Ну если только вместе со стеклом. – А ведь считается, что они прочные. Нам рабочие, когда их ставили, клялись, что пробить невозможно. Отец специально такие искал. Что б ни пули, ни танки, ни тьмы… Но кто ж знал, что тебе приспичит так активно изображать из себя Бабу Ягу.
– Никого она не изображает, а следует естественным позывам своей сути, – Яга высунулась в окно избушки и высказав, все что думала, снова скрылась в недрах своего передвижного жилища.
– Естественным позывам, – очень тихо пробурчал себе под нос Стужев, но я услышала. – Твои естественные позыв стоят нам слишком дорого.
– Ты тоже кучу денег тратишь на свои игрушки, вот что ты там наверчиваешь с биноклем? – обиделась я.
– Ладно, если речь про деньги. Но страдают–то мои нервные клетки! Сколько я их на тебя истратил и конца края этому кредиту не видно! Ты, Саня, хуже ипотеки. Хуже ипотеки с плавающей кредитной ставкой. Вот. Бинокль хоть просто классный, спокойный, летать не пробует...
И пока я думала, чем бы таким мощным и справедливым, желательно удобно лежащим в руке, ответить Стужеву, к нам на крышу приземлилась одна из новых соседок, затем вторая. Обе птицы были заняты крайне эмоциональным и неприрываемым спором.
Я вот знаете, чего не понимаю. Мы тут никогда не были особо скрытными по части нечисти, колдунов и всей остальной работы. Ну вы хоть вспомните, как летом я стоя на перекрестке четырех дорог, закутанная в мантию, пыталась открыть портал. Потом в него сиганула и даже по прошествию времени выбралась обратно. После чего меня хотел убить Стужев. Ладно, Васька на скорой выехал в забор необитаемого дома. Всяко бывает. Но теперь у нас в огороде стоит избушка на курьих ножках, а она ведь еще и кукарекает по утрам. Ровно в шесть. Мы первый раз, когда услышали спросонья, почти кукушкой поехали. Макс так чуть на ЗОЖ не перешел, испугался, что белку словил.
А вот прям сейчас, на крыше сидят две громадные птицы, с женскими головами и на всю округу спорят, вообще не переживая о соблюдении тишины. Ну ладно, уже девятый час, много кто на работе. Дети в школе. Но блин...
– Ты ведь это специально!
– Так же, как и ты!
– Я вообще ничего не делала!
– Так и я!
– Мы ведь могли быть простыми уборщиками, – удрученно сказал Стужев, оставив попытки извлечь швабру из окна. – Ты б могла на полном основании использовать швабру, как предмет самообороны и безграничной власти над грязнулями. Вместо всего этого.
– «Все это» подразумевает, что вы двое спасаете мир, – снова вмешалась в разговор Яга.
– Да как его спасать–то, мы не фига не знаем! – взвыли мы с Максом так, что даже Алконост и Сирин замолчали.
– Ты им вообще хоть что–то объяснила? – спросила Ягу Алконост. Ведьма не захотела им отвечать и вновь скрылась внутри избушки. Птицы перелетели с крыши нашего дома на крышу Яги.
– Яга, ты должна им помогать, – Сирин постучала лапкой по трубе.
– Помогать, а не водить за ручку. Вот вам детки игрушечки, вот лекарства от всех болезней, вот войско ратное, вот апокалипсис, стукните его мечом, и идете спаточки! – все–таки ответила Яга, правда теперь она уже вышла через дверь на крыльцо. – Герои должны добывать информацию трудом и потом, ломая мозги, швабры и пару философских школ!
– У меня чувство, что она сама не знает, что делать, – прошептала я Стужеву.
– Я не знаю?! – Яга пригвоздила нас взглядом к земле. – Да я больше концов света видела, чем люди экранизацией о нем снять успели!
– Так чего вы тогда молчите! – это уже спросил Стужев, со всем присущим ему тактом. Ну вы знаете Макса, он может так задать вопрос, что даже у монаха познавшего дзен, славившего просветление и открывшему у себя все возможные третьи части организма, кончится терпение и пропадет дар речи от возмущения. Аргументировано возразить напарнику может только очень уверенный в себе человек или я.
– Я оказываю всю возможную помощь, оружие вам добываю, там маленькая заминка, времени еще вагон, – пояснила Яга. – Вон, этих волшебных птиц у себя держу. Потом когда время придет, тоже в стороне сидеть не стану. А пока сами, детки, сами. Кто–то из вас должен быть богатырем, и мне не хочется признавать, что самый адекватный из вас это кактус. А сейчас закончили, мне некогда, у меня вообще–то свои дела есть.
– Какие? – удивились мы. Дела у Бабы Яги. Нам стоит волноваться? В городе будут пропадать дети?
– Тренинг личностного роста в Калининграде. Там занятия у одного очень известного коуча, я за ним уже пол года гоняюсь, да то переносят занятия, то апокалипсисы начинаются, – уже миролюбиво пояснила Яга. – Уеду ненадолго. И ты. – Она тыкнула в Макса пальцем так, что он чуть не грохнулся на свою пятую точку. – Что б думать не смел к избушке лезть.
– Да я там и так все уже видел, – ввернул Стужев и наткнулся на мой крайне озадаченный взгляд. Его ж вроде в угол поставили, или я что–то упустила? – Прошу подыграй. Дай напарнику сохранить лицо.
Я и подыграла. Промолчала. Высшая стерпеть мастерства – не заржать в голос, когда твой напарник строит из себя крутого. Пришлось отвернуться, что б не выдавать своего отношения к препирательствам Макса и Яги. Тут же заспорили Сирин и Алконост, и я уже собиралась уйти домой, как заметила, что к нам в ограду стучится человек. Парень примерно лет двадцати. Видимо, курьер, но я ничего не заказывала. Причем, этого милого юношу нисколько не смущали Яга, ее избушка и сидящие на крыше полуптицы. Слушайте, может я слишком много хочу от людей в наш циничный век? Может реагировать на появление сказочных существ в соседском огороде, ниже достоинства современного пользователя интернета?
Думая так, я вышла за ворота и поздоровалась с курьером. Сначала парень уточнил адрес, я подтвердила, что он пришел правильно.
– Здесь проживает Максим Викторович Стужев? – спросил затем он.
– Макс… – Стужва нехотя оторвался от спора, в тот самый момент, когда Яга потребовала от него доказательств, что там такого Макс видел у избушке. Точнее, что бы напарник перечислил какие механизмы у передвижного дома расположены под погребом. Спойлер: куриные ноги.
Ну вот, я подыграла, спасла лицо и честь напарника, если вы понимаете о чем я.
– Вам заказ, нужны документы, – Макс удивился, посмотрел на конверт в руках парня, сбегал за паспортом и мы забрали толстый конверт, без каких либо опознавательных знаков. Я хотела бы проверить его на магию, порчу, энергетический фон, не связан ли предмет внутри с нечистью или не является ли он якорем для призрака. Но Стужев просто разорвал конверт и достал содержимое, даже не надев для приличия перчатки. Журналист, блин, криминального жанра. Все улики испортит, только допусти к делу.
– Слушай. А нафига мне билеты на поезд до Питера? Еще и ехать сегодня ночью? – удивился напарник.
– Не знаю нафига, но догадываюсь от кого, – сказала я, поднимая с земли выпавшую визитку. – Кажется, это от твоего деда. Наверное, он все–таки хочет встретиться с тобой лично.
На визитке значилось имя, фамилия и адрес места, где в Питере собираются Стражи. Там так и было написано – общий сбор Стражей. Явка обязательна. Тема – конец света.
– Больше никогда! – возопил Стужев и упал прямо на мокрую брусчатку.
– Вставай, мы в культурной столице. Вставай, люди смотрят! – попыталась я привести в чувство напарника, закидывая свою швабру на плечо и снимая с глаз оледеневшие очки. Скажу вам так… Когда практикуешь полеты в собственной ограде, это совсем не то же самое, что лететь семь часов из Новосибирска в Питер.
– Не страшно, это адреналин. Как после мотоцикла. Отпустит твоего напарника. Пусть полежит. На травке, на земельке, на брусчатке. Ничего, тут Петербург, детка, еще и не такого видали, – пояснила Яга, поправив берет ВДВ (сама в шоке). – Я полетела. Вы там дальше сами, если что позвони, может буду не далеко… хотя еще наведаться к одной знакомой ведьме надобно, она у нас в Саянах живет… А это надолго может быть. Пока молодость вспомним, как мужиков друг у друга уводили… как они потом от нас обеих убегали… Эх, умел тогда народ развлекаться… Ну ладно, бывайте. Если продолжит вредничать, угрожай в расплывчатых формулировках.
– Почему в расплывчатых? – не могла не спросить я.
– А потому что так страшнее. Вот пообещаешь людям кары какие наслать, страшные, поголовные, что все выть от ужаса будут, так они и пугаются. А скажешь прямо, что еще раз какую пакость учинят, так ты им голову с пятой точкой местами поменяешь, так человеки с таким облегчением продолжают бедокурить. Мол, не особо у них от этого жизнь и поменяется.
И Яга, надев обратно свои пилотные очки, затем натянув бандану на нос, взлетела прямо с площади возле Екатерининского дворца. Я тут раньше с Андреем гуляла...
– Стужев, если ты сейчас же не перестанешь позорить мое чувство прекрасного… – взяла я себя в руки и посмотрела на все еще валявшегося на земле Макса. Вообще–то уже не лето. Простудится еще. Погоды в Питере стояли слякотные и зябкие.
– Я же слышал ваш разговор, про смену головы на другую часть организма, кстати, не хотелось бы, но ты ж так все равно не умеешь… И я, пожалуй, еще полежу.
– Я могу позвонить Яге и попросить ее о сеансе дистанционной магии.
Он все–таки встал и посмотрел на меня, как на самое большое недоразумение в его жизни.
– Мог бы и один ехать. Мне-то тут что делать? – пробурчала я, доставая мобильник. Нужно было найти гостиницу.
– Еще чего, – усмехнулся Стужев, отряхивая культурную пыль с китайских джинс. – Дед мог бы вообще–то позвонить. Пригласить по–человечески. А то прислал один билет и все, будьте добры бегите на поезд теряя тапки.
– В том конверте еще и бронь в отеле была, пятизвездочном! А ты все порвал.
– Мы там жить не будем, – сказал Макс и потопал куда–то крайне уверенной походкой. – Я нам уже снял номер. Помнишь, где я год назад останавливался. Ты потом тоже там жила, после… Эм… короче, у них такие удобные ванны, в них так приятно спать, весь год скучал. И да, во время полета я все хотел спросить, но зная твой характер… Ты зачем с собой кактус тащись?
– Потому что дома ему без меня будет скучно, – пожала я плечами. Стужев закатил глаза, но ничего не сказал.
Пришлось идти за ним. Мой напарник вообще человек покладистый (когда спит зубами к стенке или не знаю, когда ест… да, когда ест, это идеальное время что бы насладиться конструктивным диалогом с его стороны), но вот последнее время Стужева мотает из крайности в крайность, а это моя фишечка.
Весь путь до гостиницы на Васильевском острове прошел в спокойном, дружеском молчании. Не знаю о чем думал Макс, а я ностальгировала. Вот там дальше мой университет, у статуи Медного Всадника Андрей сделал мне предложение, отсюда не видно, но на юго–западе города я проходила практику в больнице. Нужно навестить Лину и ее отца. Расскажу им, как продвигается моя работа по зачистке ковена.
Заселившись на третий этаж в одноместный номер, я попыталась обсудить с Максом, что он собирается делать, но напарник не стал утруждать себя составлением плана действий. Он решил завалиться спать.
– Тогда… я должна отойти по делам… – сказала я и кое–как отбившись от враз ожившего Стужева, пошла по улицам Питера, к тому месту, которого больше всего боялась. К квартире родителей Андрея. Накрапывал мелкий и противный дождик, обычная погода для города. Кое–где пролетали снежинки, но что бы снег окончательно лег на землю было рановато. Пройдя пару улиц, мне показалось, что кто–то идет позади, следит, прячась за домами. Но было людно и в конце концов, ведь сейчас день. Мы летели всю ночь, так что нечисть не должна быть сейчас очень активной. Но могу поклясться вам, что слышала тяжелые шаги за спиной. Так, ладно, возможно, я придумываю себе оправдание, что бы сбежать.
Если я не смогу посмотреть сестре Андрея и его отцу в глаза сразу, то дальше точно струшу. Уничтожать нечисть не так страшно, как прийти к людям, у которых из–за тебя убили близких.
Я написала Лине, когда уже стояла у подъезда. Знаю, тянула до последнего. Они ведь могли переехать, их могло не быть дома. Но Лина разрешила подниматься к ним, и через минуту мне открыла дверь знакомая Виктории Сергеевны. Ее лучшая подруга. За ней тут же появился отец Андрея. Он встретил меня самым гостеприимным образом.
– Да, Сашенька, проходи, чаю?
– Она кофе любит, – поправила его Лина. Выглядела она теперь иначе. Более взрослой, утратила наивность в глазах. И виновата была я. – Познакомься, кстати, новая жена моего отца.
Указала она на женщину. Та скривила губы и вообще, всем своим видом, выражала недовольство моим появлением.
– Приличные люди предупреждают перед приходом, – испепелила она меня взглядом.
– Да. Прошу прощение, спонтанно получилось…
Пробыла я у них не долго, узнала лишь, что Лина бросила учебу , но научилась хамить. Свою мачеху она игнорировала самым раздражающим образом и та, буквально через двадцать минут нашего общения на кухне, устроила скандал со слезами и битьем посуды. Отец Андрея всегда был мягким человеком и сейчас извинившись, ушел успокаивать жену.
– Лина. Я буду в городе еще несколько дней, если ты захочешь поговорить… – сказала я, выходя из квартиры. Очевидно, после всего что из–за меня случилось, я чужая этой израненной семье.
– Да о чем говорить? – пожала плечами девушка.
– Я нашла убийцу Андрея, ту, кто все это устроил. Она мертва… даже хуже…
– Хорошо, что ты отомстила. Наверное, тебе легче?
– Не сказала бы…
В общем, ушла я от туда еще в более ужасном расположении духа, чем пришла. Спустившись на два этажа вниз, я поняла что за мной снова кто–то идет.
– Хорошо, что я привык к твоим психическим поступкам. А вот если б маньяк? Он бы не смог с тобой на равных тягаться. Ты так людям бы всю криминальную хронику испортила, – сказал Стужев, чудом увернувшись от моего хука справа. И да, я хрупкая и слабая. По этому в рукопашный бой я вступаю с крепко зажатым в руке кинжалом.
– Что ты тут?.. Как вообще меня нашел?
– Я запомнил, где живут его родители. Я ведь сюда с тобой ходил, когда ты объясняла им случившееся, прошлой осенью.
– Я не думала, что ты запомнишь… А почему?
– У тебя уже на подлете такое виноватое выражение лица сделалось, что догадаться было нетрудно. Вижу встреча удалась, – и когда я не ответила, Макс сказал: – Пойдем, пожрем что ли?
И тут пригодились мои знание о том, где в городе делают лучшую шаверму (мы в Питере, не забывайте).
– Тогда скажи парапет, – дразнил меня Стужев после этого. Мы пришли к набережной и уселись на лавочку, недалеко от палатки с божественной едой. Я была уверенна, что эту точку общепита не закрыли, наверное, интуиция. Неожиданно разъяснялась погода и хотя было довольно зябко, солнечные лучи все равно согревали. Я ведь всегда любила Питер, его архитектуру, где–то аляпестую, где–то нуждающуюся в реставрации. Любила разводные мосты. Единственное, что меня всегда пугало – это сфинксы на набережной. Не знаю, почему.
– Скажи мне, что ты намерен сказать своему деду? – спросила я, дожевывая шаверму. Теперь нужен стаканчик (лучше литр) кофе.
– Скажу: «здравствуй, дорогой мой человек, мы пришли по твою душу, в смысле к тебе в гости» – отряхнул руки Стужев.
– Он ведь явно ждал только тебя. Я буду не очень хорошим сюрпризом.
– Никого она не изображает, а следует естественным позывам своей сути, – Яга высунулась в окно избушки и высказав, все что думала, снова скрылась в недрах своего передвижного жилища.
– Естественным позывам, – очень тихо пробурчал себе под нос Стужев, но я услышала. – Твои естественные позыв стоят нам слишком дорого.
– Ты тоже кучу денег тратишь на свои игрушки, вот что ты там наверчиваешь с биноклем? – обиделась я.
– Ладно, если речь про деньги. Но страдают–то мои нервные клетки! Сколько я их на тебя истратил и конца края этому кредиту не видно! Ты, Саня, хуже ипотеки. Хуже ипотеки с плавающей кредитной ставкой. Вот. Бинокль хоть просто классный, спокойный, летать не пробует...
И пока я думала, чем бы таким мощным и справедливым, желательно удобно лежащим в руке, ответить Стужеву, к нам на крышу приземлилась одна из новых соседок, затем вторая. Обе птицы были заняты крайне эмоциональным и неприрываемым спором.
Я вот знаете, чего не понимаю. Мы тут никогда не были особо скрытными по части нечисти, колдунов и всей остальной работы. Ну вы хоть вспомните, как летом я стоя на перекрестке четырех дорог, закутанная в мантию, пыталась открыть портал. Потом в него сиганула и даже по прошествию времени выбралась обратно. После чего меня хотел убить Стужев. Ладно, Васька на скорой выехал в забор необитаемого дома. Всяко бывает. Но теперь у нас в огороде стоит избушка на курьих ножках, а она ведь еще и кукарекает по утрам. Ровно в шесть. Мы первый раз, когда услышали спросонья, почти кукушкой поехали. Макс так чуть на ЗОЖ не перешел, испугался, что белку словил.
А вот прям сейчас, на крыше сидят две громадные птицы, с женскими головами и на всю округу спорят, вообще не переживая о соблюдении тишины. Ну ладно, уже девятый час, много кто на работе. Дети в школе. Но блин...
– Ты ведь это специально!
– Так же, как и ты!
– Я вообще ничего не делала!
– Так и я!
– Мы ведь могли быть простыми уборщиками, – удрученно сказал Стужев, оставив попытки извлечь швабру из окна. – Ты б могла на полном основании использовать швабру, как предмет самообороны и безграничной власти над грязнулями. Вместо всего этого.
– «Все это» подразумевает, что вы двое спасаете мир, – снова вмешалась в разговор Яга.
– Да как его спасать–то, мы не фига не знаем! – взвыли мы с Максом так, что даже Алконост и Сирин замолчали.
– Ты им вообще хоть что–то объяснила? – спросила Ягу Алконост. Ведьма не захотела им отвечать и вновь скрылась внутри избушки. Птицы перелетели с крыши нашего дома на крышу Яги.
– Яга, ты должна им помогать, – Сирин постучала лапкой по трубе.
– Помогать, а не водить за ручку. Вот вам детки игрушечки, вот лекарства от всех болезней, вот войско ратное, вот апокалипсис, стукните его мечом, и идете спаточки! – все–таки ответила Яга, правда теперь она уже вышла через дверь на крыльцо. – Герои должны добывать информацию трудом и потом, ломая мозги, швабры и пару философских школ!
– У меня чувство, что она сама не знает, что делать, – прошептала я Стужеву.
– Я не знаю?! – Яга пригвоздила нас взглядом к земле. – Да я больше концов света видела, чем люди экранизацией о нем снять успели!
– Так чего вы тогда молчите! – это уже спросил Стужев, со всем присущим ему тактом. Ну вы знаете Макса, он может так задать вопрос, что даже у монаха познавшего дзен, славившего просветление и открывшему у себя все возможные третьи части организма, кончится терпение и пропадет дар речи от возмущения. Аргументировано возразить напарнику может только очень уверенный в себе человек или я.
– Я оказываю всю возможную помощь, оружие вам добываю, там маленькая заминка, времени еще вагон, – пояснила Яга. – Вон, этих волшебных птиц у себя держу. Потом когда время придет, тоже в стороне сидеть не стану. А пока сами, детки, сами. Кто–то из вас должен быть богатырем, и мне не хочется признавать, что самый адекватный из вас это кактус. А сейчас закончили, мне некогда, у меня вообще–то свои дела есть.
– Какие? – удивились мы. Дела у Бабы Яги. Нам стоит волноваться? В городе будут пропадать дети?
– Тренинг личностного роста в Калининграде. Там занятия у одного очень известного коуча, я за ним уже пол года гоняюсь, да то переносят занятия, то апокалипсисы начинаются, – уже миролюбиво пояснила Яга. – Уеду ненадолго. И ты. – Она тыкнула в Макса пальцем так, что он чуть не грохнулся на свою пятую точку. – Что б думать не смел к избушке лезть.
– Да я там и так все уже видел, – ввернул Стужев и наткнулся на мой крайне озадаченный взгляд. Его ж вроде в угол поставили, или я что–то упустила? – Прошу подыграй. Дай напарнику сохранить лицо.
Я и подыграла. Промолчала. Высшая стерпеть мастерства – не заржать в голос, когда твой напарник строит из себя крутого. Пришлось отвернуться, что б не выдавать своего отношения к препирательствам Макса и Яги. Тут же заспорили Сирин и Алконост, и я уже собиралась уйти домой, как заметила, что к нам в ограду стучится человек. Парень примерно лет двадцати. Видимо, курьер, но я ничего не заказывала. Причем, этого милого юношу нисколько не смущали Яга, ее избушка и сидящие на крыше полуптицы. Слушайте, может я слишком много хочу от людей в наш циничный век? Может реагировать на появление сказочных существ в соседском огороде, ниже достоинства современного пользователя интернета?
Думая так, я вышла за ворота и поздоровалась с курьером. Сначала парень уточнил адрес, я подтвердила, что он пришел правильно.
– Здесь проживает Максим Викторович Стужев? – спросил затем он.
– Макс… – Стужва нехотя оторвался от спора, в тот самый момент, когда Яга потребовала от него доказательств, что там такого Макс видел у избушке. Точнее, что бы напарник перечислил какие механизмы у передвижного дома расположены под погребом. Спойлер: куриные ноги.
Ну вот, я подыграла, спасла лицо и честь напарника, если вы понимаете о чем я.
– Вам заказ, нужны документы, – Макс удивился, посмотрел на конверт в руках парня, сбегал за паспортом и мы забрали толстый конверт, без каких либо опознавательных знаков. Я хотела бы проверить его на магию, порчу, энергетический фон, не связан ли предмет внутри с нечистью или не является ли он якорем для призрака. Но Стужев просто разорвал конверт и достал содержимое, даже не надев для приличия перчатки. Журналист, блин, криминального жанра. Все улики испортит, только допусти к делу.
– Слушай. А нафига мне билеты на поезд до Питера? Еще и ехать сегодня ночью? – удивился напарник.
– Не знаю нафига, но догадываюсь от кого, – сказала я, поднимая с земли выпавшую визитку. – Кажется, это от твоего деда. Наверное, он все–таки хочет встретиться с тобой лично.
На визитке значилось имя, фамилия и адрес места, где в Питере собираются Стражи. Там так и было написано – общий сбор Стражей. Явка обязательна. Тема – конец света.
Глава 2
– Больше никогда! – возопил Стужев и упал прямо на мокрую брусчатку.
– Вставай, мы в культурной столице. Вставай, люди смотрят! – попыталась я привести в чувство напарника, закидывая свою швабру на плечо и снимая с глаз оледеневшие очки. Скажу вам так… Когда практикуешь полеты в собственной ограде, это совсем не то же самое, что лететь семь часов из Новосибирска в Питер.
– Не страшно, это адреналин. Как после мотоцикла. Отпустит твоего напарника. Пусть полежит. На травке, на земельке, на брусчатке. Ничего, тут Петербург, детка, еще и не такого видали, – пояснила Яга, поправив берет ВДВ (сама в шоке). – Я полетела. Вы там дальше сами, если что позвони, может буду не далеко… хотя еще наведаться к одной знакомой ведьме надобно, она у нас в Саянах живет… А это надолго может быть. Пока молодость вспомним, как мужиков друг у друга уводили… как они потом от нас обеих убегали… Эх, умел тогда народ развлекаться… Ну ладно, бывайте. Если продолжит вредничать, угрожай в расплывчатых формулировках.
– Почему в расплывчатых? – не могла не спросить я.
– А потому что так страшнее. Вот пообещаешь людям кары какие наслать, страшные, поголовные, что все выть от ужаса будут, так они и пугаются. А скажешь прямо, что еще раз какую пакость учинят, так ты им голову с пятой точкой местами поменяешь, так человеки с таким облегчением продолжают бедокурить. Мол, не особо у них от этого жизнь и поменяется.
И Яга, надев обратно свои пилотные очки, затем натянув бандану на нос, взлетела прямо с площади возле Екатерининского дворца. Я тут раньше с Андреем гуляла...
– Стужев, если ты сейчас же не перестанешь позорить мое чувство прекрасного… – взяла я себя в руки и посмотрела на все еще валявшегося на земле Макса. Вообще–то уже не лето. Простудится еще. Погоды в Питере стояли слякотные и зябкие.
– Я же слышал ваш разговор, про смену головы на другую часть организма, кстати, не хотелось бы, но ты ж так все равно не умеешь… И я, пожалуй, еще полежу.
– Я могу позвонить Яге и попросить ее о сеансе дистанционной магии.
Он все–таки встал и посмотрел на меня, как на самое большое недоразумение в его жизни.
– Мог бы и один ехать. Мне-то тут что делать? – пробурчала я, доставая мобильник. Нужно было найти гостиницу.
– Еще чего, – усмехнулся Стужев, отряхивая культурную пыль с китайских джинс. – Дед мог бы вообще–то позвонить. Пригласить по–человечески. А то прислал один билет и все, будьте добры бегите на поезд теряя тапки.
– В том конверте еще и бронь в отеле была, пятизвездочном! А ты все порвал.
– Мы там жить не будем, – сказал Макс и потопал куда–то крайне уверенной походкой. – Я нам уже снял номер. Помнишь, где я год назад останавливался. Ты потом тоже там жила, после… Эм… короче, у них такие удобные ванны, в них так приятно спать, весь год скучал. И да, во время полета я все хотел спросить, но зная твой характер… Ты зачем с собой кактус тащись?
– Потому что дома ему без меня будет скучно, – пожала я плечами. Стужев закатил глаза, но ничего не сказал.
Пришлось идти за ним. Мой напарник вообще человек покладистый (когда спит зубами к стенке или не знаю, когда ест… да, когда ест, это идеальное время что бы насладиться конструктивным диалогом с его стороны), но вот последнее время Стужева мотает из крайности в крайность, а это моя фишечка.
Весь путь до гостиницы на Васильевском острове прошел в спокойном, дружеском молчании. Не знаю о чем думал Макс, а я ностальгировала. Вот там дальше мой университет, у статуи Медного Всадника Андрей сделал мне предложение, отсюда не видно, но на юго–западе города я проходила практику в больнице. Нужно навестить Лину и ее отца. Расскажу им, как продвигается моя работа по зачистке ковена.
Заселившись на третий этаж в одноместный номер, я попыталась обсудить с Максом, что он собирается делать, но напарник не стал утруждать себя составлением плана действий. Он решил завалиться спать.
– Тогда… я должна отойти по делам… – сказала я и кое–как отбившись от враз ожившего Стужева, пошла по улицам Питера, к тому месту, которого больше всего боялась. К квартире родителей Андрея. Накрапывал мелкий и противный дождик, обычная погода для города. Кое–где пролетали снежинки, но что бы снег окончательно лег на землю было рановато. Пройдя пару улиц, мне показалось, что кто–то идет позади, следит, прячась за домами. Но было людно и в конце концов, ведь сейчас день. Мы летели всю ночь, так что нечисть не должна быть сейчас очень активной. Но могу поклясться вам, что слышала тяжелые шаги за спиной. Так, ладно, возможно, я придумываю себе оправдание, что бы сбежать.
Если я не смогу посмотреть сестре Андрея и его отцу в глаза сразу, то дальше точно струшу. Уничтожать нечисть не так страшно, как прийти к людям, у которых из–за тебя убили близких.
Я написала Лине, когда уже стояла у подъезда. Знаю, тянула до последнего. Они ведь могли переехать, их могло не быть дома. Но Лина разрешила подниматься к ним, и через минуту мне открыла дверь знакомая Виктории Сергеевны. Ее лучшая подруга. За ней тут же появился отец Андрея. Он встретил меня самым гостеприимным образом.
– Да, Сашенька, проходи, чаю?
– Она кофе любит, – поправила его Лина. Выглядела она теперь иначе. Более взрослой, утратила наивность в глазах. И виновата была я. – Познакомься, кстати, новая жена моего отца.
Указала она на женщину. Та скривила губы и вообще, всем своим видом, выражала недовольство моим появлением.
– Приличные люди предупреждают перед приходом, – испепелила она меня взглядом.
– Да. Прошу прощение, спонтанно получилось…
Пробыла я у них не долго, узнала лишь, что Лина бросила учебу , но научилась хамить. Свою мачеху она игнорировала самым раздражающим образом и та, буквально через двадцать минут нашего общения на кухне, устроила скандал со слезами и битьем посуды. Отец Андрея всегда был мягким человеком и сейчас извинившись, ушел успокаивать жену.
– Лина. Я буду в городе еще несколько дней, если ты захочешь поговорить… – сказала я, выходя из квартиры. Очевидно, после всего что из–за меня случилось, я чужая этой израненной семье.
– Да о чем говорить? – пожала плечами девушка.
– Я нашла убийцу Андрея, ту, кто все это устроил. Она мертва… даже хуже…
– Хорошо, что ты отомстила. Наверное, тебе легче?
– Не сказала бы…
В общем, ушла я от туда еще в более ужасном расположении духа, чем пришла. Спустившись на два этажа вниз, я поняла что за мной снова кто–то идет.
– Хорошо, что я привык к твоим психическим поступкам. А вот если б маньяк? Он бы не смог с тобой на равных тягаться. Ты так людям бы всю криминальную хронику испортила, – сказал Стужев, чудом увернувшись от моего хука справа. И да, я хрупкая и слабая. По этому в рукопашный бой я вступаю с крепко зажатым в руке кинжалом.
– Что ты тут?.. Как вообще меня нашел?
– Я запомнил, где живут его родители. Я ведь сюда с тобой ходил, когда ты объясняла им случившееся, прошлой осенью.
– Я не думала, что ты запомнишь… А почему?
– У тебя уже на подлете такое виноватое выражение лица сделалось, что догадаться было нетрудно. Вижу встреча удалась, – и когда я не ответила, Макс сказал: – Пойдем, пожрем что ли?
И тут пригодились мои знание о том, где в городе делают лучшую шаверму (мы в Питере, не забывайте).
– Тогда скажи парапет, – дразнил меня Стужев после этого. Мы пришли к набережной и уселись на лавочку, недалеко от палатки с божественной едой. Я была уверенна, что эту точку общепита не закрыли, наверное, интуиция. Неожиданно разъяснялась погода и хотя было довольно зябко, солнечные лучи все равно согревали. Я ведь всегда любила Питер, его архитектуру, где–то аляпестую, где–то нуждающуюся в реставрации. Любила разводные мосты. Единственное, что меня всегда пугало – это сфинксы на набережной. Не знаю, почему.
– Скажи мне, что ты намерен сказать своему деду? – спросила я, дожевывая шаверму. Теперь нужен стаканчик (лучше литр) кофе.
– Скажу: «здравствуй, дорогой мой человек, мы пришли по твою душу, в смысле к тебе в гости» – отряхнул руки Стужев.
– Он ведь явно ждал только тебя. Я буду не очень хорошим сюрпризом.
