Приглушила свет, включила телевизор, выставив в поиске зимние мелодрамы. Не сказать, что она их сильно любила, но сегодня настроение поворачивало на домашний уют и тепло посреди холодной зимы, блистающую в праздничном золоте комнату и запахи, без которых сложно создать соответствующую атмосферу. Оделась она тоже подходяще: белое вязанное облегающее платье с высоким воротом, мягкие носочки ему под стать. Не забыла Люда и о лёгком макияже, маникюре и кое-чём другом, что пока было недоступно глазу.
Она посмотрела один фильм, за ним пошёл другой. Кофе закончился, пришлось пойти за вторым, благо рецепт Люда знала наизусть, а профессиональная кофемашина на кухне легко и быстро справлялась с задачей. Золотистое сахарное печенье в хрустальной вазочке воззвали взять их с собой, и Люда поддалась, хотя старалась ограничивать себя в сладком. Она снова уселась, но фильм продолжила смотреть уже с иным настроением. Вместо воодушевления появилось тягучие напряжение и беспокойство.
Димы не было. Обычно в это время он уже пару часов как сидел на этом диване в ноутбуке, или в столовой в компании блюда из ресторана, или просто в спальне лежал и думало чём-то, во что Люда благоразумно предпочитала не лезть. Так или иначе, он был дома, а именно сегодня, когда она подготовилась и ждала его прихода, куда-то запропастился.
Люда позвонила ему один раз – Дима сбросил звонок. Видимо, он был слишком занят – такое случалось и раньше. Поэтому Люда не стала перезванивать. А ещё и потому, что иной причины она допустить не могла, как и того, чтобы Дима подумал, что она волнуется или даже тревожится.
Поэтому она, потягивая кофе, продолжала свой просмотр, но за сюжетом особо не следила, а всё больше размышляла, как благоразумнее поступить дальше. Но около часа ночи её отвлек сначала шорох открывающейся двери, затем лёгкий щелчок захлопнушейся, мягкие звуки движений человека, снимающего с себя верхнюю одежду, а затем и шаги. Они остановились на пороге гостиной, но Люда не перевела взгляда, а вместо этого аккуратно откусила печенье и чуть погодя запила его кофе, выказывая равнодушие к вошедшему.
И всё же боковым зрением она видела, что Дима замер, оглядывая комнату, и про себя самодовольно улыбнулась. Расчёт сработал, а эффект стал очевидным.
– Ничего себе, – раздался, наконец, его голос. – Это ты сама, что ли?
– Конечно сама, – ответила Люда таким эмоционально бесцветным тоном, чтобы невозможно было понять, иронизирует она или честно отвечает. – Каждый крючочек вешала, веточку распрямляла, шарик подбирала.
И небрежно повела рукой, всё ещё сжимающей печенье, указывая на всё то, о чём шла речь.
Когда Дима уходил на работу, гостиная не отличалась ничем особенным. Прибранная, без лишних ненужных вещей – всё как обычно. А сейчас она дышала приближающимся праздником. Еловые гирлянды висели повсюду: обнимали камин и оконные рамы, обвивали поручни лестницы, нависали над дверными проходами. Их дополняли блестящая золотая мишура, ровно настолько, чтобы блеском не затмевать зелень, и новогодние игрушки: красные глянцевые шары, белые лошадки-качалки, бежеватые имбирные пряники в виде человечков, разноцветные зубастые щелкунчики. Над камином висели настоящие вязаные чулки, а на нём гордо восседал хозяин этого праздника – Санта-Клаус в круглых очочках, красном полушубке и чёрных, высоких сапожках.
– Нравится? – спросила Люда без интереса.
Понять конкретно по выражению Диминого лица она не смогла. Он определенно был удивлён, но приятно или нет, оставалось загадкой.
– Красиво, – получила она, наконец, задумчивый ответ. – А ёлка где?
– А тебе мало ёлок?
Люда сама огляделась. Уж чего-чего, а этого хватало. Иголки, хоть и искусственные, топорщились со всех сторон.
– Я имею ввиду дерево, – пояснил Дима, – обычная ёлка, под которую подарки складывают.
– Я не наряжала, – Люда отвернулась к экрану телевизора не скрывая разочарования. – Здесь она явно будет лишней. Хочешь, можно поставить в холле или в какой-нибудь из комнат, но я смысла не вижу. Для подарков у нас, вон, чулки есть. Авторская работа, между прочим, ручная вязка. Такие подарки, чтобы их под ёлку класть, мы друг другу не дарим, насколько я помню.
Дима прошёл и сел рядом с ней на диван, взглянул в экран и без интереса откинул голову на спинку.
– Делай как хочешь, – устало бросил он.
Вроде не обидно, но что-то неприятно дёрнулось внутри у Люды. Она отставила свою чашку, отложила печенье, поставил фильм на паузу и повернулась к Диме.
– Иииии? – потянула она вопросительно и томно.
Дима приоткрыл глаза и покосился на подругу.
– Ты долго будешь строить из себя несправедливо обвиненного во всех преступлениях земных? – Продолжила Люда свой допрос.
– Почему же во всех? – ответил Дима вопросом, но с долей интереса. – Только в одном. Тебе уже не требуется от меня никаких справок?
Люда пододвинулась ближе, настолько, чтобы их лица разделяло не больше десяти сантиметров, слегка разомкнула губы, прикрыла веки для загадочности. Это всегда работало безотказно, вышло и теперь. Обиды во взгляде Димы больше не было, женский шарм разогнал его, вызвав интерес, которому совсем немного не хватало до вожделения. И это было легко исправить.
– Знаешь, что отличает умных женщин от не очень? – и не дожидаясь ответа продолжила, не забыв невесомо проскользить пальцем по щеке Димы. – Глупые скажут и потом об этом не подумают. А умные задумаются, взвесят всё и придут к выводу, что вряд ли такой мужчина, как ты, опустится до секса не то, что с сифозной, даже со здоровой. Когда его дома ждут.
– А ждут?
Дима поддавался, но упрямился. Это Люду заводило ещё больше, да и его похоже раскаляло.
– А как же иначе? – выдохнула она с таким сладострастием, что ни один мужчина бы не устоял.
Ответное желание в Диме загорелось мгновенно, но несмотря на это он не отпустил его. Вместо этого ухмыльнулся, играючи:
– Я смотрю, ты задумал тут ролевые игры в «Лолиту»?
– Это не моё, ты же знаешь, – продолжила Люда. – Я, к тому же, несколько старше, а ты, насколько я помню, не интересовался малолетками. Или нет?
Последние слова сорвали сдержанность Димы с петель. На Люду он не набросился, но подался вперед, сократив разделяющее их пространство, нашёл её губы, уже готовые к поцелую. Наполнил их лаской, разомкнул, дав волю языку. Люда только этого и ждала, ответив не пылко, но жадно. Изящно и аккуратно, стараясь не прерываться надолго, она перекинула одну ногу через колени Димы и оказалась на нём верхом. Он же, соскучившись по женскому телу за несколько дней воздержания, не тратя времени даром, позволил вольности рукам. Они забрались под короткую юбку, задрали её, погладили и сжали упругую плоть обнажившихся ягодиц.
Тут Люде понадобилась пауза. Готовясь к этому вечеру, она пересмотрела много вариантов примирения, в том числе и на диване в гостиной, но всё же именно к такому не была готова. Но это её не смутило, находчивость для достижения цели Люду никогда не подводила. Не выбираясь из уверенных объятий Димы, зная, что он не позволит себе жёсткости и грубости, она незначительно отстранилась и шепнула ему на ухо:
– Ты только пришёл. Жду тебя наверху.
Мужская хватка ослабла, и Люда сползла с него с грацией шёлкового покрывала, встала и, не поправляя платья, модельно переступая, направилась к лестнице на второй этаж. Поднявшись на пару ступеней, остановилась и обернулась. Дима пока еще сидел на диване, смотрел ей вслед, и улыбка держалась на его губах. Таинственная, только не для Люды. Она прекрасно понимала, что за ней скрывается. Дима, как любой мужчина, предвкушая близость с желанной женщиной, рисовал в фантазиях, чем именно они займутся в постели. И Люда могла об заклад побиться, что даже эти сокровенные мысли она отчётливо знает. Дима не отличался изобретательностью, его не тянуло на «что-то новенькое», а старенькое она успела выучить, постичь и довести до совершенства за два года.
В спальне она тоже подготовила соответствующую обстановку: романтическую, иначе не скажешь. Перестелила постельное бельё, заменив привычный мягкий кремовый комплект на «звёздное небо» – темно-синий с огненно-оранжевым и фиолетовым, расставила повсюду свечи с таким расчётом, чтобы в порыве страсти не задеть какие-то. Люда обошла все, поджигая их поочередно, а когда комната наполнилась теплым огненным светом, сняла, наконец, платье и носки, осталась в полупрозрачном белом белье, одновременно и скрывающим, и открывающим, щекочим воображение, подстёгивающим нетерпение. Она не легла в постель, а встала за дверью, терпеливо ожидая.
Дима вошёл и остановился, ища и не находя её глазами. Он был только из душа, в домашнем халате, под которым, конечно же, ничего не было. Люда подошла мягко и бесшумно, словно белая кошка, со спины, не стремясь напугать, положила руки на плечи. Дима не вздрогнул – было не с чего, повернул голову и предоставил всего себя для прикосновений. Люда знала, что он так любит – не бросаться, сломя голову, в пучину страсти, круша и ломая всё на своём пути, а медленно, трепеща распаляться, начиная с едва ощутимых касаний.
Ими она и воспользовалась. Сначала, так и оставаясь со спины, провела пальцами по его шее, а свободной рукой ослабила пояс халата, чтобы ничто не мешало избавиться от него. Едва узел ослаб, Люда так и сделала, слегка потянув махровую ткань на себя и вниз. Дальше халат упал к её ногам уже без посторонней помощи. Следующим шагом были объятия и поцелуи: едва ощутимые, словно прикосновения крыльев бабочки, а оттого и более волнительные. Дима стоял, наполняясь ими, а Люда чувствовала, как постепенно растёт его внутреннее напряжение и желание. Когда их порог оказался достигнут, он всё же обернулся, притянул Люду к себе и поцеловал уже не так легко, как она его до этого. Затем повлёк к постели, сел так, чтобы ноги не свисали, а под спиной оказались подушки.
Люда именно этого и хотела, и порадовалась, что не ошиблась в предположениях. Она заползла на кровать на коленях так, чтобы оказаться рядом с Димой, и, одарив жадным, проникновенным поцелуем, забросила на него ногу. Только теперь остановки и перерывы в её планы не входили, и его накопленная страсть хлынула вон.
Люда снова восседала на Диме: со спущенной до локтя бретелькой бюстгалтера, откинутой назад в неге головой, приоткрытыми губами, с которых то и дело слетали чувственные вздохи. Дима ласкал кожу её груди. Не находя терпения расстегнуть застёжки и избавиться от тканевой преграды, он оттянул чашечку лифа пока не поймал ртом выскочивший сосок. Обвёл его языком пару раз, втянул, посасывая, и как только тот превратился в упругую горошину, с наслаждением покатал его во рту. Люда застонала, быстрым движением сама избавилась от бюста, а когда отбросила его в сторону, снова встретила алчный поцелуй Димы.
Он был готов, она тоже, глупо было терять время. Люда слегка оттолкнула любовника. Тот, поняв жест, завалился на подушки и с вожделением загляделся, как она приподнялась, чтобы избавиться от оставшегося нижнего белья, а затем аккуратно опустилась, впуская возбужденного мужчину в себя.
Люда не скакала на нём, как на жеребце во время галопа, а двигалась плавно, размеренно, постепенно нагнетая высшее удовольствие близости. Дима всё крепче сжимал её бёдра, дыхание его отяжелело, тело напряглось. Наконец, Люду оглушило знакомое и такое желанное чувство: в глазах потемнело, в голову ударила волна тепла, а другая, не менее мощная, выплеснулась ниже пояса, неистово рванулась вверх, захлестнула сердце, заставив его замереть на миг. Когда она пришла в себя, то уже не сидела на Диме, а лежала на его груди, вздымающейся от частого дыхания легкоатлета после дистанции.
– Ты всегда умела мириться, – прошептал он, силу голос ещё не успел набрать.
– Ну так, – выдохнула она ему под стать, – может, стоит почаще ссориться?
Он ответил чем-то скомканным, непонятным и, на самом деле не важным. Отдыхая, они разговаривали о чём-то несущественном – так как и должно было быть после горячей плотской связи. Потом, когда силы вернулись, можно было бы и повторить, и в другой позе, но Люда видела, что усталость Димы сильнее сладострастия, и благоразумно решила его не подстёгивать. В конце концов, желаемое она получила.
Дима уснул быстро, к Люде же сон упорно не шёл, и как бы она ни старалась, найти причину не получалось. Всё, вроде, вышло так, как и предполагалось, и в первые минуты её самолюбие ликовало, но теперь, когда возбуждение улеглось, а чувственность угасла, что-то иное заняло их место. Необъяснимое лёгкое беспокойство, что не давит, мешая дышать, но слегка щекочет, раздражая и нервируя.
Что-то было не так, определённо. Люда, в конце концов поднялась, набросила свой шелковистый халат и спустилась на первый этаж. Здесь по-прежнему спал поставленный на паузу телевизор. На экране герой смотрел на свою возлюбленную, и глаза его светились счастьем и воодушевлением, какого Люда давно, а может быть и ни разу не видела у Димы. В них почти всегда угадывался интерес, иногда мелькало уважение. Даже восхищения она не могла припомнить, скорее сдержанная положительная оценка. Вот только раньше её не волновало. А сейчас, глядя даже не на влюблённого, а на актёра, его изображающего, ощутила щемящее раздражение. Оно вынудило взяться за пульт и выключить телевизор, забросить ногу на ногу и, подперев подбородок, задуматься.
Не нравились Люде эти ощущения, сильно не нравились. Они будто зудящие язвочки зияли в её самолюбии, которое она столько времени выстраивала и укрепляла. И, главное, из-за чего? Этот вопрос свербел ещё сильнее. Похоже, близость с Димой, хоть и была хороша, но не так, как прежде. Быстра, бесчувственна, будто простое утоление физиологической потребности. Люда с омерзением поняла, что выглядит как шалава. Эта мысль настолько потрясла её, что заставила даже зажмуриться и несколько раз выдохнуть, чтобы снова вернуть себе спокойствие и самообладание.
Она не должна была и не имела права допускать таких сравнений. Если Дима ничего не испытывал особенного от секса с ней – это были только его проблемы. Она, Люда, желанна, но недостижима для многих. Сколько ухаживаний и признаний она отвергла, скольким дала отворот-поворот. Остался только Дима и Никита. Первый – для благосостояния, второй – для истинных чувств. Вот если бы он воспринял Люду как женщину для плотских утех – тогда, да, стоило бы задуматься. А этот… Даже капли её беспокойства не стоил.
Люде сразу стало легче. Она посмотрела за окно, а там сыпал снег. Не густо и плотно, а лёгкой кружевной порошей, но всё же заставил её разочарованно вздохнуть. Если так будет продолжаться всю ночь, утром надо разбудить Диму пораньше, чтобы он расчистил выезд из гаража до ворот. Или же опять обращаться в спецслужбу, куда этой зимой звонила уже не раз. А что ещё делать, когда нужно на работу, а выехать из-за сугробов не можешь? Не самой же с лопатой прыгать. Наёмные работники своё дело знали и выполняли его достаточно быстро, вот только Люда чувствовала себя крайне неуютно в окружении нескольких мужчин. Ведь Димы в такие моменты рядом не было…
– Разберусь, – пообещала она сама себе и уже собралась вернуться в спальню, как услышала вибрацию где-то рядом.
Она посмотрела один фильм, за ним пошёл другой. Кофе закончился, пришлось пойти за вторым, благо рецепт Люда знала наизусть, а профессиональная кофемашина на кухне легко и быстро справлялась с задачей. Золотистое сахарное печенье в хрустальной вазочке воззвали взять их с собой, и Люда поддалась, хотя старалась ограничивать себя в сладком. Она снова уселась, но фильм продолжила смотреть уже с иным настроением. Вместо воодушевления появилось тягучие напряжение и беспокойство.
Димы не было. Обычно в это время он уже пару часов как сидел на этом диване в ноутбуке, или в столовой в компании блюда из ресторана, или просто в спальне лежал и думало чём-то, во что Люда благоразумно предпочитала не лезть. Так или иначе, он был дома, а именно сегодня, когда она подготовилась и ждала его прихода, куда-то запропастился.
Люда позвонила ему один раз – Дима сбросил звонок. Видимо, он был слишком занят – такое случалось и раньше. Поэтому Люда не стала перезванивать. А ещё и потому, что иной причины она допустить не могла, как и того, чтобы Дима подумал, что она волнуется или даже тревожится.
Поэтому она, потягивая кофе, продолжала свой просмотр, но за сюжетом особо не следила, а всё больше размышляла, как благоразумнее поступить дальше. Но около часа ночи её отвлек сначала шорох открывающейся двери, затем лёгкий щелчок захлопнушейся, мягкие звуки движений человека, снимающего с себя верхнюю одежду, а затем и шаги. Они остановились на пороге гостиной, но Люда не перевела взгляда, а вместо этого аккуратно откусила печенье и чуть погодя запила его кофе, выказывая равнодушие к вошедшему.
И всё же боковым зрением она видела, что Дима замер, оглядывая комнату, и про себя самодовольно улыбнулась. Расчёт сработал, а эффект стал очевидным.
– Ничего себе, – раздался, наконец, его голос. – Это ты сама, что ли?
– Конечно сама, – ответила Люда таким эмоционально бесцветным тоном, чтобы невозможно было понять, иронизирует она или честно отвечает. – Каждый крючочек вешала, веточку распрямляла, шарик подбирала.
И небрежно повела рукой, всё ещё сжимающей печенье, указывая на всё то, о чём шла речь.
Когда Дима уходил на работу, гостиная не отличалась ничем особенным. Прибранная, без лишних ненужных вещей – всё как обычно. А сейчас она дышала приближающимся праздником. Еловые гирлянды висели повсюду: обнимали камин и оконные рамы, обвивали поручни лестницы, нависали над дверными проходами. Их дополняли блестящая золотая мишура, ровно настолько, чтобы блеском не затмевать зелень, и новогодние игрушки: красные глянцевые шары, белые лошадки-качалки, бежеватые имбирные пряники в виде человечков, разноцветные зубастые щелкунчики. Над камином висели настоящие вязаные чулки, а на нём гордо восседал хозяин этого праздника – Санта-Клаус в круглых очочках, красном полушубке и чёрных, высоких сапожках.
– Нравится? – спросила Люда без интереса.
Понять конкретно по выражению Диминого лица она не смогла. Он определенно был удивлён, но приятно или нет, оставалось загадкой.
– Красиво, – получила она, наконец, задумчивый ответ. – А ёлка где?
– А тебе мало ёлок?
Люда сама огляделась. Уж чего-чего, а этого хватало. Иголки, хоть и искусственные, топорщились со всех сторон.
– Я имею ввиду дерево, – пояснил Дима, – обычная ёлка, под которую подарки складывают.
– Я не наряжала, – Люда отвернулась к экрану телевизора не скрывая разочарования. – Здесь она явно будет лишней. Хочешь, можно поставить в холле или в какой-нибудь из комнат, но я смысла не вижу. Для подарков у нас, вон, чулки есть. Авторская работа, между прочим, ручная вязка. Такие подарки, чтобы их под ёлку класть, мы друг другу не дарим, насколько я помню.
Дима прошёл и сел рядом с ней на диван, взглянул в экран и без интереса откинул голову на спинку.
– Делай как хочешь, – устало бросил он.
Прода от 20.01.2026, 07:41
Вроде не обидно, но что-то неприятно дёрнулось внутри у Люды. Она отставила свою чашку, отложила печенье, поставил фильм на паузу и повернулась к Диме.
– Иииии? – потянула она вопросительно и томно.
Дима приоткрыл глаза и покосился на подругу.
– Ты долго будешь строить из себя несправедливо обвиненного во всех преступлениях земных? – Продолжила Люда свой допрос.
– Почему же во всех? – ответил Дима вопросом, но с долей интереса. – Только в одном. Тебе уже не требуется от меня никаких справок?
Люда пододвинулась ближе, настолько, чтобы их лица разделяло не больше десяти сантиметров, слегка разомкнула губы, прикрыла веки для загадочности. Это всегда работало безотказно, вышло и теперь. Обиды во взгляде Димы больше не было, женский шарм разогнал его, вызвав интерес, которому совсем немного не хватало до вожделения. И это было легко исправить.
– Знаешь, что отличает умных женщин от не очень? – и не дожидаясь ответа продолжила, не забыв невесомо проскользить пальцем по щеке Димы. – Глупые скажут и потом об этом не подумают. А умные задумаются, взвесят всё и придут к выводу, что вряд ли такой мужчина, как ты, опустится до секса не то, что с сифозной, даже со здоровой. Когда его дома ждут.
– А ждут?
Дима поддавался, но упрямился. Это Люду заводило ещё больше, да и его похоже раскаляло.
– А как же иначе? – выдохнула она с таким сладострастием, что ни один мужчина бы не устоял.
Ответное желание в Диме загорелось мгновенно, но несмотря на это он не отпустил его. Вместо этого ухмыльнулся, играючи:
– Я смотрю, ты задумал тут ролевые игры в «Лолиту»?
– Это не моё, ты же знаешь, – продолжила Люда. – Я, к тому же, несколько старше, а ты, насколько я помню, не интересовался малолетками. Или нет?
Последние слова сорвали сдержанность Димы с петель. На Люду он не набросился, но подался вперед, сократив разделяющее их пространство, нашёл её губы, уже готовые к поцелую. Наполнил их лаской, разомкнул, дав волю языку. Люда только этого и ждала, ответив не пылко, но жадно. Изящно и аккуратно, стараясь не прерываться надолго, она перекинула одну ногу через колени Димы и оказалась на нём верхом. Он же, соскучившись по женскому телу за несколько дней воздержания, не тратя времени даром, позволил вольности рукам. Они забрались под короткую юбку, задрали её, погладили и сжали упругую плоть обнажившихся ягодиц.
Тут Люде понадобилась пауза. Готовясь к этому вечеру, она пересмотрела много вариантов примирения, в том числе и на диване в гостиной, но всё же именно к такому не была готова. Но это её не смутило, находчивость для достижения цели Люду никогда не подводила. Не выбираясь из уверенных объятий Димы, зная, что он не позволит себе жёсткости и грубости, она незначительно отстранилась и шепнула ему на ухо:
– Ты только пришёл. Жду тебя наверху.
Мужская хватка ослабла, и Люда сползла с него с грацией шёлкового покрывала, встала и, не поправляя платья, модельно переступая, направилась к лестнице на второй этаж. Поднявшись на пару ступеней, остановилась и обернулась. Дима пока еще сидел на диване, смотрел ей вслед, и улыбка держалась на его губах. Таинственная, только не для Люды. Она прекрасно понимала, что за ней скрывается. Дима, как любой мужчина, предвкушая близость с желанной женщиной, рисовал в фантазиях, чем именно они займутся в постели. И Люда могла об заклад побиться, что даже эти сокровенные мысли она отчётливо знает. Дима не отличался изобретательностью, его не тянуло на «что-то новенькое», а старенькое она успела выучить, постичь и довести до совершенства за два года.
В спальне она тоже подготовила соответствующую обстановку: романтическую, иначе не скажешь. Перестелила постельное бельё, заменив привычный мягкий кремовый комплект на «звёздное небо» – темно-синий с огненно-оранжевым и фиолетовым, расставила повсюду свечи с таким расчётом, чтобы в порыве страсти не задеть какие-то. Люда обошла все, поджигая их поочередно, а когда комната наполнилась теплым огненным светом, сняла, наконец, платье и носки, осталась в полупрозрачном белом белье, одновременно и скрывающим, и открывающим, щекочим воображение, подстёгивающим нетерпение. Она не легла в постель, а встала за дверью, терпеливо ожидая.
Прода от 21.01.2026, 08:15
Дима вошёл и остановился, ища и не находя её глазами. Он был только из душа, в домашнем халате, под которым, конечно же, ничего не было. Люда подошла мягко и бесшумно, словно белая кошка, со спины, не стремясь напугать, положила руки на плечи. Дима не вздрогнул – было не с чего, повернул голову и предоставил всего себя для прикосновений. Люда знала, что он так любит – не бросаться, сломя голову, в пучину страсти, круша и ломая всё на своём пути, а медленно, трепеща распаляться, начиная с едва ощутимых касаний.
Ими она и воспользовалась. Сначала, так и оставаясь со спины, провела пальцами по его шее, а свободной рукой ослабила пояс халата, чтобы ничто не мешало избавиться от него. Едва узел ослаб, Люда так и сделала, слегка потянув махровую ткань на себя и вниз. Дальше халат упал к её ногам уже без посторонней помощи. Следующим шагом были объятия и поцелуи: едва ощутимые, словно прикосновения крыльев бабочки, а оттого и более волнительные. Дима стоял, наполняясь ими, а Люда чувствовала, как постепенно растёт его внутреннее напряжение и желание. Когда их порог оказался достигнут, он всё же обернулся, притянул Люду к себе и поцеловал уже не так легко, как она его до этого. Затем повлёк к постели, сел так, чтобы ноги не свисали, а под спиной оказались подушки.
Люда именно этого и хотела, и порадовалась, что не ошиблась в предположениях. Она заползла на кровать на коленях так, чтобы оказаться рядом с Димой, и, одарив жадным, проникновенным поцелуем, забросила на него ногу. Только теперь остановки и перерывы в её планы не входили, и его накопленная страсть хлынула вон.
Люда снова восседала на Диме: со спущенной до локтя бретелькой бюстгалтера, откинутой назад в неге головой, приоткрытыми губами, с которых то и дело слетали чувственные вздохи. Дима ласкал кожу её груди. Не находя терпения расстегнуть застёжки и избавиться от тканевой преграды, он оттянул чашечку лифа пока не поймал ртом выскочивший сосок. Обвёл его языком пару раз, втянул, посасывая, и как только тот превратился в упругую горошину, с наслаждением покатал его во рту. Люда застонала, быстрым движением сама избавилась от бюста, а когда отбросила его в сторону, снова встретила алчный поцелуй Димы.
Он был готов, она тоже, глупо было терять время. Люда слегка оттолкнула любовника. Тот, поняв жест, завалился на подушки и с вожделением загляделся, как она приподнялась, чтобы избавиться от оставшегося нижнего белья, а затем аккуратно опустилась, впуская возбужденного мужчину в себя.
Люда не скакала на нём, как на жеребце во время галопа, а двигалась плавно, размеренно, постепенно нагнетая высшее удовольствие близости. Дима всё крепче сжимал её бёдра, дыхание его отяжелело, тело напряглось. Наконец, Люду оглушило знакомое и такое желанное чувство: в глазах потемнело, в голову ударила волна тепла, а другая, не менее мощная, выплеснулась ниже пояса, неистово рванулась вверх, захлестнула сердце, заставив его замереть на миг. Когда она пришла в себя, то уже не сидела на Диме, а лежала на его груди, вздымающейся от частого дыхания легкоатлета после дистанции.
– Ты всегда умела мириться, – прошептал он, силу голос ещё не успел набрать.
– Ну так, – выдохнула она ему под стать, – может, стоит почаще ссориться?
Он ответил чем-то скомканным, непонятным и, на самом деле не важным. Отдыхая, они разговаривали о чём-то несущественном – так как и должно было быть после горячей плотской связи. Потом, когда силы вернулись, можно было бы и повторить, и в другой позе, но Люда видела, что усталость Димы сильнее сладострастия, и благоразумно решила его не подстёгивать. В конце концов, желаемое она получила.
Прода от 22.01.2026, 08:01
Дима уснул быстро, к Люде же сон упорно не шёл, и как бы она ни старалась, найти причину не получалось. Всё, вроде, вышло так, как и предполагалось, и в первые минуты её самолюбие ликовало, но теперь, когда возбуждение улеглось, а чувственность угасла, что-то иное заняло их место. Необъяснимое лёгкое беспокойство, что не давит, мешая дышать, но слегка щекочет, раздражая и нервируя.
Что-то было не так, определённо. Люда, в конце концов поднялась, набросила свой шелковистый халат и спустилась на первый этаж. Здесь по-прежнему спал поставленный на паузу телевизор. На экране герой смотрел на свою возлюбленную, и глаза его светились счастьем и воодушевлением, какого Люда давно, а может быть и ни разу не видела у Димы. В них почти всегда угадывался интерес, иногда мелькало уважение. Даже восхищения она не могла припомнить, скорее сдержанная положительная оценка. Вот только раньше её не волновало. А сейчас, глядя даже не на влюблённого, а на актёра, его изображающего, ощутила щемящее раздражение. Оно вынудило взяться за пульт и выключить телевизор, забросить ногу на ногу и, подперев подбородок, задуматься.
Не нравились Люде эти ощущения, сильно не нравились. Они будто зудящие язвочки зияли в её самолюбии, которое она столько времени выстраивала и укрепляла. И, главное, из-за чего? Этот вопрос свербел ещё сильнее. Похоже, близость с Димой, хоть и была хороша, но не так, как прежде. Быстра, бесчувственна, будто простое утоление физиологической потребности. Люда с омерзением поняла, что выглядит как шалава. Эта мысль настолько потрясла её, что заставила даже зажмуриться и несколько раз выдохнуть, чтобы снова вернуть себе спокойствие и самообладание.
Она не должна была и не имела права допускать таких сравнений. Если Дима ничего не испытывал особенного от секса с ней – это были только его проблемы. Она, Люда, желанна, но недостижима для многих. Сколько ухаживаний и признаний она отвергла, скольким дала отворот-поворот. Остался только Дима и Никита. Первый – для благосостояния, второй – для истинных чувств. Вот если бы он воспринял Люду как женщину для плотских утех – тогда, да, стоило бы задуматься. А этот… Даже капли её беспокойства не стоил.
Люде сразу стало легче. Она посмотрела за окно, а там сыпал снег. Не густо и плотно, а лёгкой кружевной порошей, но всё же заставил её разочарованно вздохнуть. Если так будет продолжаться всю ночь, утром надо разбудить Диму пораньше, чтобы он расчистил выезд из гаража до ворот. Или же опять обращаться в спецслужбу, куда этой зимой звонила уже не раз. А что ещё делать, когда нужно на работу, а выехать из-за сугробов не можешь? Не самой же с лопатой прыгать. Наёмные работники своё дело знали и выполняли его достаточно быстро, вот только Люда чувствовала себя крайне неуютно в окружении нескольких мужчин. Ведь Димы в такие моменты рядом не было…
– Разберусь, – пообещала она сама себе и уже собралась вернуться в спальню, как услышала вибрацию где-то рядом.
