– У меня нет времени на эти глупые уловки! Позовите его! Это вопрос жизни и смерти. Он ждет моего звонка! – ему пришлось приложить усилия, что б не послать меня. Но, видимо, ему очень нужно было поговорить с Максом, раз он сдержал это желание и даже снизошел до каких–то пояснений. А мне что, мне не сложно. Он ж по ту строну монитора, а я тут, смогу просто вырубить звонок если напарник куда–то влип.
– Стужев! Иди уже сюда, иначе я не ручаюсь за последствия твоей вакханалии у холодильника! – крикнула я и заметила, как у дядечки в мониторе вытянулось лицо. Такого искреннего и неподдельного удивления я не видела со времен, когда объясняла Максу, чем шампунь отличается от кондиционера.
– У меня фиеста, – сказал напарник, заходя в кабинет и естественно, что–то дожевывая.
– Сиеста, дурень, – поправила я и хотела уступить ему место за столом. Но Стужев положил мне руку на плече, не давая встать, затем зашел за кресло и оперся руками на его спинку. – Вам чего? – стал он разглядывать собеседника.
– Вы же сказали вашего звонка ждут? – нахмурилась я
– Где Виктор? – спросил мужчина. При этом он резко дернул галстук на шее и стал беспорядочно его теребить. Слишком нервная реакция, как по мне.
– В отпуске, – брякнул Макс и я бросила на него свирепый взгляд. Если вы помните, в каких позах мы находились, то да, бросать что–то либо в человека, который навис над тобой сложно. Мне пришлось задрать голову, а этот скосил глаза и ухмыльнулся. Бестолочь. Вдруг это заказчик. – Но вы можете поговорить вот с ней. Она прям, как папа умная.
Ладно, живи, напарничек.
– Я Филипп. Видимо, твой дед, Максим, – проговорил человек, тоном нашкодившего терьера (в нашей жизни, кто только не разговаривает, а вот тишины добиться проблематично). Ну... сказать, что мы обалдели – это не сказать вообще ничего.
– Вы это... пообщайтесь пока… а мне надо… – я предприняла еще одну попытку уступить кресло напарнику, но меня грубо вернули на место. Макс оставил спинку в покое и переместился ближе к монитору, оперившись одной руку на стол. Второй он нащупал мою ладонь, которая лежала на коленях и несильно ее сжал.
Мужчина следил за манипуляциями внука с некоторым неодобрением, затем сказал:
– А ты та, приемная.
– Это Саша, моя напарница, – спокойно пояснил Стужев, без всякого подтекста, но таким тоном… как знаете, когда сообщают, что небо голубое, а налоговые квитанции лучше бы оплачивать вовремя. Ну не поспоришь с такой интонацией.
– Ладно… у вас задание. Езжайте по адресу и разберитесь. Раз твой отец не может, – сухо бросил дедушка Макс. Не нравлюсь я ему, почему–то...
– Что значит езжайте по адресу? Мы тут не представители древнейшей профессии, что б по первому желанию клиента ехать на вызов, – парировал Стужев. И покосившись на меня, шепотом спросил: – Психиатр же не древнейшая профессия?
– Нет, – так же шепотом ответила я. – Она достаточно молодая, по сравнению с большинством прочих. Кроме программиста. Программисты самые новые.
– Максим… – его дед прикрыл глаза. – Я понимаю, что наше знакомство произошло не так, как следовало. Но то, что я прошу тебя сделать, важно. У Виктора долг передо мной и советом.
В воздухе, прямо перед нашими глазами, словно огромный мысленный транспарант, зависло имя – Сергей. Макс сильнее сжал мою руку и щеки у меня запылали от вообще не нужного тут смущения! Что за привычка, блин! Серьезные переговоры ж. Надо узнать, что в книги Первой ведьмы предлагается для борьбы со смущением. Главное опять все вокруг не выбелить.
– Так все в ваших руках, дедушка Филипп. Попробуйте завтра. Один день – одна попытка. Как это отключить? – последний вопрос был адресован мне.
– Полегче, это ж твой дед, – прошептала я Стужеву. Это так я пытаюсь сгладить ситуацию. Да и вообще, если они тут разругаются, что могут сделать эти… из совета. Раз уж они требуют оплату долга за ликвидацию маньяка. – Что вы от нас хотите? – Спросила я.
Филипп хмуро уставился на меня. На этот раз в его взгляде, вместо прошлого раздражения, читались недоверие и настороженность. А еще мне показалось, что в самой глубине его темно–карих глаз тлеют угли ненависти. Но это не доказанное наблюдение и если они со Стужевым законектятся, то все будут в выигрыше. Так ведь?
– У нас нет своих представителей в Новосибирске, на данный момент. Это затратно, держать офисы по всей стране. Грядет… некоторое событие… – стал он объяснять нам ситуацию, видимо поняв, что внук просто так ничего делать, пусть и для дедушки, которого видит впервые в жизни, не будет.
– Придурки из ковена хотят зафигачить апокалипсис. Мы знаем, – скучающие сказал Макс, – Калинов мост, все дела.
– Хм… Ладно, – дедушка Стужева очевидно не ожидал, что мы в курсе. – Значит, понимаете, что мост будет вызван в Петербурге. Из–за этого мы стягиваем все имеющиеся силы, что бы дать отпор.
– Почему там? – удивилась я. Не то, что б мы знали точные координаты… Но Питер был хоть и достаточно мистичным городом (я там такого видела, пока жила…), все же не имел каких–либо отличий по части устраивания апокалипсиса. Конец света мог начаться с тех же Чебоксар или Урюпинска. А может и с Новгорода. С любого из Новгородов.
– Не в вашей же Сибири, – даже развеселился дедок. – Где вы, где цивилизация?
Во–первых, человек, который думает, что в Сибири и отдельно в Новосибирске, нет цивилизации – дебил. Во–вторых, кажется, я поняла, откуда у Стужева такой дрянной характер.
Я проявила чудеса выдержки и пообещала съездить туда, куда нас послали (не думайте, что мне это нравилось, но я искреннее верила – Максу лучше наладить отношение с кровным родственником, ну вот такая я сентиментальная). Ну и еще оказалось, что там людям нужна помощь. Обычным людям, которым не повезло встретится с потусторонними монстрами.
По адресу обнаружилась семья из трех человек. Жили они в трехэтажном доме с кучей комнат. За которыми присматривала прислуга в количестве одной домработницы, одной няни и трех охранников. Но нас больше интересовала одна испуганная девочка.
– Я не буду спать в этом доме! – орал дурниной ангелок лет семи, бешено мотая кудрявой головкой. Отец и мать выглядели, как уставшие, деловые люди, все время отвлекаясь на бесперебойный поток сообщений в мессенжерах. Нас проводили в просторную гостиную, к моему вящему облечению, интерьер в доме был выполнен скорее в стиле хай–тек, чем псевдоаристократический винегрет. Ну знаете, когда кругом лепнина, позолота и бархат. В комнате стояло два дивана, два кресла, посередине низкий, круглый столик, парочка крупных шкафов. Большое окно выходило на дорогу, а на полу лежал темный ламинат.
– Юлиана, дорогая, успокойся, пожалуйста, – вздыхала няня, выглядевшая, как человек к которому применили китайскую пытку «без сна». Мать с отцом предъявили нам ребенка и обговорили условия.
– Возможно, дочка увидела нечто не подобающее, но знающие люди настояли на проверке дома профессионалами, – пояснила мать девочки, затем смерила нас взглядом стальных глаз. Ее белые волосы уложены в идеальную укладку, а на ногтях свежий французский маникюр. Если мне так уложить волосы, то через двенадцать секунд (я засекала) к нам сбежится вся нечисть и начнет проверять, чем по вкусу отличается девочка с укладкой, от девочки с вороним гнездом на голове. Спойлер: вкус одинаковый, желание раскромсать мерзкую нечисть – в разы сильнее у девочки без прически. Это так, к слову.
– Вы же профессионалы? – скептически сказал ее муж. Мы задумались. Стужев об уровне нашего профессионализма, точнее позволяет ли уровень оного послать этих пижонов подальше, а я о несовершенстве мира. Вот только ты прошла испытание огнем, а на следующий день в тебе начинают сомневаться.
Мы не придумали ничего лучше – только синхронно кивнули (ладно, Стужев не кивал, по тому пришлось незаметно дать ему подзатыльник).
– Может быть с домом правда что–то не так, дети ведь чувствительней к этому, – сдался мужчина, начав рассказывать нам суть происходящего. – Мы с женой ничего не замечали, но позавчера Ариша чуть посреди ночи не задохнулась, а я уже неделю не могу найти вещи, хотя точно помню, как клал их на определенные места.
– Словно на грудь кто–то сел и дышать не давал, страшно так было, – пояснила хозяйка, которую назвали Аришей – Еще трупы животных. Мы нашли несколько выпотрошенных крыс. И одного задушенного котенка. Хотя ни тех, ни других у нас не водится.
– Да глупости все это, – вмешалась домработница. Женщина высокая, слегка угловатая, но с лицом очень волевым, словно вылепленным из глины. К моему счастью формы горничной (как показывают в кино о зажравшихся богачах) на ней не было. Ее костюм составляли свободные штаны и кофта с короткими рукавами. Темные волосы, чуть тронутые сединой на висках, собраны на затылке. – Трупы могло сюда просто какое–нибудь животное притащит, мало ли, кто пролез, у нас тут в конце концов, не строго секретный объект. Вы, Арина Сергеевна, просто заработались, во сне чего не привидится. Если б вас убить хотели, то уж довели б дело до конца. А Юлька капризничает просто. Избалована до безобразия.
Приятно иметь дело с махровым материалистом, они так трогательно мешаются под ногами, когда мы пытаемся спасти жизни людей. Обожаю фанатичных нигилистов (сарказм).
Мы с Максом решили разделиться. Он осматривает дом, я занимаюсь ребенком.
– Надеюсь, видео с вашей камеры не попадет в сеть? – сразу напрягся хозяин дома. Макс уверил его, что мы заинтересованны только в установлении причины бедствий этой семьи, а лишняя шумиха в обществе затруднит выполнении нашей миссии. Я попросила хозяйку выделить нам комнату, что б поговорить с девочкой в более спокойной обстановке. Но мы даже не успели выйти из гостиной, где нас принимали, потому что Стужев, очевидно от большого ума, дернул дверцу большого шкафа и из нее вывалился труп домработницы.
Стоит ли говорить, что теперь ночевать в этом интересном доме уже никто не хотел. Судя по состоянию трупа, женщина была убита пару часов назад и запах смерти еще не успел пропитать дом. Но шкаф придется выбросить. Я так и сказала хозяевам. Смущало только одно - мы разговаривали с этой женщиной вот только что.
Причина смерти – удушение, тут и экспертизы не надо. Душили ее так, что сломали шею, борозда на коже толстая, кровоподтеки обширные. Да еще и на теле есть следы укусов. Женщина раздета до нижнего белья, но завернута в какую–то тряпку. Словно с нее тупо сняли одежду, потому что всегда мечтали о такой кофточке. Укусы глубокие, но кажется, нападавшего не интересовали ни мясо, ни кровь. На лице несчастной жертвы застыло выражения ужасала. Под ногтями нечто синтетическое. Похоже на искусственную шерсть. Я не смогла распознать кто оставляет такие укусу (тонкие зубы и гигантский размер рта не укладывались в мои знания) и отправила фото Ваське, может быть он видел нечто подобное.
– Я не останусь тут! Тем более с ребенком! – хозяйка дома принялась собирать дочку. А муж настаивал, что нужно дождаться прихода полиции.
– Еще хорошо бы понять, с кем мы тут лясы точили, – как бы между делом бросил Стужев, обращаясь скорее к обоям нежили хозяевам, которые были заняты важными семейными радостями. То есть, скандалом на нервной почве. Но как не странно вопрос Макса получил ответ от одного из охранников.
– Вы когда говорили, она вышла из комнаты и в спальню к Юльке пошла, – сказал мужчина лет сорока. Высокий, со шрамом на брови. – Я как раз ее встретил на лестнице. Она сказала, что всяких шарлатанов домой тащат. И гнать вас надо.
Ожидаемо в комнате ребенка никого не обнаружилось.
– А камеры у вас случайно в доме не установлены? – без особой надежды на успех спросила я и это был уже второй раз, когда ответ превзошел все мои ожидания.
– Камера в мишке… – проговорила хозяйка, указывая на большого, практически моего роста, черного медведя, сидевшего напротив детской кровати. Он располагался таким образом, что если представить в его глазах широкоугольный объектив, можно было заснять всю комнату целиком.
– Камера для няни, – пояснила хозяйка. Няня не особо удивилась. Я б, наверное, тоже переживала, оставляя своего ребенка в доме с посторонним человеко, но… Ладно, оставим патетику. Мне нравился этот медведь.
– Хотя бы понятно, что тебе дарить на день рождения, – пробормотал Стужев, наблюдая, как из головы игрушки достают скрытую камеру и подключают ее к компьютеру. – Я–то всегда грешил на оружие и занудные книжки, но мог бы и догадаться, что любитель таких футболок будет рада мягким игрушкам.
Я скептически выгнула бровь, как бы намекая, что моя сиреневая футболка, а в особенности рисунок в виде мультяшного сердца, которое катается на лыжах по летней траве, никак не связана с любовью к игрушкам, но Стужев лишь ухмыльнулся. Захотелось что–то в него кинуть, но тут на экране ноутбука появились интересующие нас кадры.
Буквально пару минут назад домработница зашла в комнату девочки, она тащи за собой нечто лохматое и кажется, ругалось на транспортируемый предмет. Женщина засунула его под кровать, затем на видео пошла мелькая рябь. Когда помехи успокоились, стало понятно, что и сама домработница улеглась на пол и залезла следом…
– Ну это не приведение, – развела я руками, когда трое мужчин бросились смотреть, что ж за Нарния творится под кроватью у ребенка.
– На зеркальных двойников тоже не похоже, – сказал Макс, вставая с пола и отряхивая колени. – Под кроватью пусто. Вообще пусто.
Пока мы ждали полицию, мне таки удалось поговорить с ребенком. Девочка видя, что теперь–то уж ее точно слушают и местами верят, закатила перманентную истерику. Пришлось уговорить няню и родителей выйти из комнаты. Не без труда, но Макс все же увел их осматривать дом с помощью камеры.
– Ну вы смотрите, если вдруг еще чей–нибудь труп обнаружится, я ни причем, – Стужев все же мастер ставить человека в тупик, с помощью одной малоинформативной фразочки.
Минут через пять, когда до Юлианны дошло, что мне абсолютно пофиг на ее истерики, девочка затихла и стала рассматривать мою футболку и обереги на руках.
– Носить много браслетов на обеих руках – это не модно, – сказала девочка. Первая фраза от ребенка не внушала особой надежды на конструктивный диалог, но лучше так, чем плач.
– Ну видишь ли, мне плевать что модно, а что нет. Моду переоценивают.
– А мама говорит это важно.
– Ну твоя мама наверняка не обратила внимания на мою немодность, – пожала я плечами. Будешь тут переживать о моде, когда у тебя в шкафу труп домработницы. – А у тебя очень красивые волосы.
В общем, зацепились мы с ней за тему мультиков (не удивляйтесь), Юлианна хотела себе оранжевые волосы, как у героини ее любимой сказки. Я ее очень хорошо понимала. Ребенок рано повзрослел, и теперь, как любая приличная девушка, мечтает иметь прическу не такую, как ей выделили в природе. Пока мы об этом болтали, а Стужев лазил по дому, я смогла провести пару тестов с девочкой на предмет паранормальной активности. Ну вдруг на ребенке проклятие или прицепилось что нехорошее.
Но эти версии не подтвердились, Юлианна была в порядке.
– Кстати, родители говорили, что тебе тут не нравится? Дом вроде ж не плохой? – если не считать трупов, двойников и камер в игрушках.
– Стужев! Иди уже сюда, иначе я не ручаюсь за последствия твоей вакханалии у холодильника! – крикнула я и заметила, как у дядечки в мониторе вытянулось лицо. Такого искреннего и неподдельного удивления я не видела со времен, когда объясняла Максу, чем шампунь отличается от кондиционера.
– У меня фиеста, – сказал напарник, заходя в кабинет и естественно, что–то дожевывая.
– Сиеста, дурень, – поправила я и хотела уступить ему место за столом. Но Стужев положил мне руку на плече, не давая встать, затем зашел за кресло и оперся руками на его спинку. – Вам чего? – стал он разглядывать собеседника.
– Вы же сказали вашего звонка ждут? – нахмурилась я
– Где Виктор? – спросил мужчина. При этом он резко дернул галстук на шее и стал беспорядочно его теребить. Слишком нервная реакция, как по мне.
– В отпуске, – брякнул Макс и я бросила на него свирепый взгляд. Если вы помните, в каких позах мы находились, то да, бросать что–то либо в человека, который навис над тобой сложно. Мне пришлось задрать голову, а этот скосил глаза и ухмыльнулся. Бестолочь. Вдруг это заказчик. – Но вы можете поговорить вот с ней. Она прям, как папа умная.
Ладно, живи, напарничек.
– Я Филипп. Видимо, твой дед, Максим, – проговорил человек, тоном нашкодившего терьера (в нашей жизни, кто только не разговаривает, а вот тишины добиться проблематично). Ну... сказать, что мы обалдели – это не сказать вообще ничего.
– Вы это... пообщайтесь пока… а мне надо… – я предприняла еще одну попытку уступить кресло напарнику, но меня грубо вернули на место. Макс оставил спинку в покое и переместился ближе к монитору, оперившись одной руку на стол. Второй он нащупал мою ладонь, которая лежала на коленях и несильно ее сжал.
Мужчина следил за манипуляциями внука с некоторым неодобрением, затем сказал:
– А ты та, приемная.
– Это Саша, моя напарница, – спокойно пояснил Стужев, без всякого подтекста, но таким тоном… как знаете, когда сообщают, что небо голубое, а налоговые квитанции лучше бы оплачивать вовремя. Ну не поспоришь с такой интонацией.
– Ладно… у вас задание. Езжайте по адресу и разберитесь. Раз твой отец не может, – сухо бросил дедушка Макс. Не нравлюсь я ему, почему–то...
– Что значит езжайте по адресу? Мы тут не представители древнейшей профессии, что б по первому желанию клиента ехать на вызов, – парировал Стужев. И покосившись на меня, шепотом спросил: – Психиатр же не древнейшая профессия?
– Нет, – так же шепотом ответила я. – Она достаточно молодая, по сравнению с большинством прочих. Кроме программиста. Программисты самые новые.
– Максим… – его дед прикрыл глаза. – Я понимаю, что наше знакомство произошло не так, как следовало. Но то, что я прошу тебя сделать, важно. У Виктора долг передо мной и советом.
В воздухе, прямо перед нашими глазами, словно огромный мысленный транспарант, зависло имя – Сергей. Макс сильнее сжал мою руку и щеки у меня запылали от вообще не нужного тут смущения! Что за привычка, блин! Серьезные переговоры ж. Надо узнать, что в книги Первой ведьмы предлагается для борьбы со смущением. Главное опять все вокруг не выбелить.
– Так все в ваших руках, дедушка Филипп. Попробуйте завтра. Один день – одна попытка. Как это отключить? – последний вопрос был адресован мне.
– Полегче, это ж твой дед, – прошептала я Стужеву. Это так я пытаюсь сгладить ситуацию. Да и вообще, если они тут разругаются, что могут сделать эти… из совета. Раз уж они требуют оплату долга за ликвидацию маньяка. – Что вы от нас хотите? – Спросила я.
Филипп хмуро уставился на меня. На этот раз в его взгляде, вместо прошлого раздражения, читались недоверие и настороженность. А еще мне показалось, что в самой глубине его темно–карих глаз тлеют угли ненависти. Но это не доказанное наблюдение и если они со Стужевым законектятся, то все будут в выигрыше. Так ведь?
– У нас нет своих представителей в Новосибирске, на данный момент. Это затратно, держать офисы по всей стране. Грядет… некоторое событие… – стал он объяснять нам ситуацию, видимо поняв, что внук просто так ничего делать, пусть и для дедушки, которого видит впервые в жизни, не будет.
– Придурки из ковена хотят зафигачить апокалипсис. Мы знаем, – скучающие сказал Макс, – Калинов мост, все дела.
– Хм… Ладно, – дедушка Стужева очевидно не ожидал, что мы в курсе. – Значит, понимаете, что мост будет вызван в Петербурге. Из–за этого мы стягиваем все имеющиеся силы, что бы дать отпор.
– Почему там? – удивилась я. Не то, что б мы знали точные координаты… Но Питер был хоть и достаточно мистичным городом (я там такого видела, пока жила…), все же не имел каких–либо отличий по части устраивания апокалипсиса. Конец света мог начаться с тех же Чебоксар или Урюпинска. А может и с Новгорода. С любого из Новгородов.
– Не в вашей же Сибири, – даже развеселился дедок. – Где вы, где цивилизация?
Во–первых, человек, который думает, что в Сибири и отдельно в Новосибирске, нет цивилизации – дебил. Во–вторых, кажется, я поняла, откуда у Стужева такой дрянной характер.
Я проявила чудеса выдержки и пообещала съездить туда, куда нас послали (не думайте, что мне это нравилось, но я искреннее верила – Максу лучше наладить отношение с кровным родственником, ну вот такая я сентиментальная). Ну и еще оказалось, что там людям нужна помощь. Обычным людям, которым не повезло встретится с потусторонними монстрами.
По адресу обнаружилась семья из трех человек. Жили они в трехэтажном доме с кучей комнат. За которыми присматривала прислуга в количестве одной домработницы, одной няни и трех охранников. Но нас больше интересовала одна испуганная девочка.
– Я не буду спать в этом доме! – орал дурниной ангелок лет семи, бешено мотая кудрявой головкой. Отец и мать выглядели, как уставшие, деловые люди, все время отвлекаясь на бесперебойный поток сообщений в мессенжерах. Нас проводили в просторную гостиную, к моему вящему облечению, интерьер в доме был выполнен скорее в стиле хай–тек, чем псевдоаристократический винегрет. Ну знаете, когда кругом лепнина, позолота и бархат. В комнате стояло два дивана, два кресла, посередине низкий, круглый столик, парочка крупных шкафов. Большое окно выходило на дорогу, а на полу лежал темный ламинат.
– Юлиана, дорогая, успокойся, пожалуйста, – вздыхала няня, выглядевшая, как человек к которому применили китайскую пытку «без сна». Мать с отцом предъявили нам ребенка и обговорили условия.
– Возможно, дочка увидела нечто не подобающее, но знающие люди настояли на проверке дома профессионалами, – пояснила мать девочки, затем смерила нас взглядом стальных глаз. Ее белые волосы уложены в идеальную укладку, а на ногтях свежий французский маникюр. Если мне так уложить волосы, то через двенадцать секунд (я засекала) к нам сбежится вся нечисть и начнет проверять, чем по вкусу отличается девочка с укладкой, от девочки с вороним гнездом на голове. Спойлер: вкус одинаковый, желание раскромсать мерзкую нечисть – в разы сильнее у девочки без прически. Это так, к слову.
– Вы же профессионалы? – скептически сказал ее муж. Мы задумались. Стужев об уровне нашего профессионализма, точнее позволяет ли уровень оного послать этих пижонов подальше, а я о несовершенстве мира. Вот только ты прошла испытание огнем, а на следующий день в тебе начинают сомневаться.
Мы не придумали ничего лучше – только синхронно кивнули (ладно, Стужев не кивал, по тому пришлось незаметно дать ему подзатыльник).
– Может быть с домом правда что–то не так, дети ведь чувствительней к этому, – сдался мужчина, начав рассказывать нам суть происходящего. – Мы с женой ничего не замечали, но позавчера Ариша чуть посреди ночи не задохнулась, а я уже неделю не могу найти вещи, хотя точно помню, как клал их на определенные места.
– Словно на грудь кто–то сел и дышать не давал, страшно так было, – пояснила хозяйка, которую назвали Аришей – Еще трупы животных. Мы нашли несколько выпотрошенных крыс. И одного задушенного котенка. Хотя ни тех, ни других у нас не водится.
– Да глупости все это, – вмешалась домработница. Женщина высокая, слегка угловатая, но с лицом очень волевым, словно вылепленным из глины. К моему счастью формы горничной (как показывают в кино о зажравшихся богачах) на ней не было. Ее костюм составляли свободные штаны и кофта с короткими рукавами. Темные волосы, чуть тронутые сединой на висках, собраны на затылке. – Трупы могло сюда просто какое–нибудь животное притащит, мало ли, кто пролез, у нас тут в конце концов, не строго секретный объект. Вы, Арина Сергеевна, просто заработались, во сне чего не привидится. Если б вас убить хотели, то уж довели б дело до конца. А Юлька капризничает просто. Избалована до безобразия.
Приятно иметь дело с махровым материалистом, они так трогательно мешаются под ногами, когда мы пытаемся спасти жизни людей. Обожаю фанатичных нигилистов (сарказм).
Мы с Максом решили разделиться. Он осматривает дом, я занимаюсь ребенком.
– Надеюсь, видео с вашей камеры не попадет в сеть? – сразу напрягся хозяин дома. Макс уверил его, что мы заинтересованны только в установлении причины бедствий этой семьи, а лишняя шумиха в обществе затруднит выполнении нашей миссии. Я попросила хозяйку выделить нам комнату, что б поговорить с девочкой в более спокойной обстановке. Но мы даже не успели выйти из гостиной, где нас принимали, потому что Стужев, очевидно от большого ума, дернул дверцу большого шкафа и из нее вывалился труп домработницы.
Прода от 29.11.2025, 17:26
Глава 3
Стоит ли говорить, что теперь ночевать в этом интересном доме уже никто не хотел. Судя по состоянию трупа, женщина была убита пару часов назад и запах смерти еще не успел пропитать дом. Но шкаф придется выбросить. Я так и сказала хозяевам. Смущало только одно - мы разговаривали с этой женщиной вот только что.
Причина смерти – удушение, тут и экспертизы не надо. Душили ее так, что сломали шею, борозда на коже толстая, кровоподтеки обширные. Да еще и на теле есть следы укусов. Женщина раздета до нижнего белья, но завернута в какую–то тряпку. Словно с нее тупо сняли одежду, потому что всегда мечтали о такой кофточке. Укусы глубокие, но кажется, нападавшего не интересовали ни мясо, ни кровь. На лице несчастной жертвы застыло выражения ужасала. Под ногтями нечто синтетическое. Похоже на искусственную шерсть. Я не смогла распознать кто оставляет такие укусу (тонкие зубы и гигантский размер рта не укладывались в мои знания) и отправила фото Ваське, может быть он видел нечто подобное.
– Я не останусь тут! Тем более с ребенком! – хозяйка дома принялась собирать дочку. А муж настаивал, что нужно дождаться прихода полиции.
– Еще хорошо бы понять, с кем мы тут лясы точили, – как бы между делом бросил Стужев, обращаясь скорее к обоям нежили хозяевам, которые были заняты важными семейными радостями. То есть, скандалом на нервной почве. Но как не странно вопрос Макса получил ответ от одного из охранников.
– Вы когда говорили, она вышла из комнаты и в спальню к Юльке пошла, – сказал мужчина лет сорока. Высокий, со шрамом на брови. – Я как раз ее встретил на лестнице. Она сказала, что всяких шарлатанов домой тащат. И гнать вас надо.
Ожидаемо в комнате ребенка никого не обнаружилось.
– А камеры у вас случайно в доме не установлены? – без особой надежды на успех спросила я и это был уже второй раз, когда ответ превзошел все мои ожидания.
– Камера в мишке… – проговорила хозяйка, указывая на большого, практически моего роста, черного медведя, сидевшего напротив детской кровати. Он располагался таким образом, что если представить в его глазах широкоугольный объектив, можно было заснять всю комнату целиком.
– Камера для няни, – пояснила хозяйка. Няня не особо удивилась. Я б, наверное, тоже переживала, оставляя своего ребенка в доме с посторонним человеко, но… Ладно, оставим патетику. Мне нравился этот медведь.
– Хотя бы понятно, что тебе дарить на день рождения, – пробормотал Стужев, наблюдая, как из головы игрушки достают скрытую камеру и подключают ее к компьютеру. – Я–то всегда грешил на оружие и занудные книжки, но мог бы и догадаться, что любитель таких футболок будет рада мягким игрушкам.
Я скептически выгнула бровь, как бы намекая, что моя сиреневая футболка, а в особенности рисунок в виде мультяшного сердца, которое катается на лыжах по летней траве, никак не связана с любовью к игрушкам, но Стужев лишь ухмыльнулся. Захотелось что–то в него кинуть, но тут на экране ноутбука появились интересующие нас кадры.
Буквально пару минут назад домработница зашла в комнату девочки, она тащи за собой нечто лохматое и кажется, ругалось на транспортируемый предмет. Женщина засунула его под кровать, затем на видео пошла мелькая рябь. Когда помехи успокоились, стало понятно, что и сама домработница улеглась на пол и залезла следом…
– Ну это не приведение, – развела я руками, когда трое мужчин бросились смотреть, что ж за Нарния творится под кроватью у ребенка.
– На зеркальных двойников тоже не похоже, – сказал Макс, вставая с пола и отряхивая колени. – Под кроватью пусто. Вообще пусто.
Пока мы ждали полицию, мне таки удалось поговорить с ребенком. Девочка видя, что теперь–то уж ее точно слушают и местами верят, закатила перманентную истерику. Пришлось уговорить няню и родителей выйти из комнаты. Не без труда, но Макс все же увел их осматривать дом с помощью камеры.
– Ну вы смотрите, если вдруг еще чей–нибудь труп обнаружится, я ни причем, – Стужев все же мастер ставить человека в тупик, с помощью одной малоинформативной фразочки.
Минут через пять, когда до Юлианны дошло, что мне абсолютно пофиг на ее истерики, девочка затихла и стала рассматривать мою футболку и обереги на руках.
– Носить много браслетов на обеих руках – это не модно, – сказала девочка. Первая фраза от ребенка не внушала особой надежды на конструктивный диалог, но лучше так, чем плач.
– Ну видишь ли, мне плевать что модно, а что нет. Моду переоценивают.
– А мама говорит это важно.
– Ну твоя мама наверняка не обратила внимания на мою немодность, – пожала я плечами. Будешь тут переживать о моде, когда у тебя в шкафу труп домработницы. – А у тебя очень красивые волосы.
В общем, зацепились мы с ней за тему мультиков (не удивляйтесь), Юлианна хотела себе оранжевые волосы, как у героини ее любимой сказки. Я ее очень хорошо понимала. Ребенок рано повзрослел, и теперь, как любая приличная девушка, мечтает иметь прическу не такую, как ей выделили в природе. Пока мы об этом болтали, а Стужев лазил по дому, я смогла провести пару тестов с девочкой на предмет паранормальной активности. Ну вдруг на ребенке проклятие или прицепилось что нехорошее.
Но эти версии не подтвердились, Юлианна была в порядке.
– Кстати, родители говорили, что тебе тут не нравится? Дом вроде ж не плохой? – если не считать трупов, двойников и камер в игрушках.
