочил. Он реально был тобой… как слепок. Очень точно все передал – движения, мимику, шутки.
А еще, возможно, я перемудрила сегодня с магией. И так каждую ночь выматываюсь до предела. Хорошо хоть сразу в спячку не впадаю, как было по началу, когда магия из меня хлестала фонтаном, но усталость все ровно большая. А еще, я сейчас пытаюсь научится управлять той штукой, с помощью которой я стерла память маньяку. Из–за которого на нас разобиделся совет Стражей и мы поперлись в дом с этими странными игрушками. А это предполагает работу с чистой энергией белой магии. Видеть я ее научилась, она буквально летает в воздухе, а вот управлять – дело более хитрое.
Первая ведьма об этом писала: «Магия неотъемлемая часть мироздания, она просачивается к нам из другого мира, это факт, но без нее наш станет куда как опасней и мрачнее. Она может лечить, может изымать пораженные недугом клетки, может их обособлять от остального организма. То справедливо, как для разума, так и для плоти. Я научилась видеть ее искры, когда мне не было еще и десяти зим от роду. Тогда в общине сильно болели. Мор косил всех без разбора. А мы не были знахарями. Я убежала в лес, просить помощи у его хозяина, тот был благосклонен к людям. Тогда я впервые встретила оборотня из рода собак. Он был моим ровесником. Его ранили и он умирал. Я боялась его, но приблизилась, он не мог вернуть себе человеческую форму. А я поняла, что ему страшно, всю жизнь я буду помнить его глаза. Тогда магия помогла мне излечить его раны. А потом и общину. О встрече в лесу я не рассказала никому».
Вот я и практиковала. Уметь вылечить себя и напарника щелчком пальца – неплохой скилл. И… возможно… была надежда, что это поможет Виктору Петровичу. Ну… вдруг?
– Так… ладно. Давай просто сожжем эту мерзкую игрушку, со всеми ее обитателями? – Стужев закончил одеваться и уставился на меня.
– Нет, ты что, я уверена, там кристалл! – И книга, но об этом я сказать не могла. Кто знает, под колесами скорой она не повредилась, а огонь вещь уже другого порядка. Это одна из первозданных стихий. Огонь может уничтожить все. Кроме воды. В том числе и магию. И возможно, белую тоже. Мы ж не знаем.
Стужев закатил глаза, но спорить не стал. Мы вышли на кухню, где и находилась проклятая игрушка. Теперь она уже не так сильно напоминала домик. Скорее это был кусок темной и живой плоти. Он вроде как дышал, и немного колыхался.
– Так, сейчас я его вскрою, достанем твой кристалл. А потом сожжем, – для Макса не существует неразрешимых проблем. Так… перечитайте эту фразу с сарказмом, что–то меня не туда несет.
Стужев схватил нож и резанул плоть домика, лезвие вошло в темную массу на половину, из раны полилось тошнотворное желе. Существо (нечто темное и злое, не знаю, как это обозвать) зашипело и вдруг зажало нож в месте пореза, затем втянуло его во внутрь.
– Так… ну, а у тебя какой план? – почесал затылок Макс, оборачиваясь ко мне.
– Оплакать хороший ножик для мяса.
– Это не первостепенная задача…
– Ну святая вода, серебро? Пепел рябины? Надо покопаться в библиотеке.
– Сжечь будет проще и надежней, – настаивал Стужев. Так, все в порядке, я вспомнила, почему он меня раздражал, отставить романтические бредни! Саша снова в строю и готова разить сарказмом! Щас, только придумаю остроумную фразочку.
– Там мои вещи! – ну не все сразу. Что вы.
– Да тебе лучше будет без этого… вещи? Они еще что–то у тебя сперли? – удивился Стужев.
Я раскрыла рот, что бы перевести тему (нет, ну надо же, так по–дурацки спалиться), когда на улице раздался шум, комнату затрясло, словно от землетрясения. Вещи стали падать на пол, а потом раздался петушиный, хочу заметить очень громкий, крик. Не где–то в дали, а словно мне в уши проорали. Мы кинулись на улицу, выбежав за ворота узрели источник беспокойства. И…
Вы никогда не поверите, что мы там увидели. Точнее кого. К нам на всех парах неслась реальная, настоящая, не нарисованная – избушка на курьих ножках!
Прода от 30.11.2025, 17:15
Глава 5
Это было… было не к месту. Это было офигеть, как странно и я не знаю, что еще могу добавить к описанию данного события. Это точно не к добру. Вот уведите, когда на вас со всех ног (не метафора) несется дом, то будьте готовы к любым перипетиям сюжета вплоть до нашествия инопланетян или что ваша собака докажет теорию струн.
– Стужев… – прошептала я враз охрипшим голосом, цепляясь за руку напарника.
– Не знаю, Сань, не знаю… Мы могли одновременно сойти с ума по мотивам сказок, возможно, они не так безопасны для детской психики, как нас уверял телевизор, – помотал головой напарник. Глаза у него стали больше, сильно больше обычного, процентов на триста. У меня, впрочем, вид был примерно такой же. Избушка приближалась. Она задорно переставляла лапы, при этом подкукорекивая в такт бегу. Зачем–то…
Приблизившись к нам… она пронеслась мимо, оставляя за собой ураган пыли. Затем упершись пятками в асфальт, резко затормозила и сделала пару шагов назад. Она трижды повернулась корпусом (ну основной частью дома, лапы остались статичны) вокруг свой оси и уставилась на нас своими глазами–окнами, которые были закрыты ставнями. Пару секунд мы так и таращились друг на друга. Не знаю о чем думала избушка, я вот перебирала в уме, чем такое умертвляется (профессиональная деформация, что поделать, вижу мифическое существо – сразу примеряю к нему кинжал или другое оружие), и подходящего способа не находилось. Я проигрывала возможную битву с избой, что не могло не удручать. Тут ставни левого окна распахнулись и из него по пояс высунулась моложавая женщина в дорогом деловом костюме.
– Здравы будьте, хозяева! Кто тут из ваших испытания прошел? Эй, пришибленые, ответочку бы получить, желательно в этом веке. Я не то, что бы тороплюсь, но может пошевелитесь? Хоть бы языками? Нет, кажется, не пошевелятся. Ребятушки, родители дома? Кто из взрослых в состоянии функционировать и поддержать разговор с одной обаятельной женщиной в самом расцвете сил, но без пошлых аксессуаров типа вентилятора на интересном месте?
– А он тоже существует? – спросил Стужев, глядя квадратным глазами на нее. Мои глаза, наверное, вообще в трубочку свернулись. Не знаю, кто может проверьте, пожалуйста и если да – то разверните их на место.
– Кто? – удивилась женщина. Я б ей лет сорок дала, волосы рыжеватые, с небольшими вкраплениями седины, лицо приятное, а вот цвет глаз разобрать как–то не получалось. Зато укладку и маникюр я рассмотрела. Они были.
З–зависть.
– Ну этот, с вентилятором на… на поясничном отделе ягодиц? – не изменил себе Макс. Поясничном отделе… Стужев, блин!
– Тьфу ты, охальник, – емко ответила ему тетенька. – И вот это ныне богатырь.
– Мы Стражи, – робко поправила я. Мне же это кажется. Ну да. Все просто. Я тронулась. Не может быть такого. Мы не настолько отстали от жизни, что б не знать, что такие персонажи существуют. А если и существовали когда–то, то это еще в дохристианской Руси было. А сейчас не может быть такого. Ну ни как. Какая нафиг Баба Яга!?
– Ты б девушку подуспокоил, все ж таки вредно для сердечно–сосудистой так волноваться, – осторожно заметила женщина из избушки.
– А я не то, что бы с ней не согласен, – Макс встала на мою сторону. Все, точно, мир сошел с ума и вслед за ним поехали крышей мы все. Ну а раз так, волноваться поздно. Придется подыгрывать, может и отпустит… за хорошее поведение.
– Это мы прошли испытание, – смирилась я с судьбой.
– Ты–то? Ну может и сойдешь, – качнулась избушка, вместе с женщиной. – Ладно, показывайте, где тут на постой к вам вставать.
– На какой еще постой? – переспросили мы. Женщина закатила глаза, потом выудила из недр дома новенький смартфон, что–то быстренько в нем натыкала и скрылась внутри избушки. Затем куриные ноги подогнулись, входная дверь распахнулась, из нее вывалились (как язык у запыхавшейся собаки) ступеньки, по которым гостья спустилась к нам.
– Значит так, болезные вы мои, грядет схватка между светом и тьмой. То бишь людьми и темными колдунами. Кто победит – тот будет следующую тысячу лет править миром.
– Что–то такое я такое в описаниях древних верований читала… Ой, – эта тетка стукнула меня по плечу своим мобильником.
– Эй, мадам! Ай! – и Максу досталось тоже, когда он попробовал за меня вступиться. Мы синхронно потерли свои побитые плечи. Нужно быстрее учиться лечить.
– Эти верования у нас пол мифологии передрали, – заявила женщина. – А теперь не перебивайте. Не люблю такого, я старая, видавшая виды и восстание декабристов, женщина, мне трудно переучиваться, имейте уважение. Вот ведь, как было раньше, какой ребятенко в гости зайдет, все вроде нормально, сказки там прибаутки, а как перебивать станет, ничего перед собой не вижу, а опа и уже чуть в печь дитятку не затолкала. Сказать что–то хочешь, девочка?
Мне пришлось тянуть вверх руку, как в школе, что б избежать ненужных синяков.
– А это разве не такой специальный обряд с запеканием был, что б из ребенка болезни вышли? – меня реально это волнует, возможно, огромный пласт моих знаний просто не релевантен!
– Ну это–то... бывало, да, если помочь хотела. Но и когда выбесят тоже не церемонилась!
Мы согласно закивали, хором дивясь несправедливости этого мира, где все кто нипоподя хотят перебить милую, пожилую женщину...
– Ну так не о том речь, – отмахнулась гостья. – Что киваете–то, малахольные? Вы значится испытание прошли, вас достойными сочти войско вести против полчишь тьмы? Вот войско и собирайте. Кто, конечно, и сам к вам придет, а кого и просить о помощи придется, да уговаривать. Или побеждать в честном бою, законы у нас такие. Не все масштаб катастрофы уразуметь могут, не хотят подчиняться абы кому. Я вот к вам сама пришла. Мне эта темная канитель вообще ни разу не сдалась. Я можд еще с дохристианского периода в тарелочке с голубой каемочкой интернет высокоскоростной видела, а его только–только делать научились. А маникюр? Хоть представляете какого современной женщине чуть за три тысячи лет в глухом лесу с заросшей кутикулой? Да и нечисть вроде притихать начала. А эти вот решились, идиоты одноклеточные. Всю малину мне попортить хотят, со своим господством мировым! Так вот, детки, диспозиция такая, ваши звездочеты с рубежом веков чутка промахнулись, в этот Старый Новый год смена тысячелетия произойдет. Рубеж, так сказать. Барьеры между мирами истончатся и темные попытаются открыть врата, что б Калинов мост сюда пустить. А вы, избранные мои, должны им помешать. Или, на худой конец, затолкать обратно все, что просочится сюда успеет и темный ход закрыть.
Когда мы убедились, что она точно закончила, я все же решилась уточнить детали:
– Я же правильно поняла – вы Баба Яга.
– Можно Ядвига, – кивнула женщина.
– Эм…
– Красиво звучит, – пояснила она.
– Эм... хорошо. Второй вопрос: вы почему такая? – и Стужев красноречиво указал на Ягу.
– Умны ты парнишка, да язык к мозгу криво приделан. Все выдает несуразицу вместо умных мыслей, – усмехнулась Яга. – А что касается облика, так я выгляжу как среднестатистическая женщина пятидесяти лет, следящая за своим здоровьем. И предсказывая твой следующий вопрос – в избушке тоже хай–тек и телевизор. А что б не хуже всех. Лет пятьдесят назад еще и сервант чехословацкий стоял, но громоздкий был, зараза и падал все время при беге, пришлось встроенную мебель делать.
– А кот–ученый у вас есть? – спросила я.
– Чего нет – того нет. Это у Пушкина кот ученый, а у нас обычные живут. Но я сейчас без живности, старый помер еще до перестройки, а тут считай всего ничего до борьбы с тьмой, глядишь там в пылу еще и зашибут котейку, жалко. Победим, тогда возьму себе какого–нибудь мейкуна. Так, давайте уже, молодежь, соображайте, куда мне жилплощадь парковать?
– С постоем – проблемы. И времени у нас на это нет, тут в доме не понятно что завелось, ножи жрет, как не в себя, – выпалил Стужев и скривился, когда я ткнула его локтем под ребра. Первой встречной Бабе Яге вывалить всю информацию! Ну как это? – Что ты меня все время тычешь, не локти, а колы против упырей!
– Не доверяет девочка. А и правильно! – вдруг развеселилась Яга. – Мало ли я из этих, полоумных.
– Я просто…. – что просто? Я стою в дурацкой пижаме на улице и разговариваю с хозяйкой избушки на курьих ножках. Какое оправдание своему поведению тут можно найти? Врожденная паранойя? Не привыкла доверять первой попавшейся галлюцинации?
– Стойте тут, я буквально на одно мгновение, – и сказочная ведьма забежала в свою избушку. Пока мы ждали, то смогли по–лучше разглядеть сей чудный дом. Стужев подошел поближе к строению и поковырял пальцем одну из куриных ног. Избушка вздрогнула и попыталась оттолкнуть моего напарника лапой. Но Макс проворный и упорный, он отпрыгнул и полез ко второй ноге. А избушке по–ходу щекотно. Ну, в итоге, и получил Стужев по лбу. В который уже раз.
– Ой, – без особых эмоций констатировал он.
– Знаешь, я почти уверена, что количество ударов по твоей голове прямо связано с уровнем вредности. Но пока не имею достаточной доказательной базы, для подтверждения данной теории, – хихикнула я.
– На занудном не говорю, – брякнул он, потирая лоб.
– Так, дети мои, смотрите сюда, – Ядвига вынырнула из глубин своего передвижного строения так же внезапно, как и исчезла в его глубинах.
В правой руке она держала веточку рябины, а в левой – огненный шар. Вот просто сгусток огня. То же надо так научиться делать. Если, конечно, мне позволяет природа моей магии. Ядвига с помощью шара подожгла ветку и та истлела в пару мгновений, пепел осел на руку, не причинив Яге дискомфорта. Значит, не темная ведьма, странно, учитывая всю сказочную подоплеку.
– Ладно, Ядвига, – вздохнула я, пока ведьма стряхивала с пальцев остатки магического огня, – вот, что у нас случилось...
– Так это ж пустяки, – заключила она, выслушав наш сбивчивый рассказ. Я б и сама прекрасно все объяснила, но Стужев, естественно, разбавлял мое четкое и подробное повествование, ненужными шуточками и риторическими вопросами, по типу: «и как напарница могла не узнать врага в лицо» или «кто ж виноват, что она боится кукол, а разбудить меня вовремя не может?» и т.д. Причем, обращался он вроде даже и не к нам конкретно, а то ли к соседскому забору, то ли к бродячей собаке, нервно косящейся на куриные ноги избушки. – Давай, я ваши астральные тела быстренько в домик этот закину, вы там разберетесь и мы не будем терять время на ерунду?
– Нет, – запротестовала я, – мы же не знаем, кто все это устроил, почему куклы оживают, зачем им мои… мой кристалл.
– И что значит остральные тела? – снова вклинился Стужев, но теперь уже не с риторическими, а вполне конкретными вопросами. Впрочем мы его проигнорировали. И я даже не стала поправлять его ошибку (Астральные! Ну астральные же тела. Я тоже не знаю, что это такое, но «остральные»? Слова–то такого нет!).
