Но смеяться ему не хотелось. Хотелось схватить ее в охапку и утащить в свою пещеру, и чтобы ни одной живой душе не дать больше ее увидеть.
Он тихонько хмыкнул и прикрыл ее плечо пледом.
Своих чемоданов они ждали долго, на один и тот же транспортер подали багаж сразу с двух рейсов, толпа напирала в стремлении скорее схватить сумки и уйти, вырваться наружу. Марине оттоптали ноги, у нее отчаянно болела голова. К счастью, Никонов нашел для нее тележку и старался обе-регать от толчков. Сняв ее чемодан с транспортера, он поставил его на те-лежку и взял ее за руки.
Не дергайтесь, мы сейчас расстанемся.. Хотя мне этого отчаянно не хочет-ся. Вас встречают?
Да, сестра должна встретить.
Вы позволите мне позвонить Вам завтра? Предупреждаю сразу, я буду чу-довищно назойлив, и даже если вы скажете "нет", позвоню все равно.
Тогда что мне остается, - усмехнулась Марина, и достала из сумочки ви-зитку.
Здесь только рабочие телефоны, - сказал он, разглядывая ее в упор. Их толкали, толпа обтекала их, стараясь сдвинуть с места, но он стоял, словно хорошо вкопанный бетонный столб. - А мобильный?
А откуда Вы знаете, что он у меня есть?
Если нет, тогда завтра будет, я привезу.
Ну хорошо… - на обороте визитки Марина приписала номер мобильника.
Я позвоню?
Да. Идите. Завтра, все завтра, - пробормотала она, вытягивая руку из его лапищи.
Завтра… - и он, нежно поцеловав ей ладонь, отпустил ее руку.
Проходя через "зеленый коридор", Марина оглянулась. Он стоял, возвы-шаясь над толпой, и смотрел ей вслед.
Ксения была непривычно молчалива. Глядя вперед на дорогу, она гнала Красотку, лихо подрезая и обходя другие машины. В другое время Марина непременно возмутилась бы, или по крайней мере, спросила, что случилось, но сил не было никаких, в машине по дороге домой она просто уснула и пробудилась окончательно, едва не влетев лбом в лобовое стекло. Машина стояла у их подъезда.
Ты что, на реактивной тяге ехала? - пробормотала Марина, зевая.
Угу, именно на ней. Давай, сестрица, выгружайся, пошли домой, у меня новости.
Плохие?
Нет, не плохие. - Ксения немного повеселела, вспомнив их старую игру: любое событие, действие или человека надо было обозначить по схеме "черное-белое", "плохое-хорошее". Определиться с общими чертами, а по-том добавлять красок.
Ну пошли, дома расскажешь.
Ксения налила ей чаю в большую кружку с полуабстрактным рисунком, изображающим не то козла, не то кота, но явно мужского пола (между прочим, подарок Кузи!), села напротив, как в детстве, подобрав под себя ногу, подперла голову ладошкой и сказала.
Мур улетел.
Он улетел, но обещал вернуться, - процитировала Марина Фрекен Бок из мультфильма про Карлсона.
Нет, не совсем так. Вообще-то я выхожу за него замуж и уезжаю в Канаду. - Ксения была напряжена, будто ждала, что Марина сейчас начнет ей за-прещать все - замужество, Канаду…
И когда? - Марина отпила глоток чаю.
Что - когда? - Ксения покраснела, собираясь разразиться заранее приготов-ленной речью в свою защиту, поперхнулась, покраснела еще больше… и телефонный звонок окончательно сбил ее с толку, аж до слез, тут же забле-стевших в глазах. Она схватила трубку.
Алло, - Марина с интересом наблюдала, как вытягивается лицо сестрицы. - Это тебя, иностранец, - почему-то шепотом произнесла Ксения и протянула ей трубку.
Я слушаю, - сказала Марина по-английски и показала Ксеньке язык.
Любовь моя, cara mia, как ты долетела? Все в порядке? - разумеется это был Джанпаоло.
Марина рассказала ему о приключениях с самолетом, деликатно умолчав о новом знакомстве, выслушала положенную порцию охов и нежно распро-щалась, пообещав беречь себя и писать по электронной почте каждый день.
Ксения тем временем успела прийти в себя.
Это кто? - немедленно потребовала она отчета.
Это? Ну не одной же тебе за границей романы заводить, я тоже еще ого-го! Меня тоже замуж зовут, только в Италию
Ни фига себе… - озадаченно протянула Ксения. - И кто он? Богатый, кра-сивый, молодой?
Ну как тебе сказать - не бедный, ездит на "Феррари", зам. директора авто-мобильного завода. Красивый? Скорее эффектный, посмотришь фотогра-фии потом. Молодой? Мой ровесник, на два года старше.
И что? Ты согласилась?
Да нет пока, хотя формальное предложение получила. Но он всерьез втре-скался. Все было ужжжжасно романтично….
От описания венецианского бала Ксения пришла в щенячий восторг и по-требовала немедленно начать печатать фотографии, Марина с трудом от-боярилась тем, что все пункты "Кодак" в воскресенье вечером все равно за-крыты.
Но когда ж ты успела, - спрашивала сестра, наливая по четвертой чашке чаю, - ты же там всего неделю была!
Ты в Швейцарии тоже всего десять дней была, успела же!
Ну, мне сколько лет! А в твоем возрасте романы так скоро не заводятся! - Ксения осеклась, поняв, что сказала не то, в воздухе явственно запахло ссорой, но атмосферу разрядил новый звонок, на сей раз мобильного теле-фона.
Я слушаю, - Марина мечтала только об одном: добраться до ванны, быстро ополоснуться и лечь.
Я не мог не позвонить… - О господи, теперь Никонов! - Все в порядке? У Вас был чрезвычайно усталый вид.
В абсолютном, спасибо. Сейчас приму душ и просплю минут шестьсот. Если дадут.
Спокойной ночи. Я буду мысленно рядом с Вами… и позвоню завтра.
Никонов только что перенес неприятный разговор с Ларисой, которая ушла в конце концов, хлопнув дверью и поклявшись не возвращаться. Он запер за ней дверь, подошел к бару, налил себе полстакана коньяку и выцедил пятнадцатилетний "Мартель", как воду, не замечая ни вкуса, ни крепости. Потом достал из бумажника кремовый прямоугольник визитки и прочитал: Marina Serebrianikova. Deputy Editor. "Марина" - повторил он вслух, пробуя имя на вкус, и засмеялся. Это его женщина, и он ее получит. Рано или поздно, он всегда добивается своего. Он перевернул визитку, прочитал номер мобильного телефона, записанный некрупным, скользящим почерком, и взялся за трубку.
В редакции ничего не изменилось, констатировала Марина, поднявшись на свой четвертый этаж. Да и что, собственно, могло измениться за какую-то неделю? Это она будто бы провела полжизни где-то ВНЕ, а здесь все и гла-зом не успели моргнуть.
Подруга Лена помахала ей рукой с другого конца коридора, где она разго-варивала с какой-то высокой и будто высушенной дамой; Наташа, секретарь Трухина, позвонила и попросила написать отчет по поездке к среде; Витя Кравцов потребовал немедленно вернуть утащенный полторы недели назад детектив, и Марина долго вспоминала, куда же она дела чужую книгу; стол был завален кипами бумаг, записками о звонках, статьями для правки и прочим нормальным рабочим мусором. Словом, все было как всегда, и Марина ощутила некое разочарование: она стала другой, а мир вокруг этого не заметил.
Ленка влетела в Маринину комнату, словно смесь самума с землетрясением, с воплем:
Уф, наконец-то я от нее избавилась! Представляешь, бывшая моделька, мозгов ни капли, очень хочет пристроить свои воспоминания о том, как она спала с кем.
Что, еще одни "Воспоминания дрянной девчонки"? - усмехнулась Марина, вспомнив скандальную историю.
Что-то вроде. Ты как, рассказывай скорее!
Ох, все сразу и не расскажешь! Ты не дежуришь сегодня?
Нет, слава богу, а что?
Давай куда-нибудь закатимся вдвоем, поужинаем, я все расскажу. А то здесь поговорить не дадут.
Это точно, - с энтузиазмом подхватила Ленка, - а у меня тоже новости - упадешь!. Давай, во сколько?
В семь - нормально?
Лучше в восемь.
Договорились,
И Ленка умчалась, сметая со столов бумаги.
Они решили не выпендриваться, и отправились в небольшое кафе на буль-варах, куда ходили еще в студенческие времена. Как ни странно, за все эти годы там ничего не изменилось: те же столики темного дерева, отделенные друг от друга витражами, тот же бармен явно южного происхождения варит такой же потрясающий кофе, те же пирожные…
К кофе они взяли по рюмке коньяку, пирожных, и расположились за удоб-ным столиком в дальнем углу небольшого зальчика. Выслушав Маринин рассказ о венецианских приключениях, Ленка сказала без тени зависти:
Класс! Можно роман писать, только сладко очень получится. С этаким привкусом бразильского сериала. И что, пойдешь замуж в Италию?
А черт его знает, - ответила Марина. - Буду думать. Что я там делать стану - дома сидеть? Да и дети-итальянцы меня мало прельщают… Не знаю. А что ты хотела рассказать, что за новости?
Новости были действительно… впечатляющие. Даже по нынешним време-нам.
У Ленки был старинный друг, Женя, с которым она периодически посещала разнообразные мероприятия, всякие концерты и вечеринки. Друг был неженат по определению, поскольку придерживался, что называется, не-традиционной сексуальной ориентации, и Ленка сопровождала его с обо-юдной пользой: ей было интересно, и заводились новые связи, а он не обязан был объяснять всем и каждому, почему с ним нет дамы.
Вот на одной такой вечеринке, набиравшей постепенно небывалые обороты, Ленка увидела издалека Трухина. Как всегда элегантный, он, улыбаясь, разговаривал с очень молодым и каким-то женственным … существом, в котором Ленка не без удивления признала популярного эстрадного певца. Она издали помахала Трухину рукой, была удостоена вежливого поклона, и забыла бы об этом, если бы не Женя, не без ехидства поинтересовавшийся:
А ты знаешь, с кем ты только что раскланялась?
Конечно, знаю - это мой новый начальник, наш главный редактор.
Это он ваш главный редактор. А наш… о-очень наш… Он, знаешь ли, по-следняя любовь вот этого самого как бы певца.
То есть как?… - обалдела Ленка.
А вот так! - друг Женя аккуратно водворил на место ее отвисшую челюсть, попросил особо о сказанном не распространяться, и, увидев в дальнем углу кого-то нужного, испарился.
Допивая четвертую чашку кофе, Ленка кипятилась, делая страшные глаза:
Ты понимаешь, что это значит?
Нет, пока не понимаю. - Марина пожала плечами. - Что, собственно, тебя так волнует? Главный редактор он вроде хороший, с прежним идиотом не сравнишь. Тираж растет. Нам-то с тобой что еще надо? А с кем он спит в свободное время, ей-богу, не мое дело!
Ну, во-первых, мужской журнал - и такой главный редактор. Во-вторых, его привел лично NN. И как это надо понимать - что NN тоже… вот… Так, что ли?
Да я никак не пойму, какая нам с тобой разница! - раздосадованно сказала Марина. - Пока все происходит по обоюдному согласию, пусть хоть с кем спит! Что ты так волнуешься?
Ленка махнула рукой и заказала еще рюмку коньяку.
Знаешь что? - сказала Марина, утаскивая из ленкиной пачки сигарету, - По-моему, тебе надо поехать куда-нибудь отдохнуть. Завести там хороший ку-рортный роман. И выкинуть из головы чужие постели.
Ага, - ответила та мрачно, - роман. Если бы я могла выкинуть из головы своего дурака, я бы так и сделала. Только ты же знаешь…
Знаю, - ответила Марина, и погладила подругу по плечу: та до самозабвения любила мужа, с Марининой точки зрения - никчемного бездельника, и всех окружающих мужиков воспринимала исключительно как мебель…
"Боже ж ты мой, - зло думала Марина, со скоростью черепахи тащась по Тверской в густом потоке машин, - ну неужели и в самом деле секс - глав-ный двигатель прогресса?" - и она нажала на тормоз, едва не впечатавшись в раскормленую задницу какого-то джипа.
Следующий день, посвященный написанию отчета по поездке и набрасы-ванию статьи, вяло катился к концу, когда зазвонили одновременно мо-бильник и рабочий телефон, стоящий на столе. Марина, не глядя, поднесла к уху сначала мобильник, жестом попросив Витюню снять трубку город-ского.
Здравствуйте, сударыня, - услышала она глубокий голос. - Я не отвлек Вас от важных дел? Никонов моя фамилия, не помните такого?
О, здравствуйте, Сергей! Рада слышать. Не отвлекли, вернее… Отвлекли, но это и к лучшему, а то уже глаза от компьютера болят.
Вот и отлично. Если так, то совесть не будет меня мучить, если я Вас по-хищу прямо с работы.
Н-ну, предположим. А зачем? - поинтересовалась она, вспоминая его рыжие глаза.
А как Вы смотрите на китайскую кухню?
М-м-м… скорее - положительно. Хотя мы с ней довольно мало знакомы.
Тогда я предлагаю углубить и расширить это знакомство. Прямо сейчас. Я, собственно, звоню от Вашего подъезда.
Да? - Она посмотрела на часы - половина седьмого, неудивительно, что она уже ничего не соображает. - Хорошо, я спущусь минут через пятнадцать.
Жду, - и он отключился, не говоря лишнего.
Витя страшной жестикуляцией давно показывал, что ее дожидается город-ской телефон. Марина устало потерла глаза, вспомнла, что наверняка раз-мазала тушь, но только махнула рукой и взяла трубку.
Cara mia? - услышала она голос Джанпаоло, и с сожалением поняла, что ничто внутри не дрогнуло от романтических воспоминаний. Несколько минут она потратила на уверения, что у нее все прекрасно, и распрощалась, тысячу раз заверенная в любви. От разговора оставалось четкое ощущение мыла, пусть даже очень дорогого - словно все происходит не в нормальной обыденной жизни, а в бразильском сериале по ящику… "Интересно, почему же в Венеции все казалось совершенно естественным?" - подумала Марина, и, подняв глаза, наткнулась на напряженно-любопытные взгляды Вити, Маши, Ленки и еще нескольких коллег, которые, аж вытянув шеи, прислушивались к ее беседам. Сухо улыбнувшись, она сказала:
Ребята, кино кончилось, продолжения не будет, - и, взяв сумку, вышла из комнаты.
Никонов терпеливо ждал ее, прислонившись спиной к крылу своего ог-ромного джипа. Подойдя к нему, Марина сказала:
Привет. Слушай, я совершенно забыла: я же на машине, куда я ее теперь дену?
Какие проблемы? Вот Самед, он твою тачку отгонит, куда скажешь, а потом я ему позвоню - он нас заберет и развезет на моей.
Самед - такой же высокий, как и Никонов, но худой, с темным узким лицом и непроницаемыми восточными глазами, кивнул и сверкнул белыми зубами в улыбке. Марина вытащила из сумки связку ключей, сняла с кольца комплект ключей от машины и отдала ему, назвав адрес. Самед снова сверкнул улыбкой и спросил:
Какая машина?
Постой, не говори, я сам угадаю, - Сергей обвел глазами стоянку. Рабочий день в редакциях еще не кончился, и выбирать на стоянке было из чего: несколько разновозрастных "Мерседесов", несколько японцев, три или че-тыре "Фольксвагена", немеряное количество "Жигулей"… Никонов хмык-нул, сделал несколько шагов и остановился около Марининой темно-вишневой Красотки, погладил ее по капоту и спросил:
Угадал?
Угадал, - улыбнулась Марина.
Ресторан, весьма неожиданно расположенный в почти промышленном районе недалеко от Белорусской, был эффектно оформлен фонариками, мостиками и ручейками, в которых плавали муляжи уток. Две девушки в ярких платьях, имитирующих средневековую китайскую одежду, провели их к укромному столику, полускрытому листьями чего-то вьющегося, и, улыбаясь, протянули металлический поднос с какими-то пирожками.
Что это? - Марина посмотрела на Никонова.
А это предсказания. Возьми - вдруг тебе пожелают удачи и любви. Тем бо-лее, что, как говорят, эти предсказания чаще всего сбываются.
Ну хорошо… - Марина взяла с подноса сухой легкий пирожок, разломила его и вытащила длинный и узкий свернутый лист тонкой бумаги. На нем каллиграфическим почерком было написано: "Ваше обаяние вызывает все-общее восхищение. Не ошибитесь в выборе!". Она скомкала бумажку и су-нула ее в карман жакета. - А что тебе попалось?
Он тихонько хмыкнул и прикрыл ее плечо пледом.
Своих чемоданов они ждали долго, на один и тот же транспортер подали багаж сразу с двух рейсов, толпа напирала в стремлении скорее схватить сумки и уйти, вырваться наружу. Марине оттоптали ноги, у нее отчаянно болела голова. К счастью, Никонов нашел для нее тележку и старался обе-регать от толчков. Сняв ее чемодан с транспортера, он поставил его на те-лежку и взял ее за руки.
Не дергайтесь, мы сейчас расстанемся.. Хотя мне этого отчаянно не хочет-ся. Вас встречают?
Да, сестра должна встретить.
Вы позволите мне позвонить Вам завтра? Предупреждаю сразу, я буду чу-довищно назойлив, и даже если вы скажете "нет", позвоню все равно.
Тогда что мне остается, - усмехнулась Марина, и достала из сумочки ви-зитку.
Здесь только рабочие телефоны, - сказал он, разглядывая ее в упор. Их толкали, толпа обтекала их, стараясь сдвинуть с места, но он стоял, словно хорошо вкопанный бетонный столб. - А мобильный?
А откуда Вы знаете, что он у меня есть?
Если нет, тогда завтра будет, я привезу.
Ну хорошо… - на обороте визитки Марина приписала номер мобильника.
Я позвоню?
Да. Идите. Завтра, все завтра, - пробормотала она, вытягивая руку из его лапищи.
Завтра… - и он, нежно поцеловав ей ладонь, отпустил ее руку.
Проходя через "зеленый коридор", Марина оглянулась. Он стоял, возвы-шаясь над толпой, и смотрел ей вслед.
Ксения была непривычно молчалива. Глядя вперед на дорогу, она гнала Красотку, лихо подрезая и обходя другие машины. В другое время Марина непременно возмутилась бы, или по крайней мере, спросила, что случилось, но сил не было никаких, в машине по дороге домой она просто уснула и пробудилась окончательно, едва не влетев лбом в лобовое стекло. Машина стояла у их подъезда.
Ты что, на реактивной тяге ехала? - пробормотала Марина, зевая.
Угу, именно на ней. Давай, сестрица, выгружайся, пошли домой, у меня новости.
Плохие?
Нет, не плохие. - Ксения немного повеселела, вспомнив их старую игру: любое событие, действие или человека надо было обозначить по схеме "черное-белое", "плохое-хорошее". Определиться с общими чертами, а по-том добавлять красок.
Ну пошли, дома расскажешь.
Ксения налила ей чаю в большую кружку с полуабстрактным рисунком, изображающим не то козла, не то кота, но явно мужского пола (между прочим, подарок Кузи!), села напротив, как в детстве, подобрав под себя ногу, подперла голову ладошкой и сказала.
Мур улетел.
Он улетел, но обещал вернуться, - процитировала Марина Фрекен Бок из мультфильма про Карлсона.
Нет, не совсем так. Вообще-то я выхожу за него замуж и уезжаю в Канаду. - Ксения была напряжена, будто ждала, что Марина сейчас начнет ей за-прещать все - замужество, Канаду…
И когда? - Марина отпила глоток чаю.
Что - когда? - Ксения покраснела, собираясь разразиться заранее приготов-ленной речью в свою защиту, поперхнулась, покраснела еще больше… и телефонный звонок окончательно сбил ее с толку, аж до слез, тут же забле-стевших в глазах. Она схватила трубку.
Алло, - Марина с интересом наблюдала, как вытягивается лицо сестрицы. - Это тебя, иностранец, - почему-то шепотом произнесла Ксения и протянула ей трубку.
Я слушаю, - сказала Марина по-английски и показала Ксеньке язык.
Любовь моя, cara mia, как ты долетела? Все в порядке? - разумеется это был Джанпаоло.
Марина рассказала ему о приключениях с самолетом, деликатно умолчав о новом знакомстве, выслушала положенную порцию охов и нежно распро-щалась, пообещав беречь себя и писать по электронной почте каждый день.
Ксения тем временем успела прийти в себя.
Это кто? - немедленно потребовала она отчета.
Это? Ну не одной же тебе за границей романы заводить, я тоже еще ого-го! Меня тоже замуж зовут, только в Италию
Ни фига себе… - озадаченно протянула Ксения. - И кто он? Богатый, кра-сивый, молодой?
Ну как тебе сказать - не бедный, ездит на "Феррари", зам. директора авто-мобильного завода. Красивый? Скорее эффектный, посмотришь фотогра-фии потом. Молодой? Мой ровесник, на два года старше.
И что? Ты согласилась?
Да нет пока, хотя формальное предложение получила. Но он всерьез втре-скался. Все было ужжжжасно романтично….
От описания венецианского бала Ксения пришла в щенячий восторг и по-требовала немедленно начать печатать фотографии, Марина с трудом от-боярилась тем, что все пункты "Кодак" в воскресенье вечером все равно за-крыты.
Но когда ж ты успела, - спрашивала сестра, наливая по четвертой чашке чаю, - ты же там всего неделю была!
Ты в Швейцарии тоже всего десять дней была, успела же!
Ну, мне сколько лет! А в твоем возрасте романы так скоро не заводятся! - Ксения осеклась, поняв, что сказала не то, в воздухе явственно запахло ссорой, но атмосферу разрядил новый звонок, на сей раз мобильного теле-фона.
Я слушаю, - Марина мечтала только об одном: добраться до ванны, быстро ополоснуться и лечь.
Я не мог не позвонить… - О господи, теперь Никонов! - Все в порядке? У Вас был чрезвычайно усталый вид.
В абсолютном, спасибо. Сейчас приму душ и просплю минут шестьсот. Если дадут.
Спокойной ночи. Я буду мысленно рядом с Вами… и позвоню завтра.
Никонов только что перенес неприятный разговор с Ларисой, которая ушла в конце концов, хлопнув дверью и поклявшись не возвращаться. Он запер за ней дверь, подошел к бару, налил себе полстакана коньяку и выцедил пятнадцатилетний "Мартель", как воду, не замечая ни вкуса, ни крепости. Потом достал из бумажника кремовый прямоугольник визитки и прочитал: Marina Serebrianikova. Deputy Editor. "Марина" - повторил он вслух, пробуя имя на вкус, и засмеялся. Это его женщина, и он ее получит. Рано или поздно, он всегда добивается своего. Он перевернул визитку, прочитал номер мобильного телефона, записанный некрупным, скользящим почерком, и взялся за трубку.
В редакции ничего не изменилось, констатировала Марина, поднявшись на свой четвертый этаж. Да и что, собственно, могло измениться за какую-то неделю? Это она будто бы провела полжизни где-то ВНЕ, а здесь все и гла-зом не успели моргнуть.
Подруга Лена помахала ей рукой с другого конца коридора, где она разго-варивала с какой-то высокой и будто высушенной дамой; Наташа, секретарь Трухина, позвонила и попросила написать отчет по поездке к среде; Витя Кравцов потребовал немедленно вернуть утащенный полторы недели назад детектив, и Марина долго вспоминала, куда же она дела чужую книгу; стол был завален кипами бумаг, записками о звонках, статьями для правки и прочим нормальным рабочим мусором. Словом, все было как всегда, и Марина ощутила некое разочарование: она стала другой, а мир вокруг этого не заметил.
Ленка влетела в Маринину комнату, словно смесь самума с землетрясением, с воплем:
Уф, наконец-то я от нее избавилась! Представляешь, бывшая моделька, мозгов ни капли, очень хочет пристроить свои воспоминания о том, как она спала с кем.
Что, еще одни "Воспоминания дрянной девчонки"? - усмехнулась Марина, вспомнив скандальную историю.
Что-то вроде. Ты как, рассказывай скорее!
Ох, все сразу и не расскажешь! Ты не дежуришь сегодня?
Нет, слава богу, а что?
Давай куда-нибудь закатимся вдвоем, поужинаем, я все расскажу. А то здесь поговорить не дадут.
Это точно, - с энтузиазмом подхватила Ленка, - а у меня тоже новости - упадешь!. Давай, во сколько?
В семь - нормально?
Лучше в восемь.
Договорились,
И Ленка умчалась, сметая со столов бумаги.
Они решили не выпендриваться, и отправились в небольшое кафе на буль-варах, куда ходили еще в студенческие времена. Как ни странно, за все эти годы там ничего не изменилось: те же столики темного дерева, отделенные друг от друга витражами, тот же бармен явно южного происхождения варит такой же потрясающий кофе, те же пирожные…
К кофе они взяли по рюмке коньяку, пирожных, и расположились за удоб-ным столиком в дальнем углу небольшого зальчика. Выслушав Маринин рассказ о венецианских приключениях, Ленка сказала без тени зависти:
Класс! Можно роман писать, только сладко очень получится. С этаким привкусом бразильского сериала. И что, пойдешь замуж в Италию?
А черт его знает, - ответила Марина. - Буду думать. Что я там делать стану - дома сидеть? Да и дети-итальянцы меня мало прельщают… Не знаю. А что ты хотела рассказать, что за новости?
Новости были действительно… впечатляющие. Даже по нынешним време-нам.
У Ленки был старинный друг, Женя, с которым она периодически посещала разнообразные мероприятия, всякие концерты и вечеринки. Друг был неженат по определению, поскольку придерживался, что называется, не-традиционной сексуальной ориентации, и Ленка сопровождала его с обо-юдной пользой: ей было интересно, и заводились новые связи, а он не обязан был объяснять всем и каждому, почему с ним нет дамы.
Вот на одной такой вечеринке, набиравшей постепенно небывалые обороты, Ленка увидела издалека Трухина. Как всегда элегантный, он, улыбаясь, разговаривал с очень молодым и каким-то женственным … существом, в котором Ленка не без удивления признала популярного эстрадного певца. Она издали помахала Трухину рукой, была удостоена вежливого поклона, и забыла бы об этом, если бы не Женя, не без ехидства поинтересовавшийся:
А ты знаешь, с кем ты только что раскланялась?
Конечно, знаю - это мой новый начальник, наш главный редактор.
Это он ваш главный редактор. А наш… о-очень наш… Он, знаешь ли, по-следняя любовь вот этого самого как бы певца.
То есть как?… - обалдела Ленка.
А вот так! - друг Женя аккуратно водворил на место ее отвисшую челюсть, попросил особо о сказанном не распространяться, и, увидев в дальнем углу кого-то нужного, испарился.
Допивая четвертую чашку кофе, Ленка кипятилась, делая страшные глаза:
Ты понимаешь, что это значит?
Нет, пока не понимаю. - Марина пожала плечами. - Что, собственно, тебя так волнует? Главный редактор он вроде хороший, с прежним идиотом не сравнишь. Тираж растет. Нам-то с тобой что еще надо? А с кем он спит в свободное время, ей-богу, не мое дело!
Ну, во-первых, мужской журнал - и такой главный редактор. Во-вторых, его привел лично NN. И как это надо понимать - что NN тоже… вот… Так, что ли?
Да я никак не пойму, какая нам с тобой разница! - раздосадованно сказала Марина. - Пока все происходит по обоюдному согласию, пусть хоть с кем спит! Что ты так волнуешься?
Ленка махнула рукой и заказала еще рюмку коньяку.
Знаешь что? - сказала Марина, утаскивая из ленкиной пачки сигарету, - По-моему, тебе надо поехать куда-нибудь отдохнуть. Завести там хороший ку-рортный роман. И выкинуть из головы чужие постели.
Ага, - ответила та мрачно, - роман. Если бы я могла выкинуть из головы своего дурака, я бы так и сделала. Только ты же знаешь…
Знаю, - ответила Марина, и погладила подругу по плечу: та до самозабвения любила мужа, с Марининой точки зрения - никчемного бездельника, и всех окружающих мужиков воспринимала исключительно как мебель…
"Боже ж ты мой, - зло думала Марина, со скоростью черепахи тащась по Тверской в густом потоке машин, - ну неужели и в самом деле секс - глав-ный двигатель прогресса?" - и она нажала на тормоз, едва не впечатавшись в раскормленую задницу какого-то джипа.
Следующий день, посвященный написанию отчета по поездке и набрасы-ванию статьи, вяло катился к концу, когда зазвонили одновременно мо-бильник и рабочий телефон, стоящий на столе. Марина, не глядя, поднесла к уху сначала мобильник, жестом попросив Витюню снять трубку город-ского.
Здравствуйте, сударыня, - услышала она глубокий голос. - Я не отвлек Вас от важных дел? Никонов моя фамилия, не помните такого?
О, здравствуйте, Сергей! Рада слышать. Не отвлекли, вернее… Отвлекли, но это и к лучшему, а то уже глаза от компьютера болят.
Вот и отлично. Если так, то совесть не будет меня мучить, если я Вас по-хищу прямо с работы.
Н-ну, предположим. А зачем? - поинтересовалась она, вспоминая его рыжие глаза.
А как Вы смотрите на китайскую кухню?
М-м-м… скорее - положительно. Хотя мы с ней довольно мало знакомы.
Тогда я предлагаю углубить и расширить это знакомство. Прямо сейчас. Я, собственно, звоню от Вашего подъезда.
Да? - Она посмотрела на часы - половина седьмого, неудивительно, что она уже ничего не соображает. - Хорошо, я спущусь минут через пятнадцать.
Жду, - и он отключился, не говоря лишнего.
Витя страшной жестикуляцией давно показывал, что ее дожидается город-ской телефон. Марина устало потерла глаза, вспомнла, что наверняка раз-мазала тушь, но только махнула рукой и взяла трубку.
Cara mia? - услышала она голос Джанпаоло, и с сожалением поняла, что ничто внутри не дрогнуло от романтических воспоминаний. Несколько минут она потратила на уверения, что у нее все прекрасно, и распрощалась, тысячу раз заверенная в любви. От разговора оставалось четкое ощущение мыла, пусть даже очень дорогого - словно все происходит не в нормальной обыденной жизни, а в бразильском сериале по ящику… "Интересно, почему же в Венеции все казалось совершенно естественным?" - подумала Марина, и, подняв глаза, наткнулась на напряженно-любопытные взгляды Вити, Маши, Ленки и еще нескольких коллег, которые, аж вытянув шеи, прислушивались к ее беседам. Сухо улыбнувшись, она сказала:
Ребята, кино кончилось, продолжения не будет, - и, взяв сумку, вышла из комнаты.
Никонов терпеливо ждал ее, прислонившись спиной к крылу своего ог-ромного джипа. Подойдя к нему, Марина сказала:
Привет. Слушай, я совершенно забыла: я же на машине, куда я ее теперь дену?
Какие проблемы? Вот Самед, он твою тачку отгонит, куда скажешь, а потом я ему позвоню - он нас заберет и развезет на моей.
Самед - такой же высокий, как и Никонов, но худой, с темным узким лицом и непроницаемыми восточными глазами, кивнул и сверкнул белыми зубами в улыбке. Марина вытащила из сумки связку ключей, сняла с кольца комплект ключей от машины и отдала ему, назвав адрес. Самед снова сверкнул улыбкой и спросил:
Какая машина?
Постой, не говори, я сам угадаю, - Сергей обвел глазами стоянку. Рабочий день в редакциях еще не кончился, и выбирать на стоянке было из чего: несколько разновозрастных "Мерседесов", несколько японцев, три или че-тыре "Фольксвагена", немеряное количество "Жигулей"… Никонов хмык-нул, сделал несколько шагов и остановился около Марининой темно-вишневой Красотки, погладил ее по капоту и спросил:
Угадал?
Угадал, - улыбнулась Марина.
Ресторан, весьма неожиданно расположенный в почти промышленном районе недалеко от Белорусской, был эффектно оформлен фонариками, мостиками и ручейками, в которых плавали муляжи уток. Две девушки в ярких платьях, имитирующих средневековую китайскую одежду, провели их к укромному столику, полускрытому листьями чего-то вьющегося, и, улыбаясь, протянули металлический поднос с какими-то пирожками.
Что это? - Марина посмотрела на Никонова.
А это предсказания. Возьми - вдруг тебе пожелают удачи и любви. Тем бо-лее, что, как говорят, эти предсказания чаще всего сбываются.
Ну хорошо… - Марина взяла с подноса сухой легкий пирожок, разломила его и вытащила длинный и узкий свернутый лист тонкой бумаги. На нем каллиграфическим почерком было написано: "Ваше обаяние вызывает все-общее восхищение. Не ошибитесь в выборе!". Она скомкала бумажку и су-нула ее в карман жакета. - А что тебе попалось?
