если этот… субъект не в состоянии запомнить имя длиннее трех слогов, то возможно, его ожидает прекрасная судьба связанная с мытьем посуды в китайском ресторанчике, где нужно оперировать всего парочкой иероглифов. Ну понимаете, такими, которые значат: я сделал, готов к работе, пощадите и отдайте паспорт.
– А все равно обижусь, – раздался голос с заднего ряда и пожилая леди встала со своего места. Лина вскочила вместе с ней. – Я тут сижу, старею, смотрю на вас и понимаю этих молодых людей. Все что вас волнует это бюрократия и правила. Вы давно уже не работаете в поле. Эта девушка, может в ее роду и были ведьмы, а может это просто очень умный и компетентный Страж, который задал верный вопрос. И я его повторю. С чего вы взяли, что хитрые маги решат творить свое черное дело прямо под носом у Совета? Но вместо раздумий, вы накинулись на этих двоих.
– Помни, Ангелина, тебе позволено находиться здесь, только по тому, что мы все уважали твоего покойного мужа, – перебил ее мужик в кепке. На головном уборе, который вообще–то надо было бы снять в помещении, (а еще мне интересно, ему не холодно было ходить в летней кепке в начале ноября?) был изображен череп из глазницы которого вылезала красная змея. Опять эти пресмыкающиеся, да сколько можно.
– И он пришел бы в ужас, увидев во, что превратилось собрание. Лина, бери вещи. Нам тут делать нечего.
И они гордо удалились. Повисло молчание.
Будь у меня хоть капля гордости, я б тоже ушла. Но вместо нее у меня надежда, так что мы со Стужевым остались еще на час. Как вы можете догадаться, ничего полезного нам узнать не удалось, мы просто слушали следующие доклады. Я больше ничего не спрашивала, а собравшиеся делали вид, что я просто очень ненавистный им предмет интерьера.
– Максим, что скажешь? – подошел к нам его дед, когда собрание наконец закончилось.
– Что мы возвращаемся в Новосибирск, как можно скорее, – устало ответил мой напарник и потянул меня к выходу. – Раз даже вас самих не волнует пропажа ваших людей, почему мы должны это терпеть?
– Максим, прекрати истерить! Твою мать именно эта черта и погубила.
– Да что ты! – резко крутанулся на месте Макс и я чуть не улетела в строну. – А может быть ее погубило безразличие отца к судьбе собственной дочери?
– Макс, не перегибай, – попыталась я его остановить.
– Сложно это признать, но твоя знакомая...
– Девушка, – Стужев уставился прямо в глаза своему деду.
– Знакомая девушка, – но Филиппа пронять этим не удалось.
– Вы друг друга стоите, – я вздохнула. День обещает быть все длинше и длинше...
– Я хочу сказать, что Саша права, – поднял руки вверх дед Макса. – Может быть нам попробовать начать с начала? Наша встреча и знакомство прошло не совсем так, как я предполагал. Как ты смотришь на то, что бы нам с тобой пообщаться в более неформальной обстановке? Я бы объяснил тебе все дело, раз мои коллегии… Словом, ничего важного я не упущу.
– Может быть… – повел плечами Макс. – Сань, ты голодная? Я б пожрал.
– Я имел ввиду только нас с тобой…
– Еще чего.
– Хорошая идея, – сказала я. Дед Макса смирился и повел нас в ближайшее кафе. Он не смог рассказать ничего нового, кроме места жительства пропавших. Хотя, как выяснила полиция, которая изначально подключилась к делу, исчезнувшие не смогли добраться до своих квартир. Они пропадали во дворе. Филипп показал нам видео с камер, все мы согласились что за мужчинами (не с хилой комплекцией, между прочим) следовало нечто крупное, но не попадающее на камеры. Жертвы заходили в темный проход или сворачивали на темный закоулок, и уже не выходили из ночной темноты. Первый пропал неделю назад, последний вчера ночью. Это навело меня на определенные мысли. Я изнывала проверить свою гипотезу и через двадцать минут, сделала вид, что у меня болит голова, и улизнула. Стужев попытался уйти вместе со мной, но я уговорила его (угрозами и шантажом) все–таки пообщаться с дедушкой, пока есть возможность.
Я обошла все места, где исчезли люди, на улицу опустилась темнота, как раз то, что нужно для охоты. Мысль, которая крутилась у меня в голове была связанна с ближайшим кладбищем. Все жертвы жили неподалеку.
Запомните, дети, если в вашем городе происходит нечто жуткое, то ни в коем случае не лезьте на кладбище, а если вас туда начнет зазывать страшное и улыбчивое существо, то расскажите об этом компетентным лицам – полиции, священнику, маме. Последнее надежней, но все варианты имеют определенную силу действия.
Пролезть сквозь забор труда не составило, и пока я озиралась и пригибалась, пытаясь отыскать следы жертв, то размышляла обо всей этой ситуации.
С одной стороны Максу необходимо наладить отношения с дедом. Родными людьми разбрасываться не стоит. С другой, мне так не нравился этот совет Стражей. И не только по тому, что Сергей, который пытался нас обоих убить, был его членом.
В лабиринте тропинок послышался жуткий рык, затем ор. Рычало существо, по силе голоса напоминавшее крупного хищника, возможно, сбежавшего из зоопарка или может бойцовскую и злую собаку. Затем раздался крик человека. И ему явно требовалась помощь.
Слушайте, я могу справиться с нежитью. Ну по большому счету, не то что бы у меня был выбор. Либо я справляюсь с кровожадными порождениями тьмы, либо они разделываются со мной. Второй вариант противоречит моей активной жизненной позиции, так что остается реализовывать первый. А вот, как быть с животным? Если зверь агрессивен, то лучше, конечно, пристрелить. Но я ж не взяла пистолет, умничка такая, сама себе иногда поражаюсь. Кинжал на месте, но зарезать собаку, пусть и бешеную, вовсе не то же самое, что умертвить упыря.
Но вот то, что я увидела… тут были фонарные столбы. Правда не работающие. Но фиг с ними. На одном из этих неработающих осветительных приборах вверх ногами висел человек с перерезанным горлом. Из раны на шее сыпался красный порошок… Ритуал Сергея. Он ведь не может… не может вернуться… правда?
Крик повторился, я схватила кинжал и прикинула, как лучше будет напасть на нового маньяка… Но долго раздумывать мне не дали, потому что источник шума выбежал прямо ко мне.
Парень лет двадцати, ловко обогнул меня по дуге, поправляя на бегу очки и дал деру к выходу с кладбища. Но немного не добежав до забора, резко затормозил и стал пятиться назад. Ко мне. Из темноты на него сверкнули два сапфировых глаза. Правда, с розоватым отблеском. Не помню животных с настолько странным цветом глаз. Да и у нечисти таких данных я тоже не встречала.
Раздался новый рык и по моей спине забегали мурашки, то что надвигалось на нас из темноты меня напугало. А ведь я считала себя довольно закаленным Стражем. Самое странное, что даже магия внутри меня испугано вибрировала, требуя бежать.
Парень все пятился назад, пока не поравнялся со мной.
– Есть идеи, что тут происходит? – дрожащим голосом спросила я, когда незнакомец наконец соизволил меня заметить. Он тоже дрожал.
– Это заговор. Тайное правительство…. Рептилоиды, масоны.
– Про масонов вот очень интересно…. – я хотела сказать, что видела парочку их потомков (а может и самих членов) в живую и так себе из них тайное правительство. Ну серьезно – облил святой водой и нет ни каких вершителей судеб мира, но из тени арки выбралось преследующие парня существо. Оно мягко ступало по асфальту, царапая его огромными когтями. Существо остановилось, встав прямо на освященный луной кусок улицы. Сзади нас раздался еще один утробный рык и я поняла, что их двое.
Это были не животные. Но я вот не могла поверить своим глазам.
– А они давно за вами гоняются? – пискнула я. Все внутри меня сжалось, я знала, что они прищуривают свои синие, с розовым отблеском, глаза, что бы внимательней меня рассмотреть.
– Достаточно. Я, кстати, Павел, буду рад погибнуть не в одиночестве, – очень мило представился парень.
– А я Саша и умирать не собираюсь!
Ну… не сегодня.
– Наивная вы девушка, мировой заговор подразумевает сокращение населения Земли на семьдесят процентов и вы вряд ли войдете в счастливые тридцать. Нет, вы красивая, но кажется, слишком склоны к вольнодумству и отстаиванию своего мнения. Им такого не надо, – успел сказать мой новый знакомы. – Хотя в чем–то вы правы. Вот прям тут мы не умрем. Вероятность семьдесят семь процентов, что я выживу. Но вы же понимаете эти двадцать два процента вгоняют в некую меланхолию, согласны?
Я даже на секунду забыла о преследующих нас монстрах и хотела уточнить у Павла, откуда он так много знает, но монстры напали.
И это как–то разрядило ситуацию. То есть, когда они стояли там, сверлили нас тяжелыми взглядами, от которых внутри меня все холодело, а магия словно парализовала, хотя должна была мне помогать – было страшно. Но когда они пришли в движение и стали делать то же, что и обычная нежить – вот тут я уж узнала, как быть.
Во–первых, я ловкая и хитрая. Отлично метаю снаряды и обидные фразы. Во–вторых, я при оружии. Я смогу справиться с двумя огромными, злыми сфинксами!
Только один вопрос, в этой стране еще осталась нормальная нечисть, без мутаций и экзотики? Ну вот простой вурдалак? Я их уже целую вечность не видела. Или кикимора, та еще пакость, но вы понимаете.
Вообще, сфинксы это статуи из графита. Они выставлены на набережной и вроде никого не убивали. Ну, в наше время. Или мы просто не все знаем, потому что в истории есть о них одна любопытная легенда. Там говорится, что сфинксов купил еще Николай ?, а все кто участвовал в транспортировки статуй в Россию так или иначе оказались мертвы. Сфинксы не любят когда нарушают их покой. Но мы то ничего не нарушали!
Оба сфинкса бросились на нас и я толкнула парня в строну, сама выхватила кинжал и попыталась задеть одного из монстров. Мне это удалось, из груди полульва полилась черная кровь, я кувыркнулась вперед и ушла от удара лапой, который нанес второй. Но не успела развернуться, меня подсекли и я упала вниз, тут же перекатившись на спину и воткнув кинжал в глаз, склонившегося надо мной сфинкса. Он не особо расстроился, черная кровь закапала на мою одежду, но глаз стал быстро затягиваться. Сфинкс придавил меня лапой к земле и склонил свое человеческое лицо к моему. Тут же надо мной склонился и второй. Они втянули воздух и их лица, покрытых коркой потрескавшейся кожи, изобразили хищные улыбки. Я хотела вырваться, но чувствовала лишь необъятный ужас, магия предательски топила мои мысли в страхе, не давая пошевелится, словно сама впала в ступор.
Державший меня монстр склонился ближе и прошептал на чистом русском:
– Ведьма откроет врата тьме.
Я готова кусаться, брыкаться, швыряется колюще–режущими и всеми другими цивилизованными способами доказывать, что я не ведьма. Ну то есть, ведьма, но в более узком и противоположном смысле слова. Я практикую белую магию, и то только по необходимости. Меня сегодня и так весь день обзывают ведьмой и ненавидят, хотя я даже ничего обидно не сказала. А могла бы! О кепке этой дурацкой, о пользе здорово питания, о том, что машину мыть вообще–то надо. И еще бы добавила, что если кто–то хочет наладить общение с единственным внуком, то не надо проявлять такое пренебрежение к его другу. Даже пусть этот друг – я.
Ну вы поняли, я психанула. Не знаю чего в сфинксах больше – человека или кота, но вот бить по собственным бокам хвостами, когда пытаешься одолеть такого неадекватного противника, как я, не стоит. Надо держать все важные части тела под контролем или лучше (что б наверняка) в сейфе. Да, я чудом поймала хвост одной человеко–кошки и засунула в пасть второй. Та от неожиданности сжала челюсти и прикусила столь дорогой сердцу собрата орган. Первая киса очень натурально завизжала и треснула лапой по голове вторую. Та тоже не осталась в долгу и зашипев, бросилась в драку.
Я подскочила на ноги и побежала к Павлу. Странно, что он не дал деру раньше, когда я отвлекла на себя внимание двух злобных кошек.
– Туда! – заметив, что я располагаю свободным временем, он махнул рукой и бросился к забору. Там была небольшая прореха, через которую мы быстро вылезли и побежали в город. Следуя за Пашей я не могла понять куда мы бежим, потому что эту часть Питера знала плохо, но Павел был удивительно целеустремлен. Но не быстр. Я из чистой вежливости не обгоняла нового знакомого, потому что, между нами, он плелся, как не особо заинтересованная в происходящем улитка. Сфинксы, кстати, довольно быстро сообразили, что упустили добычу и кинулись за нами в погоню. Их хищный рев отражался от стен домов и лично меня пару раз контузил. Магия вела себя странно, то бурлила, то снова норовила парализовать. Пробежав еще пару улиц, я все же уличила момент и смогла сформировать небольшой сгусток белой магии в своей ладони. Затем, изловчившись, я швырнула его в одного из сфинксов и… ничего. Магия расселилась, словно ее не бывало. Это что? Магнитные бури? Вспышки на Луне? Или смещение геомагнитных полюсов началось? Какого фига!
Бежать от стремительно нагоняющих нас монстров дело интересное, но скажем так, я вижу некоторый изъян в этом плане. Вот вы, как думаете, сколько может пробежать древнеегипетское чудовище, которое до описываемых событий было недвижной статуей? Правильный ответ таков – больше, чем принято считать.
И мне кажется, дальше двух уставших людей. Жаль, швабра осталась в гостинице. И как транспорт, и как аргумент в споре – она не заменима. Вот будь у меня швабра на собрании… Макс бы ей кому-нибудь сотрясение устроил и я бы больше не смогла на ней летать, а это и так пятая швабра за месяц…
Короче, я применила магию чуть иначе, подняла ближайший мусорный бак и швырнула его в сфинксов, затем мы с Павлом юркнули в очередной двор и затаились. Монстры стали осматриваться и нюхать воздух, недовольно ворча. Я так надеялась, что у нас появился шанс скрыться, но тут позвонил Стужев. Надо на вибровызов переходить, что ли. Классика во время ночной погони, как–то мало воодушевляет.
Мы бросились бежать, но один из сфинксов преградил нам путь. Сзади, низко припадая на лапы, крался второй. Я вновь ощутила, как все внутри меня леденеет и уставилась в глаза монстра. Послышался совсем чуждый звук, очень тонкий и звонкий.
Стрела! В глаз сфинкса вонзилась стрела. Стрела, блин! Я не фига не понимаю в стрелах, я ими и швыряться не умею, и откуда она взялась – тоже без понятия. Единственное, что я успела понять, эта штука была сделана из дерева, а на конце у нее болтались синие перья.
Сфинкс встал на задние лапы, а передними попытался вытащить стрелу из глаза, при этом он орал что–то на незнакомом мне языке. Не берусь составлять точный перевод, но судя по интонации – ругался. К сожалению, физиология сфинксов кардинально отличается от нашей, потому что он не умер (а я так надеялась). Вторая стерла со свистящим звуком попала в переднюю лапу другого сфинкс.
– Вот, кажется… кажется, да, – сильно запыхавшийся Паша, пытался мне объяснить, что спасением мы обязаны тем двум темным фигурам, которые приближались к нам. – Девушка… мы, бежали… это она... Даша.
– Саша, – поправила его Лина уставившись на меня.
– А это вы… не думала, что ведьмы могут так отчаянно отказываться от использования магии, – протянула пожилая леди. – Вы же, кажется, всего один мусорный бак в них швырнули и то, через сколько – пятнадцать минут погони?
– А все равно обижусь, – раздался голос с заднего ряда и пожилая леди встала со своего места. Лина вскочила вместе с ней. – Я тут сижу, старею, смотрю на вас и понимаю этих молодых людей. Все что вас волнует это бюрократия и правила. Вы давно уже не работаете в поле. Эта девушка, может в ее роду и были ведьмы, а может это просто очень умный и компетентный Страж, который задал верный вопрос. И я его повторю. С чего вы взяли, что хитрые маги решат творить свое черное дело прямо под носом у Совета? Но вместо раздумий, вы накинулись на этих двоих.
– Помни, Ангелина, тебе позволено находиться здесь, только по тому, что мы все уважали твоего покойного мужа, – перебил ее мужик в кепке. На головном уборе, который вообще–то надо было бы снять в помещении, (а еще мне интересно, ему не холодно было ходить в летней кепке в начале ноября?) был изображен череп из глазницы которого вылезала красная змея. Опять эти пресмыкающиеся, да сколько можно.
– И он пришел бы в ужас, увидев во, что превратилось собрание. Лина, бери вещи. Нам тут делать нечего.
И они гордо удалились. Повисло молчание.
Будь у меня хоть капля гордости, я б тоже ушла. Но вместо нее у меня надежда, так что мы со Стужевым остались еще на час. Как вы можете догадаться, ничего полезного нам узнать не удалось, мы просто слушали следующие доклады. Я больше ничего не спрашивала, а собравшиеся делали вид, что я просто очень ненавистный им предмет интерьера.
– Максим, что скажешь? – подошел к нам его дед, когда собрание наконец закончилось.
– Что мы возвращаемся в Новосибирск, как можно скорее, – устало ответил мой напарник и потянул меня к выходу. – Раз даже вас самих не волнует пропажа ваших людей, почему мы должны это терпеть?
– Максим, прекрати истерить! Твою мать именно эта черта и погубила.
– Да что ты! – резко крутанулся на месте Макс и я чуть не улетела в строну. – А может быть ее погубило безразличие отца к судьбе собственной дочери?
– Макс, не перегибай, – попыталась я его остановить.
– Сложно это признать, но твоя знакомая...
– Девушка, – Стужев уставился прямо в глаза своему деду.
– Знакомая девушка, – но Филиппа пронять этим не удалось.
– Вы друг друга стоите, – я вздохнула. День обещает быть все длинше и длинше...
– Я хочу сказать, что Саша права, – поднял руки вверх дед Макса. – Может быть нам попробовать начать с начала? Наша встреча и знакомство прошло не совсем так, как я предполагал. Как ты смотришь на то, что бы нам с тобой пообщаться в более неформальной обстановке? Я бы объяснил тебе все дело, раз мои коллегии… Словом, ничего важного я не упущу.
– Может быть… – повел плечами Макс. – Сань, ты голодная? Я б пожрал.
– Я имел ввиду только нас с тобой…
– Еще чего.
– Хорошая идея, – сказала я. Дед Макса смирился и повел нас в ближайшее кафе. Он не смог рассказать ничего нового, кроме места жительства пропавших. Хотя, как выяснила полиция, которая изначально подключилась к делу, исчезнувшие не смогли добраться до своих квартир. Они пропадали во дворе. Филипп показал нам видео с камер, все мы согласились что за мужчинами (не с хилой комплекцией, между прочим) следовало нечто крупное, но не попадающее на камеры. Жертвы заходили в темный проход или сворачивали на темный закоулок, и уже не выходили из ночной темноты. Первый пропал неделю назад, последний вчера ночью. Это навело меня на определенные мысли. Я изнывала проверить свою гипотезу и через двадцать минут, сделала вид, что у меня болит голова, и улизнула. Стужев попытался уйти вместе со мной, но я уговорила его (угрозами и шантажом) все–таки пообщаться с дедушкой, пока есть возможность.
Я обошла все места, где исчезли люди, на улицу опустилась темнота, как раз то, что нужно для охоты. Мысль, которая крутилась у меня в голове была связанна с ближайшим кладбищем. Все жертвы жили неподалеку.
Запомните, дети, если в вашем городе происходит нечто жуткое, то ни в коем случае не лезьте на кладбище, а если вас туда начнет зазывать страшное и улыбчивое существо, то расскажите об этом компетентным лицам – полиции, священнику, маме. Последнее надежней, но все варианты имеют определенную силу действия.
Пролезть сквозь забор труда не составило, и пока я озиралась и пригибалась, пытаясь отыскать следы жертв, то размышляла обо всей этой ситуации.
С одной стороны Максу необходимо наладить отношения с дедом. Родными людьми разбрасываться не стоит. С другой, мне так не нравился этот совет Стражей. И не только по тому, что Сергей, который пытался нас обоих убить, был его членом.
В лабиринте тропинок послышался жуткий рык, затем ор. Рычало существо, по силе голоса напоминавшее крупного хищника, возможно, сбежавшего из зоопарка или может бойцовскую и злую собаку. Затем раздался крик человека. И ему явно требовалась помощь.
Слушайте, я могу справиться с нежитью. Ну по большому счету, не то что бы у меня был выбор. Либо я справляюсь с кровожадными порождениями тьмы, либо они разделываются со мной. Второй вариант противоречит моей активной жизненной позиции, так что остается реализовывать первый. А вот, как быть с животным? Если зверь агрессивен, то лучше, конечно, пристрелить. Но я ж не взяла пистолет, умничка такая, сама себе иногда поражаюсь. Кинжал на месте, но зарезать собаку, пусть и бешеную, вовсе не то же самое, что умертвить упыря.
Но вот то, что я увидела… тут были фонарные столбы. Правда не работающие. Но фиг с ними. На одном из этих неработающих осветительных приборах вверх ногами висел человек с перерезанным горлом. Из раны на шее сыпался красный порошок… Ритуал Сергея. Он ведь не может… не может вернуться… правда?
Крик повторился, я схватила кинжал и прикинула, как лучше будет напасть на нового маньяка… Но долго раздумывать мне не дали, потому что источник шума выбежал прямо ко мне.
Парень лет двадцати, ловко обогнул меня по дуге, поправляя на бегу очки и дал деру к выходу с кладбища. Но немного не добежав до забора, резко затормозил и стал пятиться назад. Ко мне. Из темноты на него сверкнули два сапфировых глаза. Правда, с розоватым отблеском. Не помню животных с настолько странным цветом глаз. Да и у нечисти таких данных я тоже не встречала.
Раздался новый рык и по моей спине забегали мурашки, то что надвигалось на нас из темноты меня напугало. А ведь я считала себя довольно закаленным Стражем. Самое странное, что даже магия внутри меня испугано вибрировала, требуя бежать.
Парень все пятился назад, пока не поравнялся со мной.
– Есть идеи, что тут происходит? – дрожащим голосом спросила я, когда незнакомец наконец соизволил меня заметить. Он тоже дрожал.
– Это заговор. Тайное правительство…. Рептилоиды, масоны.
– Про масонов вот очень интересно…. – я хотела сказать, что видела парочку их потомков (а может и самих членов) в живую и так себе из них тайное правительство. Ну серьезно – облил святой водой и нет ни каких вершителей судеб мира, но из тени арки выбралось преследующие парня существо. Оно мягко ступало по асфальту, царапая его огромными когтями. Существо остановилось, встав прямо на освященный луной кусок улицы. Сзади нас раздался еще один утробный рык и я поняла, что их двое.
Это были не животные. Но я вот не могла поверить своим глазам.
– А они давно за вами гоняются? – пискнула я. Все внутри меня сжалось, я знала, что они прищуривают свои синие, с розовым отблеском, глаза, что бы внимательней меня рассмотреть.
– Достаточно. Я, кстати, Павел, буду рад погибнуть не в одиночестве, – очень мило представился парень.
– А я Саша и умирать не собираюсь!
Ну… не сегодня.
– Наивная вы девушка, мировой заговор подразумевает сокращение населения Земли на семьдесят процентов и вы вряд ли войдете в счастливые тридцать. Нет, вы красивая, но кажется, слишком склоны к вольнодумству и отстаиванию своего мнения. Им такого не надо, – успел сказать мой новый знакомы. – Хотя в чем–то вы правы. Вот прям тут мы не умрем. Вероятность семьдесят семь процентов, что я выживу. Но вы же понимаете эти двадцать два процента вгоняют в некую меланхолию, согласны?
Я даже на секунду забыла о преследующих нас монстрах и хотела уточнить у Павла, откуда он так много знает, но монстры напали.
И это как–то разрядило ситуацию. То есть, когда они стояли там, сверлили нас тяжелыми взглядами, от которых внутри меня все холодело, а магия словно парализовала, хотя должна была мне помогать – было страшно. Но когда они пришли в движение и стали делать то же, что и обычная нежить – вот тут я уж узнала, как быть.
Во–первых, я ловкая и хитрая. Отлично метаю снаряды и обидные фразы. Во–вторых, я при оружии. Я смогу справиться с двумя огромными, злыми сфинксами!
Только один вопрос, в этой стране еще осталась нормальная нечисть, без мутаций и экзотики? Ну вот простой вурдалак? Я их уже целую вечность не видела. Или кикимора, та еще пакость, но вы понимаете.
Вообще, сфинксы это статуи из графита. Они выставлены на набережной и вроде никого не убивали. Ну, в наше время. Или мы просто не все знаем, потому что в истории есть о них одна любопытная легенда. Там говорится, что сфинксов купил еще Николай ?, а все кто участвовал в транспортировки статуй в Россию так или иначе оказались мертвы. Сфинксы не любят когда нарушают их покой. Но мы то ничего не нарушали!
Оба сфинкса бросились на нас и я толкнула парня в строну, сама выхватила кинжал и попыталась задеть одного из монстров. Мне это удалось, из груди полульва полилась черная кровь, я кувыркнулась вперед и ушла от удара лапой, который нанес второй. Но не успела развернуться, меня подсекли и я упала вниз, тут же перекатившись на спину и воткнув кинжал в глаз, склонившегося надо мной сфинкса. Он не особо расстроился, черная кровь закапала на мою одежду, но глаз стал быстро затягиваться. Сфинкс придавил меня лапой к земле и склонил свое человеческое лицо к моему. Тут же надо мной склонился и второй. Они втянули воздух и их лица, покрытых коркой потрескавшейся кожи, изобразили хищные улыбки. Я хотела вырваться, но чувствовала лишь необъятный ужас, магия предательски топила мои мысли в страхе, не давая пошевелится, словно сама впала в ступор.
Державший меня монстр склонился ближе и прошептал на чистом русском:
– Ведьма откроет врата тьме.
Прода от 07.12.2025, 17:15
Глава 4
Я готова кусаться, брыкаться, швыряется колюще–режущими и всеми другими цивилизованными способами доказывать, что я не ведьма. Ну то есть, ведьма, но в более узком и противоположном смысле слова. Я практикую белую магию, и то только по необходимости. Меня сегодня и так весь день обзывают ведьмой и ненавидят, хотя я даже ничего обидно не сказала. А могла бы! О кепке этой дурацкой, о пользе здорово питания, о том, что машину мыть вообще–то надо. И еще бы добавила, что если кто–то хочет наладить общение с единственным внуком, то не надо проявлять такое пренебрежение к его другу. Даже пусть этот друг – я.
Ну вы поняли, я психанула. Не знаю чего в сфинксах больше – человека или кота, но вот бить по собственным бокам хвостами, когда пытаешься одолеть такого неадекватного противника, как я, не стоит. Надо держать все важные части тела под контролем или лучше (что б наверняка) в сейфе. Да, я чудом поймала хвост одной человеко–кошки и засунула в пасть второй. Та от неожиданности сжала челюсти и прикусила столь дорогой сердцу собрата орган. Первая киса очень натурально завизжала и треснула лапой по голове вторую. Та тоже не осталась в долгу и зашипев, бросилась в драку.
Я подскочила на ноги и побежала к Павлу. Странно, что он не дал деру раньше, когда я отвлекла на себя внимание двух злобных кошек.
– Туда! – заметив, что я располагаю свободным временем, он махнул рукой и бросился к забору. Там была небольшая прореха, через которую мы быстро вылезли и побежали в город. Следуя за Пашей я не могла понять куда мы бежим, потому что эту часть Питера знала плохо, но Павел был удивительно целеустремлен. Но не быстр. Я из чистой вежливости не обгоняла нового знакомого, потому что, между нами, он плелся, как не особо заинтересованная в происходящем улитка. Сфинксы, кстати, довольно быстро сообразили, что упустили добычу и кинулись за нами в погоню. Их хищный рев отражался от стен домов и лично меня пару раз контузил. Магия вела себя странно, то бурлила, то снова норовила парализовать. Пробежав еще пару улиц, я все же уличила момент и смогла сформировать небольшой сгусток белой магии в своей ладони. Затем, изловчившись, я швырнула его в одного из сфинксов и… ничего. Магия расселилась, словно ее не бывало. Это что? Магнитные бури? Вспышки на Луне? Или смещение геомагнитных полюсов началось? Какого фига!
Бежать от стремительно нагоняющих нас монстров дело интересное, но скажем так, я вижу некоторый изъян в этом плане. Вот вы, как думаете, сколько может пробежать древнеегипетское чудовище, которое до описываемых событий было недвижной статуей? Правильный ответ таков – больше, чем принято считать.
И мне кажется, дальше двух уставших людей. Жаль, швабра осталась в гостинице. И как транспорт, и как аргумент в споре – она не заменима. Вот будь у меня швабра на собрании… Макс бы ей кому-нибудь сотрясение устроил и я бы больше не смогла на ней летать, а это и так пятая швабра за месяц…
Короче, я применила магию чуть иначе, подняла ближайший мусорный бак и швырнула его в сфинксов, затем мы с Павлом юркнули в очередной двор и затаились. Монстры стали осматриваться и нюхать воздух, недовольно ворча. Я так надеялась, что у нас появился шанс скрыться, но тут позвонил Стужев. Надо на вибровызов переходить, что ли. Классика во время ночной погони, как–то мало воодушевляет.
Мы бросились бежать, но один из сфинксов преградил нам путь. Сзади, низко припадая на лапы, крался второй. Я вновь ощутила, как все внутри меня леденеет и уставилась в глаза монстра. Послышался совсем чуждый звук, очень тонкий и звонкий.
Стрела! В глаз сфинкса вонзилась стрела. Стрела, блин! Я не фига не понимаю в стрелах, я ими и швыряться не умею, и откуда она взялась – тоже без понятия. Единственное, что я успела понять, эта штука была сделана из дерева, а на конце у нее болтались синие перья.
Сфинкс встал на задние лапы, а передними попытался вытащить стрелу из глаза, при этом он орал что–то на незнакомом мне языке. Не берусь составлять точный перевод, но судя по интонации – ругался. К сожалению, физиология сфинксов кардинально отличается от нашей, потому что он не умер (а я так надеялась). Вторая стерла со свистящим звуком попала в переднюю лапу другого сфинкс.
– Вот, кажется… кажется, да, – сильно запыхавшийся Паша, пытался мне объяснить, что спасением мы обязаны тем двум темным фигурам, которые приближались к нам. – Девушка… мы, бежали… это она... Даша.
– Саша, – поправила его Лина уставившись на меня.
– А это вы… не думала, что ведьмы могут так отчаянно отказываться от использования магии, – протянула пожилая леди. – Вы же, кажется, всего один мусорный бак в них швырнули и то, через сколько – пятнадцать минут погони?
