– Стужев, ты…
Я не успела сказать ему ничего ласкового и жизнеутверждающего, формирующего мотивацию к новым свершениям, потому что тропинка поделилась на три разных пути. А прямо на развилке стоял огроменный камень. На ощупь он был теплым, внутри у него пульсировала магия. На нем были сделаны три надписи. Представляете, это тот самый камень из сказки!
– Никогда не видел, что б человек так радовался булыжнику и страшным надписям на нем, – заявил Макс, с долей иронии наблюдая за мной.
– Это же путевой камень. Нам сказки про него рассказывали! На право пойдешь – богатым будешь…
– Я умею читать, старорусский не сильно отличается от нашего, – фыркнул напарник.
– Это не старорусский, – пригляделась я. Стужев бы не прочитал ранний диалект. Что Стужев, я б скорее всего не смогла разобрать написанное. И тут до меня дошел один занятный факт: – И царь говорил на современный лад.
– Ну значит, нам так сотрясли мозги при транспортировке, что мы теперь вообще на любом языке можем говорить.
– Наверное, избушка действительно помогла нам лучше адаптироваться, – согласилась я с напарником. Интересный феномен… Но сейчас главное камень. Я провела рукой по выдолбленным на нем надписям. Знаете, материал казался мне знакомым, особенно эти белые прожилки...
– Да как скажешь, пойдем–то куда? И объясни мне, зачем ты нюхаешь камень. Только не лижи его, моя тонкая душевная организация не вынесет такого зрелища.
– Я и не собиралась, между прочим. Правда–правда. Но это ж, – такой редкий, а главное судьбоносный артефакт, присутствующий во множестве толковании фольклорных элементов...
– Мы все–все про тебя поняли, – закатил глаза Стужев.
– И кто из нас зануда? – обернулась я к нему.
– Ты! Ты прифигела от вида камня! Большего занудства еще не придумали. Люди от чего только не фанатеют, но ты всех их обошла!
– Мы идем прямо, – я обогнула камень и зашагала туда, где нам обещали погибель. Маркетологи, конечно, с ума бы сошли, занимаясь имиджем этого памятника истории.
– Стоило ли вообще спрашивать? – буркнул Стужев, следуя за мной. – Я может женатым хотел быть.
– Ну иди, женись. Мы не далеко ушли от развилки, – сказала я не оборачиваясь. Поскольку швырнуть мне в напарника было нечем, пришлось изображать равнодушие. Но если он подойдет ближе, клянусь – придушу!
– Как я пойду, если ты прямо шкындыбаешь? На ком мне жениться? – ладно, пусть живет.
– Там тебе кого–нибудь подберут.
– Нее. Так скучно.
– А чем тебе не угодили обещания богатства? – спросила я, поравнявшегося со мной Стужева.
– Я тебя умалю, попадем к очередному царю, чахнущему над златом. Нафиг это надо. Ладно, я тоже зануда, немного. Вот прям совсем чуть–чуть, – он сощурил глаза и показал на пальцах сколько в нем занудства. Мне кажется он недооценивает степень своей задолбательности для окружающих. – И все это результат тесного общения с тобой.
– Предлагаешь сократить совместные часы досуга?
– Наоборот, мне нужно больше практики по занудству. Хочу научиться доводить упырей до самозакапывания тремя фразами!
Шли мы не сказать что б долго, но пол дня точно убили на дорогу, пока не уперлись в такой, как бы вам сказать… насест. Из огромных еловых веток был построен шалаш, на его вершине из разных тряпок сварганили лежанку. На ней сидел по-турецки седой мужик с тонкими, но длинными усами. По моему, он спал.
– Уважаемый, а вы не подскажите..? – крикнул Макс, пока я обдумывала, как привлечь внимание странного гражданина к нам, таким способом, что б он от испуга не упал со своего насеста.
– Кто посмел на могилу моего злейшего врага податься?! Покажись! – возопил старик, вскакивая на ноги. Шалаш тревожно скрипнул. Довольно хлипкая конструкция, на самом деле, еще рассыпется из–за нас.
– Мы тут, мужчина! А чья могила, горите? – Макс как–то не уловил стальные нотки в голосе собеседника и откровенно ржал над человеком. Я ткнула его под ребра. – Чего ты? – Поморщился он. – Нам все равно дорогу узнать надо. Может вообще в другую строну придется идти. Где жениться обещали. Там может невеста с мечом кладенцом сидит и личную жизнь устраивает.
– Тогда уж в сторону, где богатства. Там меч сам по себе путников грабить должен, – прошептала я.
– Это могила Ильи Муромца и я, Соловей–Разбойник, приставлен охранять его покой! – рассвирепел мужчина.
– О здорово, так у нас тут такое дело, – все еще не видел проблемы в тоне этого разговора Стужев.
Макс сделал шаг вперед. И зря. Соловей–Разбойник не оценил коммуникабельность моего напарника и набрал в грудь воздуха. А потом засвистел.
Мир вокруг резко поменял цветовой диапазон с нормального на лилово-зеленую гамму. Это по моим личным ощущениям, которые вызвал этот звук. Он был такой силы и мощи, что… короче, с такими данными нужно в телек. Хоть кто–то сумеет перевыть современную эстраду.
Мы закрыли уши руками, но помогло это слабо. Если честно, я думала, что при таком свисте должен подняться ветер, а солнце погаснуть. Но пока что темнело только в глазах. Так, у меня в сумке должно быть хоть что–нибудь что можно использовать, как бируши! Сейчас, сейчас. Если что я вас не слышу, так что говорите громче. О вата, точно! Я засунула ее себе в уши и Стужева заставила поступить аналогичным образом. Не сказать, что она нас прям спасла, но жизнь стала чуть легче.
В сказка Соловья–Разбойника обезвреживают волшебной стрелой, которой у нас нет. Макс жестами предложил выбить свистуну зубы, как в мультике. Что мне показалось сомнительным вариантом решения данной проблемы и по действенности и с точки зрения морали. Но появился другой план, я достала смартфон и включила диктофон. Стужев жестами показал, что план так себе, но почему нет. Он стал отвлекать внимание Соловья–Разбойника на себя. Под отвлекать я имею ввиду, что Макс стал швырять в противника некрупными предметами и строить рожи. Соловей злился и свистел сильнее. Я с большой осторожностью обошла шалаш, стараясь слиться с ландшафтом, мне удалось зайти за спину противника, затем я уже не тихорясь бросилась к постройке, уцепилась за ветки и полезла вверх. Соловей–Разбойник свистел еще долго, но на секунду все–таки замолк, переводя дыхание.
И тогда я, стоящая за спиной сильно увлеченного своим занятием пожилого разбойника, поднесла мобильник к его уху и включила запись свиста. От неожиданность Соловей вскрикнул, потерял равновесие и упал на землю.
– Надо было ему пулю в лоб пустить и все дела! – проворчал Макс, после того, как мы быстро связали дезориентированного разбойника. И кляп ему еще засунули. Правда, пришлось на это потратить бинты, но мы же пока все целы, так что...
– Так не честно, Стужев. Это фольклорный персонаж!
– А хитро придумали, – проговорил Соловей, каким–то непостижимым для нас образом сняв веревки и выплюнув кляп. Он вновь телепортировался на свой насест. – Меня уже лет тридцать, как сюда посадили, никто одолеть не смог. Впечатлен. Так чего хотите?
– Меч-кладенец.
– Ну… – Соловей замялся. – Вообще, по уговору, кто меня победит, тот сможет взять из могилы Ильи одну вещь... Но про меч… Идите, что уж теперь, сами там разбирайтесь. – И он наклонился вниз, подцепив одну из самых крупных еловых ветвей, открывая нам вход в шалашик. Мы осторожно зашли внутрь и знаете… внутри это ни разу не шалашик.
Все стены, пол и высоченный потолок были облицованы черным мрамором. На стенах зажглись золотые факелы, разгоняя темноту. В середине залы (даже не бальной… мне кажется Красная площадь меньше по размеру) стоял постамент, на нем каменный гроб. Его крышка была украшена разными надписями.
– И чего делать? Вряд ли избушка согласится тащить сюда экскаватор. А своими силами мы крышку не сдвинем, – заключил Стужев, поковыряв пальцем гроб. Я подумала о заклинание по переносу вещей, может удастся подвинуть крышку хоть на пару миллиметров, но вокруг нас вдруг затрещала магия.
– Кто такие? Зачем тревожите меня? – пред нами появился призрак Илья Муромца. Вот это размах плеч. Да и рост не подкачал. Лицо такое, сразу видно, что человек может раскидать чужую армию и пойти спать не особо устав.
– Здрасте, – пробормотали мы со Стужевым.
– Я про вас в детстве мультик смотрел, – зачарованно добавил Макс. Илья Муромец удивился. Он не выглядел, как неупокоеный дух. Никаких провалов вместо глаз и шлейфа из холодной тьмы. Богатырь смотрелся, как человек из плоти и крови, только чуть более прозрачный, чем это принято в приличном обществе. Но кто мы такие, что б придираться к мелочам?
– Так зачем пришли? Ты, я так разумею, новый богатырь… Хорошо, силен. Умен. Одобряю… а ты, – Илья посмотрел на меня. Ну если вот тебя легендарный богатырь назовет новой Василисой Прекрасной, то, что делать? Не спорить же с признанным мифологическим авторитетом? – Ты волк.
Вот так и рушатся детские мечты. Волк! Блин!
– Ну она не то, что б прям настолько не выносима, – неожиданно подал голос Стужев. Ну ладно, не буду больше подзатыльники ему отвешивать. В смысле, постараюсь делать это не так часто.
– Она тебе поможет, когда никто не поможет, жизнью ради тебя рискнет. Она твой самый близкий друг и вернее уже никого ты не сыщешь. Волк. Береги ее. Без нее тебе тяжко будет.
– Мы пришли, что бы для этого юного и подающего надежды богатыря найти Меч-кладенец. Нам очень надо. У нас конец света. А меча нет, поминаете? Как–то ему не сподручно голыми руками врагов изничтожать. Все сошлись стенка на стенку, вороги и други. А он без меча, даже волколаки над ним ржать будут аки кони, – взяла я разговор в свои руки.
Я! Волк! Ни царевна, ни невеста. Животное!
– Меч… с этим помочь не могу, – сказал Илья Муромец и махнул рукой. В полу тут же открылась ниша. Мы пошли посмотреть, что хранится в таких склепах и сразу узрели меч.
– Так вот же он! – обрадовались мы. – Что нужно что б вы его нам одолжили? Еще испытание? Она знает столько сказок, на пять тысяч ночей точно хватит, а нам надо всего на одну? Идет? Ай!
Это был не подзатыльник, я свои обещания держу. Я просто случайно наступила Стужеву на ногу.
– Нет. По что мне? Я б и так отдал, да ты посмотри, – богатырь указал на меч. Макс наклонился и попытался взять его за рукоять, но пальцы прошли насквозь.
– Чегой–то он. Не настоящий что ли? Иллюзия вместо натуры? Сигнализация такая, против воров? – спросил озадаченный Стужев.
– Басурманных слов не разумею, а меч только своему владельцу принадлежит. Либо по крови передается. А ты уж не серчай, но не родственники мы.
– Да что серчать! Меч где брать! – протерла я глаза. Нарисовалась проблема откуда не ждали.
– Его выковать можно в кузницах чудесных. Это вам туда, – Илья махнул рукой куда–то в направлении зюйт–вест, что означало: до свидания. Мы намек поняли, поблагодарили его и собирались уходить, но он просто так нас не отпустил. – Коль вы испытание прошли, не могу вас без подарка оставить. Держи, богатырь.
И с потолка упал толи камень, толи что. Круглое.
– О, набалдашник, – обрадовался Макс, подбирая презент.
– Пригодится к мечу твоему. Он магию не пропустит, – сказал Илья Муромец и растаял.
Мы грустно брели по указанному адресу – то есть, в неизвестном направлении. Стужев перекатывал в руках набалдашник из черного камня, со все теми же знакомыми мне прожилочками.
– Лабиринт, – вдруг сказал Макс. – Ты так мне и не рассказала, что там было в лабиринте.
– Страшно там было, я видела души колдунов, которым нигде, кроме той тюрьмы, нет места. Видела, что свет способен победить тьму умом и смелостью.
– Ладно, кажется, подробностей я от тебе не дождусь, – притворно вздохнул Стужев.
– Я тебя спасла, вот тебе подробность.
– Ты меня спасла. Саш. Ты меня уже правда спасла. Пора остановиться, – вновь вернулся к своей заезженной пластинке Макс. – Ты должна и о себе подумать. Кто будет спасать тебя?
– Видимо, ты? – криво улыбнулась я.
– Может быть, – он чуть склонился ко мне, но все вокруг сотряс крик.
– Не украсть, не покараулить! Бестолочь ты безынициативная!
Мы пошли на вопль и оказались на берегу настоящего моря. Там рядом с покосившемся, развалившимся домом старенькая бабуська дубасила каким–то деревянным тазом сухонького деда. А тот сидел на песке и рыбачил. Ноль реакции на попытки членовредительства с его стороны восхищали. Стойкий человек.
– Какой непробиваемый мужик, – согласился со мной Стужев. – Она ж его щас убьет.
– Убьешь его! Башка, как чугун! – ответила нам бабуська и плюнув на воспитательные мероприятия, потопала к своей избе. Она уселась на разбитое крыльцо и разревелась. Я попыталась успокоить женщину, у меня в аптечке был корвалол и нашатырь. Но она отказалась от успокоительного, про нашатырь сказала, что он слабоват. И принялась нам рассказывать, как в молодости была красавицей и ее на смотрины сам князь заморский приглашал, а она дура, с местным рыбаком смиловалась. А от него ни рыбы, ни внимания.
– Что вообще по нулям? Так сидит весь день? – проявила я участие, присаживаясь рядом со старушкой на разбитом крыльце. Стужев остался стоять напротив, опасаясь, что его вес эта хлипкая конструкция уже не выдержит.
– Ну почему, не всегда. На танцы вчера водил, – гордо заявила старушка. – Да только, что толку? В доме все вот так.
Она пнула корыто и то раскололось пополам.
– Только починим все – снова разваливается! Словно проклял кто! Сама уже крышу латала, да та же канитель! А он вон свою рыбу удит и ничего ему для счастья не надо! – сплюнула бабушка, так, что любой гопник зауважал бы эту пожилую женщину за силу духа.
– Мне надо, что б ты была рядом, милая, – покладисто ответил дедок и вернулся к своему занятию.
– Слушайте, – меня осенило, – раз уж мы вас тут встретили, может мы вам поможем?
– Сань, тут только капитальный ремонт поможет. А лучше переезд. Мы к апокалипсису не успеем. Нет, я, конечно, что почить могу, но… – задумчиво отозвался Макс, но я сказала, что есть еще один способ наладить жизнь пожилым людям.
В книге Первой ведьмы была одна такая штука. Как улучшить то, что сломалось и не хочет чиниться. Но магия действует только на вещи первой необходимости. Я нашла это заклинание совсем недавно. Дома ничего пока в починке не нуждалось, но во время сражения с нечистью всякое бывает. Мне нужно потренироваться. Это идеальный момент.
Я встала, повернулась к руинам дома передом и начала призывать белую магию. Вокруг все засветилось, в землю ударили тысячи мелких электрических разрядов. И через минут у нас тут стоял абсолютно новый, двухэтажный коттедж под ключ с бассейном и теплицей.
– Ох ты... – пролепетала старушка, когда мы привели ее в чувства после обморока. Потом я объясняла, что такое душ, что стиралка стирает вещи сама, только положите их в барабан и засыпьте порошок. Духовка сама жарит, нужна только еда. А пылесос собирает пыль в указанных местах, только найдите для него пыль. – Ох ты ж... это ж... это чудеса!
– Я вообще собирались им только самое нужное улучшить... – проговорила я, совершенно не чувствуя усталости от использования нового заклинания.
– Ну вот для тебя это самое необходимое, видимо, – почесал затылок Макс. – Магия ж для тебя работает. Вот тебе и водопровод в море, санузел, вот кабели интернета, непонятно куда идут... Телевизор, а нет… или да? Вроде как он, но почему круглый и… Яблоко тут при чем?
Я не успела сказать ему ничего ласкового и жизнеутверждающего, формирующего мотивацию к новым свершениям, потому что тропинка поделилась на три разных пути. А прямо на развилке стоял огроменный камень. На ощупь он был теплым, внутри у него пульсировала магия. На нем были сделаны три надписи. Представляете, это тот самый камень из сказки!
– Никогда не видел, что б человек так радовался булыжнику и страшным надписям на нем, – заявил Макс, с долей иронии наблюдая за мной.
– Это же путевой камень. Нам сказки про него рассказывали! На право пойдешь – богатым будешь…
– Я умею читать, старорусский не сильно отличается от нашего, – фыркнул напарник.
– Это не старорусский, – пригляделась я. Стужев бы не прочитал ранний диалект. Что Стужев, я б скорее всего не смогла разобрать написанное. И тут до меня дошел один занятный факт: – И царь говорил на современный лад.
– Ну значит, нам так сотрясли мозги при транспортировке, что мы теперь вообще на любом языке можем говорить.
– Наверное, избушка действительно помогла нам лучше адаптироваться, – согласилась я с напарником. Интересный феномен… Но сейчас главное камень. Я провела рукой по выдолбленным на нем надписям. Знаете, материал казался мне знакомым, особенно эти белые прожилки...
– Да как скажешь, пойдем–то куда? И объясни мне, зачем ты нюхаешь камень. Только не лижи его, моя тонкая душевная организация не вынесет такого зрелища.
– Я и не собиралась, между прочим. Правда–правда. Но это ж, – такой редкий, а главное судьбоносный артефакт, присутствующий во множестве толковании фольклорных элементов...
– Мы все–все про тебя поняли, – закатил глаза Стужев.
– И кто из нас зануда? – обернулась я к нему.
– Ты! Ты прифигела от вида камня! Большего занудства еще не придумали. Люди от чего только не фанатеют, но ты всех их обошла!
– Мы идем прямо, – я обогнула камень и зашагала туда, где нам обещали погибель. Маркетологи, конечно, с ума бы сошли, занимаясь имиджем этого памятника истории.
– Стоило ли вообще спрашивать? – буркнул Стужев, следуя за мной. – Я может женатым хотел быть.
– Ну иди, женись. Мы не далеко ушли от развилки, – сказала я не оборачиваясь. Поскольку швырнуть мне в напарника было нечем, пришлось изображать равнодушие. Но если он подойдет ближе, клянусь – придушу!
– Как я пойду, если ты прямо шкындыбаешь? На ком мне жениться? – ладно, пусть живет.
– Там тебе кого–нибудь подберут.
– Нее. Так скучно.
– А чем тебе не угодили обещания богатства? – спросила я, поравнявшегося со мной Стужева.
– Я тебя умалю, попадем к очередному царю, чахнущему над златом. Нафиг это надо. Ладно, я тоже зануда, немного. Вот прям совсем чуть–чуть, – он сощурил глаза и показал на пальцах сколько в нем занудства. Мне кажется он недооценивает степень своей задолбательности для окружающих. – И все это результат тесного общения с тобой.
– Предлагаешь сократить совместные часы досуга?
– Наоборот, мне нужно больше практики по занудству. Хочу научиться доводить упырей до самозакапывания тремя фразами!
Шли мы не сказать что б долго, но пол дня точно убили на дорогу, пока не уперлись в такой, как бы вам сказать… насест. Из огромных еловых веток был построен шалаш, на его вершине из разных тряпок сварганили лежанку. На ней сидел по-турецки седой мужик с тонкими, но длинными усами. По моему, он спал.
– Уважаемый, а вы не подскажите..? – крикнул Макс, пока я обдумывала, как привлечь внимание странного гражданина к нам, таким способом, что б он от испуга не упал со своего насеста.
– Кто посмел на могилу моего злейшего врага податься?! Покажись! – возопил старик, вскакивая на ноги. Шалаш тревожно скрипнул. Довольно хлипкая конструкция, на самом деле, еще рассыпется из–за нас.
– Мы тут, мужчина! А чья могила, горите? – Макс как–то не уловил стальные нотки в голосе собеседника и откровенно ржал над человеком. Я ткнула его под ребра. – Чего ты? – Поморщился он. – Нам все равно дорогу узнать надо. Может вообще в другую строну придется идти. Где жениться обещали. Там может невеста с мечом кладенцом сидит и личную жизнь устраивает.
– Тогда уж в сторону, где богатства. Там меч сам по себе путников грабить должен, – прошептала я.
– Это могила Ильи Муромца и я, Соловей–Разбойник, приставлен охранять его покой! – рассвирепел мужчина.
– О здорово, так у нас тут такое дело, – все еще не видел проблемы в тоне этого разговора Стужев.
Макс сделал шаг вперед. И зря. Соловей–Разбойник не оценил коммуникабельность моего напарника и набрал в грудь воздуха. А потом засвистел.
Мир вокруг резко поменял цветовой диапазон с нормального на лилово-зеленую гамму. Это по моим личным ощущениям, которые вызвал этот звук. Он был такой силы и мощи, что… короче, с такими данными нужно в телек. Хоть кто–то сумеет перевыть современную эстраду.
Мы закрыли уши руками, но помогло это слабо. Если честно, я думала, что при таком свисте должен подняться ветер, а солнце погаснуть. Но пока что темнело только в глазах. Так, у меня в сумке должно быть хоть что–нибудь что можно использовать, как бируши! Сейчас, сейчас. Если что я вас не слышу, так что говорите громче. О вата, точно! Я засунула ее себе в уши и Стужева заставила поступить аналогичным образом. Не сказать, что она нас прям спасла, но жизнь стала чуть легче.
В сказка Соловья–Разбойника обезвреживают волшебной стрелой, которой у нас нет. Макс жестами предложил выбить свистуну зубы, как в мультике. Что мне показалось сомнительным вариантом решения данной проблемы и по действенности и с точки зрения морали. Но появился другой план, я достала смартфон и включила диктофон. Стужев жестами показал, что план так себе, но почему нет. Он стал отвлекать внимание Соловья–Разбойника на себя. Под отвлекать я имею ввиду, что Макс стал швырять в противника некрупными предметами и строить рожи. Соловей злился и свистел сильнее. Я с большой осторожностью обошла шалаш, стараясь слиться с ландшафтом, мне удалось зайти за спину противника, затем я уже не тихорясь бросилась к постройке, уцепилась за ветки и полезла вверх. Соловей–Разбойник свистел еще долго, но на секунду все–таки замолк, переводя дыхание.
И тогда я, стоящая за спиной сильно увлеченного своим занятием пожилого разбойника, поднесла мобильник к его уху и включила запись свиста. От неожиданность Соловей вскрикнул, потерял равновесие и упал на землю.
– Надо было ему пулю в лоб пустить и все дела! – проворчал Макс, после того, как мы быстро связали дезориентированного разбойника. И кляп ему еще засунули. Правда, пришлось на это потратить бинты, но мы же пока все целы, так что...
– Так не честно, Стужев. Это фольклорный персонаж!
– А хитро придумали, – проговорил Соловей, каким–то непостижимым для нас образом сняв веревки и выплюнув кляп. Он вновь телепортировался на свой насест. – Меня уже лет тридцать, как сюда посадили, никто одолеть не смог. Впечатлен. Так чего хотите?
– Меч-кладенец.
– Ну… – Соловей замялся. – Вообще, по уговору, кто меня победит, тот сможет взять из могилы Ильи одну вещь... Но про меч… Идите, что уж теперь, сами там разбирайтесь. – И он наклонился вниз, подцепив одну из самых крупных еловых ветвей, открывая нам вход в шалашик. Мы осторожно зашли внутрь и знаете… внутри это ни разу не шалашик.
Все стены, пол и высоченный потолок были облицованы черным мрамором. На стенах зажглись золотые факелы, разгоняя темноту. В середине залы (даже не бальной… мне кажется Красная площадь меньше по размеру) стоял постамент, на нем каменный гроб. Его крышка была украшена разными надписями.
– И чего делать? Вряд ли избушка согласится тащить сюда экскаватор. А своими силами мы крышку не сдвинем, – заключил Стужев, поковыряв пальцем гроб. Я подумала о заклинание по переносу вещей, может удастся подвинуть крышку хоть на пару миллиметров, но вокруг нас вдруг затрещала магия.
– Кто такие? Зачем тревожите меня? – пред нами появился призрак Илья Муромца. Вот это размах плеч. Да и рост не подкачал. Лицо такое, сразу видно, что человек может раскидать чужую армию и пойти спать не особо устав.
– Здрасте, – пробормотали мы со Стужевым.
– Я про вас в детстве мультик смотрел, – зачарованно добавил Макс. Илья Муромец удивился. Он не выглядел, как неупокоеный дух. Никаких провалов вместо глаз и шлейфа из холодной тьмы. Богатырь смотрелся, как человек из плоти и крови, только чуть более прозрачный, чем это принято в приличном обществе. Но кто мы такие, что б придираться к мелочам?
– Так зачем пришли? Ты, я так разумею, новый богатырь… Хорошо, силен. Умен. Одобряю… а ты, – Илья посмотрел на меня. Ну если вот тебя легендарный богатырь назовет новой Василисой Прекрасной, то, что делать? Не спорить же с признанным мифологическим авторитетом? – Ты волк.
Вот так и рушатся детские мечты. Волк! Блин!
– Ну она не то, что б прям настолько не выносима, – неожиданно подал голос Стужев. Ну ладно, не буду больше подзатыльники ему отвешивать. В смысле, постараюсь делать это не так часто.
– Она тебе поможет, когда никто не поможет, жизнью ради тебя рискнет. Она твой самый близкий друг и вернее уже никого ты не сыщешь. Волк. Береги ее. Без нее тебе тяжко будет.
– Мы пришли, что бы для этого юного и подающего надежды богатыря найти Меч-кладенец. Нам очень надо. У нас конец света. А меча нет, поминаете? Как–то ему не сподручно голыми руками врагов изничтожать. Все сошлись стенка на стенку, вороги и други. А он без меча, даже волколаки над ним ржать будут аки кони, – взяла я разговор в свои руки.
Я! Волк! Ни царевна, ни невеста. Животное!
– Меч… с этим помочь не могу, – сказал Илья Муромец и махнул рукой. В полу тут же открылась ниша. Мы пошли посмотреть, что хранится в таких склепах и сразу узрели меч.
– Так вот же он! – обрадовались мы. – Что нужно что б вы его нам одолжили? Еще испытание? Она знает столько сказок, на пять тысяч ночей точно хватит, а нам надо всего на одну? Идет? Ай!
Это был не подзатыльник, я свои обещания держу. Я просто случайно наступила Стужеву на ногу.
– Нет. По что мне? Я б и так отдал, да ты посмотри, – богатырь указал на меч. Макс наклонился и попытался взять его за рукоять, но пальцы прошли насквозь.
– Чегой–то он. Не настоящий что ли? Иллюзия вместо натуры? Сигнализация такая, против воров? – спросил озадаченный Стужев.
– Басурманных слов не разумею, а меч только своему владельцу принадлежит. Либо по крови передается. А ты уж не серчай, но не родственники мы.
– Да что серчать! Меч где брать! – протерла я глаза. Нарисовалась проблема откуда не ждали.
– Его выковать можно в кузницах чудесных. Это вам туда, – Илья махнул рукой куда–то в направлении зюйт–вест, что означало: до свидания. Мы намек поняли, поблагодарили его и собирались уходить, но он просто так нас не отпустил. – Коль вы испытание прошли, не могу вас без подарка оставить. Держи, богатырь.
И с потолка упал толи камень, толи что. Круглое.
– О, набалдашник, – обрадовался Макс, подбирая презент.
– Пригодится к мечу твоему. Он магию не пропустит, – сказал Илья Муромец и растаял.
Глава 4
Мы грустно брели по указанному адресу – то есть, в неизвестном направлении. Стужев перекатывал в руках набалдашник из черного камня, со все теми же знакомыми мне прожилочками.
– Лабиринт, – вдруг сказал Макс. – Ты так мне и не рассказала, что там было в лабиринте.
– Страшно там было, я видела души колдунов, которым нигде, кроме той тюрьмы, нет места. Видела, что свет способен победить тьму умом и смелостью.
– Ладно, кажется, подробностей я от тебе не дождусь, – притворно вздохнул Стужев.
– Я тебя спасла, вот тебе подробность.
– Ты меня спасла. Саш. Ты меня уже правда спасла. Пора остановиться, – вновь вернулся к своей заезженной пластинке Макс. – Ты должна и о себе подумать. Кто будет спасать тебя?
– Видимо, ты? – криво улыбнулась я.
– Может быть, – он чуть склонился ко мне, но все вокруг сотряс крик.
– Не украсть, не покараулить! Бестолочь ты безынициативная!
Мы пошли на вопль и оказались на берегу настоящего моря. Там рядом с покосившемся, развалившимся домом старенькая бабуська дубасила каким–то деревянным тазом сухонького деда. А тот сидел на песке и рыбачил. Ноль реакции на попытки членовредительства с его стороны восхищали. Стойкий человек.
– Какой непробиваемый мужик, – согласился со мной Стужев. – Она ж его щас убьет.
– Убьешь его! Башка, как чугун! – ответила нам бабуська и плюнув на воспитательные мероприятия, потопала к своей избе. Она уселась на разбитое крыльцо и разревелась. Я попыталась успокоить женщину, у меня в аптечке был корвалол и нашатырь. Но она отказалась от успокоительного, про нашатырь сказала, что он слабоват. И принялась нам рассказывать, как в молодости была красавицей и ее на смотрины сам князь заморский приглашал, а она дура, с местным рыбаком смиловалась. А от него ни рыбы, ни внимания.
– Что вообще по нулям? Так сидит весь день? – проявила я участие, присаживаясь рядом со старушкой на разбитом крыльце. Стужев остался стоять напротив, опасаясь, что его вес эта хлипкая конструкция уже не выдержит.
– Ну почему, не всегда. На танцы вчера водил, – гордо заявила старушка. – Да только, что толку? В доме все вот так.
Она пнула корыто и то раскололось пополам.
– Только починим все – снова разваливается! Словно проклял кто! Сама уже крышу латала, да та же канитель! А он вон свою рыбу удит и ничего ему для счастья не надо! – сплюнула бабушка, так, что любой гопник зауважал бы эту пожилую женщину за силу духа.
– Мне надо, что б ты была рядом, милая, – покладисто ответил дедок и вернулся к своему занятию.
– Слушайте, – меня осенило, – раз уж мы вас тут встретили, может мы вам поможем?
– Сань, тут только капитальный ремонт поможет. А лучше переезд. Мы к апокалипсису не успеем. Нет, я, конечно, что почить могу, но… – задумчиво отозвался Макс, но я сказала, что есть еще один способ наладить жизнь пожилым людям.
В книге Первой ведьмы была одна такая штука. Как улучшить то, что сломалось и не хочет чиниться. Но магия действует только на вещи первой необходимости. Я нашла это заклинание совсем недавно. Дома ничего пока в починке не нуждалось, но во время сражения с нечистью всякое бывает. Мне нужно потренироваться. Это идеальный момент.
Я встала, повернулась к руинам дома передом и начала призывать белую магию. Вокруг все засветилось, в землю ударили тысячи мелких электрических разрядов. И через минут у нас тут стоял абсолютно новый, двухэтажный коттедж под ключ с бассейном и теплицей.
– Ох ты... – пролепетала старушка, когда мы привели ее в чувства после обморока. Потом я объясняла, что такое душ, что стиралка стирает вещи сама, только положите их в барабан и засыпьте порошок. Духовка сама жарит, нужна только еда. А пылесос собирает пыль в указанных местах, только найдите для него пыль. – Ох ты ж... это ж... это чудеса!
– Я вообще собирались им только самое нужное улучшить... – проговорила я, совершенно не чувствуя усталости от использования нового заклинания.
– Ну вот для тебя это самое необходимое, видимо, – почесал затылок Макс. – Магия ж для тебя работает. Вот тебе и водопровод в море, санузел, вот кабели интернета, непонятно куда идут... Телевизор, а нет… или да? Вроде как он, но почему круглый и… Яблоко тут при чем?
