Он резко щёлкнул пряжкой на брюках и снял с себя пояс. Услышав этот звук, я снова всхлипнула, на этот раз громче, не таясь. Я пыталась отвести взгляд от мужчины со свирепым лицом, но не могла. Страх парализовал моё тело.
– Но тебя я убивать не собираюсь… пока. Мне всего лишь нужен Тебрис. Когда получу его – ты можешь быть свободна.
Мужчина резко сдёрнул меня с дивана и потащил за собой. Я и не думала сопротивляться – пусть делает что угодно, лишь бы больше не было физической боли.
Но в руках у него по-прежнему был ремень, и взгляд невольно возвращался к этой детали его туалета.
Ревокарт открыл дверь в соседнюю комнату и буквально швырнул меня внутрь. Толкнул ещё раз – я упала на кровать. Он резко бросил ремень на пол.
– Просто скажи мне, под каким именем он скрывается, и я оставлю тебя в покое.
Я вытирала слёзы, но их поток не прекращался. Я была жалкой и напуганной.
– Неужели вы не умеете укладывать своих женщин в постель другими способами, господин Ревокарт, кроме как шантажируя?
– Ты – не моя женщина, Клара, – ответил мужчина, снимая рубашку. – Ты – дочь труса, виновного в смерти десяти тысяч людей. Будет нужно – я с тебя шкуру спущу, но узнаю, где он скрывается.
Он навалился на меня сверху и резко дёрнул воротник платья. Ткань порвалась.
– Нет! – закричала я, вырываясь изо всех сил.
Он завёл мои руки вверх, вынуждая выгибаться от желания сбросить с себя ненавистное тело.
– Ну же, покажи, чему научилась за последние два года, – прошептал Ревокарт мне на ухо.
Я плакала. Так сильно, что слёзы застилали глаза.
– Ничему не научилась! – выкрикнула я сквозь слёзы. – Пусти меня, пожалуйста!
Его рука полезла под платье, сжала грудь, и я заплакала сильнее. «Ничему не научилась, – хотелось закричать. – После тебя мужчины были мне отвратительны! И лишь с Парижем было хорошо, ведь он мой, родной, тёплый. А ты – чужой, противен моему телу».
Я знала наверняка – Ревокарт меня наказывает. За то, что я дочь своего отца, за ужасную историю, случившуюся двадцать лет назад. Но в первую очередь – за то, что посмела быть счастливой, несмотря на всё, что он со мной сделал.
– Ну же, милая, просто скажи мне, где он, – шептал Ревокарт мне на ухо, шаря рукой по животу. Это была неприятная ласка, призванная наказать и унизить.
Я плакала.
– Не знаю!
– Врёшь, милая Клара!
Он сел на меня сверху и начал стягивать платье. Я, как могла, пыталась ему помешать, но что ему мои слабые попытки?
– Господи, Таир, ну не делай этого, – плакала я. – Пожалей меня!
Он наклонился ко мне так близко, что наши лица почти соприкасались. Я была готова молить, ползать на коленях, лишь бы он меня не трогал.
Мужчина схватил меня за волосы.
– Открой глаза, Клара! Смотри на меня! Смотри!
Убедившись, что я исполнила приказ, он сказал, негромко, властно:
– Я хочу тебя, здесь и сейчас. Даже если ты мне назовёшь его имя, я не остановлюсь. Но…
Он резко дёрнул меня за волосы, и я снова закричала.
– Но если скажешь правду, обещаю: больно тебе не будет.
Я до сих пор не могу понять, каким образом мне удалось не выдать отца. Почему я не призналась, почему не попыталась облегчить свою участь? Возможно, от страха я просто не понимала, что именно Ревокарт от меня требует. Как бы там ни было, одно я знаю точно: имени отца я так и не назвала.
Я лишь молчала, всхлипывала и смотрела ему в глаза, пока мои слёзы растекались по всему лицу.
– Ну?! – спросил он строго.
В ответ я лишь зажмурилась, ожидая чего угодно: удара в лицо, резкой боли, вырванных вместе со скальпом волос. Но… ничего не происходило, и спустя какое-то время я решилась открыть глаза.
Ревокарт по-прежнему нависал надо мной, мои волосы были зажаты у него в кулаке. Он меня рассматривал, и я, не имея другого выбора, была вынуждена смотреть на него. И тогда он наклонился ко мне… и поцеловал, вырывая из груди остатки дыхания, перебарывая тщедушное сопротивление. Его руки начали блуждать по моему телу, его возбуждение нарастало. Мужчина снял с меня платье, бельё, на мгновение отвлёкся и сбросил с себя остатки одежды.
Затем Ревокарт резко перевернулся, садясь на край кровати, а меня усадил к себе на колени, лицом к нему. Он заставил меня положить руки ему на плечи, и я почувствовала, как его рука направляет половой орган между моих бёдер.
– Ну же, Клара, двигайся, – и его член вошёл в меня.
Я не шевелилась. Двигался он, активно толкаясь бёдрами и загоняя в меня возбуждённую плоть. Ему было хорошо, он бродил в закоулках собственного наслаждения, я же, как железный солдатик, застыла, и лишь глаза мои напряжённо наблюдали за Таиром.
Я вспомнила день, когда увидела его впервые. Почему я тогда не могла оторвать от него взгляда? Кем он мне показался в самый первый момент? Почему моё воображение зацепилось именно за это лицо, хоть в Древесной Академии было так много привлекательных мужчин?
Продолжая двигаться, он смотрел на меня, а я – на него. Непримиримые враги до конца наших жизней! Жертвы ситуации, где он жаждет мести, а я – дочь своего отца, хоть и не знала об этом вплоть до совершеннолетия.
Не останавливаясь, он прикоснулся к моему лицу и стёр со щеки слезу. Я не отреагировала, ведь оловянные игрушки не способны на чувства.
Ревокарт ощерился, опять уложил меня на кровать, навалился сверху и ускорил темп. Кончил громко, сильными спазмами сдвигая кровать. Я видела, как переливаются мышцы на его руках, и представляла… Нет, я уже не помню, что именно представляла.
Он прикусил мою шею, оставляя на коже след. Полежал без движения несколько секунд и лишь тогда быстро поднялся. И опять – собран, с холодным взглядом. Пресыщенный, а потому возвративший себе возможность мыслить здраво. С Парижем было по-другому, с ним после занятий любовью мы, утомлённые, чаще всего просто засыпали.
Мужчина застыл над кроватью, наблюдая за мной. Я уже не плакала, мне лишь хотелось свернуться в клубок и оказаться подальше от этого места.
– Не плачь, Клара, – сказал он, рассматривая меня, лежащую на кровати. – Не произошло ничего ужасного.
Я не отвечала.
– Когда-нибудь я тебя убью, – сказал Таир, снова наклоняясь ко мне. – На глазах у твоего отца, чтоб вы оба корчились от боли.
– Этим ты себя оправдываешь, да? – прошептала я. – Ты оправдываешь свою жестокость тем, что я дочь Рема Тебриса? Будь ты проклят, Таир Ревокарт! Ты, твои дети и весь твой род!
– Заткнись! – приказал Таир.
В какой-то момент показалось, что он способен меня ударить. Из глаз снова непроизвольно брызнули слёзы. Я боялась, что он меня изобьёт, а потом оставит умирать где-нибудь на пустыре.
Мне стало себя так жаль! Я повернулась на бок и пождала колени к груди.
– О тебе говорят, что ты очень благородный человек, – сказала то ли ему, то ли самой себе. – Говорят, ты следуешь правилам и никогда не превышаешь полномочий.
Мои слёзы стекали на подушку и впитывались в мягкую ткань. Я изо всех сил старалась не шмыгать носом, чтобы на нарушить господствующую тишину.
– Говорят, ты сдерживаешь президента от необдуманных поступков, которыми он славился в начале своего правления. Тебя считают чуть ли не героем. И я пытаюсь понять, почему ко мне ты относишься так… так… пытаюсь, но у меня не получается…
Я снова заплакала, громко, надрывно, ведь боль была такая, что некуда убежать, нечем её заглушить. Мне было противно находиться в собственном теле!
– Небеса, за что ты так со мной, Таир?! – закричала и залилась слезами одновременно. – Я росла без отца, неужели ты этого не понимаешь? Я понятия не имею, кто такой Рем Тебрис, я ни в чём не виновата.
Мне так хотелось отыскать в его душе остатки чувства, называемого состраданием.
– Таир, – на коленях я подползла к краю кровати, – за что!? Я не сделала тебе ничего плохого. Просто объясни мне, почему ты так поступаешь?! Почему не позволяешь мне жить своей жизнью?!
Ревокарт изучал моё лицо. Именно лицо, не тело, хоть я и была полностью раздета. Взглядом он блуждал по губам, ресницам, бровям… и каждый раз возвращался к глазам.
– По вине твоего отца погиби тысячи людей, а он – выжил, – ответил Ревокарт, будто пересиливая себя. – Рем Тебрис прячется от меня многие годы, живёт, дышит. Ты не видела того, что видел я, тебе не понять, насколько он заслуживает наказания за свои поступки.
– Но ведь это не моя вина!
– Ты – его плоть и кровь!
– И это тебя оправдывает?!
Рукой я вытерла слёзы.
– А если он никогда не появится? – спросила. – Что же получается, ты будешь мучить меня до конца моих дней?
Мы смотрели друг другу в глаза.
– Оденься, – приказал Ревокарт и вышел из комнаты. А я схватилась за горло, пытаясь унять панику. Уход Ревокарта был настолько же красноречив, насколько мог быть красноречивым простой ответ: «Да».
Вернулся мужчина через несколько минут. Бросил мне моё же пальто и свою рубашку, так как платье, в котором он меня сюда привёз, было разорвано. Таким образом он давал понять, чтобы я поторопилась, но я не отреагировала, продолжая, завернувшись в одеяло, лежать на кровати.
Ревокарт присел рядом и погладил мою голову. Нежно, как, возможно, делают отцы, укладывая спать своих горячо любимых дочерей. Ещё одна насмешка!
Я отвернулась в другую сторону.
– Мне всего лишь нужно имя, Клара, и тогда я оставлю тебя в покое. Как его сейчас зовут?
– Не знаю, – сказала я, пытаясь скинуть его руку.
– Кто тебе сделал документы? Без них я бы нашёл тебя в считаные часы.
На этот вопрос я не успела ничего придумать.
– Кто?! – повторил Ревокарт, интуитивно понимая, что нащупал правильную ниточку. Я услышала в голосе металлические ноты и поняла, что всё может стать намного хуже. – Не доводи меня…
– Что, будет ещё одно изнасилование?
– Ты так этого хочешь? – в его голосе послышалась насмешка.
Я промолчала. Тогда он склонился ко мне и спросил:
– Как ты думаешь, Клара, где сейчас твой жених?
Ревокарт всё правильно рассчитал: этот вопрос мигом вывел меня из состояния оцепенения. Я резко обернулась и приняла сидячее положение.
– Где он?
– Тебя так волнует его судьба? – мужчина прищурился.
– Если ты с ним что-то сделаешь…
– Ну а что сделаешь ты, Клара, чтобы он не пострадал?
– Оставь его в покое, Таир, – прошипела я. – Париж ни в чём не виноват.
Я видела: Ревокарту не нравились мои попытки защитить жениха, более того, они его раздражали. Он поднялся с кровати и сказал:
– Оденься и иди за мной.
– Куда?
– Возможно, отдам тебя своей охране.
Кровь отхлынула от моего лица, и он это увидел. Усмехнулся.
– Надо же, ты действительно веришь, что я способен на подобное.
– И ты мне это говоришь после всего, что только что случилось? Я верю во что угодно.
Ревокарт подошёл к двери.
– Спускайся вниз, Клара, насилие над тобой больше не предвидится.
У меня на языке вертелся вопрос: «А над кем предвидится насилие?». Конечно же, вопрос так и не был произнесён.
Из комнаты я выходила, как из бомбоубежища, ожидая взрыва в любую секунду. Кутаясь в пальто, словно в защитный кокон, медленно спустилась на первый этаж, где меня уже ждал Ревокарт. Он расслабленно развалился на диване, а прямо напротив него, в самом центре комнаты…
Я замерла, не веря в увиденное. В груди застрял крик.
В гостиной я увидела двух мужчин, один из которых держал оружие у виска человека, ставшего моим миром.
Париж!
Он был связан и поставлен на колени, с кляпом во рту.
Ревокарт тем временем подошёл ко мне и остановился за спиной.
– Просто назови имя, и я его отпущу, – прошептал он мне на ухо.
Вспомнилась древняя история о змее-искусителе. Наверное, Ревокарт – преемник того змея.
Я ему не верила. И почему-то подумала: если подойду к окну, то наверняка увижу в саду свежевырытые ямы для могил. В мороз копать землю невероятно сложно, но мало ли. Или наши трупы в речку сбросят? Так проще, там быстрое течение, речка не замерзает и не нужно яму копать.
– Имя, Клара, – напомнил Ревокарт, положив руки мне на талию. Подонок делал это намеренно, хоть я и сомневалась, что Париж заметил этот собственнический жест – он был слишком напуган дулом пистолета, приставленного к его виску.
– Я не знаю, о ком идёт речь, – сказала я, чувствуя, как обнимающие меня руки сильнее сдавливают талию. – Я приехала в Мирны без денег, без знакомств. В самом начале работала официанткой. Работа была плохая, но документов никто не требовал. Потом у меня появился покровитель, он и сделал мне документы, когда я попросила. Он не знал, что я убегала от тебя.
– Имя покровителя?
– Ричард Дегенерис.
Ложь текла, как маленький горный ручеёк, – медленно, плавно, обходя острые камни. Страх делает удивительные вещи – он заставляет соображать намного быстрее. Пока Ревокарт уходил в другую комнату, у меня было время подумать.
Таир спросил недоверчиво:
– Ты спала с Дегенерисом всё это время? Собираясь замуж за другого?
Я опустила голову вниз. Прощай, мечта быть любимой! Прощай, Париж… Услышав всё это, ты больше никогда не будешь обнимать меня так трепетно и смотреть на меня так нежно, как делал это раньше. Но ты будешь жив.
– Да! Я была одна и нуждалась в помощи.
Я видела: он не верит.
– Ты убежала от меня, чтобы лечь под другого?
– Его я выбрала сама! Ты же загнал меня ловушку! – я лихорадочно искала другие аргументы, пока не вспомнила о самом важном. – Он дал мне возможность учиться!
Я обернулась к Ревокарту. Понимала: мои слова не внушают ему доверия, а потому в порыве эмоций схватила его руку и поднесла к своему лицу. Поцеловала. И снова слёзы, только-только загнанные обратно в глаза и опять выпущенные на волю.
– Я прошу тебя, отпусти Парижа, он же ни в чём не виноват! Таир, я тебя прошу, он же не виноват! Таир!
Ревокарт спокойно выдернул свою руку из моей. Я видела: почему-то ему не понравилось моё угодничающее поведение.
Он смотрел на меня долго, пристально, принимая решение. Я не могла предугадать исход, и в какой-то момент пожалела о содеянном. Зачем я соврала?! Почему не выдала Ричарда?
Ревокарт приблизился к Парижу. Пленник стоял на коленях, на том самом ковре, который мне так понравился. Один из людей Таира передал ему пистолет. Я замерла.
– Что… что ты делаешь? Прошу тебя…
Он подошёл ко мне.
– Таир, – шептала я еле слышно, готовая упасть на колени в любой момент, – я прошу тебя, не убивай его…
Ревокарт смотрел на меня, и не было в его глазах ни капли сострадания. Лишь твёрдая решимость и уверенность в непогрешимости собственных решений.
– Таир… Я прошу тебя. Ведь он ни в чём не виноват…
– Извини, Клара, но семейная жизнь – не для тебя.
И, обернувшись, выстрелил в Парижа.
Байкал рассмеялся.
– Какие, к чертям, меры? Затрахаешь меня до смерти?
Клара равнодушно усмехнулась.
А вечером склады были взорваны. Вместе с ними – товар на сотни тысяч кант.
Сбежались люди, начали тушить пожар. Но шоу было рассчитано не на случайных прохожих, а на конкретных личностей, имевших смелость (и глупость) сомневаться в методах Дегенерисов.
Многие тогда видели, что неподалёку от места пожара стоит большая чёрная машина. Зрители прекрасно знали, кто находится внутри, ведь Клара Дегенерис никогда не ездила в каретах.
– Но тебя я убивать не собираюсь… пока. Мне всего лишь нужен Тебрис. Когда получу его – ты можешь быть свободна.
Мужчина резко сдёрнул меня с дивана и потащил за собой. Я и не думала сопротивляться – пусть делает что угодно, лишь бы больше не было физической боли.
Но в руках у него по-прежнему был ремень, и взгляд невольно возвращался к этой детали его туалета.
Ревокарт открыл дверь в соседнюю комнату и буквально швырнул меня внутрь. Толкнул ещё раз – я упала на кровать. Он резко бросил ремень на пол.
– Просто скажи мне, под каким именем он скрывается, и я оставлю тебя в покое.
Я вытирала слёзы, но их поток не прекращался. Я была жалкой и напуганной.
– Неужели вы не умеете укладывать своих женщин в постель другими способами, господин Ревокарт, кроме как шантажируя?
– Ты – не моя женщина, Клара, – ответил мужчина, снимая рубашку. – Ты – дочь труса, виновного в смерти десяти тысяч людей. Будет нужно – я с тебя шкуру спущу, но узнаю, где он скрывается.
Он навалился на меня сверху и резко дёрнул воротник платья. Ткань порвалась.
– Нет! – закричала я, вырываясь изо всех сил.
Он завёл мои руки вверх, вынуждая выгибаться от желания сбросить с себя ненавистное тело.
– Ну же, покажи, чему научилась за последние два года, – прошептал Ревокарт мне на ухо.
Я плакала. Так сильно, что слёзы застилали глаза.
– Ничему не научилась! – выкрикнула я сквозь слёзы. – Пусти меня, пожалуйста!
Его рука полезла под платье, сжала грудь, и я заплакала сильнее. «Ничему не научилась, – хотелось закричать. – После тебя мужчины были мне отвратительны! И лишь с Парижем было хорошо, ведь он мой, родной, тёплый. А ты – чужой, противен моему телу».
Я знала наверняка – Ревокарт меня наказывает. За то, что я дочь своего отца, за ужасную историю, случившуюся двадцать лет назад. Но в первую очередь – за то, что посмела быть счастливой, несмотря на всё, что он со мной сделал.
– Ну же, милая, просто скажи мне, где он, – шептал Ревокарт мне на ухо, шаря рукой по животу. Это была неприятная ласка, призванная наказать и унизить.
Я плакала.
– Не знаю!
– Врёшь, милая Клара!
Он сел на меня сверху и начал стягивать платье. Я, как могла, пыталась ему помешать, но что ему мои слабые попытки?
– Господи, Таир, ну не делай этого, – плакала я. – Пожалей меня!
Он наклонился ко мне так близко, что наши лица почти соприкасались. Я была готова молить, ползать на коленях, лишь бы он меня не трогал.
Мужчина схватил меня за волосы.
– Открой глаза, Клара! Смотри на меня! Смотри!
Убедившись, что я исполнила приказ, он сказал, негромко, властно:
– Я хочу тебя, здесь и сейчас. Даже если ты мне назовёшь его имя, я не остановлюсь. Но…
Он резко дёрнул меня за волосы, и я снова закричала.
– Но если скажешь правду, обещаю: больно тебе не будет.
Я до сих пор не могу понять, каким образом мне удалось не выдать отца. Почему я не призналась, почему не попыталась облегчить свою участь? Возможно, от страха я просто не понимала, что именно Ревокарт от меня требует. Как бы там ни было, одно я знаю точно: имени отца я так и не назвала.
Я лишь молчала, всхлипывала и смотрела ему в глаза, пока мои слёзы растекались по всему лицу.
– Ну?! – спросил он строго.
В ответ я лишь зажмурилась, ожидая чего угодно: удара в лицо, резкой боли, вырванных вместе со скальпом волос. Но… ничего не происходило, и спустя какое-то время я решилась открыть глаза.
Прода от 01.02.2018, 17:45
Ревокарт по-прежнему нависал надо мной, мои волосы были зажаты у него в кулаке. Он меня рассматривал, и я, не имея другого выбора, была вынуждена смотреть на него. И тогда он наклонился ко мне… и поцеловал, вырывая из груди остатки дыхания, перебарывая тщедушное сопротивление. Его руки начали блуждать по моему телу, его возбуждение нарастало. Мужчина снял с меня платье, бельё, на мгновение отвлёкся и сбросил с себя остатки одежды.
Затем Ревокарт резко перевернулся, садясь на край кровати, а меня усадил к себе на колени, лицом к нему. Он заставил меня положить руки ему на плечи, и я почувствовала, как его рука направляет половой орган между моих бёдер.
– Ну же, Клара, двигайся, – и его член вошёл в меня.
Я не шевелилась. Двигался он, активно толкаясь бёдрами и загоняя в меня возбуждённую плоть. Ему было хорошо, он бродил в закоулках собственного наслаждения, я же, как железный солдатик, застыла, и лишь глаза мои напряжённо наблюдали за Таиром.
Я вспомнила день, когда увидела его впервые. Почему я тогда не могла оторвать от него взгляда? Кем он мне показался в самый первый момент? Почему моё воображение зацепилось именно за это лицо, хоть в Древесной Академии было так много привлекательных мужчин?
Продолжая двигаться, он смотрел на меня, а я – на него. Непримиримые враги до конца наших жизней! Жертвы ситуации, где он жаждет мести, а я – дочь своего отца, хоть и не знала об этом вплоть до совершеннолетия.
Не останавливаясь, он прикоснулся к моему лицу и стёр со щеки слезу. Я не отреагировала, ведь оловянные игрушки не способны на чувства.
Ревокарт ощерился, опять уложил меня на кровать, навалился сверху и ускорил темп. Кончил громко, сильными спазмами сдвигая кровать. Я видела, как переливаются мышцы на его руках, и представляла… Нет, я уже не помню, что именно представляла.
Он прикусил мою шею, оставляя на коже след. Полежал без движения несколько секунд и лишь тогда быстро поднялся. И опять – собран, с холодным взглядом. Пресыщенный, а потому возвративший себе возможность мыслить здраво. С Парижем было по-другому, с ним после занятий любовью мы, утомлённые, чаще всего просто засыпали.
Мужчина застыл над кроватью, наблюдая за мной. Я уже не плакала, мне лишь хотелось свернуться в клубок и оказаться подальше от этого места.
– Не плачь, Клара, – сказал он, рассматривая меня, лежащую на кровати. – Не произошло ничего ужасного.
Я не отвечала.
– Когда-нибудь я тебя убью, – сказал Таир, снова наклоняясь ко мне. – На глазах у твоего отца, чтоб вы оба корчились от боли.
– Этим ты себя оправдываешь, да? – прошептала я. – Ты оправдываешь свою жестокость тем, что я дочь Рема Тебриса? Будь ты проклят, Таир Ревокарт! Ты, твои дети и весь твой род!
– Заткнись! – приказал Таир.
В какой-то момент показалось, что он способен меня ударить. Из глаз снова непроизвольно брызнули слёзы. Я боялась, что он меня изобьёт, а потом оставит умирать где-нибудь на пустыре.
Мне стало себя так жаль! Я повернулась на бок и пождала колени к груди.
– О тебе говорят, что ты очень благородный человек, – сказала то ли ему, то ли самой себе. – Говорят, ты следуешь правилам и никогда не превышаешь полномочий.
Мои слёзы стекали на подушку и впитывались в мягкую ткань. Я изо всех сил старалась не шмыгать носом, чтобы на нарушить господствующую тишину.
– Говорят, ты сдерживаешь президента от необдуманных поступков, которыми он славился в начале своего правления. Тебя считают чуть ли не героем. И я пытаюсь понять, почему ко мне ты относишься так… так… пытаюсь, но у меня не получается…
Я снова заплакала, громко, надрывно, ведь боль была такая, что некуда убежать, нечем её заглушить. Мне было противно находиться в собственном теле!
– Небеса, за что ты так со мной, Таир?! – закричала и залилась слезами одновременно. – Я росла без отца, неужели ты этого не понимаешь? Я понятия не имею, кто такой Рем Тебрис, я ни в чём не виновата.
Мне так хотелось отыскать в его душе остатки чувства, называемого состраданием.
– Таир, – на коленях я подползла к краю кровати, – за что!? Я не сделала тебе ничего плохого. Просто объясни мне, почему ты так поступаешь?! Почему не позволяешь мне жить своей жизнью?!
Ревокарт изучал моё лицо. Именно лицо, не тело, хоть я и была полностью раздета. Взглядом он блуждал по губам, ресницам, бровям… и каждый раз возвращался к глазам.
– По вине твоего отца погиби тысячи людей, а он – выжил, – ответил Ревокарт, будто пересиливая себя. – Рем Тебрис прячется от меня многие годы, живёт, дышит. Ты не видела того, что видел я, тебе не понять, насколько он заслуживает наказания за свои поступки.
– Но ведь это не моя вина!
– Ты – его плоть и кровь!
– И это тебя оправдывает?!
Рукой я вытерла слёзы.
– А если он никогда не появится? – спросила. – Что же получается, ты будешь мучить меня до конца моих дней?
Мы смотрели друг другу в глаза.
– Оденься, – приказал Ревокарт и вышел из комнаты. А я схватилась за горло, пытаясь унять панику. Уход Ревокарта был настолько же красноречив, насколько мог быть красноречивым простой ответ: «Да».
Вернулся мужчина через несколько минут. Бросил мне моё же пальто и свою рубашку, так как платье, в котором он меня сюда привёз, было разорвано. Таким образом он давал понять, чтобы я поторопилась, но я не отреагировала, продолжая, завернувшись в одеяло, лежать на кровати.
Ревокарт присел рядом и погладил мою голову. Нежно, как, возможно, делают отцы, укладывая спать своих горячо любимых дочерей. Ещё одна насмешка!
Я отвернулась в другую сторону.
– Мне всего лишь нужно имя, Клара, и тогда я оставлю тебя в покое. Как его сейчас зовут?
– Не знаю, – сказала я, пытаясь скинуть его руку.
– Кто тебе сделал документы? Без них я бы нашёл тебя в считаные часы.
На этот вопрос я не успела ничего придумать.
– Кто?! – повторил Ревокарт, интуитивно понимая, что нащупал правильную ниточку. Я услышала в голосе металлические ноты и поняла, что всё может стать намного хуже. – Не доводи меня…
– Что, будет ещё одно изнасилование?
– Ты так этого хочешь? – в его голосе послышалась насмешка.
Я промолчала. Тогда он склонился ко мне и спросил:
– Как ты думаешь, Клара, где сейчас твой жених?
Ревокарт всё правильно рассчитал: этот вопрос мигом вывел меня из состояния оцепенения. Я резко обернулась и приняла сидячее положение.
– Где он?
– Тебя так волнует его судьба? – мужчина прищурился.
– Если ты с ним что-то сделаешь…
– Ну а что сделаешь ты, Клара, чтобы он не пострадал?
– Оставь его в покое, Таир, – прошипела я. – Париж ни в чём не виноват.
Я видела: Ревокарту не нравились мои попытки защитить жениха, более того, они его раздражали. Он поднялся с кровати и сказал:
– Оденься и иди за мной.
– Куда?
– Возможно, отдам тебя своей охране.
Кровь отхлынула от моего лица, и он это увидел. Усмехнулся.
– Надо же, ты действительно веришь, что я способен на подобное.
– И ты мне это говоришь после всего, что только что случилось? Я верю во что угодно.
Ревокарт подошёл к двери.
– Спускайся вниз, Клара, насилие над тобой больше не предвидится.
У меня на языке вертелся вопрос: «А над кем предвидится насилие?». Конечно же, вопрос так и не был произнесён.
Из комнаты я выходила, как из бомбоубежища, ожидая взрыва в любую секунду. Кутаясь в пальто, словно в защитный кокон, медленно спустилась на первый этаж, где меня уже ждал Ревокарт. Он расслабленно развалился на диване, а прямо напротив него, в самом центре комнаты…
Я замерла, не веря в увиденное. В груди застрял крик.
В гостиной я увидела двух мужчин, один из которых держал оружие у виска человека, ставшего моим миром.
Париж!
Он был связан и поставлен на колени, с кляпом во рту.
Ревокарт тем временем подошёл ко мне и остановился за спиной.
– Просто назови имя, и я его отпущу, – прошептал он мне на ухо.
Вспомнилась древняя история о змее-искусителе. Наверное, Ревокарт – преемник того змея.
Я ему не верила. И почему-то подумала: если подойду к окну, то наверняка увижу в саду свежевырытые ямы для могил. В мороз копать землю невероятно сложно, но мало ли. Или наши трупы в речку сбросят? Так проще, там быстрое течение, речка не замерзает и не нужно яму копать.
– Имя, Клара, – напомнил Ревокарт, положив руки мне на талию. Подонок делал это намеренно, хоть я и сомневалась, что Париж заметил этот собственнический жест – он был слишком напуган дулом пистолета, приставленного к его виску.
– Я не знаю, о ком идёт речь, – сказала я, чувствуя, как обнимающие меня руки сильнее сдавливают талию. – Я приехала в Мирны без денег, без знакомств. В самом начале работала официанткой. Работа была плохая, но документов никто не требовал. Потом у меня появился покровитель, он и сделал мне документы, когда я попросила. Он не знал, что я убегала от тебя.
– Имя покровителя?
– Ричард Дегенерис.
Ложь текла, как маленький горный ручеёк, – медленно, плавно, обходя острые камни. Страх делает удивительные вещи – он заставляет соображать намного быстрее. Пока Ревокарт уходил в другую комнату, у меня было время подумать.
Таир спросил недоверчиво:
– Ты спала с Дегенерисом всё это время? Собираясь замуж за другого?
Я опустила голову вниз. Прощай, мечта быть любимой! Прощай, Париж… Услышав всё это, ты больше никогда не будешь обнимать меня так трепетно и смотреть на меня так нежно, как делал это раньше. Но ты будешь жив.
– Да! Я была одна и нуждалась в помощи.
Я видела: он не верит.
– Ты убежала от меня, чтобы лечь под другого?
– Его я выбрала сама! Ты же загнал меня ловушку! – я лихорадочно искала другие аргументы, пока не вспомнила о самом важном. – Он дал мне возможность учиться!
Я обернулась к Ревокарту. Понимала: мои слова не внушают ему доверия, а потому в порыве эмоций схватила его руку и поднесла к своему лицу. Поцеловала. И снова слёзы, только-только загнанные обратно в глаза и опять выпущенные на волю.
– Я прошу тебя, отпусти Парижа, он же ни в чём не виноват! Таир, я тебя прошу, он же не виноват! Таир!
Ревокарт спокойно выдернул свою руку из моей. Я видела: почему-то ему не понравилось моё угодничающее поведение.
Он смотрел на меня долго, пристально, принимая решение. Я не могла предугадать исход, и в какой-то момент пожалела о содеянном. Зачем я соврала?! Почему не выдала Ричарда?
Ревокарт приблизился к Парижу. Пленник стоял на коленях, на том самом ковре, который мне так понравился. Один из людей Таира передал ему пистолет. Я замерла.
– Что… что ты делаешь? Прошу тебя…
Он подошёл ко мне.
– Таир, – шептала я еле слышно, готовая упасть на колени в любой момент, – я прошу тебя, не убивай его…
Ревокарт смотрел на меня, и не было в его глазах ни капли сострадания. Лишь твёрдая решимость и уверенность в непогрешимости собственных решений.
– Таир… Я прошу тебя. Ведь он ни в чём не виноват…
– Извини, Клара, но семейная жизнь – не для тебя.
И, обернувшись, выстрелил в Парижа.
Прода от 15.02.2018, 18:13
Байкал рассмеялся.
– Какие, к чертям, меры? Затрахаешь меня до смерти?
Клара равнодушно усмехнулась.
А вечером склады были взорваны. Вместе с ними – товар на сотни тысяч кант.
Сбежались люди, начали тушить пожар. Но шоу было рассчитано не на случайных прохожих, а на конкретных личностей, имевших смелость (и глупость) сомневаться в методах Дегенерисов.
Многие тогда видели, что неподалёку от места пожара стоит большая чёрная машина. Зрители прекрасно знали, кто находится внутри, ведь Клара Дегенерис никогда не ездила в каретах.
