Вам понравилась Кара? - спросила она. - Раньше она была моя, а потом па-па на тринадцатилетие подарил мне Крейзи, трехлетку. Крейзи, конечно, красивая, вороная, и очень быстрая. Но Кару я все равно люблю.
Мне кажется, мы с ней почти подружились. Она такая спокойная, - Марина, слегка наклонившись, погладила Кару по темной гриве. - А что она любит? Если я завтра буду снова пытаться ездить, принесу ей угощение.
Яблоки она любит, особенно сладкие. Синьор Скарлатти, это папин вете-ринар, он и собак, и кошек тоже лечит, так он всегда Каре лекарство дает в яблоках, внутри.
Отлично, значит завтра принесу ей яблоко. А что она не любит?
А не любит только прыгать, но Вы ведь не будете пока учиться прыгать?
Да что ты, мне бы ездить научиться!
Это совсем просто, главное - чтобы Вам это понравилось! - и, убегая, Кри-стина добавила, - У Вас уже хорошо получается, завтра поедем с вами по парку!
Конечно, наутро у Марины болели ноги и спина, непривычные к такой на-грузке, но она мужественно поднялась рано, позавтракала вместе с Дарио и в восемь утра уже сидела в его машине. Дарио снова полдня водил ее по заводу, на сей раз - по его музею, показывая прошлые модели прославлен-ной машины, спортивные варианты, фотографии "именных" экземпляров, сделанных по специальному заказу. Потом ее провели в фотолабораторию, чтобы отобрать фотографии к статье, и здесь она закопалась вместе с фо-тографом - очаровательной дамой лет пятидесяти, типичной итальянской бабушкой из фильма времен неореализма, полной, говорливой, одетой в черное… Вот только снимки эта бабушка, синьора Лучано, делала такие, что их журнальный фотограф умер бы от профессиональной зависти.
Синьора Лучано по-английски говорила плохо, но энергично, так что объ-ясниться они вполне сумели, и вместе пошли обедать в столовую. В ог-ромной светлом зале, отделанном оранжевым и белым пластиком, уже почти никого не было. Только в углу группка подростков, человек десять, доедала мороженое и кока-колу.
Это гости? - спросила Марина у синьоры Лучано, накладывающей в тарелку гору спагетти с мясным соусом.
Кто? А, нет, эти здесь подрабатывают, каждый день после школы по два часа. И родители довольны, что дети заняты делом, и дети зарабатывают на личные расходы.
Это дети сотрудников, или любой может так работать?
О, конечно, любой, но только после испытательного срока. А что же вы не берете пасту, вот это попробуйте , - она показала на странные зеленоватые шарики. - Это ньокки, очень вкусно, особенно с … как это наэывается? Со всякими frutti di mare.
Ньокки - клецки из картофельного пюре со шпинатом - и в самом деле были очень вкусными, и под эмоциональный рассказ синьоры Лучано о способах приготовления этого блюда Марина объелась так, что еле могла дышать.
И следующий, и еще один день прошли примерно также; с утра Марина ехала на завод, материалов об их замечательных автомобилях она набрала уже не на статью, а на небольшую книгу, страниц этак на пятьсот. Потом она училась ездить верхом, и даже осмелилась вместе с Кристиной про-ехаться по парку - Кара вела себя прекрасно. Вечером они ехали куда-нибудь ужинать все той же тесной компанией - Дарио, Даниела, Марина и Джанпаоло. Джанпаоло не пытался больше остаться с Мариной наедине, но его взгляды тревожили ее еще больше.
В четверг Дарио повез их ужинать в какой-то новый ресторанчик на побе-режье; Марина так и не поняла, зачем нужно было ехать почти за сто ки-лометров, когда примерно такой же ресторан был рядом с поместьем. За ужином Даниела объявила:
Дорогие мои, по-моему, Марина уже узнала о Вашем заводе больше, чем я. Оставшиеся дни мы должны хорошенько ее развлечь. Какие будут пред-ложения?
Даниела, я замечательно провожу время у Вас, зачем меня еще развлекать, - попыталась протестовать Марина.
Нет-нет, ты в самом деле права, дорогая, - Дарио нежно взял Даниелу за руку. - Но я вижу, что ты сама уже все продумала, рассказывай.
Мы посоветовались с Джанпаоло, и он предложил прекрасный план. Мы должны показать Марине Венецию. Настоящую Венецию, не для туристов. Конечно, лучше бы во время карнавала, но можно и сейчас.
Прекрасно, дорогая, - Дарио поцеловал ей руку, - ты не только прекрас-нейшая, но и мудрейшая женщина в Италии.
Марина вопросительно посмотрела на Джанпаоло, но тот только пожал плечами, усмехнувшись.
Я кое о чем договорился с моими друзьями в старой Венеции, - сказал он. - Но это пока секрет, чтобы не испортить впечатление.
Ну что же, я подчиняюсь, - улыбнулась Марина.
Вот и прекрасно, - подвела итог Даниела. - Завтра выезжаем в восемь, мы с Вами проведем время в городе, а мужчины присоединятся к нам вечером.
Подъезды к Венеции были безобразны: какие-то стройки, заводы, цистерны и подъездные пути. Но наконец среди вагонов и заборов мелькнула водная гладь, и через несколько минут впереди показался залив и длинный мост через него.
Ну вот, мы проехали Маргеру, это промышленная зона Венеции, - коммен-тировала Даниела, - а мост соединяет старинную островную часть с мате-риком, его длина шесть километров.
Она рассказывала что-то еще, но Марина жадно смотрела на открывав-шуюся панораму залива и города за ним. Поняв это, Даниела замолчала и так, молча, они проехали мост и попали на огромную площадь, заставлен-ную машинами и автобусами.
Пьяццале Рома, - сказала Даниела, запирая машину, - единственное место, куда можно проехать на машине. Дальше - только пешком или на лодке.
И они пошли пешком через мостики, по узким улочкам, то прихотливо по-ворачивающим вслед воде, то прорезающим узким ущельем плотно стоя-щие старые дома. Они выпили кофе со взбитыми сливками в знаменитом кафе Флориан на площади Сан-Марко; честно отстояв огромную очередь, поднялись на Кампаниллу и увидели всю Венецию с высоты: у Марины дух захватило от этой панорамы… Конечно, и магазины не были оставлены их вниманием, и, увешанные пакетами и пакетиками, они вернулись в пять часов вечера, совершенно без ног, к машине на Пьяццале Рома.
Возле машины их уже ждали Дарио, Джанпаоло и высокий необычайно худой человек, лицо которого было так изрезано глубокими морщинами, что напоминало макет какой-то горной местности. Помимо этого, он обла-дал совершенно выдающимся длинным и тонким носом, и каким-то стран-ным, хитроумно-добродушным выражением лица. Близко сидящие глаза его все время усмехались, высокая нескладная фигура клонилась в самых неожиданных поворотах - ему не хватало лишь традиционного костюма, чтобы в точности походить на персонах комедии дель арте, какого-нибудь Пульчинеллу.
- Ну вот, все в сборе. - Весело сказала Даниела. - Марина, дорогая, это синьор Джаметти, управляющий того замечательного дома, где мы прове-дем ближайшие два дня.
Синьор Джаметти поклонился, совершенно невероятно изогнувшись, за-брал у обеих пакеты, и, врезаясь в толпу, повел их в сторону от машины.
Даниела, но у нас в машине оставались сумки с вещами… - забеспокоилась Марина.
Не волнуйтесь, дорогая, они давно доставлены на место.
Узкая длинная черная гондола ждала их на стоянке, точно так, как в обыч-ном городе ждал бы припаркованный автомобиль. Джанпаоло непринуж-денно перешагнул невысокий бортик лодки и подал Марину руку, проведя ее к бархатному сиденью на корме. Все расселись, гондольер оттолкнулся веслом, и гондола двинулась по глади узкого канала, между домов и подъ-ездов… За каждым углом открывался новый чарующий вид: то фантасти-ческий резной дворец, то внутренний дворик, цветущий розами на крыше здания… То узкий высокий мостик, соединяющий два дома - от двери к двери…
Марина не замечала облупленности стен, гондолы с шумными немецкими туристами, вспышки фотоаппаратов - она впитывала этот город, уже чув-ствуя, что влюбилась в него навсегда.
Лодка подплыла к подъезду величественного старого дворца, и гондольер набросил цепь на столб, выкрашенный черными и красными косыми поло-сами. Джанпаоло снова помог Марине выйти из лодки, синьор Джаметти распахнул высокую дверь, покрытую черным лаком…
Комната, которую отвели Марине, находилась на третьем этаже здания - она все никак не могла даже в мыслях назвать его дворцом, просто не могла поверить, что живет во дворце. Тем не менее, это было старинное вене-цианское палаццо, благодаря деньгам супруги нынешнего графа N. приве-денное в превосходное состояние.
Окон в комнате было три, высоких и узких; и все они выходили на канал, гондолы, фонари над водой. Хозяйка дома, очаровательная рыжая и кудря-вая, как овечка, американка Дженни (та самая, нефтяные доллары которой спасли это дивное палаццо), сказала Марине:
Может быть, я бы никогда не вышла за Паоло, если бы он не был венеци-анцем. Знаешь, по первому впечатлению он был совсем нехорош, и никогда не улыбался. Это потом я поняла, что он улыбается внутри. Наши яппи этого не умеют, у них просто щеки растянуты привычной гримасой. Вот посмотри, - она подвела ее к крайнему слева окну, - видишь, стекло слегка дымчатое и сиреневое. Вот это стекло вот в этом самом окне простояло больше трехсот лет.
В Эрмитаже в Санкт-Петербурге сохранились похожие стекла.
Эрмитаж? - Дженни наморщила носик, - это дворец?
Бывший царский дворец, теперь музей. Ты не была в России? Если решишь приехать, я все тебе покажу.
Ну, когда-нибудь я обязательно приеду в Россию, но пока я не могу рас-статься с Венецией. Мы только полгода, как привели здесь все в порядок, и я даже не поехала к младшей сестре на выпускной бал в колледже… Ну, располагайся, отдыхай! Ванна вон там, за дверью… - и она умчалась.
Марина с уважением посмотрела на сиреневое стекло, снова взглянула в окно на гондолы, вздохнула и решила умыться. Дверь распахнулась, и Дженни, влетев в комнату, воскликнула:
Я же совсем забыла сказать самое главное! Мы решили сегодня устроить венецианский бал!
Как это? - испугалась Марина.
Бал в масках, в костюмах, будут играть музыку здешних композиторов, мы пригласили музыкантов с такими инструментами, ну знаешь - виола, кла-весин…
Но Дженни, я же не знала, у меня ничего с собой нет, кроме пошлого ве-чернего платья!
Так я и говорю! - снова воскликнула Дженни, и даже топнула ногой, сер-дясь на Маринину непонятливость. - Пойдем скорее, ты выберешь костюм!
К пышному платью из зеленого и белого шелка полагалась шелковая же белая полумаска, закрывавшая верхнюю часть лица, и плащ черного шелка с глубоким капюшоном. Марина решила, что туфли вполне могут быть со-временные, и надела белые, на высоком каблуке.
Женщина, отразившаяся в огромном, почти во всю стену, помутневшем от времени зеркале, никак не могла быть Мариной Серебрянниковой, москов-ской журналисткой: никогда не было у Марины такой тонкой талии, такой белой кожи, таких покатых плеч, такого загадочного взгляда, что виднелся из прорезей полумаски… Она надела плащ, сколола его у горла брошью, и вышла в коридор.
У лестницы ее ожидал кавалер - в шелковом камзоле, шитом серебром, бе-лых чулках и панталонах, такой же белой полумаске. Белый парик скрывал его волосы, в руке была, разумеется треуголка…
Вы очаровательны, синьора, - тихо сказал он, целуя ей руку.
На миг выйдя из роли, Марина тихо хихикнула:
А парик должен быть пудреным! И кроме того, тогда кавалеры наклеивали мушки и носили драгоценности в страшных количествах!
Ну, мушками не брезговали и дамы, так что могу предложить Вам, - и он протянул ей коробочку с крохотными бархатными кружочками.
И где же, на Ваш взгляд, я должна поместить это украшение? - тихо спро-сила Марина.
Вы позволите мне?.. - и черная точка приклеилась у края декольте… Джанпаоло схватил ее за плечи. - Еще немного - и мы не доберемся до бального зала!
Все-таки лучше бы добраться, - Марина высвободилась и бросилась вниз по лестнице. Еще одно старинное зеркало в серебряной раме, на площадке лестницы, отразило ее пылающие под полумаской щеки…
Большой белый зал, как и все в этом доме, отделанный зеркалами в при-чудливых рамах, был ярко освещен. Человек сорок гостей, и в самом деле - кто в старинных костюмах, кто просто в длинном плаще, все в масках. Над залом плыл аромат свечей, тихий звон бокалов и негромкий гул разговоров. Пенилось шампанское, у камина устраивались поудобнее музыканты.
Дженни, в роскошном бело-серебряном пышном платье и алой маске, пор-хала по залу, потащила Марину знакомиться с гостями - то, что она журна-листка из Москвы, было маленькой сенсацией… Марина уже решила, что об этом бале обязательно напишет, вот только подойдет ли эта статья для мужского журнала? Она поискала глазами Даниелу: та, в синем бархате, держала в руках великолепную карнавальную маску, украшенную перьями. Помахав Марине рукой, она пошла ей навстречу:
Ну, и как Вам это безумие? - с восхищением Даниела обвела глазами зал.
Потрясающе… Я даже не знаю, что сказать, и как благодарить Вас за та-кое…
Ну, тут уж я точно не причем, это Джанпаоло придумал Вас сюда привезти. Как Вы понимаете, бал планировался давно, такое не делается в один момент. Завтра об этом напишут все газеты, но Вы и я - единственные при-сутствующие здесь журналисты.
А где же Дарио? Очень хочется посмотреть на него в костюме!
О, об этом даже я не мечтаю! Все, что мне удалось - это запихнуть его в плащ-домино. Да вон он, возле оркестра…
Звенел клавесин, стонали виолы, играли пузырьки в бокалах шампанского… Марина плыла по волне этого сумасшедшего вечера, забыв обо всем. Рядом был загадочный кавалер, в зеркалах отражались гости в бальных платьях, и все, кажется были немного пьяны воскресшим старинным чудом…
Ночью Дженни предложила прогуляться в бальных костюмах и масках. Пестрая разгоряченная толпа высыпала в узенькую улочку, куда выходили вторые, "сухопутные" двери палаццо, и остановилась, охлажденная легким ветерком. В городе было тихо, только слышался шорох воды о стены, мос-ты и сваи, да шелест листьев. Ветерок доносил запах морской воды от ла-гуны и цветущей акации из соседнего сада…
Марина и Джанпаоло довольно скоро потеряли остальных, повернув в ка-кой-то проулок. Редкие прохожие застывали в остолбенении, завидя на мосту целующуюся парочку в средневековых костюмах, прикрытых чер-ными плащами, и протирали глаза, решив, что повстречали призрак Каза-новы с одной из его возлюбленных. Рассвет уже окрасил полнеба за Санта Мария Маджоре, когда, абсолютно без ног, Марина рухнула в свою по-стель.
Безжалостная Даниела уже в девять утра вошла в комнату следом за гор-ничной, несущей на подносе чашку кофе.
Просыпайтесь, дорогая, у нас впереди большая программа.
Какая? - пробормотала Марина, зарываясь лицом в подушку.
Разумеется, Мурано! - Даниела жестом велела горничной поставить поднос на столик, отшторить окна и выйти. - Я знаю, что Вы гуляли до утра, по этому городу и нужно гулять ночью, но нельзя терять и такой день. Взгля-ните, какое солнце, Серениссима не часто балует такой погодой!
Повинуюсь, - Марина приподнялась и потянулась за кофе. - Ох, как хорошо пахнет! Полчаса у меня есть?
Даже тридцать пять минут, поскольку я еще не разбудила Дарио! - засмея-лась, выходя, Даниела.
Та же черная гондола ждала их возле парадного, "водного" подъезда. По-могая Марине сесть, Джанпаоло слегка сжал ей руку, словно напоминая: "ночь кончилась, но я по-прежнему рядом". Она улыбнулась ему и поудоб-нее устроилась на бархатном сиденье.
Мне кажется, мы с ней почти подружились. Она такая спокойная, - Марина, слегка наклонившись, погладила Кару по темной гриве. - А что она любит? Если я завтра буду снова пытаться ездить, принесу ей угощение.
Яблоки она любит, особенно сладкие. Синьор Скарлатти, это папин вете-ринар, он и собак, и кошек тоже лечит, так он всегда Каре лекарство дает в яблоках, внутри.
Отлично, значит завтра принесу ей яблоко. А что она не любит?
А не любит только прыгать, но Вы ведь не будете пока учиться прыгать?
Да что ты, мне бы ездить научиться!
Это совсем просто, главное - чтобы Вам это понравилось! - и, убегая, Кри-стина добавила, - У Вас уже хорошо получается, завтра поедем с вами по парку!
Конечно, наутро у Марины болели ноги и спина, непривычные к такой на-грузке, но она мужественно поднялась рано, позавтракала вместе с Дарио и в восемь утра уже сидела в его машине. Дарио снова полдня водил ее по заводу, на сей раз - по его музею, показывая прошлые модели прославлен-ной машины, спортивные варианты, фотографии "именных" экземпляров, сделанных по специальному заказу. Потом ее провели в фотолабораторию, чтобы отобрать фотографии к статье, и здесь она закопалась вместе с фо-тографом - очаровательной дамой лет пятидесяти, типичной итальянской бабушкой из фильма времен неореализма, полной, говорливой, одетой в черное… Вот только снимки эта бабушка, синьора Лучано, делала такие, что их журнальный фотограф умер бы от профессиональной зависти.
Синьора Лучано по-английски говорила плохо, но энергично, так что объ-ясниться они вполне сумели, и вместе пошли обедать в столовую. В ог-ромной светлом зале, отделанном оранжевым и белым пластиком, уже почти никого не было. Только в углу группка подростков, человек десять, доедала мороженое и кока-колу.
Это гости? - спросила Марина у синьоры Лучано, накладывающей в тарелку гору спагетти с мясным соусом.
Кто? А, нет, эти здесь подрабатывают, каждый день после школы по два часа. И родители довольны, что дети заняты делом, и дети зарабатывают на личные расходы.
Это дети сотрудников, или любой может так работать?
О, конечно, любой, но только после испытательного срока. А что же вы не берете пасту, вот это попробуйте , - она показала на странные зеленоватые шарики. - Это ньокки, очень вкусно, особенно с … как это наэывается? Со всякими frutti di mare.
Ньокки - клецки из картофельного пюре со шпинатом - и в самом деле были очень вкусными, и под эмоциональный рассказ синьоры Лучано о способах приготовления этого блюда Марина объелась так, что еле могла дышать.
И следующий, и еще один день прошли примерно также; с утра Марина ехала на завод, материалов об их замечательных автомобилях она набрала уже не на статью, а на небольшую книгу, страниц этак на пятьсот. Потом она училась ездить верхом, и даже осмелилась вместе с Кристиной про-ехаться по парку - Кара вела себя прекрасно. Вечером они ехали куда-нибудь ужинать все той же тесной компанией - Дарио, Даниела, Марина и Джанпаоло. Джанпаоло не пытался больше остаться с Мариной наедине, но его взгляды тревожили ее еще больше.
В четверг Дарио повез их ужинать в какой-то новый ресторанчик на побе-режье; Марина так и не поняла, зачем нужно было ехать почти за сто ки-лометров, когда примерно такой же ресторан был рядом с поместьем. За ужином Даниела объявила:
Дорогие мои, по-моему, Марина уже узнала о Вашем заводе больше, чем я. Оставшиеся дни мы должны хорошенько ее развлечь. Какие будут пред-ложения?
Даниела, я замечательно провожу время у Вас, зачем меня еще развлекать, - попыталась протестовать Марина.
Нет-нет, ты в самом деле права, дорогая, - Дарио нежно взял Даниелу за руку. - Но я вижу, что ты сама уже все продумала, рассказывай.
Мы посоветовались с Джанпаоло, и он предложил прекрасный план. Мы должны показать Марине Венецию. Настоящую Венецию, не для туристов. Конечно, лучше бы во время карнавала, но можно и сейчас.
Прекрасно, дорогая, - Дарио поцеловал ей руку, - ты не только прекрас-нейшая, но и мудрейшая женщина в Италии.
Марина вопросительно посмотрела на Джанпаоло, но тот только пожал плечами, усмехнувшись.
Я кое о чем договорился с моими друзьями в старой Венеции, - сказал он. - Но это пока секрет, чтобы не испортить впечатление.
Ну что же, я подчиняюсь, - улыбнулась Марина.
Вот и прекрасно, - подвела итог Даниела. - Завтра выезжаем в восемь, мы с Вами проведем время в городе, а мужчины присоединятся к нам вечером.
Подъезды к Венеции были безобразны: какие-то стройки, заводы, цистерны и подъездные пути. Но наконец среди вагонов и заборов мелькнула водная гладь, и через несколько минут впереди показался залив и длинный мост через него.
Ну вот, мы проехали Маргеру, это промышленная зона Венеции, - коммен-тировала Даниела, - а мост соединяет старинную островную часть с мате-риком, его длина шесть километров.
Она рассказывала что-то еще, но Марина жадно смотрела на открывав-шуюся панораму залива и города за ним. Поняв это, Даниела замолчала и так, молча, они проехали мост и попали на огромную площадь, заставлен-ную машинами и автобусами.
Пьяццале Рома, - сказала Даниела, запирая машину, - единственное место, куда можно проехать на машине. Дальше - только пешком или на лодке.
И они пошли пешком через мостики, по узким улочкам, то прихотливо по-ворачивающим вслед воде, то прорезающим узким ущельем плотно стоя-щие старые дома. Они выпили кофе со взбитыми сливками в знаменитом кафе Флориан на площади Сан-Марко; честно отстояв огромную очередь, поднялись на Кампаниллу и увидели всю Венецию с высоты: у Марины дух захватило от этой панорамы… Конечно, и магазины не были оставлены их вниманием, и, увешанные пакетами и пакетиками, они вернулись в пять часов вечера, совершенно без ног, к машине на Пьяццале Рома.
Возле машины их уже ждали Дарио, Джанпаоло и высокий необычайно худой человек, лицо которого было так изрезано глубокими морщинами, что напоминало макет какой-то горной местности. Помимо этого, он обла-дал совершенно выдающимся длинным и тонким носом, и каким-то стран-ным, хитроумно-добродушным выражением лица. Близко сидящие глаза его все время усмехались, высокая нескладная фигура клонилась в самых неожиданных поворотах - ему не хватало лишь традиционного костюма, чтобы в точности походить на персонах комедии дель арте, какого-нибудь Пульчинеллу.
- Ну вот, все в сборе. - Весело сказала Даниела. - Марина, дорогая, это синьор Джаметти, управляющий того замечательного дома, где мы прове-дем ближайшие два дня.
Синьор Джаметти поклонился, совершенно невероятно изогнувшись, за-брал у обеих пакеты, и, врезаясь в толпу, повел их в сторону от машины.
Даниела, но у нас в машине оставались сумки с вещами… - забеспокоилась Марина.
Не волнуйтесь, дорогая, они давно доставлены на место.
Узкая длинная черная гондола ждала их на стоянке, точно так, как в обыч-ном городе ждал бы припаркованный автомобиль. Джанпаоло непринуж-денно перешагнул невысокий бортик лодки и подал Марину руку, проведя ее к бархатному сиденью на корме. Все расселись, гондольер оттолкнулся веслом, и гондола двинулась по глади узкого канала, между домов и подъ-ездов… За каждым углом открывался новый чарующий вид: то фантасти-ческий резной дворец, то внутренний дворик, цветущий розами на крыше здания… То узкий высокий мостик, соединяющий два дома - от двери к двери…
Марина не замечала облупленности стен, гондолы с шумными немецкими туристами, вспышки фотоаппаратов - она впитывала этот город, уже чув-ствуя, что влюбилась в него навсегда.
Лодка подплыла к подъезду величественного старого дворца, и гондольер набросил цепь на столб, выкрашенный черными и красными косыми поло-сами. Джанпаоло снова помог Марине выйти из лодки, синьор Джаметти распахнул высокую дверь, покрытую черным лаком…
Комната, которую отвели Марине, находилась на третьем этаже здания - она все никак не могла даже в мыслях назвать его дворцом, просто не могла поверить, что живет во дворце. Тем не менее, это было старинное вене-цианское палаццо, благодаря деньгам супруги нынешнего графа N. приве-денное в превосходное состояние.
Окон в комнате было три, высоких и узких; и все они выходили на канал, гондолы, фонари над водой. Хозяйка дома, очаровательная рыжая и кудря-вая, как овечка, американка Дженни (та самая, нефтяные доллары которой спасли это дивное палаццо), сказала Марине:
Может быть, я бы никогда не вышла за Паоло, если бы он не был венеци-анцем. Знаешь, по первому впечатлению он был совсем нехорош, и никогда не улыбался. Это потом я поняла, что он улыбается внутри. Наши яппи этого не умеют, у них просто щеки растянуты привычной гримасой. Вот посмотри, - она подвела ее к крайнему слева окну, - видишь, стекло слегка дымчатое и сиреневое. Вот это стекло вот в этом самом окне простояло больше трехсот лет.
В Эрмитаже в Санкт-Петербурге сохранились похожие стекла.
Эрмитаж? - Дженни наморщила носик, - это дворец?
Бывший царский дворец, теперь музей. Ты не была в России? Если решишь приехать, я все тебе покажу.
Ну, когда-нибудь я обязательно приеду в Россию, но пока я не могу рас-статься с Венецией. Мы только полгода, как привели здесь все в порядок, и я даже не поехала к младшей сестре на выпускной бал в колледже… Ну, располагайся, отдыхай! Ванна вон там, за дверью… - и она умчалась.
Марина с уважением посмотрела на сиреневое стекло, снова взглянула в окно на гондолы, вздохнула и решила умыться. Дверь распахнулась, и Дженни, влетев в комнату, воскликнула:
Я же совсем забыла сказать самое главное! Мы решили сегодня устроить венецианский бал!
Как это? - испугалась Марина.
Бал в масках, в костюмах, будут играть музыку здешних композиторов, мы пригласили музыкантов с такими инструментами, ну знаешь - виола, кла-весин…
Но Дженни, я же не знала, у меня ничего с собой нет, кроме пошлого ве-чернего платья!
Так я и говорю! - снова воскликнула Дженни, и даже топнула ногой, сер-дясь на Маринину непонятливость. - Пойдем скорее, ты выберешь костюм!
К пышному платью из зеленого и белого шелка полагалась шелковая же белая полумаска, закрывавшая верхнюю часть лица, и плащ черного шелка с глубоким капюшоном. Марина решила, что туфли вполне могут быть со-временные, и надела белые, на высоком каблуке.
Женщина, отразившаяся в огромном, почти во всю стену, помутневшем от времени зеркале, никак не могла быть Мариной Серебрянниковой, москов-ской журналисткой: никогда не было у Марины такой тонкой талии, такой белой кожи, таких покатых плеч, такого загадочного взгляда, что виднелся из прорезей полумаски… Она надела плащ, сколола его у горла брошью, и вышла в коридор.
У лестницы ее ожидал кавалер - в шелковом камзоле, шитом серебром, бе-лых чулках и панталонах, такой же белой полумаске. Белый парик скрывал его волосы, в руке была, разумеется треуголка…
Вы очаровательны, синьора, - тихо сказал он, целуя ей руку.
На миг выйдя из роли, Марина тихо хихикнула:
А парик должен быть пудреным! И кроме того, тогда кавалеры наклеивали мушки и носили драгоценности в страшных количествах!
Ну, мушками не брезговали и дамы, так что могу предложить Вам, - и он протянул ей коробочку с крохотными бархатными кружочками.
И где же, на Ваш взгляд, я должна поместить это украшение? - тихо спро-сила Марина.
Вы позволите мне?.. - и черная точка приклеилась у края декольте… Джанпаоло схватил ее за плечи. - Еще немного - и мы не доберемся до бального зала!
Все-таки лучше бы добраться, - Марина высвободилась и бросилась вниз по лестнице. Еще одно старинное зеркало в серебряной раме, на площадке лестницы, отразило ее пылающие под полумаской щеки…
Большой белый зал, как и все в этом доме, отделанный зеркалами в при-чудливых рамах, был ярко освещен. Человек сорок гостей, и в самом деле - кто в старинных костюмах, кто просто в длинном плаще, все в масках. Над залом плыл аромат свечей, тихий звон бокалов и негромкий гул разговоров. Пенилось шампанское, у камина устраивались поудобнее музыканты.
Дженни, в роскошном бело-серебряном пышном платье и алой маске, пор-хала по залу, потащила Марину знакомиться с гостями - то, что она журна-листка из Москвы, было маленькой сенсацией… Марина уже решила, что об этом бале обязательно напишет, вот только подойдет ли эта статья для мужского журнала? Она поискала глазами Даниелу: та, в синем бархате, держала в руках великолепную карнавальную маску, украшенную перьями. Помахав Марине рукой, она пошла ей навстречу:
Ну, и как Вам это безумие? - с восхищением Даниела обвела глазами зал.
Потрясающе… Я даже не знаю, что сказать, и как благодарить Вас за та-кое…
Ну, тут уж я точно не причем, это Джанпаоло придумал Вас сюда привезти. Как Вы понимаете, бал планировался давно, такое не делается в один момент. Завтра об этом напишут все газеты, но Вы и я - единственные при-сутствующие здесь журналисты.
А где же Дарио? Очень хочется посмотреть на него в костюме!
О, об этом даже я не мечтаю! Все, что мне удалось - это запихнуть его в плащ-домино. Да вон он, возле оркестра…
Звенел клавесин, стонали виолы, играли пузырьки в бокалах шампанского… Марина плыла по волне этого сумасшедшего вечера, забыв обо всем. Рядом был загадочный кавалер, в зеркалах отражались гости в бальных платьях, и все, кажется были немного пьяны воскресшим старинным чудом…
Ночью Дженни предложила прогуляться в бальных костюмах и масках. Пестрая разгоряченная толпа высыпала в узенькую улочку, куда выходили вторые, "сухопутные" двери палаццо, и остановилась, охлажденная легким ветерком. В городе было тихо, только слышался шорох воды о стены, мос-ты и сваи, да шелест листьев. Ветерок доносил запах морской воды от ла-гуны и цветущей акации из соседнего сада…
Марина и Джанпаоло довольно скоро потеряли остальных, повернув в ка-кой-то проулок. Редкие прохожие застывали в остолбенении, завидя на мосту целующуюся парочку в средневековых костюмах, прикрытых чер-ными плащами, и протирали глаза, решив, что повстречали призрак Каза-новы с одной из его возлюбленных. Рассвет уже окрасил полнеба за Санта Мария Маджоре, когда, абсолютно без ног, Марина рухнула в свою по-стель.
Безжалостная Даниела уже в девять утра вошла в комнату следом за гор-ничной, несущей на подносе чашку кофе.
Просыпайтесь, дорогая, у нас впереди большая программа.
Какая? - пробормотала Марина, зарываясь лицом в подушку.
Разумеется, Мурано! - Даниела жестом велела горничной поставить поднос на столик, отшторить окна и выйти. - Я знаю, что Вы гуляли до утра, по этому городу и нужно гулять ночью, но нельзя терять и такой день. Взгля-ните, какое солнце, Серениссима не часто балует такой погодой!
Повинуюсь, - Марина приподнялась и потянулась за кофе. - Ох, как хорошо пахнет! Полчаса у меня есть?
Даже тридцать пять минут, поскольку я еще не разбудила Дарио! - засмея-лась, выходя, Даниела.
Та же черная гондола ждала их возле парадного, "водного" подъезда. По-могая Марине сесть, Джанпаоло слегка сжал ей руку, словно напоминая: "ночь кончилась, но я по-прежнему рядом". Она улыбнулась ему и поудоб-нее устроилась на бархатном сиденье.
