– Мне не нравится, как они тут за нами смотрят. И пакости делают. А еще ночью из темноты выходят и разговаривают.
– Кто выходит?
– Ну те, которые живут в домике, – и видя что немодная тетенька (я), не понимает, девочка вздохнула и согласилась показать этот домик.
На первом этаже, в небольшом закутке, который просто так не увидишь, да еще и шторой завешанный, стоял небольшой игрушечный домик для кукол. Ненавижу кукол! Высотой игрушка доходила мне до колен, в ширину – сантиметров двадцать. Краска на крыше и стенах домика облупилась, игрушечные окна были закрашены черным изнутри.
– Ты с ним играешь? – поглядела я на девочку, зажигая свечу.
– Я их боюсь.
Свеча затрещала, пламя стало колебаться. Вот и наша проблема. Только бы еще понять, что это конкретно. Первой мыслью было сжечь проклятую вещь на фиг. Но… если предмет не проклят, а допустим наоборот – является сдерживающим фактором для того, что обитает внутри? Допустим, защитные чары ослабели и зло стало выбираться в реальный мир. Но долго находится тут не могло и заползало обратно. А если мы тупо уничтожим домик, то все сдерживающие факторы тоже исчезнут и нам придется иметь дело уже вообще не понятно с чем. Сложно все с магическими предметами. Сложно.
– Стужев!
Макс пришел довольно быстро, за ним паровозиком семенили хозяева, охранники и няня с кочергой на перевес.
– На всякий случай, бабушка говорила, что нечисть кочергой прогнать можно, – пояснила женщина, заметив мой взгляд. Вообще здравый подход. Кочерга ж из железа? Из него. Многие виды нечисти его боятся, ну даже если встретится монстр, которого умертвить не получиться, то отбиться можно. Я вообще–то одобряю. Каждому человеку нужно носить с собой по кочерге.
– Тебе б только избить кого–нибудь и желательно с помощью безобидного предмета. Такого, что б никто не ожила подвоха, – хмыкнул Макс, наводя камеру на домик. – Помехи, прям сильные. Наш клиент, но я что–то не узнаю вас в гриме. Такой артистичный упырь или может быть очередной оплетай сложился буквой «зю» ради выживания?
– Не может быть… – раздался за нашими спинами голос хозяина дома. – Я ж его сам на помойку отнес…
Домик был тут, когда они въехали, месяц назад. Стоял в этой самой нише. Мне удалось выяснить, что коттедж долгое время пустовал, здесь еще в нулевые произошел взрыв газа, погибли пять человек. Толи родственников у погибших не было, то ли еще что – но дом стоял в полуразваленном состоянии аж до прошлого года, когда сюда решили перебраться из Питера родители Юлианны. Они купили и отремонтировали данное жилище.
Пока мы общались с прибывшей полицией, мне удалось кое–чего добиться от сотрудников. Ну я принесла им кофе. Кофе это вещь.
– Да тут в округе дурдом какой–то творится, – поделилась женщина, которая приехала на вызов. – Труппы животных находят, людей странных видят. Психов полно. Вот позавчера прибегал парень, сам толи пьяный, толи крыша у него потекла. Жарко тогда еще так было, что хоть в купальнике ходи, видимо мозг у него и вскипел. Говорит видел, как на участке каком–то стоял человек. На первый взгляд нормальный, а как пригляделся, то понял – у того лицо стекает на пол, как будто пластилин перегрели.
– А где это все было?
– Да в этом районе.
Может даже прямо вот на этом участке. Тоже самое существо, что притворялось убитой домработницей. Хозяев попросили не покидать город, труп женщины увезли. А мы с Максом уставились на домик и решали, что делать.
– А его кто–то открывал вообще? – спросил после минутного молчания Стужев. Все синхронно замотали головой и только девочка округлила глаза и закричала:
– Его нельзя открывать! Они будут злиться.
– Кто? – спросили у нее все хором.
– Обитатели.
Для ребенка ее возраста у Юлианны отличный словарный запас. Мы попросили всех отойти и подобрались к домику. Проблема была в том, что он не хотел открываться, словно его кто–то держал изнутри. Я догадалась сбрызнуть зловещую игрушку святой водой и нам удалось немного приоткрыть створки и… ну на нас ничего не выпрыгнуло, на том спасибо.
Посветив фонариком в щель, мы увидели что в каждой игрушечной комнате стоят кровати, а на них лежат фигурки. Я заметила металлическую статуэтку, потом, кажется, нечто лохматое, пару пластмассовых человеческих фигурок, но без лиц, еще была куколка–берегиня (если нарисовать ей лицо, то кукла начинала преследовать своего хозяина, что бы убить и заменить в реальной жизни, вот такие у нас сказочки) в платочке и ручками палочками. И еще на полу нижнего этажа лежало какое–то серое месиво.
– Ааа, – тяжело вздохнула я. – Ну почему обязательно куклы?
– Куклы в кукольном домике… да, понимаю тебя Саня, жизнь к такому не готовит. И не смей драпать, мы тут на опасном задании! Можд они все сейчас, кааак оживут и… Не надо. Сань, правда, прекрати бледнеть! Ты и так уже с цветом бумаги для принтера слилась. И у тебя глаза совсем позеленели, зрелище скажу тебе…. Ладно, монстров мы отпугнем, а как же невинные гражданские, ты ж им в кошмарах будешь сниться.
– Единственный человек в чьих кошмарах я обитаю – это ты! – разозлилась я.
– Не Сань, когда ты мне снишься это не кошмары. В смысле, ты мне вообще не снишься. Придумала тут, тоже мне, – у Стужева покраснели мочки ушей.
Оставлять эту штуку у неподготовленных людей было опасно и мы забрали ее домой. Первую ночь все было тихо. День тоже прошел нормально. Васька выяснил, что похожие укусы и сломанная шея у жертвы имели место около трех месяцев назад. Убили молодого парня. Особых подробностей не приводилось, следствие все еще велось, не могли понять, кто хотел смерти приехавшего погостить домой студента. У родителей алиби, считается, что кто–то проник в дом, а затем украл любимую игрушку детскую игрушку парня, с которой он все детство не расставался – перешитого на сто раз безухова зайца.
И вот сегодня ночью я не смогла уснуть. Вроде только–только в сон начну проваливаться, так то звук, то шорох какой–то. Ну я и пошла, как обычно, практиковать магию на свежем воздухе (меняю место тренировок, пока снег не выпал, потому что после испытания берегинь осень все же допустили в Новосибирск). И тут вдруг из дома вышел Макс. Я могу поклясться, что это был именно он. А дальше… а дальше вы знаете. У меня забрали книгу Первой ведьмы и кристалл.
Стужев может бесить не только своими шуточками, но и просто тем, что все проспал. Стужев, он всегда Стужев, что б вы понимали. А я идиотка!
Голова, после того, как меня приложили об стенку, кружилась знатно, никогда не думала, что в собственном доме буду чувствовать себя словно на карусели у которой отказали предохранители и она в своих вращениях набрала третью космическую, что б это не значило. Когда пространство вокруг меня все ж обрело совесть и остановилось, я попыталась протереть глаза от крови, которая текла из рассеченного лба. И неожиданно я обнаружила, что рядом со мной на полу лежит упаковка одноразовых платков. Но они никак не могли сюда попасть. Я их в своей комнате на тумбочке держала… Не то, что б это было уж очень необычно, мы с Максом иногда находили вещи в неожиданных местах, причем, очень вовремя, но раньше о природе подобных явлений я как–то не задумывалась. А вот встряска головы, видимо, способна открыть в человеке новые грани наблюдательности. Ну вы знаете, на третий год Зоркий Глаз заметил, что в доме не хватает стены, водопровода, интернета и разумного хозяина.
Затем, клянусь вам, мне показалось, что скрипнула дверца серванта. Он стоял тут же, мы в нем всякую всячину храним. Не опасную, просто вещи, которые девать некуда.
И скорей всего это последствия сотрясения, но мне показалось, что кто–то сказал:
– Буди уж своего, мне таких соседей не нать и даром. Выискался еще один хозяин в доме. Сами притащили, вот сами все на место и вертайте.
Спорить с, возможно, воображаемым, или нет, но тогда еще хуже, голосом я была не в состоянии и кое–как поднявшись на свои дрожащие конечности, пошаталась в сторону спальни Стужева. Кто придумал селить его на первом этаже, тут ж лестница! Но поскольку меня так просто не возьмешь, я ее преодолела. Ведь я вообще–то собиралась вернуть себе свои вещи!
И… ну я не была достаточно тихой. Точнее, я не то, что б специально гремела, но если б в мою комнату впетляло несколько дезориентированное и громко матерящиеся существо, то я ну знаете, проснулась.
Но Стужев дрых как… как не знаю кто. Как медведь на третий месяц спячки, как школьник, которому к перовому уроку, как… Стужев.
– Макс вставай. Вставай тебе говорят! – Первые десять минут я будила его шепотом, что б не напугать. Потом легонько потолкла его в плечо. Можно еще и по щекам похлопать, раз уж так все.
– Ты б его поцеловала, что ли, – вновь раздался за моей спиной голос. Я обернулась, пытаясь рассмотреть собеседника. – Не пялься, не положенно такого. Нет меня тута.
– Вы домовой? – осенило меня.
– Он самый, виж чо удумали темные–то, – сердито сказал он. – Все хозяйство мне испоганили. И так с вами работы невпроворот. Но я ж не просто какой–то хухры–мухры, тут кажись Стражи, понимаю сложность ваших делов–то. Токмо все равно отвернись, не положено энто, что б даже пусть ведьма, а все ж таки хозяйка видала. Корпоративная этика, едрить ее каленым железом.
– А вы… ну... за нас же? – я отвернулась, но любопытство было сильнее и головокружения, и желания разбудить Стужева, который – внимание, перевернулся на другой бок, сладко посапывая. А я вообще–то не шепотом уже разговариваю.
– А за кого ж? – искренне удивились за спиной. – Не за этих же. Говорю ж, хозяйство у меня туточки, а какое хозяйство, когда такое вот, как те, кого вы притащили, во всем мире шнырять будет–то? Ты давай подумай и вперед, по вашей специальности заковыка. Но почем ж ее в дом–то надо было? Неужель нельзя за воротами подальше оставить. Ну там, где помойка!
– А… вы можете мне сказать с чем хоть мы дело имеем? – постаралась я извлечь каплю пользы из сложившейся ситуации.
– Не могу, хозяюшка. Говорю ж – корпоративная этика, так ее растак. Свои не поймут. Мы вроде как нейтралитет держим. Своими делами занимаемся, а ни к людям, ни к тварям не лезем. На том пока и выживаем. И то, я уже вмешался. Ох, плохо будет, если прознают. Еще когда тебя будил – рисковал. А сейчас и подавно. Если эти сухими из воды выдут, все, выговорят мне другие, из общедомового чата исключат точно. А там иногда такие штуковины проскакивают.
Общедомовой чат. Ясно. Почему нет, в конце–то концов,
– А… так это вы меня разбудили?
– Я, понятно ж что они к тебе сразу полезут. Не к нему ж.
– Может быть тогда, раз мы все равно уже понарушали тут, вы не могли б его тоже разбудить? – уточнила я.
– Пытался уже. Пока ты по лестнице кругиля наматывала. Да ему хоть бы хны. Это ты, как птичка. Чуть скрип какой и уже на жердочке, в боевой стойке, с боевой руганью, а этот что тот медведь. В спячку и хоть потоп. Так что тут уже сама исхитряйся. И по–быстрей, к вам тут гость подъезжает, встретить надобно. Лучше прямо у ворот. Чай, не к каждому приходит.
И я спиной почувствовала, как он исчез. Ну ладно. Хоть меня разбудил и на том спасибо.
Я повернулась к Стужеву. Правда что ли целовать? Ну вы не подуйте, я девушка не стеснительная. Но такой метод не входил в мой топ–5 способов побудки напарника. Так что, я нашла у него в рюкзаке (который валялся под кроватью) святую воду и немного на него ей побрызгала. Ноль реакции, даже не вздрогнул. Не буркнул ничего. Как, вот как, можно так крепко спать? Следующий метод – пнула его кровать. Потом, со всего психу подняла рюкзак над головой и бухнула об пол. Дрыхнет. Затем попробовала его придушить. Не что б разбудить, а так, стресс снять. Но у него оказалась слишком толстая шея. Ну короче. Да. Я распсиховалась и реально его поцеловала. Точнее, просто ткнулась своими губами в его. И вот вы не поверите. Я переживала, сколько мне в такой позе (я ж над кроватью нагнувшись стояла) находиться. Ну минуту там или даже секунд через тридцать станет понятно, что метод не рабочий и я смогу испробовать более радикальные способы. Ан глядишь ты! Макс моментально открыл глаза.
Ну главное, что добилась результата. Я попыталась отстраниться, но Стужев быстро обхватил меня за талию и потянул к себе. При этом, каруселька снова вернулась, перед глазами все поплыло и когда головокружение прошло, я не сразу поняла, как оказалась лежащей спиной на кровати, а Стужев надо мной.
– Давненько мне уже ничего приятного не снилось, – сказал он и поцеловал меня, уже не так целомудренно, как я его. Прям по настоящему, как… как тогда, в домике ауки, когда мы без памяти блуждали по лесу. И отчего–то я… ну пару секунд помедлила, прежде чем оттолкнуть его и отвернуть свою голову. В комнате стало слишком как–то душно, внутри меня тоже все горело, словно я опять испытания огнем проходила...
– И часто тебе такое снится, а Стужев? Если я потом не швыряю в тебя утюгом, то так себе сюжет у твоих снов, не реалистично, – это единственное, что я придумала. Надо же было хоть что–то сказать.
– Саня! – догадался он довольно быстро, но за руку себя ущипнул. Поморщился, конечно – не сон ж. Больно. – А ты чего… – нахмурился он, пытаясь сообразить, что вообще проходит. Но с моего положения его попытки изобразить серьезность смотрелись комично. Мы ж еще так и лежали.
– Слезь с меня, озабоченный. У нас дома не пойми что творится! Кажется, игрушечный домик активировался. А ты седьмой эротический сон видишь, вместо дела! – надеюсь, праведный гнев я изобразила лучше, чем Макс задумчивость… Потому что гнева я не чувствовала совсем. А вот странное желание продолжить поцелуй... Нет, это от недосыпа и стресса, всякая фигня в голову лезет. Не могу ж я… Он мне все детство испортил… Ну ладно, не все, но это ж Стужев… А! Сейчас вообще не время. Книгу сперли, кристалл тоже, апокалипсис на носу, гость к нам еще какой–то… Хотя не стану скрывать, заинтересовал меня вопрос, что там ему снится такого… А все. Стоп!
Стужев честно с меня слез. Я быстро спрыгнула с кровати, хотя должна заметить, Макс тоже не дурак, сразу быка за рога. Ни тебе цветов, ни ухаживаний, ни серенад… Хотя последнее, наварное, лишнее. Да блин, что со мной сегодня!
– Ты меня что опять по щекам лупасила? – хрипло спросил он, прикладывая тыльную сторону ладони к лицу.
– Я тебя будила, – сказала я, отводя взгляд. Ну человек же одевается, подглядывать неприлично. Хотя я ведь много раз видела, как он соскакивает с кровати в чем мать родила. Нежить ни ждет, когда вы изволите завершить свой походный туалет.
– Ладно, тут как обычно, следующий вопрос – почему я мокрый?
– Потому что ты не вставал.
– И ты вылила на меня бутылку воды?
– Половину.
– А потом я все–таки дождался побудки поцелуями? Видимо, глобальное потепление отступит, все вирусы сдохнут в конвульсиях, а бродячие собаки научатся исполнять балет Щелкунчика вместо попыток нападения на несчастных прохожих, раз ты меня все ж таки поцеловала? А я ведь так долго этого просил, уже отчаялся. Так понимаю это был последний и самый отчаянный метод? А почему шея болит?
– Отлежал?
Я пропустила мимо ушей его шутки, которые сейчас должны были меня выбесить, но опять же не получилось. Пришлось быстро привести сбитое дыхание в норму и постараться не обращать внимания на пылавшие огнем щеки. И рассказать, что произошло, пока напарник спал.
– Кто выходит?
– Ну те, которые живут в домике, – и видя что немодная тетенька (я), не понимает, девочка вздохнула и согласилась показать этот домик.
На первом этаже, в небольшом закутке, который просто так не увидишь, да еще и шторой завешанный, стоял небольшой игрушечный домик для кукол. Ненавижу кукол! Высотой игрушка доходила мне до колен, в ширину – сантиметров двадцать. Краска на крыше и стенах домика облупилась, игрушечные окна были закрашены черным изнутри.
– Ты с ним играешь? – поглядела я на девочку, зажигая свечу.
– Я их боюсь.
Свеча затрещала, пламя стало колебаться. Вот и наша проблема. Только бы еще понять, что это конкретно. Первой мыслью было сжечь проклятую вещь на фиг. Но… если предмет не проклят, а допустим наоборот – является сдерживающим фактором для того, что обитает внутри? Допустим, защитные чары ослабели и зло стало выбираться в реальный мир. Но долго находится тут не могло и заползало обратно. А если мы тупо уничтожим домик, то все сдерживающие факторы тоже исчезнут и нам придется иметь дело уже вообще не понятно с чем. Сложно все с магическими предметами. Сложно.
– Стужев!
Макс пришел довольно быстро, за ним паровозиком семенили хозяева, охранники и няня с кочергой на перевес.
– На всякий случай, бабушка говорила, что нечисть кочергой прогнать можно, – пояснила женщина, заметив мой взгляд. Вообще здравый подход. Кочерга ж из железа? Из него. Многие виды нечисти его боятся, ну даже если встретится монстр, которого умертвить не получиться, то отбиться можно. Я вообще–то одобряю. Каждому человеку нужно носить с собой по кочерге.
– Тебе б только избить кого–нибудь и желательно с помощью безобидного предмета. Такого, что б никто не ожила подвоха, – хмыкнул Макс, наводя камеру на домик. – Помехи, прям сильные. Наш клиент, но я что–то не узнаю вас в гриме. Такой артистичный упырь или может быть очередной оплетай сложился буквой «зю» ради выживания?
– Не может быть… – раздался за нашими спинами голос хозяина дома. – Я ж его сам на помойку отнес…
Домик был тут, когда они въехали, месяц назад. Стоял в этой самой нише. Мне удалось выяснить, что коттедж долгое время пустовал, здесь еще в нулевые произошел взрыв газа, погибли пять человек. Толи родственников у погибших не было, то ли еще что – но дом стоял в полуразваленном состоянии аж до прошлого года, когда сюда решили перебраться из Питера родители Юлианны. Они купили и отремонтировали данное жилище.
Пока мы общались с прибывшей полицией, мне удалось кое–чего добиться от сотрудников. Ну я принесла им кофе. Кофе это вещь.
– Да тут в округе дурдом какой–то творится, – поделилась женщина, которая приехала на вызов. – Труппы животных находят, людей странных видят. Психов полно. Вот позавчера прибегал парень, сам толи пьяный, толи крыша у него потекла. Жарко тогда еще так было, что хоть в купальнике ходи, видимо мозг у него и вскипел. Говорит видел, как на участке каком–то стоял человек. На первый взгляд нормальный, а как пригляделся, то понял – у того лицо стекает на пол, как будто пластилин перегрели.
– А где это все было?
– Да в этом районе.
Может даже прямо вот на этом участке. Тоже самое существо, что притворялось убитой домработницей. Хозяев попросили не покидать город, труп женщины увезли. А мы с Максом уставились на домик и решали, что делать.
– А его кто–то открывал вообще? – спросил после минутного молчания Стужев. Все синхронно замотали головой и только девочка округлила глаза и закричала:
– Его нельзя открывать! Они будут злиться.
– Кто? – спросили у нее все хором.
– Обитатели.
Для ребенка ее возраста у Юлианны отличный словарный запас. Мы попросили всех отойти и подобрались к домику. Проблема была в том, что он не хотел открываться, словно его кто–то держал изнутри. Я догадалась сбрызнуть зловещую игрушку святой водой и нам удалось немного приоткрыть створки и… ну на нас ничего не выпрыгнуло, на том спасибо.
Посветив фонариком в щель, мы увидели что в каждой игрушечной комнате стоят кровати, а на них лежат фигурки. Я заметила металлическую статуэтку, потом, кажется, нечто лохматое, пару пластмассовых человеческих фигурок, но без лиц, еще была куколка–берегиня (если нарисовать ей лицо, то кукла начинала преследовать своего хозяина, что бы убить и заменить в реальной жизни, вот такие у нас сказочки) в платочке и ручками палочками. И еще на полу нижнего этажа лежало какое–то серое месиво.
– Ааа, – тяжело вздохнула я. – Ну почему обязательно куклы?
– Куклы в кукольном домике… да, понимаю тебя Саня, жизнь к такому не готовит. И не смей драпать, мы тут на опасном задании! Можд они все сейчас, кааак оживут и… Не надо. Сань, правда, прекрати бледнеть! Ты и так уже с цветом бумаги для принтера слилась. И у тебя глаза совсем позеленели, зрелище скажу тебе…. Ладно, монстров мы отпугнем, а как же невинные гражданские, ты ж им в кошмарах будешь сниться.
– Единственный человек в чьих кошмарах я обитаю – это ты! – разозлилась я.
– Не Сань, когда ты мне снишься это не кошмары. В смысле, ты мне вообще не снишься. Придумала тут, тоже мне, – у Стужева покраснели мочки ушей.
Оставлять эту штуку у неподготовленных людей было опасно и мы забрали ее домой. Первую ночь все было тихо. День тоже прошел нормально. Васька выяснил, что похожие укусы и сломанная шея у жертвы имели место около трех месяцев назад. Убили молодого парня. Особых подробностей не приводилось, следствие все еще велось, не могли понять, кто хотел смерти приехавшего погостить домой студента. У родителей алиби, считается, что кто–то проник в дом, а затем украл любимую игрушку детскую игрушку парня, с которой он все детство не расставался – перешитого на сто раз безухова зайца.
И вот сегодня ночью я не смогла уснуть. Вроде только–только в сон начну проваливаться, так то звук, то шорох какой–то. Ну я и пошла, как обычно, практиковать магию на свежем воздухе (меняю место тренировок, пока снег не выпал, потому что после испытания берегинь осень все же допустили в Новосибирск). И тут вдруг из дома вышел Макс. Я могу поклясться, что это был именно он. А дальше… а дальше вы знаете. У меня забрали книгу Первой ведьмы и кристалл.
Глава 4
Стужев может бесить не только своими шуточками, но и просто тем, что все проспал. Стужев, он всегда Стужев, что б вы понимали. А я идиотка!
Голова, после того, как меня приложили об стенку, кружилась знатно, никогда не думала, что в собственном доме буду чувствовать себя словно на карусели у которой отказали предохранители и она в своих вращениях набрала третью космическую, что б это не значило. Когда пространство вокруг меня все ж обрело совесть и остановилось, я попыталась протереть глаза от крови, которая текла из рассеченного лба. И неожиданно я обнаружила, что рядом со мной на полу лежит упаковка одноразовых платков. Но они никак не могли сюда попасть. Я их в своей комнате на тумбочке держала… Не то, что б это было уж очень необычно, мы с Максом иногда находили вещи в неожиданных местах, причем, очень вовремя, но раньше о природе подобных явлений я как–то не задумывалась. А вот встряска головы, видимо, способна открыть в человеке новые грани наблюдательности. Ну вы знаете, на третий год Зоркий Глаз заметил, что в доме не хватает стены, водопровода, интернета и разумного хозяина.
Затем, клянусь вам, мне показалось, что скрипнула дверца серванта. Он стоял тут же, мы в нем всякую всячину храним. Не опасную, просто вещи, которые девать некуда.
И скорей всего это последствия сотрясения, но мне показалось, что кто–то сказал:
– Буди уж своего, мне таких соседей не нать и даром. Выискался еще один хозяин в доме. Сами притащили, вот сами все на место и вертайте.
Спорить с, возможно, воображаемым, или нет, но тогда еще хуже, голосом я была не в состоянии и кое–как поднявшись на свои дрожащие конечности, пошаталась в сторону спальни Стужева. Кто придумал селить его на первом этаже, тут ж лестница! Но поскольку меня так просто не возьмешь, я ее преодолела. Ведь я вообще–то собиралась вернуть себе свои вещи!
И… ну я не была достаточно тихой. Точнее, я не то, что б специально гремела, но если б в мою комнату впетляло несколько дезориентированное и громко матерящиеся существо, то я ну знаете, проснулась.
Но Стужев дрых как… как не знаю кто. Как медведь на третий месяц спячки, как школьник, которому к перовому уроку, как… Стужев.
– Макс вставай. Вставай тебе говорят! – Первые десять минут я будила его шепотом, что б не напугать. Потом легонько потолкла его в плечо. Можно еще и по щекам похлопать, раз уж так все.
– Ты б его поцеловала, что ли, – вновь раздался за моей спиной голос. Я обернулась, пытаясь рассмотреть собеседника. – Не пялься, не положенно такого. Нет меня тута.
– Вы домовой? – осенило меня.
– Он самый, виж чо удумали темные–то, – сердито сказал он. – Все хозяйство мне испоганили. И так с вами работы невпроворот. Но я ж не просто какой–то хухры–мухры, тут кажись Стражи, понимаю сложность ваших делов–то. Токмо все равно отвернись, не положено энто, что б даже пусть ведьма, а все ж таки хозяйка видала. Корпоративная этика, едрить ее каленым железом.
– А вы… ну... за нас же? – я отвернулась, но любопытство было сильнее и головокружения, и желания разбудить Стужева, который – внимание, перевернулся на другой бок, сладко посапывая. А я вообще–то не шепотом уже разговариваю.
– А за кого ж? – искренне удивились за спиной. – Не за этих же. Говорю ж, хозяйство у меня туточки, а какое хозяйство, когда такое вот, как те, кого вы притащили, во всем мире шнырять будет–то? Ты давай подумай и вперед, по вашей специальности заковыка. Но почем ж ее в дом–то надо было? Неужель нельзя за воротами подальше оставить. Ну там, где помойка!
– А… вы можете мне сказать с чем хоть мы дело имеем? – постаралась я извлечь каплю пользы из сложившейся ситуации.
– Не могу, хозяюшка. Говорю ж – корпоративная этика, так ее растак. Свои не поймут. Мы вроде как нейтралитет держим. Своими делами занимаемся, а ни к людям, ни к тварям не лезем. На том пока и выживаем. И то, я уже вмешался. Ох, плохо будет, если прознают. Еще когда тебя будил – рисковал. А сейчас и подавно. Если эти сухими из воды выдут, все, выговорят мне другие, из общедомового чата исключат точно. А там иногда такие штуковины проскакивают.
Общедомовой чат. Ясно. Почему нет, в конце–то концов,
– А… так это вы меня разбудили?
– Я, понятно ж что они к тебе сразу полезут. Не к нему ж.
– Может быть тогда, раз мы все равно уже понарушали тут, вы не могли б его тоже разбудить? – уточнила я.
– Пытался уже. Пока ты по лестнице кругиля наматывала. Да ему хоть бы хны. Это ты, как птичка. Чуть скрип какой и уже на жердочке, в боевой стойке, с боевой руганью, а этот что тот медведь. В спячку и хоть потоп. Так что тут уже сама исхитряйся. И по–быстрей, к вам тут гость подъезжает, встретить надобно. Лучше прямо у ворот. Чай, не к каждому приходит.
И я спиной почувствовала, как он исчез. Ну ладно. Хоть меня разбудил и на том спасибо.
Я повернулась к Стужеву. Правда что ли целовать? Ну вы не подуйте, я девушка не стеснительная. Но такой метод не входил в мой топ–5 способов побудки напарника. Так что, я нашла у него в рюкзаке (который валялся под кроватью) святую воду и немного на него ей побрызгала. Ноль реакции, даже не вздрогнул. Не буркнул ничего. Как, вот как, можно так крепко спать? Следующий метод – пнула его кровать. Потом, со всего психу подняла рюкзак над головой и бухнула об пол. Дрыхнет. Затем попробовала его придушить. Не что б разбудить, а так, стресс снять. Но у него оказалась слишком толстая шея. Ну короче. Да. Я распсиховалась и реально его поцеловала. Точнее, просто ткнулась своими губами в его. И вот вы не поверите. Я переживала, сколько мне в такой позе (я ж над кроватью нагнувшись стояла) находиться. Ну минуту там или даже секунд через тридцать станет понятно, что метод не рабочий и я смогу испробовать более радикальные способы. Ан глядишь ты! Макс моментально открыл глаза.
Ну главное, что добилась результата. Я попыталась отстраниться, но Стужев быстро обхватил меня за талию и потянул к себе. При этом, каруселька снова вернулась, перед глазами все поплыло и когда головокружение прошло, я не сразу поняла, как оказалась лежащей спиной на кровати, а Стужев надо мной.
– Давненько мне уже ничего приятного не снилось, – сказал он и поцеловал меня, уже не так целомудренно, как я его. Прям по настоящему, как… как тогда, в домике ауки, когда мы без памяти блуждали по лесу. И отчего–то я… ну пару секунд помедлила, прежде чем оттолкнуть его и отвернуть свою голову. В комнате стало слишком как–то душно, внутри меня тоже все горело, словно я опять испытания огнем проходила...
– И часто тебе такое снится, а Стужев? Если я потом не швыряю в тебя утюгом, то так себе сюжет у твоих снов, не реалистично, – это единственное, что я придумала. Надо же было хоть что–то сказать.
– Саня! – догадался он довольно быстро, но за руку себя ущипнул. Поморщился, конечно – не сон ж. Больно. – А ты чего… – нахмурился он, пытаясь сообразить, что вообще проходит. Но с моего положения его попытки изобразить серьезность смотрелись комично. Мы ж еще так и лежали.
– Слезь с меня, озабоченный. У нас дома не пойми что творится! Кажется, игрушечный домик активировался. А ты седьмой эротический сон видишь, вместо дела! – надеюсь, праведный гнев я изобразила лучше, чем Макс задумчивость… Потому что гнева я не чувствовала совсем. А вот странное желание продолжить поцелуй... Нет, это от недосыпа и стресса, всякая фигня в голову лезет. Не могу ж я… Он мне все детство испортил… Ну ладно, не все, но это ж Стужев… А! Сейчас вообще не время. Книгу сперли, кристалл тоже, апокалипсис на носу, гость к нам еще какой–то… Хотя не стану скрывать, заинтересовал меня вопрос, что там ему снится такого… А все. Стоп!
Стужев честно с меня слез. Я быстро спрыгнула с кровати, хотя должна заметить, Макс тоже не дурак, сразу быка за рога. Ни тебе цветов, ни ухаживаний, ни серенад… Хотя последнее, наварное, лишнее. Да блин, что со мной сегодня!
– Ты меня что опять по щекам лупасила? – хрипло спросил он, прикладывая тыльную сторону ладони к лицу.
– Я тебя будила, – сказала я, отводя взгляд. Ну человек же одевается, подглядывать неприлично. Хотя я ведь много раз видела, как он соскакивает с кровати в чем мать родила. Нежить ни ждет, когда вы изволите завершить свой походный туалет.
– Ладно, тут как обычно, следующий вопрос – почему я мокрый?
– Потому что ты не вставал.
– И ты вылила на меня бутылку воды?
– Половину.
– А потом я все–таки дождался побудки поцелуями? Видимо, глобальное потепление отступит, все вирусы сдохнут в конвульсиях, а бродячие собаки научатся исполнять балет Щелкунчика вместо попыток нападения на несчастных прохожих, раз ты меня все ж таки поцеловала? А я ведь так долго этого просил, уже отчаялся. Так понимаю это был последний и самый отчаянный метод? А почему шея болит?
– Отлежал?
Я пропустила мимо ушей его шутки, которые сейчас должны были меня выбесить, но опять же не получилось. Пришлось быстро привести сбитое дыхание в норму и постараться не обращать внимания на пылавшие огнем щеки. И рассказать, что произошло, пока напарник спал.
