Установил на дом более мощную защиту, не выпуская жену из рук. Серафима неуверенно мялась возле меня. Как кто-то смог пробить мою защиту опять? Похоже, мне повезло, что жена еще от зелья своего не отошла и отогнала непрошеного гостя. Пенелопа сказала «она», неужели некромантка все-таки наблюдала за мной и решила, что сможет добраться до меня через жену? Что же ей надо, в конце концов?
Пенелопа
Открываю глаза от ощущения, что кто-то находится рядом. Все тело слегка ломит, но это хорошо, значит, не умерла. Вначале, когда во время боя так быстро потеряла контроль над собой, думала, не выживу. Как хоть закончился, хорошо? Наконец обращаю внимание на то, что перед глазами незнакомый потолок в красивой росписи. Где я? В больнице? Это точно не моя комната, но и для больницы такие расписные потолки – роскошь.
Судорожно вздыхаю, когда, повернув голову дабы осмотреться, натыкаюсь на знакомые голубые глаза. Стон разочарования появляется сам по себе. Не знаю, чем там закончился наш бой, но я точно проиграла.
– Ну как, выспалась? – с откровенной угрозой интересуется мой пока что муж.
Почему «пока что»? Потому что, судя по его лицу, он предпочитает быть вдовцом, в худшем случае мертвецом. Закрываю глаза, пусть это будет всего лишь сон, как и то кошмарное воспоминание, которое снилось до этого.
– Глаза открой! – требует он в приказном тоне, толкнув для убедительности в плечо.
Глаза открываю и с негодованием смотрю на него. Знал бы, как все болит, особенно от его такой необходимой «нежности».
– Вот так-то лучше, а то, знаешь, я уже насмотрелся в твои чёрные глаза вдоволь, – опять с упреком давит на меня.
Маг выглядит слегка помятым, сидит на стуле возле огромной кровати, на которой, собственно, я и лежу. Возле стула столик с кипой бумаг, он их, наверное, читал, пока не очнулась «любимая» жена. Вот лучше бы не отвлекался от работы, честное слово! Это не его спальня, хотя в прошлое наше «общение» я ее толком и не успела рассмотреть, сначала орала от боли, а потом чуть не стонала от вожделения. Кстати об этом: как же рада, что у меня сейчас все тело болит, а то даже подумать страшно, чем может закончиться эта наша встреча наедине. Почему-то предыдущие ни к чему хорошему не приводили, так что есть определенные опасения.
– Проснулась? – слышу откуда-то издали женский голос и удивленно приподнимаюсь, чтобы разглядеть, кому он принадлежит.
Надо же, сестра его. В одном халате, с полотенцем на голове читает какую-то газету с чашкой чая в руке. Сейчас, наверное, утро, неужели я целую ночь здесь проспала?
– Может, тогда кофе заваришь нам, раз уж тебе полегчало? А то эту дрянь пить невозможно!
От наглости этой фразы аж рот приоткрылся. Что вообще здесь происходит?
– Она тебе не служанка, Серафима. Приготовь сама, ну или лучше пей чай. Он хотя бы вполне пригоден для питья, – отвечает сестрице маг, потеряв ко мне интерес и уставившись в свои бумаги.
– Да знаю я, просто подумала, раз уж ты всех слуг выгнал, может виновница что-нибудь приготовит. В конце концов, она простолюдинка, они для такой работы и существуют.
Руки вспыхивают сами, только успеваю их поспешно отодрать от одеяла, чтобы не устроить пожар. Вот же высокомерная.… Додумать не успела, стул, на котором эта сестрица сидела, вдруг проскрипел по полу и полетел в открытую дверь.
– Вальтер! – вопит дамочка, но дверь перед ее носом захлопывается, не давая войти в комнату.
В некоторых случаях магия все-таки полезна. Смотрю на свои нормальные руки, а затем на мужа. В некоторых, но не в моем случае.
– Это что было? – с претензией спрашивает.
– А что это было? – отвечаю вопросом на вопрос.
– Это я тебя спрашиваю, – как-то быстро он выходит из себя.
– Родовой огонь, я полагаю.
– Я не об этом! А о том, что ты с собой вытворила на полигоне! – вон как на меня смотрит, ещё чуть-чуть и прибьет.
– А что я натворила? Мы же сражались, вот и всё, – пытаюсь быть как можно более безобидной, но этим лишь еще больше вывожу его из себя.
– Сражались? Да ты чуть не померла и полстолицы не разнесла! Если бы не твоя полоумная подруга, тебя бы уже повесили, на пару со мной и министром.
Официальные бумаги полетели в разные стороны, когда муж резко встал и навис надо мной. Это что же там такое было-то? Хоть убей, не помню! Хорошо хоть Клара была рядом, одна она меня в таком состоянии и может остановить. Глаза мужа загораются синим родовым огнем, когда я нарочито безразлично хмыкаю.
– И что это значит? – он нагибается к моему лицу, опершись рукой на шикарное изголовье кровати.
Какие-то мысли знакомые, когда вижу эту деталь кровати. Кажется, к подобной я его ручки и привязывала своим любимым шарфом. Как же мне его не хватает, не мага, шарфа. А он спалил его, просто так, даже не заметив. Вот гад же! Глаза укрывает синяя пелена от злости, и я ее слегка пугаюсь. Настолько, что хочу резко сесть, но вместо этого ударяюсь лбом в подбородок мага.
– Чёрт! – ругаюсь, отворачиваясь в другую сторону.
– Ты не ответила, ну и плевать. Теперь ты и близко не подойдешь к этим своим настойкам, не хватало, чтобы ты себя убила и меня заодно, выпив очередную дрянь.
– Что значит «не подойду»?! – подскочила от негодования на кровати.
– То и значит! Никакого училища, никаких занятий, колбочек, трав и остального! Даже сахар в кружке перемешивать не будешь.
А не одурел ли он такое говорить и требовать? Это что еще за наезды такие?!
– По какому праву ты мне указываешь? И вообще, где моя сумка?!
– По праву мужа! Ты сама для себя несешь опасность, а значит и для меня! И если продолжишь препираться, то вообще в доме тебя запру!
– «Препираться»? Это моя жизнь, и ты мне не указ! И тем более не муж, чтобы там у нас на спинах не написано!
– Да что ты говоришь?! Пока вот та самая печать на наших спинах остается, твоя жизнь принадлежит мне и никому больше. Так что, если не хочешь доживать свой век в камере тюрьмы где-нибудь на краю мира, ты будешь меня слушаться, поняла?
– Нет!
– Да! – кричит на меня, хватает за руку и резко дергает на себя. – Да, Пенелопа, да! В этот раз твоё упрямство и глупость стоили тебе свободы.
Молчу, смотря на него зло, но ничего не говорю.
– Отлично, кажется, теперь мы поняли друг друга! – он улыбается, но очень противно.
Отпускает мою руку, отходит на несколько шагов от кровати. Как будто что-то вспоминает и подходит снова ближе.
– Ты проспала несколько дней. Сегодня вечером будет королевский бал в честь эльфийской принцессы. Ты пойдешь на него со мной, конечно же, не в роли жены. Лучше будет, если никто не узнает о нашей свадьбе, тем более что у нас Брачная Метка. В другом случае меня попытаются достать через тебя. Поняла ситуацию?
Мне не нравится его надменность, хочется плюнуть ему в лицо.
– Я хочу домой, – говорю сквозь зубы.
– Теперь твой дом здесь, рядом со мной, жёнушка. Так я хотя бы уверен, что ты не умрешь раньше того времени, когда я узнаю, как снять эту метку с наших спин и развестись. Но я спрашивал у тебя другое: ты меня поняла?
– Да, – бросаю сухо, мысленно уже придумывая план побега из этой тюрьмы.
– Отлично, Серафима займется подготовкой тебя к балу. На нем ты будешь ее подругой, надеюсь это тебе понятно?
Не отвечаю, ярость буквально рвётся наружу. Огонь загорается снова, поднимаю руки над покрывалом, хотя хочу поджечь здесь все, абсолютно все! Особенно его, хотя знаю, что он не сгорит. От огня чешутся руки, но я терплю, потом, когда он меня оставит, почешу.
– И да, можешь поджечь тут все, мне все равно. Вот только это никак тебя не спасет, а спать на сгоревшем матрасе очень неудобно.
Он подбирает магией бумаги и садится обратно в кресло, вместо того чтобы уйти. Мне же пока не хватает сил, чтобы это сделать. Будь у меня моя сумка, я бы исцеляющее зелье выпила, да и в него ядом каким бросила, а так… Так я совсем беззащитна перед ним, и мне это не нравится.
Вальтер
Женская солидарность ужасная вещь, проявляется внезапно и всегда не вовремя для мужчин. Кто мог подумать, что моя женушка так быстро сговорится с сестрой. Нужно было оставить их наедине всего на пару часов, и все – они уже лучшие подруги. Ну что у них общего? Одна – светская красавица, которую кроме денег, шмоток и мужиков ничего не интересует. Вторая… Вторая – моя жена. Судя по досье, женушка у меня образцовая студентка, надежда всего зельеварения, будущий мастер настоек. Но что-то у меня сложилось впечатление, что она – скорее сумасшедшая ведьма, что расхаживает с кучей опасных ядов в сумочке.
Тяжело вздыхаю, нахожу ее взглядом в зале. Неприметная в толпе среди разодетых придворных и именитых гостей, подпирает стенку с видом мученика. Это сейчас ее никто не замечает, особенно на фоне разодетой Серафимы, стоящей рядом. Видели бы они, как моя женушка выглядела раньше, всего за полчаса до нашего приезда во дворец. Темно-синее платье, само по себе показывает, что она часть моего рода, на официальные приемы в цвета родов Огня никто не имеет право одеваться, кроме них самих. Но дело не в том, что платье было этого цвета, дело было в вырезе во всю спину. Я – дурак, заметил его слишком поздно, пока в машине жена накидку не сняла. Оказывается, это она подговорила Серафиму ей такое платье достать, чтобы засветить надпись во всю спину. А я засмотрелся на ее красивую мордашку, волосы, грудь и ничего не заметил. Пришлось в срочном порядке приказывать комиссарам платье новое искать. Нашлось лишь серое, прислуги, так что Пенелопа, которая должна была играть роль подруги Серафимы, теперь стала не то ее служанкой, не то нянькой. Хотя это именно Серафиме вменено в обязанности за ней приглядывать, на деле же женушка в пятый раз забирает у сестрицы бокал, не давая ей напиться в стельку, как обычно. Слежу за этой парочкой тайком, а то мало ли, на что они способны? Ох, чувствую, натворят они дел.
– О вкусах не спорят, дорогой Вальтер, но что-то не так в вашем выборе, – замечает мое повышенное к ней внимание король.
Делаю безразличное лицо, мол, не понимаю, о чем он говорит. Как будто здесь дело вкуса, скорее уж пьяная оплошность. При этом чувствую раздражение, жена у меня очень даже симпатичная, особенно когда глаза черной пеленой не залиты. Трут заинтересовался небрежной фразой короля, прищурился и теперь наблюдает за мной. Вот хорошо было, когда появилась та неадекватная подружка моей жены, он с нее глаз не сводил. Уже жалею, что пошел на уступки королю василисков, как бы ни был ценен уголь, добываемый на их территории, не стоит он моих мук. А все этот король их, решивший явиться на бал в самую последнюю минуту. Думаю, Трут догадывается, зачем он прибыл, да и я тоже. Одного понять не могу: что все эти мужики нашли в этой Кларе, и эльфийский принц, и король василисков, да тот же Трут? Неужели действительно смогла у него что-то украсть? Хотя сначала король василисков даже не заметил или не узнал нашу популярную гостью, неожиданно для всех пришедшую на бал в паре с эльфом и прошмыгнувшую мимо его делегации. Посла же больше интересует некая Синди, еще одна странная подопечная министра. Наш же король продолжает действовать на нервы странной улыбкой. Хотя, что взять с самого монарха? Многолетняя вражда между министрами всегда была для него любимым развлечением, чем-то похожим на драку малышей в песочнице. Тот факт, что частенько от нее страдают остальные люди, ничего для него не меняет. Что бы ни говорила пропаганда, королевской семье давно плевать на свой народ с высокой башни дворца.
– Государь, встречая короля одной из народности нашей страны, нужно хотя бы встать, – меняю тему, наблюдая теперь за залом и гостями.
Что-то сегодня должно произойти, никак не может быть иначе. Гномы, эти мелкие засранцы, в последние годы совсем редко появляются в наших краях, особенно высокопоставленные. Они обычно очень пунктуальны, держатся обособлено, от эльфов так вообще на большом расстоянии, а тут – на тебе! – явились впервые за десять лет на торжество в честь эльфийской принцессы. Нахожу их посла, брата правящего короля: Рагнар Рыжий стоит посреди толпы и, не отрываясь, смотрит на знакомую женщину в черном платье. До чего же яркая особа, скорее не черная орхидея, как выразился король, а репейник среди луговых трав. Нашел взглядом жену, она не заметила свою подругу или просто не подала виду. Если ее подруга — это репейник, то моя Пенелопа – это василёк. С первого взгляда простой, совсем непримечательный цветок, но взгляд цепляет намного больше, чем яркие маки или пресные ромашки. Или может дело в том, что этот василёк мой, темно-синий, родной?
– Вечно ты бузишь, мой дорогой Вальтер, – приподнимается с улыбкой старый хитрец.
– Ты бы меньше по сторонам смотрел, Скот. У тебя, конечно же, милая служанка, но разве не ты тут недавно говорил что-то о субординации и международной политике?
Мерзкий министр влез и здесь, но в этот раз решил позлить его в ответ. Отворачиваюсь и нахожу подругу жены глазами, похоже, главное представление празднества уже началось.
– И не говори, почти пропустил брачное предложение эльфийского принца нашей общей знакомой, – дразню его с улыбкой.
О том, что Трут разжился какой-то больной страстью к подруге жены, я догадывался, но не ожидал увидеть, как этот больной начнет раскидывать делегацию василисков, прокладывая себе путь, чтобы подобраться к той странной паре. Глаза военного министра горят зелеными огоньками, и это скорее ревность, чем злость. Ну, правда, что они в ней нашли? Уже по привычке повернулся проверить свой василёк и закашлялся, не увидев ее на прежнем месте. Зато сестра в очередной раз «порадовала», бросилась к министру на шею, пытаясь остановить. По спине пробежал холодок, не об этом ли успели договориться эти жуткие женщины, пока меня не было? Нервы натянулись звонкой струной, и оставаться на месте не было ни сил, ни желания. Хотелось увидеть в шумной толпе одну единственную девушку в сером платье.
– Вальтер! – возмутился король, когда я так же, как и министр ломанулся в толпу, расталкивая её в поисках девушки, но уже другой.
– Ваши слуги всегда ведут себя не по этикету? – слышу насмешливые слова василиска, но не обращаю на них внимания.
Подхожу к стене, но Пенелопы, само собой, там нет. Надо было ее все-таки заклятием привязать к Серафиме или лучше к себе. Что теперь делать, если она убежала? Решаю пока не торопиться с решениями, выхожу из залы в коридор для слуг. Через него убежать намного быстрее, чем через главный вход. Поворачиваю за угол и останавливаюсь, не веря своим глазам. Девушку в сером платье прижимает к стене высокий худощавый парень в белом костюме. Мои глаза застилает синяя пелена, когда худощавый уродец наклоняется для поцелуя, а моя жена… Моя, чёрт побери, жена даже не пытается уклониться от него! Заклятие вырвалось само собой, отбросило мерзавца в сторону, прямиком на столик на колесах. Столик поехал под давлением туши, и принц Антоний приземлился задницей в чан с розовым пойлом. Только мне этого мало, уже жалею, что не подождал, пока проклятие не сожгло его дотла в адских муках.
Часть 19. Пробуждение и вспышка ярости.
Пенелопа
Открываю глаза от ощущения, что кто-то находится рядом. Все тело слегка ломит, но это хорошо, значит, не умерла. Вначале, когда во время боя так быстро потеряла контроль над собой, думала, не выживу. Как хоть закончился, хорошо? Наконец обращаю внимание на то, что перед глазами незнакомый потолок в красивой росписи. Где я? В больнице? Это точно не моя комната, но и для больницы такие расписные потолки – роскошь.
Судорожно вздыхаю, когда, повернув голову дабы осмотреться, натыкаюсь на знакомые голубые глаза. Стон разочарования появляется сам по себе. Не знаю, чем там закончился наш бой, но я точно проиграла.
– Ну как, выспалась? – с откровенной угрозой интересуется мой пока что муж.
Почему «пока что»? Потому что, судя по его лицу, он предпочитает быть вдовцом, в худшем случае мертвецом. Закрываю глаза, пусть это будет всего лишь сон, как и то кошмарное воспоминание, которое снилось до этого.
– Глаза открой! – требует он в приказном тоне, толкнув для убедительности в плечо.
Глаза открываю и с негодованием смотрю на него. Знал бы, как все болит, особенно от его такой необходимой «нежности».
– Вот так-то лучше, а то, знаешь, я уже насмотрелся в твои чёрные глаза вдоволь, – опять с упреком давит на меня.
Маг выглядит слегка помятым, сидит на стуле возле огромной кровати, на которой, собственно, я и лежу. Возле стула столик с кипой бумаг, он их, наверное, читал, пока не очнулась «любимая» жена. Вот лучше бы не отвлекался от работы, честное слово! Это не его спальня, хотя в прошлое наше «общение» я ее толком и не успела рассмотреть, сначала орала от боли, а потом чуть не стонала от вожделения. Кстати об этом: как же рада, что у меня сейчас все тело болит, а то даже подумать страшно, чем может закончиться эта наша встреча наедине. Почему-то предыдущие ни к чему хорошему не приводили, так что есть определенные опасения.
– Проснулась? – слышу откуда-то издали женский голос и удивленно приподнимаюсь, чтобы разглядеть, кому он принадлежит.
Надо же, сестра его. В одном халате, с полотенцем на голове читает какую-то газету с чашкой чая в руке. Сейчас, наверное, утро, неужели я целую ночь здесь проспала?
– Может, тогда кофе заваришь нам, раз уж тебе полегчало? А то эту дрянь пить невозможно!
От наглости этой фразы аж рот приоткрылся. Что вообще здесь происходит?
– Она тебе не служанка, Серафима. Приготовь сама, ну или лучше пей чай. Он хотя бы вполне пригоден для питья, – отвечает сестрице маг, потеряв ко мне интерес и уставившись в свои бумаги.
– Да знаю я, просто подумала, раз уж ты всех слуг выгнал, может виновница что-нибудь приготовит. В конце концов, она простолюдинка, они для такой работы и существуют.
Руки вспыхивают сами, только успеваю их поспешно отодрать от одеяла, чтобы не устроить пожар. Вот же высокомерная.… Додумать не успела, стул, на котором эта сестрица сидела, вдруг проскрипел по полу и полетел в открытую дверь.
– Вальтер! – вопит дамочка, но дверь перед ее носом захлопывается, не давая войти в комнату.
В некоторых случаях магия все-таки полезна. Смотрю на свои нормальные руки, а затем на мужа. В некоторых, но не в моем случае.
– Это что было? – с претензией спрашивает.
– А что это было? – отвечаю вопросом на вопрос.
– Это я тебя спрашиваю, – как-то быстро он выходит из себя.
– Родовой огонь, я полагаю.
– Я не об этом! А о том, что ты с собой вытворила на полигоне! – вон как на меня смотрит, ещё чуть-чуть и прибьет.
– А что я натворила? Мы же сражались, вот и всё, – пытаюсь быть как можно более безобидной, но этим лишь еще больше вывожу его из себя.
– Сражались? Да ты чуть не померла и полстолицы не разнесла! Если бы не твоя полоумная подруга, тебя бы уже повесили, на пару со мной и министром.
Официальные бумаги полетели в разные стороны, когда муж резко встал и навис надо мной. Это что же там такое было-то? Хоть убей, не помню! Хорошо хоть Клара была рядом, одна она меня в таком состоянии и может остановить. Глаза мужа загораются синим родовым огнем, когда я нарочито безразлично хмыкаю.
– И что это значит? – он нагибается к моему лицу, опершись рукой на шикарное изголовье кровати.
Какие-то мысли знакомые, когда вижу эту деталь кровати. Кажется, к подобной я его ручки и привязывала своим любимым шарфом. Как же мне его не хватает, не мага, шарфа. А он спалил его, просто так, даже не заметив. Вот гад же! Глаза укрывает синяя пелена от злости, и я ее слегка пугаюсь. Настолько, что хочу резко сесть, но вместо этого ударяюсь лбом в подбородок мага.
– Чёрт! – ругаюсь, отворачиваясь в другую сторону.
– Ты не ответила, ну и плевать. Теперь ты и близко не подойдешь к этим своим настойкам, не хватало, чтобы ты себя убила и меня заодно, выпив очередную дрянь.
– Что значит «не подойду»?! – подскочила от негодования на кровати.
– То и значит! Никакого училища, никаких занятий, колбочек, трав и остального! Даже сахар в кружке перемешивать не будешь.
А не одурел ли он такое говорить и требовать? Это что еще за наезды такие?!
– По какому праву ты мне указываешь? И вообще, где моя сумка?!
– По праву мужа! Ты сама для себя несешь опасность, а значит и для меня! И если продолжишь препираться, то вообще в доме тебя запру!
– «Препираться»? Это моя жизнь, и ты мне не указ! И тем более не муж, чтобы там у нас на спинах не написано!
– Да что ты говоришь?! Пока вот та самая печать на наших спинах остается, твоя жизнь принадлежит мне и никому больше. Так что, если не хочешь доживать свой век в камере тюрьмы где-нибудь на краю мира, ты будешь меня слушаться, поняла?
– Нет!
– Да! – кричит на меня, хватает за руку и резко дергает на себя. – Да, Пенелопа, да! В этот раз твоё упрямство и глупость стоили тебе свободы.
Молчу, смотря на него зло, но ничего не говорю.
– Отлично, кажется, теперь мы поняли друг друга! – он улыбается, но очень противно.
Отпускает мою руку, отходит на несколько шагов от кровати. Как будто что-то вспоминает и подходит снова ближе.
– Ты проспала несколько дней. Сегодня вечером будет королевский бал в честь эльфийской принцессы. Ты пойдешь на него со мной, конечно же, не в роли жены. Лучше будет, если никто не узнает о нашей свадьбе, тем более что у нас Брачная Метка. В другом случае меня попытаются достать через тебя. Поняла ситуацию?
Мне не нравится его надменность, хочется плюнуть ему в лицо.
– Я хочу домой, – говорю сквозь зубы.
– Теперь твой дом здесь, рядом со мной, жёнушка. Так я хотя бы уверен, что ты не умрешь раньше того времени, когда я узнаю, как снять эту метку с наших спин и развестись. Но я спрашивал у тебя другое: ты меня поняла?
– Да, – бросаю сухо, мысленно уже придумывая план побега из этой тюрьмы.
– Отлично, Серафима займется подготовкой тебя к балу. На нем ты будешь ее подругой, надеюсь это тебе понятно?
Не отвечаю, ярость буквально рвётся наружу. Огонь загорается снова, поднимаю руки над покрывалом, хотя хочу поджечь здесь все, абсолютно все! Особенно его, хотя знаю, что он не сгорит. От огня чешутся руки, но я терплю, потом, когда он меня оставит, почешу.
– И да, можешь поджечь тут все, мне все равно. Вот только это никак тебя не спасет, а спать на сгоревшем матрасе очень неудобно.
Он подбирает магией бумаги и садится обратно в кресло, вместо того чтобы уйти. Мне же пока не хватает сил, чтобы это сделать. Будь у меня моя сумка, я бы исцеляющее зелье выпила, да и в него ядом каким бросила, а так… Так я совсем беззащитна перед ним, и мне это не нравится.
Часть 20. Бал, напряжение, танец и мятеж.
Вальтер
Женская солидарность ужасная вещь, проявляется внезапно и всегда не вовремя для мужчин. Кто мог подумать, что моя женушка так быстро сговорится с сестрой. Нужно было оставить их наедине всего на пару часов, и все – они уже лучшие подруги. Ну что у них общего? Одна – светская красавица, которую кроме денег, шмоток и мужиков ничего не интересует. Вторая… Вторая – моя жена. Судя по досье, женушка у меня образцовая студентка, надежда всего зельеварения, будущий мастер настоек. Но что-то у меня сложилось впечатление, что она – скорее сумасшедшая ведьма, что расхаживает с кучей опасных ядов в сумочке.
Тяжело вздыхаю, нахожу ее взглядом в зале. Неприметная в толпе среди разодетых придворных и именитых гостей, подпирает стенку с видом мученика. Это сейчас ее никто не замечает, особенно на фоне разодетой Серафимы, стоящей рядом. Видели бы они, как моя женушка выглядела раньше, всего за полчаса до нашего приезда во дворец. Темно-синее платье, само по себе показывает, что она часть моего рода, на официальные приемы в цвета родов Огня никто не имеет право одеваться, кроме них самих. Но дело не в том, что платье было этого цвета, дело было в вырезе во всю спину. Я – дурак, заметил его слишком поздно, пока в машине жена накидку не сняла. Оказывается, это она подговорила Серафиму ей такое платье достать, чтобы засветить надпись во всю спину. А я засмотрелся на ее красивую мордашку, волосы, грудь и ничего не заметил. Пришлось в срочном порядке приказывать комиссарам платье новое искать. Нашлось лишь серое, прислуги, так что Пенелопа, которая должна была играть роль подруги Серафимы, теперь стала не то ее служанкой, не то нянькой. Хотя это именно Серафиме вменено в обязанности за ней приглядывать, на деле же женушка в пятый раз забирает у сестрицы бокал, не давая ей напиться в стельку, как обычно. Слежу за этой парочкой тайком, а то мало ли, на что они способны? Ох, чувствую, натворят они дел.
– О вкусах не спорят, дорогой Вальтер, но что-то не так в вашем выборе, – замечает мое повышенное к ней внимание король.
Делаю безразличное лицо, мол, не понимаю, о чем он говорит. Как будто здесь дело вкуса, скорее уж пьяная оплошность. При этом чувствую раздражение, жена у меня очень даже симпатичная, особенно когда глаза черной пеленой не залиты. Трут заинтересовался небрежной фразой короля, прищурился и теперь наблюдает за мной. Вот хорошо было, когда появилась та неадекватная подружка моей жены, он с нее глаз не сводил. Уже жалею, что пошел на уступки королю василисков, как бы ни был ценен уголь, добываемый на их территории, не стоит он моих мук. А все этот король их, решивший явиться на бал в самую последнюю минуту. Думаю, Трут догадывается, зачем он прибыл, да и я тоже. Одного понять не могу: что все эти мужики нашли в этой Кларе, и эльфийский принц, и король василисков, да тот же Трут? Неужели действительно смогла у него что-то украсть? Хотя сначала король василисков даже не заметил или не узнал нашу популярную гостью, неожиданно для всех пришедшую на бал в паре с эльфом и прошмыгнувшую мимо его делегации. Посла же больше интересует некая Синди, еще одна странная подопечная министра. Наш же король продолжает действовать на нервы странной улыбкой. Хотя, что взять с самого монарха? Многолетняя вражда между министрами всегда была для него любимым развлечением, чем-то похожим на драку малышей в песочнице. Тот факт, что частенько от нее страдают остальные люди, ничего для него не меняет. Что бы ни говорила пропаганда, королевской семье давно плевать на свой народ с высокой башни дворца.
– Государь, встречая короля одной из народности нашей страны, нужно хотя бы встать, – меняю тему, наблюдая теперь за залом и гостями.
Что-то сегодня должно произойти, никак не может быть иначе. Гномы, эти мелкие засранцы, в последние годы совсем редко появляются в наших краях, особенно высокопоставленные. Они обычно очень пунктуальны, держатся обособлено, от эльфов так вообще на большом расстоянии, а тут – на тебе! – явились впервые за десять лет на торжество в честь эльфийской принцессы. Нахожу их посла, брата правящего короля: Рагнар Рыжий стоит посреди толпы и, не отрываясь, смотрит на знакомую женщину в черном платье. До чего же яркая особа, скорее не черная орхидея, как выразился король, а репейник среди луговых трав. Нашел взглядом жену, она не заметила свою подругу или просто не подала виду. Если ее подруга — это репейник, то моя Пенелопа – это василёк. С первого взгляда простой, совсем непримечательный цветок, но взгляд цепляет намного больше, чем яркие маки или пресные ромашки. Или может дело в том, что этот василёк мой, темно-синий, родной?
– Вечно ты бузишь, мой дорогой Вальтер, – приподнимается с улыбкой старый хитрец.
– Ты бы меньше по сторонам смотрел, Скот. У тебя, конечно же, милая служанка, но разве не ты тут недавно говорил что-то о субординации и международной политике?
Мерзкий министр влез и здесь, но в этот раз решил позлить его в ответ. Отворачиваюсь и нахожу подругу жены глазами, похоже, главное представление празднества уже началось.
– И не говори, почти пропустил брачное предложение эльфийского принца нашей общей знакомой, – дразню его с улыбкой.
О том, что Трут разжился какой-то больной страстью к подруге жены, я догадывался, но не ожидал увидеть, как этот больной начнет раскидывать делегацию василисков, прокладывая себе путь, чтобы подобраться к той странной паре. Глаза военного министра горят зелеными огоньками, и это скорее ревность, чем злость. Ну, правда, что они в ней нашли? Уже по привычке повернулся проверить свой василёк и закашлялся, не увидев ее на прежнем месте. Зато сестра в очередной раз «порадовала», бросилась к министру на шею, пытаясь остановить. По спине пробежал холодок, не об этом ли успели договориться эти жуткие женщины, пока меня не было? Нервы натянулись звонкой струной, и оставаться на месте не было ни сил, ни желания. Хотелось увидеть в шумной толпе одну единственную девушку в сером платье.
– Вальтер! – возмутился король, когда я так же, как и министр ломанулся в толпу, расталкивая её в поисках девушки, но уже другой.
– Ваши слуги всегда ведут себя не по этикету? – слышу насмешливые слова василиска, но не обращаю на них внимания.
Подхожу к стене, но Пенелопы, само собой, там нет. Надо было ее все-таки заклятием привязать к Серафиме или лучше к себе. Что теперь делать, если она убежала? Решаю пока не торопиться с решениями, выхожу из залы в коридор для слуг. Через него убежать намного быстрее, чем через главный вход. Поворачиваю за угол и останавливаюсь, не веря своим глазам. Девушку в сером платье прижимает к стене высокий худощавый парень в белом костюме. Мои глаза застилает синяя пелена, когда худощавый уродец наклоняется для поцелуя, а моя жена… Моя, чёрт побери, жена даже не пытается уклониться от него! Заклятие вырвалось само собой, отбросило мерзавца в сторону, прямиком на столик на колесах. Столик поехал под давлением туши, и принц Антоний приземлился задницей в чан с розовым пойлом. Только мне этого мало, уже жалею, что не подождал, пока проклятие не сожгло его дотла в адских муках.
