Парень дернулся, таки вырвавшись из ее пальцев.
Стражи двинулись вперед, намереваясь поставить наглеца на колени.
– Нет! – велела Агнес и жестом приказала не вмешиваться. – Мы же не звери, не будем пугать нашего очаровательного гостя!
Мигель дернулся, как от пощечины.
– Письмо, сюда!
– Или что? – с вызовом спросил он. – Я галисиец, если нападешь, потом будешь извиняться перед принцем Рикардо!
Агнес изогнула бровь. Не боится? Занимательный тип. Наглый до безобразия, и лучше бы ему склонить голову.
– Напасть? Я не обижаю беззащитных мальчиков…
Мигель заскрежетал зубами. Да эти два метра наглости никто не смел бы так назвать. Никто, кроме кронпринцессы. У нее за спиной стояли четыре латных и очень внушительных аргумента.
– Кроме того, испортить гостю жизнь можно разными способами, – протянула Агнес, вновь приближаясь. Ярость в его взгляде бесила, хотелось подчинить мерзавца, заставить склониться. – Ты молод… Можешь запросто приглянуться какой-нибудь витанской барышне…
Лицо с голубыми глазами заледенело.
– Потому будь паинькой, отдай письмо, – Агнес провела пальцами по пуговицам на его рубашке. – Иначе… Мои люди доставят тебя в покои какой-нибудь незамужней леди, – пальцы скользнули вверх, до плеча. – А я там тебя обнаружу! – Голос стал мягким, а парень на расстоянии шага дрожал от едва сдерживаемого гнева. – Хочешь жениться?
– Ты не посмеешь! – процедил он.
Агнес рассмеялась.
Она выросла при дворе. Подставы и манипуляции – ее оружие. Титул – щит. И пока она на своей территории, все будет по ее правилам!
– Хочешь проверить? – прошептала она, и пальцы с плеча скользнули вниз, к локтю. Медленно, чуть-чуть подразнивая.
Мигель впился в ее лицо взглядом. Он искал выход из ситуации и не находил. Да, загнать в тупик и приставить кинжал к горлу – лучший способ добиться исполнения любых желаний.
Пальцы Агнес замерли чуть выше локтя. Там что-то было закреплено.
Следом мелькнуло воспоминание, принц Рикардо сегодня тоже касался какого-то предмета на руке, скрытого под одеждой. В том же самом месте! Что это?
Она, не медля, попыталась цапнуть Мигеля за руку.
Но тот шарахнулся, отскочил как ошпаренный. Всего на миг в глазах промелькнул ужас.
Агнес онемела. Дыхание перехватило. Сердце сделало в груди кульбит. Следом принцесса заново окинула взглядом парня.
Громом шандарахнула догадка. Плечи. Осанка. И главное — взгляд, яростный и прожигающий насквозь — это не взгляд слуги. Вот откуда это высокомерие и наглость! Агнес, сама того не ожидая, загнала галисийского тигра в угол.
И его тайна теперь – клинок в ее ладони.
Вот почему он так отчаянно ревновал Вержану. По этой же причине третья принцесса не понимала, чего принц злился. Он ее обманул чужим лицом! И главное – он сам загнал себя в ловушку.
Агнес ухмыльнулась, взгляд полыхнул голодом и жаждой. Тайны она любила, особенно чужие, которые сулили возможность получить желаемое.
Кронпринцесса сделала шаг к своей жертве. Галисиец дрогнул, но не отступил. Только взгляд – ледяная пропасть, где тонула последняя надежда.
И вдруг – воспоминание ударило ее, как ножом под ребра. Ледяная вода, темнота, паника… и его рука. Его губы, делившиеся с ней воздухом. Жизнью.
«Да что ты творишь? – заорал здравый смысл. – Кого ты получишь в итоге? Клетку? И спутника, который будет мечтать тебя задушить».
Агнес облизала губы.
Отступить – значит предать собственные принципы и убеждения… Ради мужчины. Всю жизнь она играла в игры власти. Надавить, принудить, получить своё. Именно так с ней поступил отец. Именно так она управляла двором. И сейчас, глядя в напряженные синие глаза, Агнес с отвращением осознала, если надавит, то станет точно таким же тюремщиком.
Страшно признаться, но она хотела защиты, любви и уважения. А еще поцелуя – не из необходимости, а настоящего… Нежного, чтобы голова кружилась и ноги не держали.
«Упустишь шанс – тогда Вержана получит все», – нашептывала темная сущность, взращенная во дворце среди интриг, предательства и ненависти.
Пальцы сжались в кулаки. Уступить – проявить слабость! Как она может? Для кронпринцессы это недопустимо.
Всю жизнь Вержана была для нее пугалом. И вот они встретились лицом к лицу. И что? Разве сестра – враг? Она даже от ее титула отмахнулась… Не глядя… «Может, хватит?»
«Просто она еще не поняла, кого ты собралась у нее отобрать! А как поймет…»
Тьма в душе не унималась. Она била по нервам, подталкивала:
«Главное – напасть, захватить и присвоить. А потом он все равно придет в твою постель, никуда не денется».
Щеки вспыхнули румянцем. Каково это будет? Как Рик прикоснется к ней – нежно? Или с ненавистью, оставляя синяки на коже, как сегодня возле реки?
Озноб обхватил тело, а следом кулаки разжались. Нельзя! Они станут супругами, а значит…
Значит, уже сейчас нужно встать на его сторону.
– Я не собираюсь тебя разоблачать! – почти шепотом, но голубоглазый услышал. Взгляд полыхнул удивлением, хлестнул настороженностью. – Я не хочу вражды и ненависти.
Это признание стоило дорого.
Все маски кронпринцессы спали, разбились в дребезги, усыпали осколками пол. Осталась не могучая кронпринцесса, а слабая и беззащитная девушка, которую принц дважды спас.
– Дай мне… нам шанс? Пока мы здесь…
Он молчал! Невыносимо.
Дыхание срывалось, Агнес дрожала, будто сейчас решалась ее судьба. Будет ли она закрыта его крепкой спиной или так и проживет всю жизнь на острие меча с витанской короной на голове?
– И ты ничего не расскажешь королю? – спросил синеглазый, тоже шепотом, будто их двоих опутал один секрет.
– Да, я никому не скажу. Твоя тайна – моя тайна.
Секунда, словно вечность, и два взгляда – без всяких масок. Странно. Волнующе…
– Я… Рикардо безнадежно влюблен в девушку за той дверью! – констатировал Мигель, кивнув на дверь в башню.
Словно ожог. Больно, но Агнес умела не подавать виду.
– Рикардо – политик… – выдавила она. – Мы же знаем, политики не могут выбирать сердцем, даже если безумно хочется.
– Тогда что ты делаешь? – Голубоглазый изогнул бровь и впился в ее лицо взглядом. Но на дне синих глаз — ни одного проблеска ярости. Впервые за все время знакомства.
Агнес смотрела, как бьется жилка на его крепкой шее, ощущала аромат мужского парфюма и заулыбалась – открыто… Впервые.
– Я хочу завоевать того, кому дважды обязана жизнью. С кем тепло и спокойно. Мужчину, сильного, а главное – равного, – голос упал до шепота, и их взгляды будто продолжили безмолвный поединок.
Всего секунда, но Агнес заметила главное, на крохотный миг парень замешкался, наконец он услышал, осознал ее слова.
Мигель сделал шаг назад, и это было ответом. Беспощадным, но вполне ожидаемым.
Агнес улыбнулась, нахально изогнула бровь. Какая кронпринцесса сдается после первого отказа?
Она из осколков собрала привычную маску высокомерия.
– Встретимся за ужином! – бросила снисходительно, с улыбкой охотницы на губах.
Я проснулась и сладенько потянулась.
– Выспалась! Наконец-то! – выдохнула, не открывая глаз.
Ведь всем известно, хороший сон даже темного фейри сделает чуточку добрее, а уж одну принцессу – так и подавно.
Потираю глаза и осматриваюсь. Вокруг – знакомые очертания башни, в дальнем углу скребет перьями Хан, а на постели, свернувшись калачиком, дремлет Тень. Хм, она что ли Броллахана сменила? Или стережет мой покой? От кого?
Окидываю взглядом комнату. Вокруг царит идеальный порядок: вещи сложены в шкаф, на мебели – ни пылинки. Даже посуда вся перемыта!
– Зелье! – вскочила и помчалась к печи.
К счастью, варево никто не тронул. Перевожу дыхание. Улыбаюсь, правда недолго, потому как… Раньше зелья в кастрюле было больше.
Изнутри прошиб холодный пот. «Если бумага желаний попадет не в те руки… Мама дорогая!»
Испугаться как следует не успела. Броллахан подобрался к самой печи, запрыгнул на стол и целую пачку бумаги сунул прямиком в кастрюлю с зельем.
– Э-э-э?
Фейри поболтал лапкой, чтобы все листики промокли, а потом начал вытаскивать их за краешек острыми коготками.
А дальше творилось волшебство! Потому как листик, вынырнув, мигом высыхал и делался чуть розоватым и блестящим. Броллахан последовательно выловил каждый лист, сложил их в стопку и вознамерился утащить.
– Стой, а мне показать?
– Яко? – кажется, малыш намеревался торговаться. Растет не по дням.
– С ужина принесу тебе яблок! Показывай!
– Ня-я-я… – Розоватые листки мне сунули чуть не под самый нос. Тогда я узнала приглашение на гулянку к Фалькони. А ведь красиво получилось, и почерк такой изящный. Даже не скажешь, что это двенадцатью лапами одновременно написано. Тут работа кипит, а я сплю и в ус не дую?
– Ня-я-я, – промурлыкал черный пушистик и продемонстрировал свои два зубика. Наяшность в совершенстве, как тут не улыбнуться.
– Молодчина, Хан, у тебя здорово получается! С меня яблоки!
Мой маленький комок мрака кивнул, а потом прыгнул со стола, а через секунду растворился в воздухе и возник на другом конце башни. Сложил приглашения в стопочку, принялся писать следующие – ага, сразу двенадцать копий.
Тут мой взгляд зацепился за толстую книгу. Знакомую такую…
На душе стало гадко. Подарок принца. Подхожу ближе, касаюсь позолоченных листов. «Виттенбург» – гласит изящная надпись на обложке.
Пальцы сжимаются в кулаки, следом в душе просыпаются бесы-оглоеды! Потягиваются, острыми коготками царапают душу. Хочется сделать что-нибудь в отместку обманщику.
– И кто же ее сюда притащил? – любопытствую вслух, постукивая ноготками по корешку. – Вроде ж дверь запирала, а поди ж ты – опять кто-то пролез.
Наверное, Люсия забегала и пыталась напомнить про разговор с принцем.
– И о чем мне с ним теперь говорить? Выяснять, зачем он прибег к цирку? Но обман все равно останется обманом! Да и Галисия…
Вздыхаю, настроение окончательно испортилось.
Зато взгляд скользнул по иллюстрациям, а там: песчаного цвета дома с яркими алыми крышами, зеленые кипарисы, лазурное побережье.
Мечта.
Я могла бы уже ходить по вот этим улочкам, спешить на занятия, варить что-нибудь… Виттенбург с каждым днем будто ускользает все дальше, а принц и страшное слово «замужество» подкрадываются все ближе.
Пытаюсь припомнить, кто первым заикнулся про университет в Виттенбурге. Наверное – Добриэль.
Точно, я разливала первое удавшееся зелье по флаконам, а крестный шутливо трепал мои волосы.
– Вержик, ты всех профессоров в Виттенбурге за пояс заткнешь!
Следом появилась Горяночка с пирогом и довольной улыбкой.
– Да что нам те профессора! Вержик и ректора превзойдет!
Я смеялась, хотя толком не понимала, кто такие профессора и зачем их затыкать за пояс.
Чуть повзрослев, зельеварение стало не только отдушиной, но и шансом на новую, более обеспеченную жизнь. Когда-нибудь у меня будет собственный дом, теплый и светлый, как у крестного. А рядышком – лаборатория, чтобы зелья варить на продажу…
Все эти годы Виттенбург был путеводной звездой, единственным выходом из нищеты.
А сейчас? Отец предлагает мне корону, понятное дело, что это несерьезно. Галисийский принц ведет себя так, будто по уши в меня влюблен. А истрийцы… Они защищают, будто я и в самом деле их княгиня. И ведь сильно рискуют, вмешиваясь в чародейские распри. Вдруг Самаэль нападет на Истрию.
«Ага, и огребет от макушки до хвоста», – ехидно подсказал внутренний голосок.
Я представила и невольно заулыбалась. Еще одно очко в пользу Истрии.
Звякнула посуда – это Броллахан очередные приглашения пошел купать в зелье, а я тяжко вздохнула.
Оно, конечно, можно хорохориться и говорить, что сбегу в любой момент, но если я так сделаю, то подставлю всех: короля, сестер и даже Витанию. А совесть у меня есть, хоть я и стараюсь ее прятать.
– Когда же я из обыкновенной захолустной девчонки стала такой ценной фигурой? Скажите на милость? А главное, как мне им всем разонравиться?
На ум опять пришел Мигель, его жадный взгляд и лукавая улыбка.
– Зачем он прикидывался?
Пальцы сжались в кулаки. С первой встречи я давала понять, что меня не интересует принц. В итоге получилось с точностью до наоборот.
Положа руку на сердце, признаю, что в первый раз немного покривила душой, когда называла причины, почему не хочу знакомиться с Рикардо. Дело не только в учебе.
Взгляд ускользнул в сторону, где копошился Броллахан. Мир чародеев и фейри – я очень тесно с ним связана. Пожалуй, крепче, чем с королевской семьей.
Мне известно, что существуют люди, которые ненавидят фейри. Они даже пытаются их уничтожить или использовать.
Галисийские священнослужители как раз из таких. Нет в мире другого королевства, где так яростно отрицают существование фейри и приписывают им все возможные злодеяния. Именно там зародились первые охотники. А уж как они чародеев не любят – прямая ненависть особого ранга.
Не дай бог отправиться туда в качестве невесты. Если местные святоши вздумают меня обидеть…
– М-да…
Это папеньке на меня наплевать, а Добриэль – другой. Он не сдержится – ответит. За семью чародеи головы откручивают, невзирая на статус. А что потом? Вражда? Святоши будут ненавидеть меня, Добриэль – защищать? Как быстро конфликт полыхнет до войны? И что будет с крестным за нарушение чародейских законов?
Так подставить своих самых близких я не могу и не стану! Даже ради блага Витании. Именно это – настоящая причина, по которой я не хотела знакомиться с принцем. Только рассказать я об этом никому не могу. Фейри и чародеи для всех – выдумка!
Захлопываю книгу и откладываю в сторону, будто страницы пропитаны ядом, а в душе клокочет ярость.
Обманщик! Он ведь чуть с поцелуем ко мне не полез. Что это было? Расчет? Или чувства?
Сердце ноет, будто за ребра цепляется.
А если бы нас тогда застукал не Джереми, а кто-нибудь менее лояльный? Тогда я бы уже была на полпути в Галисию? Или того хуже – бежала бы, бросив сестер на растерзание Самаэлю.
– Негодяй! Что мешало признаться? Или надеялся, что я голову потеряю и безропотно с ним поеду? Размечтался!
Тяжкий вздох вырвался из груди, а следом душу проткнула горечь. Мигель действительно мне нравился. Умный, веселый и без каких-либо обязательств.
И что? Наши встречи, прогулки по столице – все было ложью. Даже сам Мигель может оказаться просто миражом, которого в реальности не существует.
Стало зябко, холодно, а к горлу подкатил ком. Казалось, счастье уплывает из рук, поманив напоследок теплом и нежностью.
– Может, зря я тогда его не поцеловала? Хотя бы узнала, каково это – целовать того, кто нравится. Теперь… как прежде уже не будет… Зато было бы неплохо докопаться до мотивов притворщика! Заодно и поглядеть, как он будет выкручиваться!
Взгляд невольно зацепился за сверток с портретом князя. Не удержалась, развернула, чтобы полюбоваться красавцем.
– Могучий, да и наглости в глазах побольше, чем у темного фейри! – охарактеризовала Александра, вздохнула. – А еще твои люди не дрогнули и не испугались Самаэля, – провела пальцем по свитку. – Интересно, как бы ты отреагировал, если бы узнал, что мой крестный – чародей? Ты бы рискнул с ним познакомиться? А моя мечта про Виттенбург? Ты бы выслушал? Или отмахнулся?
