– Получилось, – на этот раз вздохнул Дима. – Только Москва ничего не даёт просто так. Нужно жить по её законам, а если хоть немного отступишься, сделаешь по-своему – может и раздавить. Всегда нужно держать ухо востро и делать не так, как хочешь, а как надо. Справишься – всё у тебя будет.
– Кроме тебя самого, – закончила за него Саша.
Она смотрела на Диму, в глазах играли искорками блики ночных огней, а сверху, кружась падали легкомысленные снежинки. И не было в этой девушке ни осуждения, ни высокомерия, ни циничного безразличия. Ничего такого, что Дима привык видеть в людях, когда раскрывал им свою историю. Ему, в конце концов, это надоело, и своё осталось своим. До этого момента. И он ни на миг не пожалел о том, что отступил от своих правил.
В квартире было тихо и темно насколько, насколько себе могла позволить московская ночь. Саша даже не зашла – она прокралась, не желая будить брата, которому с утра нужно было в школу.
Её поздняя прогулка с Димой не затянулась. Они ещё недолго постояли у парапета, любуясь снегопадом над мерцающей Москвой, а потом Дима отвёз её домой. По пути они болтали о чём-то несущественном – Саша даже не помнила о чём, но эти разговоры оставили такое приятное ощущение, какого она давно не испытывала. Или даже вообще. Её настроение пело воздушные песни, а вдохновение просилось наружу, торопясь вылиться на бумагу в новой песне. Глупой, наивной, простой, но лёгкой и чувственной, как молодая душа.
Саша сбросила обувь, повесила куртку на вешалку и, одновременно покусывая губы и улыбаясь их уголками, поспешила к себе, удерживая всплывающие строки в голове. Только вдруг порыв творить оборвался, лопнул, словно перетянутая леска. Саша застыла, не веря своему восприятию. Она стояла возле комнаты Егора, дверь была приоткрыта, а из щели тянулся запах – сладкий, раздражающий, для кого-то приятный, а для неё настораживающий до испуга. Пахло крепким, ещё не превратившимся в зловонный перегар алкоголем.
Это не могло оказаться правдой. Если только Егор притащил домой в стельку пьяного друга и уложил у себя. Саша, как могла, успокоила себя этой мыслью, стараясь прогнать о том, что друзья у брата – его ровесники. «Стас», – мелькнула догадка. Конечно, больше некому. Видимо тот что-то не поделил с их матерью, а тут пасынок заявился в клуб и не смог остаться равнодушным к терзаниям несостоявшегося пока отчима.
Уверенности в такой версии всё же не хватало, чтобы успокоиться и выдохнуть. Чтобы поскорее унять ядовитое беспокойство, Саша без стука толкнула дверь и зашла в комнату, совсем не беспокоясь, что может увидеть там голого мужика.
Унять волнение не получилось – мужик был одетый и один. Егор. Её брат лежал на кровати лицом вверх и почти храпел, испуская алкогольные пары. Рядом с кроватью стояла пустая бутылка из-под виски. Та самая, что осталась после Димы.
Единственное, что Саша поняла, так это то, что её разум отказывает. Она приблизилась к Егору, с ужасом оглядела его и, вспомнив сразу же, как они приводили в чувство недавнего пьяного гостя, метнулась к подоконнику, схватила пульверизатор и щедро обрызгала лицо брата. Тот поморщился, промямлил что-то бессвязное, но после очередной порции ледяной воды, проснулся, сел и широком жестом стёр капли с лица.
– О, Сашка, – язык Егора еле переваливался, речь была корявой. – А чё ты тут? Нагулялась? А я …
– А ты напился, – едва сдерживая панику, ответила за него сестра. – Ты с ума сошёл?
– Нееее, – замотал Егор головой, как молодой барашек, – вроде не. Не бойся, я пил один, никого в дом не приглашал.
– Успокоил. Ты с чего наклюкался? Ты же…
– Знаю, знаю, нес..невер… Ща, ща.
Он зажмурился, собираясь и подбирая звуки. А Саше, глядя на это кричать хотелось во всё горло. Никогда она не видела брата в таком виде, надеялась, что никогда не увидит. И вот, пожалуйста, лежит. Пары слов связать не может. Пацан шестнадцатилетний.
– Несовершеннолетний, – наконец выдал он. – Только знаешь, какая штука любопытная. Вот, выпить – я маленький. За девушкой поухаживать – тоже. А как жить почти одному – так нормально. Подрабатывать – тоже уже вызрел. Мдаааа.
– Какая ещё девушка, – Саша даже глаза закрыла, – ты со своей последней полгода назад расстался и перерыв взял.
– Новая, – неприятно усмехнулся Егор, – самая лучшая. У Стаса работает, между прочим. Только я для неё мааааленький, как же. Парни постарше попривлекательнее. Правда ведь? Твой-то на сколько старше?
Саша не выдержала. Вместо смятения её на миг ослепила злость за такие слова. Не с размаху, но достаточно сильно, она хлестнула брата по щеке, хотя никогда раньше на него руку не поднимала.
И тут же пожалела об этой вспышке. Егор же потёр щеку и больше задумчиво, чем обиженно сказал:
– Вот, по морде получать тоже взрослый. Несовершеннолетних-то бить – подсудное дело.
– Ложись спать, – выдавила Саша с горечью, – утром поговорим.
– А я и спал, сама разбудила, – буркнул Егор, но спорить не стал и завалился на бок.
Минуты не прошло, как он снова засопел. Саша ещё посидела возле, ошарашенно глядя на всё это, но потом её здравомыслие вернулось. Она пошла на кухню, заварила себе большую кружку кофе покрепче. Затем взяла заветный бабушкин плед и, закутавшись в него, со своими бодрящим напитком и телефоном устроилась на широком подоконнике в комнате брата.
Ей не хотелось оставлять его в таком состоянии, мучили опасения и тревоги. Вроде и спал Егор спокойно, и организм его не подавал сигналов о том, что хочет избавиться от выпитого, а всё равно сердце щемило и теребило, как собака игрушку. Саша не смотрела на брата, взгляд её устремился на ночную заснеженную улицу, а мысли витали везде, где только можно: в прошлом, настоящем, даже в будущее метили заглянуть.
Егор всегда был для неё чем-то большим, чем просто брат. Она даже помнила, как мать вышла с ним из роддома, хотя Саше тогда было всего шесть лет: кружевной кулёк выписного конверта голубого цвета, а в нём маленькая, точно кукольная, головка и слегка одутловатое красноватое личико. Красивого в нём было немного, но для Саши он показался самым замечательным созданием на свете. И уже тогда, будучи сама несмышлёным ребёнком, она решила, что будет заботиться о братике всю свою жизнь. Даже больше, чем о себе самой.
Саша сдержала слово, а жизнь предоставила ей для этого возможности. Егор рос окружённый любовью бабушки и сестры, как коконом, через который не пробиться невзгодам. Конечно, они случались, да и избалованным его назвать было сложно, но благодаря вниманию обожавших его женщин, проблемы Егор переживал быстрее и проще. Все семейные перипетии в первую очередь встречала Саша, отгораживая от них брата, как могла. Ему если и оставались, то лишь обрывки, с которыми несложно разобраться.
Любила она его, помогала, даже воспитывала, насколько могла. И не заметила, как мальчик вырос. Егор действительно был намного самостоятельнее своих сверстников, лучше подготовлен к жизни, видел цели для себя, искал пути их достижения. Он возмужал, а вот она всё видела в нём если не мальчика, то юнца, которого нужно направлять на правильный путь. Только имела ли она теперь на это право? И нужно ли это было Егору? Детство прошло, и ей, похоже, пришла пора если не оставить брата на произвол судьбы, то хотя бы ослабить своё влияние.
Только сказать легко – сделать сложнее. Каким бы взрослым Егор ни казался, он всё ещё был школьником, а установленные законом возрастные рамки никто не отменял.
Саша напряжённо вздохнула который раз, отхлебнула кофе, затем взяла телефон и набрала матери.
– Привет! – сухо поприветствовала она. – Извини, что поздно, важно просто.
– Всё нормально, – голос Екатерины звучал бодро и даже как-то весело до того момента, как она услышала о срочности. – Что-то случилось?
– Ничего страшного, – поспешила успокоить её Саша, прекрасно знавшая, чем грозит материнское волнение, – Егор приболел, отпроси его на пару дней с занятий.
– Приболел? Что-то серьёзное?
– Мам, ничего серьёзного, – Саша мысленно закатила глаза и покосилась на спящего брата. – Вирусняк сезонный схватил, пару дней отлежится, подлечится и всё нормально будет. Не в первый раз. А то у него какая-то важная контрольная скоро, не хватало ещё, чтобы её проболел. Пусть уж лучше сейчас, чем потом и сильнее.
– Хорошо, утром отпишусь классной, – Екатерина как - будто стала поспокойнее, – но только вы там не запускайте. Я могу приехать, если нужно.
«Этого только не хватало», – подумала Саша. Представить, что устроит мать, когда увидит сына пьяным, она могла, но совсем не хотела.
– Если хочешь, но это совсем не обязательно.
Выбранный подход сработал, если бы Саша бросилась уверять мать в том, что ей не стоит приезжать, Екатерина явилась бы даже среди ночи. А так она только спокойно ответила: «Хорошо».
– Мам, погоди, – вовремя спохватилась Саша и, перебарывая себя, чтобы не выдать: «Твой» – выдавила, – Стас там не рядом? Мне бы спросить у него кое – что.
Стас оказался рядом. Саша едва зубами ни скрипнула, услышав в трубке деловой тон его мягкого, приятного голоса. Но она сама попросила, так что стерпела и, стараясь быть как можно вежливее, уточнила:
– Скажи, а Егор сегодня в клубе был, если знаешь?
– Был, конечно, – немного удивлённо ответил Стас, – разве ты не по поводу нашего с ним разговора?
– Нет, я не слишком много с ним сегодня общалась, – Саша не была готова сейчас разбираться, что они там обсуждали. – Не знаю, о чём ты. Ты завтра будешь в клубе? У меня есть время, я бы заскочила, нужно кое – что обсудить. И это не телефонный разговор.
– К двенадцати подъеду, – с готовностью ответил Стас, – так что приезжай в любое время.
– Хорошо, спасибо. До встречи.
И быстро отключилась. Вынужденного общения с родными и не очень ей на сегодня хватило.
Егор что-то пробурчал во сне бессвязное и улёгся поудобнее. Саша безрадостно посмотрела на это, потом подтянула плед, будто его тепло могло унять беспокойство, и отвернулась к окну. Алкогольные пары она ощущала уже не так отчётливо, как в момент возвращения домой, видимо принюхалась, но всё же они продолжали неприятно щекотать нос. И память.
Его звали Кирилл, но для Саши он остался просто Илюхиным – безымянным, мерзким образом, который хотелось вытравить из воспоминаний, но удалось только размазать. Он был одним из мужчин Екатерины, сосредоточением её надежд и мечтаний четыре года назад. Саша уже тогда с неприятной подозрительностью относилась к материнским ухажерам, но этот Кирилл её откровенно нервировал. Вроде и симпатичный: высокий кареглазый брюнет, не изрезанный морщинами – вежливый и не глупый. Но было в его вечной улыбке что-то опасное, по-лисьи коварное и обманчивое, что заставляло Сашу всегда держаться настороже.
А вот Екатерина души не чаяла в своём тогдашнем спутнике и всячески старалась его как можно больше сблизить с детьми, расположить их друг к другу. Егору этот Илюхин тоже не особо нравился, похоже, ему передалось сестринское отторжение, но ради матери он терпел и их частые визиты, и застолья, и разговоры, и даже пытался показать симпатию, которой не было.
А Саша не притворялась. Не грубила или хамила, но и не заискивала перед Илюхиным, и при любой возможности старалась избегать его общества, чтобы не волновать мать и свои нервы не трепать.
Так прошло около года, Илюхин жил с Екатериной в её квартире, Егор с Сашей у бабушки, в панельной пятиэтажке, готовящейся к сносу. И никто никому не мешал, как казалось…
В тот день Саше нужно было заехать к матери – взять у неё пару книг, необходимых для учёбы. Той дома не оказалось, зато был изрядно подвыпивший Илюхин. Саша с самого начала почувствовала неладное, но отчего- то, возможно в силу возраста, не предала предчувствиям особого значения. Пряча брезгливость, она в нескольких словах объяснила Илюхину, что зашла буквально на минуту и не будет его отвлекать. Только минута обернулась кошмаром. В комнату пьяный Илюхин зашёл вместе с ней, перегородил выход, схватил Сашу и, бормоча что-то про свои давние желания и фантазии, принялся грубо её раздевать. Саша пыталась кричать, но огромная мужская ладонь закрыла ей рот, а вторая рука бесцеремонно лезла в её джинсы. Благо они были неподатливы – Саша выиграла время. Изо всех сил она вцепилась зубами в между большим и указательным пальцем своего насильника, тот заорал, руку одернул и отступил на шаг. Секунда – и он пришёл бы в себя и озлобленный от боли начал действовать снова и жестче. Но Саша не потеряла эту секунду и снова со всей силы врезала Илюхину подъемом стопы между ног. Насильник скрючился, издав беззвучный стон, а несостоявшаяся жертва схватила с тумбочки электрошокер: Илюхина, он работал охранником и поставил своё оружие на зарядку. Видимо, зарядился тот на полную, потому что тряхнуло Илюхина током как следует, а Саша, выскакивая из квартиры, успела даже ботинки свои прихватить.
На лифте она не поехала, спустилась на несколько этажей, где просто села, перевела дух, а осознав всё случившееся, поняла, что её трясёт. Переобулась и побежала вниз, скорее, домой…
Екатерина поверила дочери и, как бы тяжело ей это решение не далось, выгнала Илюхина. В полицию Саша не пошла – предъявлять особо было нечего, а потерпевшим больше выглядел сам насильник. Ещё полгода она приходила в себя, как напоминание об осторожности оставила себе электрошокер, а вот от панической атаки при запахе алкоголя так и не смогла избавиться.
Единственное, чего Саша не могла понять, сидя на подоконнике в комнате брата, так это того, почему с Димой вышло иначе. То, что он пьян, было понятно с самого начала, да и потом его амбре её не сильно беспокоило. Может быть дело было именно в том, что к опьянению Димы она была готова в отличие от двух других ситуаций?
Взгляд Саши устремился сквозь мрак на освещенный бульвар, на скамейку, на которой сидел тогда Дима. Вспомнилось, как тащили они его вместе с Егором, как потом укладывали. А ещё сегодняшний вечер. На миг грусть и страх отступили, снова вернулось то светлое чувство, с которым она вернулась домой. Даже захотелось позвонить, просто так, сама не зная зачем.
Саша взяла телефон, в телефонной книге нашла номер Димы и даже успела нажать вызов, как резкий всхрап Егора заставил её вздрогнуть и опомниться. Ночь на дворе, куда она звонит? И потом, Дима, вообще-то был не одинок, даже женат, в каком-то современном – гражданском, смысле этого слова. А самое последнее дело названивать несвободным мужчинам по ночам…
Саше снова стало противно. Она спешно оборвала звонок, отложила телефон, спрыгнула с подоконника, посмотрела на брата. Егор спал, и ничто в нём не было причиной волноваться за его покой и состояние.
– Ладно, и я пойду, утром поговорим, – вслух, но не громко решила Саша и, забрав свои вещи, пошла в свою комнату.
В доме пахло корицей, апельсинами и шоколадом настолько чётко, что Люда, просидев в окружении этих ароматов уже больше пары часов, продолжала их чувствовать. Она расположилась на диване, забросив ноги на сидение, поставив напротив чашку с авторским кофе и ароматизированную свечу.
– Кроме тебя самого, – закончила за него Саша.
Она смотрела на Диму, в глазах играли искорками блики ночных огней, а сверху, кружась падали легкомысленные снежинки. И не было в этой девушке ни осуждения, ни высокомерия, ни циничного безразличия. Ничего такого, что Дима привык видеть в людях, когда раскрывал им свою историю. Ему, в конце концов, это надоело, и своё осталось своим. До этого момента. И он ни на миг не пожалел о том, что отступил от своих правил.
Прода от 13.01.2026, 08:38
Глава 7. Сестринская забота
В квартире было тихо и темно насколько, насколько себе могла позволить московская ночь. Саша даже не зашла – она прокралась, не желая будить брата, которому с утра нужно было в школу.
Её поздняя прогулка с Димой не затянулась. Они ещё недолго постояли у парапета, любуясь снегопадом над мерцающей Москвой, а потом Дима отвёз её домой. По пути они болтали о чём-то несущественном – Саша даже не помнила о чём, но эти разговоры оставили такое приятное ощущение, какого она давно не испытывала. Или даже вообще. Её настроение пело воздушные песни, а вдохновение просилось наружу, торопясь вылиться на бумагу в новой песне. Глупой, наивной, простой, но лёгкой и чувственной, как молодая душа.
Саша сбросила обувь, повесила куртку на вешалку и, одновременно покусывая губы и улыбаясь их уголками, поспешила к себе, удерживая всплывающие строки в голове. Только вдруг порыв творить оборвался, лопнул, словно перетянутая леска. Саша застыла, не веря своему восприятию. Она стояла возле комнаты Егора, дверь была приоткрыта, а из щели тянулся запах – сладкий, раздражающий, для кого-то приятный, а для неё настораживающий до испуга. Пахло крепким, ещё не превратившимся в зловонный перегар алкоголем.
Это не могло оказаться правдой. Если только Егор притащил домой в стельку пьяного друга и уложил у себя. Саша, как могла, успокоила себя этой мыслью, стараясь прогнать о том, что друзья у брата – его ровесники. «Стас», – мелькнула догадка. Конечно, больше некому. Видимо тот что-то не поделил с их матерью, а тут пасынок заявился в клуб и не смог остаться равнодушным к терзаниям несостоявшегося пока отчима.
Уверенности в такой версии всё же не хватало, чтобы успокоиться и выдохнуть. Чтобы поскорее унять ядовитое беспокойство, Саша без стука толкнула дверь и зашла в комнату, совсем не беспокоясь, что может увидеть там голого мужика.
Унять волнение не получилось – мужик был одетый и один. Егор. Её брат лежал на кровати лицом вверх и почти храпел, испуская алкогольные пары. Рядом с кроватью стояла пустая бутылка из-под виски. Та самая, что осталась после Димы.
Единственное, что Саша поняла, так это то, что её разум отказывает. Она приблизилась к Егору, с ужасом оглядела его и, вспомнив сразу же, как они приводили в чувство недавнего пьяного гостя, метнулась к подоконнику, схватила пульверизатор и щедро обрызгала лицо брата. Тот поморщился, промямлил что-то бессвязное, но после очередной порции ледяной воды, проснулся, сел и широком жестом стёр капли с лица.
– О, Сашка, – язык Егора еле переваливался, речь была корявой. – А чё ты тут? Нагулялась? А я …
– А ты напился, – едва сдерживая панику, ответила за него сестра. – Ты с ума сошёл?
Прода от 14.01.2026, 07:44
– Нееее, – замотал Егор головой, как молодой барашек, – вроде не. Не бойся, я пил один, никого в дом не приглашал.
– Успокоил. Ты с чего наклюкался? Ты же…
– Знаю, знаю, нес..невер… Ща, ща.
Он зажмурился, собираясь и подбирая звуки. А Саше, глядя на это кричать хотелось во всё горло. Никогда она не видела брата в таком виде, надеялась, что никогда не увидит. И вот, пожалуйста, лежит. Пары слов связать не может. Пацан шестнадцатилетний.
– Несовершеннолетний, – наконец выдал он. – Только знаешь, какая штука любопытная. Вот, выпить – я маленький. За девушкой поухаживать – тоже. А как жить почти одному – так нормально. Подрабатывать – тоже уже вызрел. Мдаааа.
– Какая ещё девушка, – Саша даже глаза закрыла, – ты со своей последней полгода назад расстался и перерыв взял.
– Новая, – неприятно усмехнулся Егор, – самая лучшая. У Стаса работает, между прочим. Только я для неё мааааленький, как же. Парни постарше попривлекательнее. Правда ведь? Твой-то на сколько старше?
Саша не выдержала. Вместо смятения её на миг ослепила злость за такие слова. Не с размаху, но достаточно сильно, она хлестнула брата по щеке, хотя никогда раньше на него руку не поднимала.
И тут же пожалела об этой вспышке. Егор же потёр щеку и больше задумчиво, чем обиженно сказал:
– Вот, по морде получать тоже взрослый. Несовершеннолетних-то бить – подсудное дело.
– Ложись спать, – выдавила Саша с горечью, – утром поговорим.
– А я и спал, сама разбудила, – буркнул Егор, но спорить не стал и завалился на бок.
Минуты не прошло, как он снова засопел. Саша ещё посидела возле, ошарашенно глядя на всё это, но потом её здравомыслие вернулось. Она пошла на кухню, заварила себе большую кружку кофе покрепче. Затем взяла заветный бабушкин плед и, закутавшись в него, со своими бодрящим напитком и телефоном устроилась на широком подоконнике в комнате брата.
Ей не хотелось оставлять его в таком состоянии, мучили опасения и тревоги. Вроде и спал Егор спокойно, и организм его не подавал сигналов о том, что хочет избавиться от выпитого, а всё равно сердце щемило и теребило, как собака игрушку. Саша не смотрела на брата, взгляд её устремился на ночную заснеженную улицу, а мысли витали везде, где только можно: в прошлом, настоящем, даже в будущее метили заглянуть.
Прода от 15.01.2026, 07:38
Егор всегда был для неё чем-то большим, чем просто брат. Она даже помнила, как мать вышла с ним из роддома, хотя Саше тогда было всего шесть лет: кружевной кулёк выписного конверта голубого цвета, а в нём маленькая, точно кукольная, головка и слегка одутловатое красноватое личико. Красивого в нём было немного, но для Саши он показался самым замечательным созданием на свете. И уже тогда, будучи сама несмышлёным ребёнком, она решила, что будет заботиться о братике всю свою жизнь. Даже больше, чем о себе самой.
Саша сдержала слово, а жизнь предоставила ей для этого возможности. Егор рос окружённый любовью бабушки и сестры, как коконом, через который не пробиться невзгодам. Конечно, они случались, да и избалованным его назвать было сложно, но благодаря вниманию обожавших его женщин, проблемы Егор переживал быстрее и проще. Все семейные перипетии в первую очередь встречала Саша, отгораживая от них брата, как могла. Ему если и оставались, то лишь обрывки, с которыми несложно разобраться.
Любила она его, помогала, даже воспитывала, насколько могла. И не заметила, как мальчик вырос. Егор действительно был намного самостоятельнее своих сверстников, лучше подготовлен к жизни, видел цели для себя, искал пути их достижения. Он возмужал, а вот она всё видела в нём если не мальчика, то юнца, которого нужно направлять на правильный путь. Только имела ли она теперь на это право? И нужно ли это было Егору? Детство прошло, и ей, похоже, пришла пора если не оставить брата на произвол судьбы, то хотя бы ослабить своё влияние.
Только сказать легко – сделать сложнее. Каким бы взрослым Егор ни казался, он всё ещё был школьником, а установленные законом возрастные рамки никто не отменял.
Саша напряжённо вздохнула который раз, отхлебнула кофе, затем взяла телефон и набрала матери.
– Привет! – сухо поприветствовала она. – Извини, что поздно, важно просто.
– Всё нормально, – голос Екатерины звучал бодро и даже как-то весело до того момента, как она услышала о срочности. – Что-то случилось?
– Ничего страшного, – поспешила успокоить её Саша, прекрасно знавшая, чем грозит материнское волнение, – Егор приболел, отпроси его на пару дней с занятий.
– Приболел? Что-то серьёзное?
– Мам, ничего серьёзного, – Саша мысленно закатила глаза и покосилась на спящего брата. – Вирусняк сезонный схватил, пару дней отлежится, подлечится и всё нормально будет. Не в первый раз. А то у него какая-то важная контрольная скоро, не хватало ещё, чтобы её проболел. Пусть уж лучше сейчас, чем потом и сильнее.
– Хорошо, утром отпишусь классной, – Екатерина как - будто стала поспокойнее, – но только вы там не запускайте. Я могу приехать, если нужно.
«Этого только не хватало», – подумала Саша. Представить, что устроит мать, когда увидит сына пьяным, она могла, но совсем не хотела.
– Если хочешь, но это совсем не обязательно.
Выбранный подход сработал, если бы Саша бросилась уверять мать в том, что ей не стоит приезжать, Екатерина явилась бы даже среди ночи. А так она только спокойно ответила: «Хорошо».
– Мам, погоди, – вовремя спохватилась Саша и, перебарывая себя, чтобы не выдать: «Твой» – выдавила, – Стас там не рядом? Мне бы спросить у него кое – что.
Прода от 16.01.2026, 07:59
Стас оказался рядом. Саша едва зубами ни скрипнула, услышав в трубке деловой тон его мягкого, приятного голоса. Но она сама попросила, так что стерпела и, стараясь быть как можно вежливее, уточнила:
– Скажи, а Егор сегодня в клубе был, если знаешь?
– Был, конечно, – немного удивлённо ответил Стас, – разве ты не по поводу нашего с ним разговора?
– Нет, я не слишком много с ним сегодня общалась, – Саша не была готова сейчас разбираться, что они там обсуждали. – Не знаю, о чём ты. Ты завтра будешь в клубе? У меня есть время, я бы заскочила, нужно кое – что обсудить. И это не телефонный разговор.
– К двенадцати подъеду, – с готовностью ответил Стас, – так что приезжай в любое время.
– Хорошо, спасибо. До встречи.
И быстро отключилась. Вынужденного общения с родными и не очень ей на сегодня хватило.
Егор что-то пробурчал во сне бессвязное и улёгся поудобнее. Саша безрадостно посмотрела на это, потом подтянула плед, будто его тепло могло унять беспокойство, и отвернулась к окну. Алкогольные пары она ощущала уже не так отчётливо, как в момент возвращения домой, видимо принюхалась, но всё же они продолжали неприятно щекотать нос. И память.
Его звали Кирилл, но для Саши он остался просто Илюхиным – безымянным, мерзким образом, который хотелось вытравить из воспоминаний, но удалось только размазать. Он был одним из мужчин Екатерины, сосредоточением её надежд и мечтаний четыре года назад. Саша уже тогда с неприятной подозрительностью относилась к материнским ухажерам, но этот Кирилл её откровенно нервировал. Вроде и симпатичный: высокий кареглазый брюнет, не изрезанный морщинами – вежливый и не глупый. Но было в его вечной улыбке что-то опасное, по-лисьи коварное и обманчивое, что заставляло Сашу всегда держаться настороже.
А вот Екатерина души не чаяла в своём тогдашнем спутнике и всячески старалась его как можно больше сблизить с детьми, расположить их друг к другу. Егору этот Илюхин тоже не особо нравился, похоже, ему передалось сестринское отторжение, но ради матери он терпел и их частые визиты, и застолья, и разговоры, и даже пытался показать симпатию, которой не было.
А Саша не притворялась. Не грубила или хамила, но и не заискивала перед Илюхиным, и при любой возможности старалась избегать его общества, чтобы не волновать мать и свои нервы не трепать.
Так прошло около года, Илюхин жил с Екатериной в её квартире, Егор с Сашей у бабушки, в панельной пятиэтажке, готовящейся к сносу. И никто никому не мешал, как казалось…
В тот день Саше нужно было заехать к матери – взять у неё пару книг, необходимых для учёбы. Той дома не оказалось, зато был изрядно подвыпивший Илюхин. Саша с самого начала почувствовала неладное, но отчего- то, возможно в силу возраста, не предала предчувствиям особого значения. Пряча брезгливость, она в нескольких словах объяснила Илюхину, что зашла буквально на минуту и не будет его отвлекать. Только минута обернулась кошмаром. В комнату пьяный Илюхин зашёл вместе с ней, перегородил выход, схватил Сашу и, бормоча что-то про свои давние желания и фантазии, принялся грубо её раздевать. Саша пыталась кричать, но огромная мужская ладонь закрыла ей рот, а вторая рука бесцеремонно лезла в её джинсы. Благо они были неподатливы – Саша выиграла время. Изо всех сил она вцепилась зубами в между большим и указательным пальцем своего насильника, тот заорал, руку одернул и отступил на шаг. Секунда – и он пришёл бы в себя и озлобленный от боли начал действовать снова и жестче. Но Саша не потеряла эту секунду и снова со всей силы врезала Илюхину подъемом стопы между ног. Насильник скрючился, издав беззвучный стон, а несостоявшаяся жертва схватила с тумбочки электрошокер: Илюхина, он работал охранником и поставил своё оружие на зарядку. Видимо, зарядился тот на полную, потому что тряхнуло Илюхина током как следует, а Саша, выскакивая из квартиры, успела даже ботинки свои прихватить.
На лифте она не поехала, спустилась на несколько этажей, где просто села, перевела дух, а осознав всё случившееся, поняла, что её трясёт. Переобулась и побежала вниз, скорее, домой…
Екатерина поверила дочери и, как бы тяжело ей это решение не далось, выгнала Илюхина. В полицию Саша не пошла – предъявлять особо было нечего, а потерпевшим больше выглядел сам насильник. Ещё полгода она приходила в себя, как напоминание об осторожности оставила себе электрошокер, а вот от панической атаки при запахе алкоголя так и не смогла избавиться.
Единственное, чего Саша не могла понять, сидя на подоконнике в комнате брата, так это того, почему с Димой вышло иначе. То, что он пьян, было понятно с самого начала, да и потом его амбре её не сильно беспокоило. Может быть дело было именно в том, что к опьянению Димы она была готова в отличие от двух других ситуаций?
Взгляд Саши устремился сквозь мрак на освещенный бульвар, на скамейку, на которой сидел тогда Дима. Вспомнилось, как тащили они его вместе с Егором, как потом укладывали. А ещё сегодняшний вечер. На миг грусть и страх отступили, снова вернулось то светлое чувство, с которым она вернулась домой. Даже захотелось позвонить, просто так, сама не зная зачем.
Саша взяла телефон, в телефонной книге нашла номер Димы и даже успела нажать вызов, как резкий всхрап Егора заставил её вздрогнуть и опомниться. Ночь на дворе, куда она звонит? И потом, Дима, вообще-то был не одинок, даже женат, в каком-то современном – гражданском, смысле этого слова. А самое последнее дело названивать несвободным мужчинам по ночам…
Саше снова стало противно. Она спешно оборвала звонок, отложила телефон, спрыгнула с подоконника, посмотрела на брата. Егор спал, и ничто в нём не было причиной волноваться за его покой и состояние.
– Ладно, и я пойду, утром поговорим, – вслух, но не громко решила Саша и, забрав свои вещи, пошла в свою комнату.
Прода от 19.01.2026, 08:29
Глава 8. Сильные не ревнуют
В доме пахло корицей, апельсинами и шоколадом настолько чётко, что Люда, просидев в окружении этих ароматов уже больше пары часов, продолжала их чувствовать. Она расположилась на диване, забросив ноги на сидение, поставив напротив чашку с авторским кофе и ароматизированную свечу.
