По глазам вижу - я прав! Ты думаешь, что знаешь его, а на самом деле лишь зацепила край его бесконечной жизни!.. Я расскажу тебе, каков он настоящий.
- Я и так знаю, в полной мере испытала на себе все его отрицательные стороны, - пробормотала я тихо, потирая шею, но Адамас этого уже не слышал.
Не сводя с меня пустого, направленного в прошлое взгляда, он начал свой рассказ:
- Прошло больше сорока лет. Долго, не так ли? Да, долго... для таких, как ты. Вас, людей, слишком много, вы слишком быстро сгораете, и запоминать ваши имена - пустая трата сил! Но она... была такой же, как ты - особенной. И ее имя я не могу забыть, как бы ни пытался. Ее звали Сильвией. Ослепительно красивая, старше тебя лет на пять, она всегда носила короткую стрижку и утверждала, что по-другому стричься не будет, - нежная улыбка неожиданно тронула лицо Адамаса...
- Кристоф наткнулся на нее случайно в одном из пунктов для сбора пищи. Сирота, воспринимавшая в штыки любые наставления и правду о своем дерзком нраве, она не имела никого, кто волновался бы о ней.
Что его привлекло в ней - сияющие глаза, неукротимый характер или ее детское нежелание принимать реальность, неизвестно. Как и то, насколько серьезным было отношение Кристофа. Но он решил сыграть с ней жестокую шутку!
Ее отпустили, и она даже не поняла, какой участи избежала по прихоти своего неведомого хозяина.
Кристоф встретил ее в тот же день, одетый как последний нищий.
Адамас недоумевал, чем Кристоф смог привлечь ее меркантильную натуру, а именно такой она и была! Но для меня, уже знакомой с его опасным обаянием, вопросов не было. Он приводил ее в полуразвалившуюся лачугу, угощал объедками, ужасая своей мнимой бедностью и в то же время безжалостно маня завораживающей красотой...
- Он относился к ней иначе, чем к тебе, для него она была игрушкой! - бормотал Адамас, не сводя с меня неподвижного, невидящего взгляда.
От жестокого похитителя не осталось и следа - передо мной сидел старик, вспоминавший свое горе...
- А потом Сильвия вдруг стала избегать Кристофа, и он поставил на ноги всю охрану, чтобы убедиться в ее верности. Но она не изменяла ему! - что-то стальное мелькнуло в глазах Адамаса, что-то, не предвещавшее для меня ничего хорошего. - Все, чего Сильвия хотела, - это вырваться из своей беспросветной жизни! Она хотела защиты и возможностей - всего того, чего, по иронии судьбы, у ее 'нищего' возлюбленного было в избытке!
Наконец, так и не увидев в ней желаемого - любви вопреки нищете и слепого доверия, Кристоф решил наказать ее. Он попросил своего друга Адамаса поухаживать за ней, дразня богатством.
- К своему несчастью, я согласился. Если б я знал, как она красива! Как интересна! Если бы я мог предположить, что она станет для меня дороже всех! Со мной она расцвела, стала прежней, самой собой - дерзкой, непредсказуемой...
И когда, уверенная, что нашла своего принца, Сильвия окончательно отказала Кристофу во встречах, он нанес ей последний удар.
На верфи, где она работала одной из мелких служащих, ее вызвали, с удивлением сообщив, что с ней хочет поговорить новый владелец судостроительной компании, в чью сеть, охватывавшую весь мир, вошло и их предприятие.
С опаской заглянув в роскошный кабинет и увидев Кристофа в дорогом костюме за огромным столом, она онемела. На ее лице застыл дикий, нечеловеческий ужас!
Любуясь долгожданным выражением ее лица, Кристоф рассказал о себе, обо всем, что она потеряла, и... о своем друге Адамасе, выставившем ее продажную суть напоказ.
- Я был уверен, что этим все закончится! Кристоф снял наблюдение - она была уже не нужна ему. И я решил забрать ее себе! Увезти! Конечно, она не могла простить мне участия в подставе. Но мне было неважно, по своей воле она будет со мной или нет. Я лишь хотел, чтобы она была рядом! - После до боли знакомых мне слов он тряхнул головой и заметил, будто оправдываясь: - Кроме того, она жила в бедности и рано или поздно бы полюбила если не меня, то мои деньги.
- Но она же была всего лишь человеком! - не удержалась я от сарказма. - Какая разница, полюбила бы или нет? Главное, чтобы была рядом. - Слишком многое в этой истории ранило меня.
Адамас уронил голову и надолго замолчал, а затем, взглянув искоса, произнес с горькой иронией:
- Ты ведь знаешь, Диана, каким мстительным он бывает, ведь так? Я тоже должен был бы знать... Я должен был бы догадаться, что он сделает... - внезапно ярость сорвала печаль с его лица, и он заревел: - Он убил ее! Просто потому, что не захотел, чтобы она была счастлива с другим! Не захотел отдать ее мне! И я даже понятия не имею, какой была ее смерть! Что он с ней сделал! Что она почувствовала, когда узнала его настоящего!
Вдруг он приблизился ко мне вплотную и прошептал почти беззвучно:
- И ведь она даже не была ему нужна. А вот ты... ты, Диана, нужна ему, - и он улыбнулся так опасно, что я почувствовала край жизни под своей ногой.
- Собираешься убить меня? В отместку, - я была почти уверена в его ответе.
Но он ухмыльнулся и покачал головой.
- У меня была такая идея, но она отпала, как только я увидел, как он смотрел на тебя в зале с озером. Есть кое-что, способное ранить его больнее, чем твоя смерть...
Только теперь я поняла, что слышу его все хуже - с каждым словом он отдалялся. Комната медленно поплыла по кругу...
- Кстати, я не единственный, кто хотел отнять тебя у Кристофа -мне помогали. На тебя, Диана, нынче большой спрос! - он засмеялся, раздваиваясь перед моим угасающим взором. - Но у меня свои планы... Что, плохо? Значит, препарат начал действовать. Ты не переживай, это быстро пройдет, не останется и запаха - проверено, я ничего не учую, а значит, Кристоф тоже... современная химия... чудеса... совершенно новый... безумные деньги...
И он затих окончательно.
** ** **
...Ужасный холод обжигал меня. Огромные остроконечные снежинки, проплывая перед моим изумленным взглядом, касались обнаженной кожи и царапали ее бритвой. Но от боли отвлекала пронзительная красота, открывавшаяся каждый раз, когда ледяные кристаллы сменяли друг друга...
И было невыносимо жаль, когда внезапно вспыхнувшее внутри меня солнце испарило их без следа!
Теперь жар лизал мое тело, пронизывая плоть тепловыми лучами, пытаясь вырваться на свободу...
- Диа-а-на... любимая...
Я счастливо засмеялась в ответ - руки Кайла ласково скользили по мне, принося желанную прохладу. Никто не был со мной так нежен, как он! Я нашла его губы. Как же я скучала! Но теперь...
Открыв глаза, я на миг застыла в удивлении - мне улыбался Кристоф. Беспокойство кольнуло, но тут же ушло. Потому что в мире не было ничего ярче его! Ничто не могло сравниться с его огнем! И я его любила. С предвкушением я прильнула к нему, сливаясь воедино...
- Я же обещал, помнишь? - сказал вдруг Кристоф голосом Адамаса.
Смятение ударило тараном, встряхнув разум, - и я обнаружила себя в объятиях Адамаса с улыбкой блаженства на губах! Неподвластное моей воле, будто чужое, тело замерло в ужасе, пока сознание отмечало руки, вцепившиеся в волосы Адамаса, ноги, взявшие его талию в замок. Его чужой запах скрутил все внутри узлом отвращения и...
Вдруг мой ужас отразился в его глазах, сменяя какое-то неуместное, непонятное мне выражение торжества... и он исчез. Что-то с грохотом обрушилось, встряхивая матрас подо мной, посылая град ударов по всей комнате, затягивая ее тучами белой пыли...
Нереально высокий, призрачно-размытый в той секунде, что уловил мой человеческий глаз, надо мной стоял единственный, кто мог остановить этот кошмар.
- Кристоф! - мои руки сами по-детски потянулись к нему, но он уже исчез.
Я вздохнула с облегчением: он нашел меня. И теперь все будет хорошо.
Его имя освободило мой рассудок от скованности наркотического транса, и с каждым вдохом реальность становилась четче...
Неожиданный мощный удар о стену окончательно привел меня в сознание. Матрас, сработав как амортизатор, определенно спас мой позвоночник от перелома, выпрыгнул из-под меня и забаррикадировал в углу. Робко выглянув из-за него, я уже больше не смогла оторвать зачарованного взгляда от того, что происходило в комнате.
Те немногие стоп-кадры, что сумел выхватить мой мозг из ураганного месива движений, делали схватку над озером невозможной - так могуч был разъяренный Кристоф! И так жалок его противник. Это был не бой - избиение, и очень скоро тело Адамаса превратилось в изломанную тряпичную куклу, безропотно принимавшую зверские удары, долго летавшую стрелой по комнате от стены к стене, не в силах укрыться от своего преследователя...
Затем Кристоф повернулся ко мне.
Встретив его взгляд, я отшатнулась! Мои босые ноги заскользили по полу, руки ободрались в кровь о куски штукатурки и кирпича, почему-то устилавшие всю комнату, сердце понеслось, задыхаясь, - мной овладел животный ужас!.. Наконец, я замерла, забившись в самый угол, просто потому, что двигаться дальше было невозможно.
- Боишься? И правильно делаешь... любимая, - последнее слово прозвучало ругательством, хлестнув мое сердце. Он вмиг очутился передо мной, заглянул в лицо и мерзко ухмыльнулся: - Что же ты молчишь, Диана? Хотя бы попробуй оправдаться! Давай соври, а я послушаю!
- Меня одурманили... - безнадежно прошептала я, уже заранее понимая, что ничто не поможет.
Подтверждая мои мысли, он презрительно скривился.
- Никогда не думал, что у тебя туго с воображением, - и тут же изуродовал прекрасную маску сдержанности, заревев: - Чутья лучше моего не существует! Я бы знал! Я бы учуял!!!
Ухватив мою руку и сжав так сильно, что боль от синяков, оставленных нашей последней ночью, уступила место новой муке, он приблизился, дрожа от ярости, и выплюнул:
- Чего тебе не хватало?
И я сказала правду:
- Твоего доверия.
Удар обжег мое лицо, выбив дух и свалив на пол! Что-то горячее потекло по подбородку...
Одним нечеловечески ловким прыжком он достиг выхода из комнаты, манившего меня когда-то заветной свободой, и рванул дверь настежь.
- Иди за мной! - ничего от него прежнего не осталось в этом зверином рычании. Он исчез в проеме, не посчитав нужным проследить за исполнением приказа.
Медленно, стараясь не слышать боли в израненных ногах и руках, я поднялась, придерживаясь за стену, и стала разыскивать свою одежду под горами битого кирпича и мусора. Найдя лишь брюки и порванную блузку, я кое-как отряхнула их, оделась и похромала к двери. Возле окна на полу валялась груда тряпья - все, что осталось от Адамаса. Наверное, он получил свое заслуженно... Почему же мне не было легче от этого?
Может, потому, что теперь я знала, какой была его месть.
Помещение, где держал меня Адамас в ожидании, пока Кристоф найдет нас, располагалось на последнем этаже высотного дома. Спускаясь по бесчисленным лестничным пролетам, кружившим мою и без того измученную голову, я гадала о том, как закончилась жизнь Сильвии, девушки, бывшей ненужной Кристофу. Мне не хотелось даже думать о том, что он сделает со мной - нужной и, в его понимании, предавшей. Я не знала, любил ли он ее, - меня любил.
Любил ли?..
Во дворе заброшенного дома стояло три мощных автомобиля-близнеца. Чтобы я не ошиблась машиной, охранники грубо, зацепив разбитую губу, втолкнули меня внутрь одной из них.
Он был уже там, на заднем сиденье, отрезанном от водителя непроницаемой шторой. Я оказалась так близко от него... и так далеко.
Как только за мной захлопнули дверцу, я отодвинулась к самому окну и стала потихоньку вытирать с губ кровь, хлынувшую с новой силой. А она все текла и текла, вскоре разрисовав оба мои рукава свидетельствами его рукоприкладства.
- Кажется, я не рассчитал силу удара! - нервно засмеялся Кристоф, нарушая гнетущую тишину.
- Считаешь, что мало? Ничего, у меня еще много органов, которые можно искалечить.
Он посмотрел на меня в упор, сжав кулаки добела, и, гоняя желваки, рыкнул: 'Это ненадолго, Диана!', не оставляя сомнений в том, что действительно собрался меня убить.
'Должно быть, это дурной сон', - подумала я, до сих пор, даже после его удара, не в силах поверить в реальность такого разговора между нами.
Бесконечно мудрый, с многовековым опытом интриг, обладатель глубокого интеллекта, сейчас он был глупее зеленого юнца!
- Знаешь, Кристоф, я никак не могу понять... - чувствуя тщетность каких-либо усилий, я все же не могла отказаться от попытки донести правду до него, - нелепо, немыслимо, чтобы ты этому поверил! Ты же глаз с меня не спускал, я всегда была под охраной, я физически не смогла бы изменить тебе! А теперь меня украли, опоили какой-то гадостью и ты...
- Замолчи! - его губы, исказившись в гримасе, приоткрыли клыки. - Когда твои руки им пахли, я промолчал. Когда от всего твоего тела несло его запахом, я пытался отмыть его и забыть об этом! Но, Диана, застав тебя с ним в постели... Неужели ты думаешь, что я идиот?!
- Что за?..
- Ты пахла Адамасом!!! - заорал он и в притворном изумлении покачал головой. - Я не находил ответа, как такое возможно... Но теперь мне это уже неинтересно!
- Кристоф, я люблю тебя, поверь мне! Хоть раз в жизни...
- Твоя жизнь слишком коротка! - отрезал он и спустя мгновение выволок меня на улицу - оказалось, что мы уже приехали, но, оглушенная непостижимыми обвинениями, я не замечала ничего вокруг.
- Кристоф... - начала я снова по инерции, но сильный рывок сбил меня с ног!
Все слилось в сплошную полосу - полосу унижения и боли. Под взглядами моих бывших слуг, полными тайного удовольствия, он тащил меня, как вещь. Не особо ценную, и потому не было нужды останавливаться на порогах, не было необходимости поберечь меня на ступеньках... И если вначале я проявляла чудеса изворотливости, уклоняясь от самых острых углов, то достигнув его крыла дома, нашего крыла в далеком, почти забытом прошлом, я, израненная и избитая, уже равнодушно принимала новые удары, синяки и ссадины.
- Диана! - возглас Мойры заполнил весь дом.
И вдруг мне стало хуже - ее искреннее сострадание напомнило о моей невиновности и о том, что я еще жива... пока.
- Пожалуйста... больно, Кристоф... - в моем голосе было все: покорность, мольба, принятие судьбы!
Казалось, я пробилась сквозь его ледяной щит на миг, но потом он продолжил безжалостное продвижение, последовательно убивавшее меня. И спустя вечность наконец достиг комнаты, запустив меня внутрь скользить по полу, оставляя за собой кровавую дорожку...
- Безумец!!! Что ты с ней делаешь?! - в комнату ворвалась Мойра.
- Мойра, уйди! - закричал Кристоф, и это был не крик, а рев раненого зверя.
- Она же человек! Ты хоть понимаешь, какую боль причиняешь ей?! Она же хрупкая! Кристоф, остановись!!! - Мойра бросилась ко мне, еле видимая сквозь красный туман, застилавший глаза.
- Уйди! - он перехватил ее на полпути и бросил о стену, свалив полки с ужасающим грохотом.
Но нежная тоненькая Мойра извернулась и бесстрашно кинулась на него, невзирая на разницу в размерах! Мне хотелось предостеречь ее, сказать: 'Сегодня плохой день, чтобы спорить с братом', но прежде чем я смогла выдавить хоть одно слово, бой был окончен. Мойра продержалась против Кристофа буквально пару минут.
- Я и так знаю, в полной мере испытала на себе все его отрицательные стороны, - пробормотала я тихо, потирая шею, но Адамас этого уже не слышал.
Не сводя с меня пустого, направленного в прошлое взгляда, он начал свой рассказ:
- Прошло больше сорока лет. Долго, не так ли? Да, долго... для таких, как ты. Вас, людей, слишком много, вы слишком быстро сгораете, и запоминать ваши имена - пустая трата сил! Но она... была такой же, как ты - особенной. И ее имя я не могу забыть, как бы ни пытался. Ее звали Сильвией. Ослепительно красивая, старше тебя лет на пять, она всегда носила короткую стрижку и утверждала, что по-другому стричься не будет, - нежная улыбка неожиданно тронула лицо Адамаса...
- Кристоф наткнулся на нее случайно в одном из пунктов для сбора пищи. Сирота, воспринимавшая в штыки любые наставления и правду о своем дерзком нраве, она не имела никого, кто волновался бы о ней.
Что его привлекло в ней - сияющие глаза, неукротимый характер или ее детское нежелание принимать реальность, неизвестно. Как и то, насколько серьезным было отношение Кристофа. Но он решил сыграть с ней жестокую шутку!
Ее отпустили, и она даже не поняла, какой участи избежала по прихоти своего неведомого хозяина.
Кристоф встретил ее в тот же день, одетый как последний нищий.
Адамас недоумевал, чем Кристоф смог привлечь ее меркантильную натуру, а именно такой она и была! Но для меня, уже знакомой с его опасным обаянием, вопросов не было. Он приводил ее в полуразвалившуюся лачугу, угощал объедками, ужасая своей мнимой бедностью и в то же время безжалостно маня завораживающей красотой...
- Он относился к ней иначе, чем к тебе, для него она была игрушкой! - бормотал Адамас, не сводя с меня неподвижного, невидящего взгляда.
От жестокого похитителя не осталось и следа - передо мной сидел старик, вспоминавший свое горе...
- А потом Сильвия вдруг стала избегать Кристофа, и он поставил на ноги всю охрану, чтобы убедиться в ее верности. Но она не изменяла ему! - что-то стальное мелькнуло в глазах Адамаса, что-то, не предвещавшее для меня ничего хорошего. - Все, чего Сильвия хотела, - это вырваться из своей беспросветной жизни! Она хотела защиты и возможностей - всего того, чего, по иронии судьбы, у ее 'нищего' возлюбленного было в избытке!
Наконец, так и не увидев в ней желаемого - любви вопреки нищете и слепого доверия, Кристоф решил наказать ее. Он попросил своего друга Адамаса поухаживать за ней, дразня богатством.
- К своему несчастью, я согласился. Если б я знал, как она красива! Как интересна! Если бы я мог предположить, что она станет для меня дороже всех! Со мной она расцвела, стала прежней, самой собой - дерзкой, непредсказуемой...
И когда, уверенная, что нашла своего принца, Сильвия окончательно отказала Кристофу во встречах, он нанес ей последний удар.
На верфи, где она работала одной из мелких служащих, ее вызвали, с удивлением сообщив, что с ней хочет поговорить новый владелец судостроительной компании, в чью сеть, охватывавшую весь мир, вошло и их предприятие.
С опаской заглянув в роскошный кабинет и увидев Кристофа в дорогом костюме за огромным столом, она онемела. На ее лице застыл дикий, нечеловеческий ужас!
Любуясь долгожданным выражением ее лица, Кристоф рассказал о себе, обо всем, что она потеряла, и... о своем друге Адамасе, выставившем ее продажную суть напоказ.
- Я был уверен, что этим все закончится! Кристоф снял наблюдение - она была уже не нужна ему. И я решил забрать ее себе! Увезти! Конечно, она не могла простить мне участия в подставе. Но мне было неважно, по своей воле она будет со мной или нет. Я лишь хотел, чтобы она была рядом! - После до боли знакомых мне слов он тряхнул головой и заметил, будто оправдываясь: - Кроме того, она жила в бедности и рано или поздно бы полюбила если не меня, то мои деньги.
- Но она же была всего лишь человеком! - не удержалась я от сарказма. - Какая разница, полюбила бы или нет? Главное, чтобы была рядом. - Слишком многое в этой истории ранило меня.
Адамас уронил голову и надолго замолчал, а затем, взглянув искоса, произнес с горькой иронией:
- Ты ведь знаешь, Диана, каким мстительным он бывает, ведь так? Я тоже должен был бы знать... Я должен был бы догадаться, что он сделает... - внезапно ярость сорвала печаль с его лица, и он заревел: - Он убил ее! Просто потому, что не захотел, чтобы она была счастлива с другим! Не захотел отдать ее мне! И я даже понятия не имею, какой была ее смерть! Что он с ней сделал! Что она почувствовала, когда узнала его настоящего!
Вдруг он приблизился ко мне вплотную и прошептал почти беззвучно:
- И ведь она даже не была ему нужна. А вот ты... ты, Диана, нужна ему, - и он улыбнулся так опасно, что я почувствовала край жизни под своей ногой.
- Собираешься убить меня? В отместку, - я была почти уверена в его ответе.
Но он ухмыльнулся и покачал головой.
- У меня была такая идея, но она отпала, как только я увидел, как он смотрел на тебя в зале с озером. Есть кое-что, способное ранить его больнее, чем твоя смерть...
Только теперь я поняла, что слышу его все хуже - с каждым словом он отдалялся. Комната медленно поплыла по кругу...
- Кстати, я не единственный, кто хотел отнять тебя у Кристофа -мне помогали. На тебя, Диана, нынче большой спрос! - он засмеялся, раздваиваясь перед моим угасающим взором. - Но у меня свои планы... Что, плохо? Значит, препарат начал действовать. Ты не переживай, это быстро пройдет, не останется и запаха - проверено, я ничего не учую, а значит, Кристоф тоже... современная химия... чудеса... совершенно новый... безумные деньги...
И он затих окончательно.
** ** **
...Ужасный холод обжигал меня. Огромные остроконечные снежинки, проплывая перед моим изумленным взглядом, касались обнаженной кожи и царапали ее бритвой. Но от боли отвлекала пронзительная красота, открывавшаяся каждый раз, когда ледяные кристаллы сменяли друг друга...
И было невыносимо жаль, когда внезапно вспыхнувшее внутри меня солнце испарило их без следа!
Теперь жар лизал мое тело, пронизывая плоть тепловыми лучами, пытаясь вырваться на свободу...
- Диа-а-на... любимая...
Я счастливо засмеялась в ответ - руки Кайла ласково скользили по мне, принося желанную прохладу. Никто не был со мной так нежен, как он! Я нашла его губы. Как же я скучала! Но теперь...
Открыв глаза, я на миг застыла в удивлении - мне улыбался Кристоф. Беспокойство кольнуло, но тут же ушло. Потому что в мире не было ничего ярче его! Ничто не могло сравниться с его огнем! И я его любила. С предвкушением я прильнула к нему, сливаясь воедино...
- Я же обещал, помнишь? - сказал вдруг Кристоф голосом Адамаса.
Смятение ударило тараном, встряхнув разум, - и я обнаружила себя в объятиях Адамаса с улыбкой блаженства на губах! Неподвластное моей воле, будто чужое, тело замерло в ужасе, пока сознание отмечало руки, вцепившиеся в волосы Адамаса, ноги, взявшие его талию в замок. Его чужой запах скрутил все внутри узлом отвращения и...
Вдруг мой ужас отразился в его глазах, сменяя какое-то неуместное, непонятное мне выражение торжества... и он исчез. Что-то с грохотом обрушилось, встряхивая матрас подо мной, посылая град ударов по всей комнате, затягивая ее тучами белой пыли...
Нереально высокий, призрачно-размытый в той секунде, что уловил мой человеческий глаз, надо мной стоял единственный, кто мог остановить этот кошмар.
- Кристоф! - мои руки сами по-детски потянулись к нему, но он уже исчез.
Я вздохнула с облегчением: он нашел меня. И теперь все будет хорошо.
Его имя освободило мой рассудок от скованности наркотического транса, и с каждым вдохом реальность становилась четче...
Неожиданный мощный удар о стену окончательно привел меня в сознание. Матрас, сработав как амортизатор, определенно спас мой позвоночник от перелома, выпрыгнул из-под меня и забаррикадировал в углу. Робко выглянув из-за него, я уже больше не смогла оторвать зачарованного взгляда от того, что происходило в комнате.
Те немногие стоп-кадры, что сумел выхватить мой мозг из ураганного месива движений, делали схватку над озером невозможной - так могуч был разъяренный Кристоф! И так жалок его противник. Это был не бой - избиение, и очень скоро тело Адамаса превратилось в изломанную тряпичную куклу, безропотно принимавшую зверские удары, долго летавшую стрелой по комнате от стены к стене, не в силах укрыться от своего преследователя...
Затем Кристоф повернулся ко мне.
Встретив его взгляд, я отшатнулась! Мои босые ноги заскользили по полу, руки ободрались в кровь о куски штукатурки и кирпича, почему-то устилавшие всю комнату, сердце понеслось, задыхаясь, - мной овладел животный ужас!.. Наконец, я замерла, забившись в самый угол, просто потому, что двигаться дальше было невозможно.
- Боишься? И правильно делаешь... любимая, - последнее слово прозвучало ругательством, хлестнув мое сердце. Он вмиг очутился передо мной, заглянул в лицо и мерзко ухмыльнулся: - Что же ты молчишь, Диана? Хотя бы попробуй оправдаться! Давай соври, а я послушаю!
- Меня одурманили... - безнадежно прошептала я, уже заранее понимая, что ничто не поможет.
Подтверждая мои мысли, он презрительно скривился.
- Никогда не думал, что у тебя туго с воображением, - и тут же изуродовал прекрасную маску сдержанности, заревев: - Чутья лучше моего не существует! Я бы знал! Я бы учуял!!!
Ухватив мою руку и сжав так сильно, что боль от синяков, оставленных нашей последней ночью, уступила место новой муке, он приблизился, дрожа от ярости, и выплюнул:
- Чего тебе не хватало?
И я сказала правду:
- Твоего доверия.
Удар обжег мое лицо, выбив дух и свалив на пол! Что-то горячее потекло по подбородку...
Одним нечеловечески ловким прыжком он достиг выхода из комнаты, манившего меня когда-то заветной свободой, и рванул дверь настежь.
- Иди за мной! - ничего от него прежнего не осталось в этом зверином рычании. Он исчез в проеме, не посчитав нужным проследить за исполнением приказа.
Медленно, стараясь не слышать боли в израненных ногах и руках, я поднялась, придерживаясь за стену, и стала разыскивать свою одежду под горами битого кирпича и мусора. Найдя лишь брюки и порванную блузку, я кое-как отряхнула их, оделась и похромала к двери. Возле окна на полу валялась груда тряпья - все, что осталось от Адамаса. Наверное, он получил свое заслуженно... Почему же мне не было легче от этого?
Может, потому, что теперь я знала, какой была его месть.
Помещение, где держал меня Адамас в ожидании, пока Кристоф найдет нас, располагалось на последнем этаже высотного дома. Спускаясь по бесчисленным лестничным пролетам, кружившим мою и без того измученную голову, я гадала о том, как закончилась жизнь Сильвии, девушки, бывшей ненужной Кристофу. Мне не хотелось даже думать о том, что он сделает со мной - нужной и, в его понимании, предавшей. Я не знала, любил ли он ее, - меня любил.
Любил ли?..
Во дворе заброшенного дома стояло три мощных автомобиля-близнеца. Чтобы я не ошиблась машиной, охранники грубо, зацепив разбитую губу, втолкнули меня внутрь одной из них.
Он был уже там, на заднем сиденье, отрезанном от водителя непроницаемой шторой. Я оказалась так близко от него... и так далеко.
Как только за мной захлопнули дверцу, я отодвинулась к самому окну и стала потихоньку вытирать с губ кровь, хлынувшую с новой силой. А она все текла и текла, вскоре разрисовав оба мои рукава свидетельствами его рукоприкладства.
- Кажется, я не рассчитал силу удара! - нервно засмеялся Кристоф, нарушая гнетущую тишину.
- Считаешь, что мало? Ничего, у меня еще много органов, которые можно искалечить.
Он посмотрел на меня в упор, сжав кулаки добела, и, гоняя желваки, рыкнул: 'Это ненадолго, Диана!', не оставляя сомнений в том, что действительно собрался меня убить.
'Должно быть, это дурной сон', - подумала я, до сих пор, даже после его удара, не в силах поверить в реальность такого разговора между нами.
Бесконечно мудрый, с многовековым опытом интриг, обладатель глубокого интеллекта, сейчас он был глупее зеленого юнца!
- Знаешь, Кристоф, я никак не могу понять... - чувствуя тщетность каких-либо усилий, я все же не могла отказаться от попытки донести правду до него, - нелепо, немыслимо, чтобы ты этому поверил! Ты же глаз с меня не спускал, я всегда была под охраной, я физически не смогла бы изменить тебе! А теперь меня украли, опоили какой-то гадостью и ты...
- Замолчи! - его губы, исказившись в гримасе, приоткрыли клыки. - Когда твои руки им пахли, я промолчал. Когда от всего твоего тела несло его запахом, я пытался отмыть его и забыть об этом! Но, Диана, застав тебя с ним в постели... Неужели ты думаешь, что я идиот?!
- Что за?..
- Ты пахла Адамасом!!! - заорал он и в притворном изумлении покачал головой. - Я не находил ответа, как такое возможно... Но теперь мне это уже неинтересно!
- Кристоф, я люблю тебя, поверь мне! Хоть раз в жизни...
- Твоя жизнь слишком коротка! - отрезал он и спустя мгновение выволок меня на улицу - оказалось, что мы уже приехали, но, оглушенная непостижимыми обвинениями, я не замечала ничего вокруг.
- Кристоф... - начала я снова по инерции, но сильный рывок сбил меня с ног!
Все слилось в сплошную полосу - полосу унижения и боли. Под взглядами моих бывших слуг, полными тайного удовольствия, он тащил меня, как вещь. Не особо ценную, и потому не было нужды останавливаться на порогах, не было необходимости поберечь меня на ступеньках... И если вначале я проявляла чудеса изворотливости, уклоняясь от самых острых углов, то достигнув его крыла дома, нашего крыла в далеком, почти забытом прошлом, я, израненная и избитая, уже равнодушно принимала новые удары, синяки и ссадины.
- Диана! - возглас Мойры заполнил весь дом.
И вдруг мне стало хуже - ее искреннее сострадание напомнило о моей невиновности и о том, что я еще жива... пока.
- Пожалуйста... больно, Кристоф... - в моем голосе было все: покорность, мольба, принятие судьбы!
Казалось, я пробилась сквозь его ледяной щит на миг, но потом он продолжил безжалостное продвижение, последовательно убивавшее меня. И спустя вечность наконец достиг комнаты, запустив меня внутрь скользить по полу, оставляя за собой кровавую дорожку...
- Безумец!!! Что ты с ней делаешь?! - в комнату ворвалась Мойра.
- Мойра, уйди! - закричал Кристоф, и это был не крик, а рев раненого зверя.
- Она же человек! Ты хоть понимаешь, какую боль причиняешь ей?! Она же хрупкая! Кристоф, остановись!!! - Мойра бросилась ко мне, еле видимая сквозь красный туман, застилавший глаза.
- Уйди! - он перехватил ее на полпути и бросил о стену, свалив полки с ужасающим грохотом.
Но нежная тоненькая Мойра извернулась и бесстрашно кинулась на него, невзирая на разницу в размерах! Мне хотелось предостеречь ее, сказать: 'Сегодня плохой день, чтобы спорить с братом', но прежде чем я смогла выдавить хоть одно слово, бой был окончен. Мойра продержалась против Кристофа буквально пару минут.
