Пантелей стоял один на развилке. Всё было проще и сложнее одновременно. Он искал заговор, тайну, великую интригу. А сторожа интересовало лишь одно: кому сейчас не по себе. Кто дрогнул, когда в игру вступил он, Пантелей Кузякин? Чьи расчёты нарушило его появление?
Он развернулся и зашагал прочь уже другим шагом. Теперь он понимал, что искать необходимо того, кто боится тишины, того, кому было жарко.
Мимо проехала повозка.
- Добрый день! - послышался с нее голос лекаря. - Вас подвезти? Мы в город.
Рядом с ним сидели незнакомые ранее люди. Кузякин успел удивиться: ведь за прошедшее время он узнал практически всех на курорте.
- Мы с Максимом Трофимовичем и Богданом на почту едем.
Пожилой солдат приветливо улыбался. А вот молодой был чем-то недоволен.
- Буду премного благодарен, - с ослепительной улыбкой ответил Пантелей.
Максим Трофимович встал с лавки, чтобы поприветствовать его. От молодого жандарма не укрылись дрожащие колени и стиснутые пальцы левой руки, которой он держался за повозку. Радикулит и травма позвоночника - вспомнил Кузякин диагноз старого солдата. Но руку жал тот крепко. Так же крепко пожал руку Богдан. Он все еще продолжал хмуриться. А ведь у него тремор. Надо будет спросить у Николлеты.
На повозке добрались быстро и вскоре Пантелей заходил в лавку к травнице.
- Чего тебе? - грубо отозвалась женщина.
- И вам доброго дня. Хотел спросить про тремор рук.
Николлета нахмурилась и бросила быстрый взгляд на него.
- Рано тебе об этом думать, да и не грозит он тебе.
- Ну а все же? Я нынче ехал с отставными солдатами: у одного радикулит, у другого тремор.
Женщина рассмеялась.
- Так они в возрасте уже плюс травмы. Тебе чего переживать?
Кузякин сделал вид, что задумался и почесал переносицу.
- Ну один, с радикулитом который - он да. А второй молодой. Чуть моложе вас.
Николлета хмыкнула.
- Льстец. Так и быть отпущу тебе чего хочешь.
Жандарм засиял улыбкой.
- Мне того чая и пастилки от кашля, а еще мазь для сна и от сна.
Травница снова усмехнулась и полезла в шкафчики, где хранились ее запасы.
- Ну а серьезно, - продолжил он разговор, - от тремора рук что-то помогает? А то вдруг придется с кем-то из знакомых руки жать, а вместо крепкого рукопожатия - желе.
- Желе у тебя в голове, - незлобно буркнула женщина. - При треморе можно крепко пожимать руку. Локоть зафиксировать, напрячь мышцы предплечья и кисти. Тут главное не переборщить и не стиснуть руку собеседника в тисках, но и не класть ее как дохлую рыбину.
- То есть когда человек страдает термором и он хочет пожать руку, то он будет сосредоточен?
- Ну да.
- А если не думать об этом и пожимать… ну без сосредоточенности на процессе?
- Тогда тремор будет заметен. Вот твои покупки. Ты бы голову не забивал себе. Может и мазь от радикулита тебе отпустить? - едко поинтересовалась Николлета.
- А можно? - просиял надеждой жандарм.
Травница в сердцах сплюнула и пошла в глубь кладовки.
Пантелей радостно улыбался. Отличные сувениры он привезет!
За окном проехала повозка. Напротив фонтана остановилась и из нее вышел новый постоялец курорта. Кто же он? Кузякин напряг память, вспоминая сухие строчки из личного дела. Зубков или Зубов? Точно, Зубов! Зубов Андрей Панкратьевич - отставной майор. Удивительно, что человек с такой простой и банальной биографией появился на источниках. Сюда обычно такие не приезжают. Меж тем Зубов осмотрелся и уверенным шагом направился в лавку.
- Добрый день.
- Добрый день, - ответил Кузякин.
- А… - майор обвел взглядом помещение. - Мне порекомендовали зайти сюда за чаем и противопростудным набором. А вы…
Пантелей энергично замотал головой.
- Что вы, я такой же покупатель. Мазь от радикулита покупаю.
Зубов поперхнулся. Кузякина несло дальше.
- Еще и отвары всякие. Хозяйка здесь женщина добродушная и вежливая. Все расскажет и посоветует.
- Да? - удивление бывшего майора было искренним. - А мне… Значит я не так…
Тут из кладовки послышались ругательства.
- Чтоб тебе спину по настоящему прихватило!
Зубов медленно повернулся к молодому жандарму. Тот продолжал светить улыбкой.
- Очень хороший специалист. Ее мази и отвары лечат на раз-два!
- Да чтоб тебя! - снова раздалось из кладовки.
- Я… попозже зайду.
Кузякин непонимающе повернулся к майору.
- А?
- Попозже зайду! - Крикнул зачем-то Зубов. Видимо решив, что у Кузякина со слухом тоже плохо.
Когда за гостем закрылась дверь Пантелей еще несколько секунд смотрел на удаляющуюся спину майора и его переполняло веселье. Только потом он понял, что в лавке слишком тихо. Николлета стояла с большой банкой зеленого цвета, в которой виднелась густая и весьма вонючая мазь. С лица жандарма сползла улыбка. Травница выглядела бледной и шокированной.
- У вас все хорошо? - мягко спросил он.
- Да… наверное переутомилась, вот и слышится разное. Я тебя сейчас отпущу и лягу отдохнуть.
Кузякин перемахнул через прилавок. Он успел подхватить Николлету.
- Благодарю, сударь. Ваша поддержка весьма кстати. Одной мне не дойти.
Пантелей нахмурился. Плохо дело, если Шаридаз заговорила как благородная дама, значит все еще хуже.
- Я провожу. Куда вести?
Они поднялись по скрытой от посторонних глаз лестнице и оказались в уютной комнате.
- Может вам воды принести?
- Не стоит… хотя давай.
Он подождал пока женщина утолит жажду. Когда ее голова коснулась подушки, он тихо спросил:
- Что вас так напугало?
- Не напугало. Удивило. Послышалось.
- Что же? - осторожно спросил Пантелей.
- Голос, который я не слышала 40 лет. Голос, от которого у меня замирало сердце когда-то.
Молодой жандарм подобрался.
- Черноморцев?
Николетта Шаридаз едва заметно кивнула.
- Потрясающий день! - сказал, сидящий на лавочке старичок. Он радостно зажмурился.
Кузякину хотелось зарычать. День у него совершенно точно не задался и вечер испорчен! Старичок продолжал блаженно щуриться. Чего щуриться, если солнце давно зашло?
- А я вспоминаю, - снова подал голос старик. - Вы, молодой человек, не пугайтесь. У вас на лице все написано. И да, сенсуит я.
Пантелей подавил в себе желание вскочить и убежать. Старик не виноват, что родился с даром.
- Потрясающе! - снова пробормотал он. - Какие чистые эмоции. Какая ясность.
Молодой жандарм медленно повернул голову. Этот старик… пьет его?
- Фу, - скривился тот, не открывая глаз, - почему сразу пиявка? Никто вас не пьет. Я наслаждался чистотой ваших эмоций. В наше время чистых эмоций крайне мало, все какие-то смешанные. Радость - разбавленная стыдом, завистью, сожалением и прочее. Злость, ярость - тоже в перемешку. А у вас… у вас… и самоконтроль впечатляющий.
На старческом лице медленно расцветала улыбка.
- Узнаю школу…
Потом он хлопнул себя по коленке, тряхнул головой и сказал:
- Ну, довольно! Разрешите представиться - Иван Григорьевич. Вижу, что вопросы у вас есть. Задавайте.
Кузякин развел руками.
- Лукавите, молодой человек. Ох, лукавите! Мыслей я не читаю, зато отлично слышу эмоции. А это, при должном усердии, заменяет чтение мыслей. Ведь человек не думает словами. Человек мыслит образами, эмоциями. У вас, любезнейший, чистые, яркие они. Одно удовольствие с вами сидеть рядом.
Пантелей не мешал своему новому знакомому рассказывать. Иван Григорьевич оказался занятным собеседником. Ему порой и вопроса задавать не надо было, сам понимал на что отвечать. Старик охотно делился своими рассуждениями, историями и воспоминаниями. Только все они были одномоментными. По настоящему глубоким и личным Иван Панкратьевич не делился. Но с ним оказалось неожиданно комфортно.
- Что же вы голубчик, опять нос повесили? Зачем опять про работу думаете? Вы же на отдыхе? - и, получив неуверенный кивок от Пантелея, продолжил. - А на отдыхе надо отдыхать. Простите за тавтологию. Мой покойный напарник тоже бывало забывал, как важно отдыхать и потом еще долго задачку решить не мог. Вы отложите задачку! Отложите, отложите! Порадуйтесь вечеру. Сходите погуляйте. Вы же молодой! У вас суставы не болят на погоду и спину не ломит. Не ломит? Вот. Радуйтесь! И выбросите всю печаль из головы. Некоторые задачки нужно решать утром, некоторые днем, некоторые вечером, а некоторые лучше не решать, сами решатся.
- Ваш напарник? - успел выцепить молодой жандарм.
Старичок погрустнел.
- Да. Широкой души человек был, а какого большого ума! Бог отсыпал ему много талантов, взамен речи и слуха. Ну да ладно. А вы отдыхайте! - он погрозил пальцем для пущей убедительности.
В голове будто щёлкнуло и мозаика собралась.
- Вещагин.
- Да, да. Мой Олег Палыч.
- Вы - Сивирский?
Старик кивнул и покосился на Кузякина, мол молодой ведь, а уже забывает с кем беседует.
- Иван Григорьевич Сивирский. Еще раз, честь имею, - он кивнул и добавил. - И все же вам, любезный, побольше отдыхать надо.
Благообразный старичок удалялся от него неспешной походкой. Сивирский Иван Григорьевич был «собакой-повадырем» у слепо-глухонемого Вещагина Олега Павловича - гениального следователя. Кузякин тряхнул головой. То есть этот радушный старик и есть мрачный сенсуит, которого отправили в наказание за срыв во время захвата к слепо-глухонемому архивариусу? Неужели рядом с ним седел тот, с кем сначала отказывались работать из-за вспыльчивости и несдержанности дара? Тот, кто разработал специальный код для общения со своим напарником во время допроса? Тот , кто, не смотря на взрывной характер, выучил язык жестов и шрифт для слепых?
Пантелей откинулся на спинку лавочки. Сивирский прав. У него отдых. А он вместо того, чтобы наслаждаться, ищет какие-то тайны и пытается разгадать то, что никому не нужно. Он поудобнее устроился и прикрыл глаза. Беркендорф в срочной депеше не давал никаких инструкций и приказов, только общие фразы. А он? А он резвым бараном помчался на закрытые ворота. Приятно осознавать, что резвым. Менее приятно, вернее своем не приятно, что бараном. Легенда сыска настоятельно рекомендовал отдыхать и не решать никаких задач! Этим молодой жандарм и займётся.
Он еще несколько минут посидел на лавочке, затем неспешным шагом обошел площадь с фонтаном. Не смог пройти мимо лавки травницы.
- Как вы себя чувствуете? - негромко спросил он.
Николлета сидела в торговом зале и перебирала травы.
- А… ты? - ее пальцы ловко двигались и травинки будто сами по себе укладывались в аккуратные пучки. - Не могу долго лежать без дела. Мыслей не унять потом.
Кузякин кивнул.
- Вы ужинали?
Травница подняла голову. На лице ее ясно читалось удивление.
- Пойдемте в ресторацию? - неожиданно для самого себя предложил Пантелей.
- Чего это?
- Не хочу на ужин в санаторий возвращаться. А если один пойду, обязательно кто-нибудь любопытный найдется, - он непроизвольно сморщился.
- Так там никаких представлений сегодня.
- И хорошо, - обрадовался Кузякин. - Поедим молча.
Госпожа Шаридаз пристально посмотрела на молодого человека.
- Ну, пойдем.
Как она и предсказывала, ресторация была полупустой. Редкие посетители терялись среди колонн и штор. Играла легкая музыка. Свет был приглушенным.
- Вы предпочитаете рыбу или мясо? - учтиво спросил Пантелея официант.
- Что вы посоветуете?
- Сегодня у нас хороши перепела в ягодном соусе и карп, запеченный на овощной подушке.
- Если перепелов не пересушили, то лучше их заказать, - пробормотала Николлета.
Кузякин с улыбкой вернул официанту меню, соглашаясь с выбором травницы.
- Как думаете, они бруснику клали в соус или клюкву?
Шаридаз разгладила невидимые складки на скатерти.
- Бруснику, но разбавляют красной смородиной.
- Неожиданно! - встрепенулся Пантелей. - Нужно пробовать.
Травница нервничала, хоть и пыталась скрыть.
- Задавай уже свои вопросы, - не выдержала она.
- Вопросы? - Молодой жандарм приподнял брови в немом изумлении. - Вы решили, что я позвал вас в ресторацию для этого?
- А зачем еще?
Кузякин фыркнул.
- Вот еще, портить себе аппетит. Надоело. Все эти тайны, интриги… в начале я удивлялся: как в таком целебном месте можно месяцами жить и не излечиться? Из-за тайн и недомолвок. Вот взять вас. Вы же порциями выдавали информацию. Без претензий. Или Агриппина Ивановна… да все здесь так делают. Выдали кусочек тайны и наблюдают. В ином случае от тоски бы замучились, наверное.
- Или излечились бы и уехали.
- Вот, - согласился с ней Пантелей. - Но ведь живут люди и без тайн и загадок. Говорят, что думают и чувствуют. Заботятся о своих близких, живут, радуются!
Николлета напряглась еще больше.
- Ты к чему ведешь?
- К тому, что устал я. Мне доктора прописали отдых, а я вместо него бегаю по источникам и тайны старые пытаюсь открыть. Вопрос: кому это нужно? Мне - нет. Поэтому сегодня мы отгадываем состав соуса к перепелам.
Пожилая травница фыркнула.
- И не будешь пытать, почему мне плохо сегодня стало?
- Не буду. Вы сказали уже.
-И?
- Что и? Вы ведь и сами все узнали. Зубов это. Скучный и правильный майор в отставке.
Шаридаз наклонилась к столу ближе.
- А почему я решила, что слышу голос Руслана?
- Женщины! - закатил глаза молодой жандарм. - Что вы хотите? Спросите у него где он был последние лет 50. Расспросите о его семье. Что привело его сюда? А я буду разгадывать состав соуса.
Женщина некоторое время рассматривала Кузякина.
- Умно, - наконец выдала она. - Я же теперь спать не смогу, захочу всю его подноготную разузнать.
Молодой жандарм кисло улыбнулся.
- Зато боятся перестали. Давайте оставим все изыскания прошлого в прошлом и займёмся соусом.
Травница прищурила глаза.
- А зачем тебе рецепт соуса?
- Хочу. Вот вы травами занимаетесь, а может на пенсии ресторанчик открою и буду свой фирменный соус подавать.
- Куда подавать? - переспросила Николлета.
- Куда надо, - огрызнулся в ответ Пантелей.
На его счастье официант принес блюда.
- Пересушил таки, стервец, - выдала вердикт госпожа Шаридаз.
Кузякин молчал и жевал. Не сказать, чтобы он разбирался в перепелах. Точнее сказать, что он не разбирался в них совсем. Но та же курица приготовленная Руфиной Марковной таяла во рту. А тут… одна надежда на соус.
- Фу… кислятина!
И с этим утверждением престарелой травницы молодой жандарм согласился.
- Уксуса добавили, - сипло сказал он.
- Нет, - Николлета мотнула головой. - Лимонный сок вроде, но какой-то ядреный.
Недалеко от них началось оживление.
- Чего это они?
Кузякин отставил стакан с водой и обратил внимание туда.
- Это мы с вами ажиотаж перепелам сделали.
- Бог с тобой! Они отказываются от них.
Травница указывала рукой на столик, за которым посетители активно объясняли что-то официанту. По его краснеющим ушам было видно, что посетители не довольны.
- Фирменный соус пытают. Конкуренты у тебя, голубчик.
Официант повернулся в их сторону. Кузякин замер со стаканом в руке. От неожиданности он кивнул и поднял руку со стаканом.
- Над… ты думаешь они решат, что ты их приветствуешь?
- Скорее знак официанту подаю, чтобы воды еще принес.
Старая интриганка удивленно округлила глаза.
- Да? А будто поминки справил и по перепелам, и по нему. Я бы еще и по повару справила.
Фонтанировать сарказмом травница прекратила с появлением официанта, который спешил к фонтанирующему водой Кузькину.
- Любезный, - источая самую благостную улыбку, обратилась она, - а что у вас в ягодном соусе? Ни брусники, ни смородины мы не почувствовали. Будто лимон там.
Он развернулся и зашагал прочь уже другим шагом. Теперь он понимал, что искать необходимо того, кто боится тишины, того, кому было жарко.
Мимо проехала повозка.
- Добрый день! - послышался с нее голос лекаря. - Вас подвезти? Мы в город.
Рядом с ним сидели незнакомые ранее люди. Кузякин успел удивиться: ведь за прошедшее время он узнал практически всех на курорте.
- Мы с Максимом Трофимовичем и Богданом на почту едем.
Пожилой солдат приветливо улыбался. А вот молодой был чем-то недоволен.
- Буду премного благодарен, - с ослепительной улыбкой ответил Пантелей.
Максим Трофимович встал с лавки, чтобы поприветствовать его. От молодого жандарма не укрылись дрожащие колени и стиснутые пальцы левой руки, которой он держался за повозку. Радикулит и травма позвоночника - вспомнил Кузякин диагноз старого солдата. Но руку жал тот крепко. Так же крепко пожал руку Богдан. Он все еще продолжал хмуриться. А ведь у него тремор. Надо будет спросить у Николлеты.
На повозке добрались быстро и вскоре Пантелей заходил в лавку к травнице.
- Чего тебе? - грубо отозвалась женщина.
- И вам доброго дня. Хотел спросить про тремор рук.
Николлета нахмурилась и бросила быстрый взгляд на него.
- Рано тебе об этом думать, да и не грозит он тебе.
- Ну а все же? Я нынче ехал с отставными солдатами: у одного радикулит, у другого тремор.
Женщина рассмеялась.
- Так они в возрасте уже плюс травмы. Тебе чего переживать?
Кузякин сделал вид, что задумался и почесал переносицу.
- Ну один, с радикулитом который - он да. А второй молодой. Чуть моложе вас.
Николлета хмыкнула.
- Льстец. Так и быть отпущу тебе чего хочешь.
Жандарм засиял улыбкой.
- Мне того чая и пастилки от кашля, а еще мазь для сна и от сна.
Травница снова усмехнулась и полезла в шкафчики, где хранились ее запасы.
- Ну а серьезно, - продолжил он разговор, - от тремора рук что-то помогает? А то вдруг придется с кем-то из знакомых руки жать, а вместо крепкого рукопожатия - желе.
- Желе у тебя в голове, - незлобно буркнула женщина. - При треморе можно крепко пожимать руку. Локоть зафиксировать, напрячь мышцы предплечья и кисти. Тут главное не переборщить и не стиснуть руку собеседника в тисках, но и не класть ее как дохлую рыбину.
- То есть когда человек страдает термором и он хочет пожать руку, то он будет сосредоточен?
- Ну да.
- А если не думать об этом и пожимать… ну без сосредоточенности на процессе?
- Тогда тремор будет заметен. Вот твои покупки. Ты бы голову не забивал себе. Может и мазь от радикулита тебе отпустить? - едко поинтересовалась Николлета.
- А можно? - просиял надеждой жандарм.
Травница в сердцах сплюнула и пошла в глубь кладовки.
Пантелей радостно улыбался. Отличные сувениры он привезет!
За окном проехала повозка. Напротив фонтана остановилась и из нее вышел новый постоялец курорта. Кто же он? Кузякин напряг память, вспоминая сухие строчки из личного дела. Зубков или Зубов? Точно, Зубов! Зубов Андрей Панкратьевич - отставной майор. Удивительно, что человек с такой простой и банальной биографией появился на источниках. Сюда обычно такие не приезжают. Меж тем Зубов осмотрелся и уверенным шагом направился в лавку.
- Добрый день.
- Добрый день, - ответил Кузякин.
- А… - майор обвел взглядом помещение. - Мне порекомендовали зайти сюда за чаем и противопростудным набором. А вы…
Пантелей энергично замотал головой.
- Что вы, я такой же покупатель. Мазь от радикулита покупаю.
Зубов поперхнулся. Кузякина несло дальше.
- Еще и отвары всякие. Хозяйка здесь женщина добродушная и вежливая. Все расскажет и посоветует.
- Да? - удивление бывшего майора было искренним. - А мне… Значит я не так…
Тут из кладовки послышались ругательства.
- Чтоб тебе спину по настоящему прихватило!
Зубов медленно повернулся к молодому жандарму. Тот продолжал светить улыбкой.
- Очень хороший специалист. Ее мази и отвары лечат на раз-два!
- Да чтоб тебя! - снова раздалось из кладовки.
- Я… попозже зайду.
Кузякин непонимающе повернулся к майору.
- А?
- Попозже зайду! - Крикнул зачем-то Зубов. Видимо решив, что у Кузякина со слухом тоже плохо.
Когда за гостем закрылась дверь Пантелей еще несколько секунд смотрел на удаляющуюся спину майора и его переполняло веселье. Только потом он понял, что в лавке слишком тихо. Николлета стояла с большой банкой зеленого цвета, в которой виднелась густая и весьма вонючая мазь. С лица жандарма сползла улыбка. Травница выглядела бледной и шокированной.
- У вас все хорошо? - мягко спросил он.
- Да… наверное переутомилась, вот и слышится разное. Я тебя сейчас отпущу и лягу отдохнуть.
Кузякин перемахнул через прилавок. Он успел подхватить Николлету.
- Благодарю, сударь. Ваша поддержка весьма кстати. Одной мне не дойти.
Пантелей нахмурился. Плохо дело, если Шаридаз заговорила как благородная дама, значит все еще хуже.
- Я провожу. Куда вести?
Они поднялись по скрытой от посторонних глаз лестнице и оказались в уютной комнате.
- Может вам воды принести?
- Не стоит… хотя давай.
Он подождал пока женщина утолит жажду. Когда ее голова коснулась подушки, он тихо спросил:
- Что вас так напугало?
- Не напугало. Удивило. Послышалось.
- Что же? - осторожно спросил Пантелей.
- Голос, который я не слышала 40 лет. Голос, от которого у меня замирало сердце когда-то.
Молодой жандарм подобрался.
- Черноморцев?
Николетта Шаридаз едва заметно кивнула.
Глава 15
- Потрясающий день! - сказал, сидящий на лавочке старичок. Он радостно зажмурился.
Кузякину хотелось зарычать. День у него совершенно точно не задался и вечер испорчен! Старичок продолжал блаженно щуриться. Чего щуриться, если солнце давно зашло?
- А я вспоминаю, - снова подал голос старик. - Вы, молодой человек, не пугайтесь. У вас на лице все написано. И да, сенсуит я.
Пантелей подавил в себе желание вскочить и убежать. Старик не виноват, что родился с даром.
- Потрясающе! - снова пробормотал он. - Какие чистые эмоции. Какая ясность.
Молодой жандарм медленно повернул голову. Этот старик… пьет его?
- Фу, - скривился тот, не открывая глаз, - почему сразу пиявка? Никто вас не пьет. Я наслаждался чистотой ваших эмоций. В наше время чистых эмоций крайне мало, все какие-то смешанные. Радость - разбавленная стыдом, завистью, сожалением и прочее. Злость, ярость - тоже в перемешку. А у вас… у вас… и самоконтроль впечатляющий.
На старческом лице медленно расцветала улыбка.
- Узнаю школу…
Потом он хлопнул себя по коленке, тряхнул головой и сказал:
- Ну, довольно! Разрешите представиться - Иван Григорьевич. Вижу, что вопросы у вас есть. Задавайте.
Кузякин развел руками.
- Лукавите, молодой человек. Ох, лукавите! Мыслей я не читаю, зато отлично слышу эмоции. А это, при должном усердии, заменяет чтение мыслей. Ведь человек не думает словами. Человек мыслит образами, эмоциями. У вас, любезнейший, чистые, яркие они. Одно удовольствие с вами сидеть рядом.
Пантелей не мешал своему новому знакомому рассказывать. Иван Григорьевич оказался занятным собеседником. Ему порой и вопроса задавать не надо было, сам понимал на что отвечать. Старик охотно делился своими рассуждениями, историями и воспоминаниями. Только все они были одномоментными. По настоящему глубоким и личным Иван Панкратьевич не делился. Но с ним оказалось неожиданно комфортно.
- Что же вы голубчик, опять нос повесили? Зачем опять про работу думаете? Вы же на отдыхе? - и, получив неуверенный кивок от Пантелея, продолжил. - А на отдыхе надо отдыхать. Простите за тавтологию. Мой покойный напарник тоже бывало забывал, как важно отдыхать и потом еще долго задачку решить не мог. Вы отложите задачку! Отложите, отложите! Порадуйтесь вечеру. Сходите погуляйте. Вы же молодой! У вас суставы не болят на погоду и спину не ломит. Не ломит? Вот. Радуйтесь! И выбросите всю печаль из головы. Некоторые задачки нужно решать утром, некоторые днем, некоторые вечером, а некоторые лучше не решать, сами решатся.
- Ваш напарник? - успел выцепить молодой жандарм.
Старичок погрустнел.
- Да. Широкой души человек был, а какого большого ума! Бог отсыпал ему много талантов, взамен речи и слуха. Ну да ладно. А вы отдыхайте! - он погрозил пальцем для пущей убедительности.
В голове будто щёлкнуло и мозаика собралась.
- Вещагин.
- Да, да. Мой Олег Палыч.
- Вы - Сивирский?
Старик кивнул и покосился на Кузякина, мол молодой ведь, а уже забывает с кем беседует.
- Иван Григорьевич Сивирский. Еще раз, честь имею, - он кивнул и добавил. - И все же вам, любезный, побольше отдыхать надо.
Благообразный старичок удалялся от него неспешной походкой. Сивирский Иван Григорьевич был «собакой-повадырем» у слепо-глухонемого Вещагина Олега Павловича - гениального следователя. Кузякин тряхнул головой. То есть этот радушный старик и есть мрачный сенсуит, которого отправили в наказание за срыв во время захвата к слепо-глухонемому архивариусу? Неужели рядом с ним седел тот, с кем сначала отказывались работать из-за вспыльчивости и несдержанности дара? Тот, кто разработал специальный код для общения со своим напарником во время допроса? Тот , кто, не смотря на взрывной характер, выучил язык жестов и шрифт для слепых?
Пантелей откинулся на спинку лавочки. Сивирский прав. У него отдых. А он вместо того, чтобы наслаждаться, ищет какие-то тайны и пытается разгадать то, что никому не нужно. Он поудобнее устроился и прикрыл глаза. Беркендорф в срочной депеше не давал никаких инструкций и приказов, только общие фразы. А он? А он резвым бараном помчался на закрытые ворота. Приятно осознавать, что резвым. Менее приятно, вернее своем не приятно, что бараном. Легенда сыска настоятельно рекомендовал отдыхать и не решать никаких задач! Этим молодой жандарм и займётся.
Он еще несколько минут посидел на лавочке, затем неспешным шагом обошел площадь с фонтаном. Не смог пройти мимо лавки травницы.
- Как вы себя чувствуете? - негромко спросил он.
Николлета сидела в торговом зале и перебирала травы.
- А… ты? - ее пальцы ловко двигались и травинки будто сами по себе укладывались в аккуратные пучки. - Не могу долго лежать без дела. Мыслей не унять потом.
Кузякин кивнул.
- Вы ужинали?
Травница подняла голову. На лице ее ясно читалось удивление.
- Пойдемте в ресторацию? - неожиданно для самого себя предложил Пантелей.
- Чего это?
- Не хочу на ужин в санаторий возвращаться. А если один пойду, обязательно кто-нибудь любопытный найдется, - он непроизвольно сморщился.
- Так там никаких представлений сегодня.
- И хорошо, - обрадовался Кузякин. - Поедим молча.
Госпожа Шаридаз пристально посмотрела на молодого человека.
- Ну, пойдем.
Как она и предсказывала, ресторация была полупустой. Редкие посетители терялись среди колонн и штор. Играла легкая музыка. Свет был приглушенным.
- Вы предпочитаете рыбу или мясо? - учтиво спросил Пантелея официант.
- Что вы посоветуете?
- Сегодня у нас хороши перепела в ягодном соусе и карп, запеченный на овощной подушке.
- Если перепелов не пересушили, то лучше их заказать, - пробормотала Николлета.
Кузякин с улыбкой вернул официанту меню, соглашаясь с выбором травницы.
- Как думаете, они бруснику клали в соус или клюкву?
Шаридаз разгладила невидимые складки на скатерти.
- Бруснику, но разбавляют красной смородиной.
- Неожиданно! - встрепенулся Пантелей. - Нужно пробовать.
Травница нервничала, хоть и пыталась скрыть.
- Задавай уже свои вопросы, - не выдержала она.
- Вопросы? - Молодой жандарм приподнял брови в немом изумлении. - Вы решили, что я позвал вас в ресторацию для этого?
- А зачем еще?
Кузякин фыркнул.
- Вот еще, портить себе аппетит. Надоело. Все эти тайны, интриги… в начале я удивлялся: как в таком целебном месте можно месяцами жить и не излечиться? Из-за тайн и недомолвок. Вот взять вас. Вы же порциями выдавали информацию. Без претензий. Или Агриппина Ивановна… да все здесь так делают. Выдали кусочек тайны и наблюдают. В ином случае от тоски бы замучились, наверное.
- Или излечились бы и уехали.
- Вот, - согласился с ней Пантелей. - Но ведь живут люди и без тайн и загадок. Говорят, что думают и чувствуют. Заботятся о своих близких, живут, радуются!
Николлета напряглась еще больше.
- Ты к чему ведешь?
- К тому, что устал я. Мне доктора прописали отдых, а я вместо него бегаю по источникам и тайны старые пытаюсь открыть. Вопрос: кому это нужно? Мне - нет. Поэтому сегодня мы отгадываем состав соуса к перепелам.
Пожилая травница фыркнула.
- И не будешь пытать, почему мне плохо сегодня стало?
- Не буду. Вы сказали уже.
-И?
- Что и? Вы ведь и сами все узнали. Зубов это. Скучный и правильный майор в отставке.
Шаридаз наклонилась к столу ближе.
- А почему я решила, что слышу голос Руслана?
- Женщины! - закатил глаза молодой жандарм. - Что вы хотите? Спросите у него где он был последние лет 50. Расспросите о его семье. Что привело его сюда? А я буду разгадывать состав соуса.
Женщина некоторое время рассматривала Кузякина.
- Умно, - наконец выдала она. - Я же теперь спать не смогу, захочу всю его подноготную разузнать.
Молодой жандарм кисло улыбнулся.
- Зато боятся перестали. Давайте оставим все изыскания прошлого в прошлом и займёмся соусом.
Травница прищурила глаза.
- А зачем тебе рецепт соуса?
- Хочу. Вот вы травами занимаетесь, а может на пенсии ресторанчик открою и буду свой фирменный соус подавать.
- Куда подавать? - переспросила Николлета.
- Куда надо, - огрызнулся в ответ Пантелей.
На его счастье официант принес блюда.
- Пересушил таки, стервец, - выдала вердикт госпожа Шаридаз.
Кузякин молчал и жевал. Не сказать, чтобы он разбирался в перепелах. Точнее сказать, что он не разбирался в них совсем. Но та же курица приготовленная Руфиной Марковной таяла во рту. А тут… одна надежда на соус.
- Фу… кислятина!
И с этим утверждением престарелой травницы молодой жандарм согласился.
- Уксуса добавили, - сипло сказал он.
- Нет, - Николлета мотнула головой. - Лимонный сок вроде, но какой-то ядреный.
Недалеко от них началось оживление.
- Чего это они?
Кузякин отставил стакан с водой и обратил внимание туда.
- Это мы с вами ажиотаж перепелам сделали.
- Бог с тобой! Они отказываются от них.
Травница указывала рукой на столик, за которым посетители активно объясняли что-то официанту. По его краснеющим ушам было видно, что посетители не довольны.
- Фирменный соус пытают. Конкуренты у тебя, голубчик.
Официант повернулся в их сторону. Кузякин замер со стаканом в руке. От неожиданности он кивнул и поднял руку со стаканом.
- Над… ты думаешь они решат, что ты их приветствуешь?
- Скорее знак официанту подаю, чтобы воды еще принес.
Старая интриганка удивленно округлила глаза.
- Да? А будто поминки справил и по перепелам, и по нему. Я бы еще и по повару справила.
Фонтанировать сарказмом травница прекратила с появлением официанта, который спешил к фонтанирующему водой Кузькину.
- Любезный, - источая самую благостную улыбку, обратилась она, - а что у вас в ягодном соусе? Ни брусники, ни смородины мы не почувствовали. Будто лимон там.
