Вчера вечером, - ответила Марина, не без удивления обнаружив, что может говорить об этом не рыдая.
И что?
И ничего. Вернее, все.
Что все-то? Рассказывай давай, ты же знаешь - я сериалы не смотрю, у меня подруги вместо этого есть.
Было - все. И кончилось - тоже все. Понимаешь, Танька, я ведь уверена - он любит меня. Мы сперва сидели, долго разговаривали, так - за жизнь, он ку-рил одну за одной, я говорю - "что ты так много стал курить?". А он отве-чает: "Чтобы губы занять". Ну, и он уже встал, чтобы уходить, я подошла, мы сперва поцеловались, а потом так и не смогли остановиться…
И как?
Да в том-то и дело - как и раньше, только сильнее …
Да-а… - Татьяна задумчиво отхлебнула пива. - И как он… объясняет?
А никак. Он и всегда-то не был склонен к объяснениям, а уж теперь… Только повторил, что все равно - баста, все кончено. - Марина тоже глот-нула пива, попыталась вызвать в памяти вчерашнее ощущение конца жизни, но не смогла. Была только пустота, сосущая и ледяная.
А ты что?
Не знаю. Мне бы надо его возненавидеть, и иногда даже очень неплохо это получается. Только понимаешь, какая штука… Кто-то где-то сказал фразу, она от меня все никак не отстает, очень уж похоже… Когда он порежется, у меня течет кровь.
Они долго сидели молча, потом Марина поднялась и пошла в парилку. Она плеснула на камни ароматным травяным настоем и легла на полку, на про-стыню. Пар садился на кожу, скатывался капельками вместе с потом по плечам, груди, животу, Марина смотрела в деревянный потолок и считала сучки. Потому что как только она переставала их считать, она снова начи-нала вспоминать вчерашний вечер, его руки…
Она постояла под холодным душем и вернулась к пиву. Танька тоже схо-дила погреться и снова подсела к столу.
И что же ты будешь делать теперь? Что твой итальянец? - спросила она.
Итальянец? Замуж зовет. В Италию. И что я там буду делать?
В койке-то он как, соответствует?
Ну, как тебе сказать… Скорее да, чем нет. Ты же понимаешь, в постели все мужчины одинаковы, кроме того, которого любишь… Другое дело, что для замужества это не главное.
А ты что - отказалась?
Да нет, пока не отказалась. Попросила времени на размышления, мы, мол, так мало знакомы… А вот знаешь, странное дело - мы с Сергеем расстались два месяца назад, и эти два месяца ко мне мужики липнут… как мухи к варенью. Никогда такого не было, даже в двадцать лет.
Ничего удивительного, - Татьяна посмотрела на нее снисходительно, как на малого ребенка. - Ты себя со стороны не видишь, у тебя же в глазах такой… как бы сказать… одновременно призыв, выбор, оценка и взвешивание, что они мимо пройти не могут. Замужние женщины, у которых все спокойно, глядят иначе, мужики это с первого взгляда просекают. А ты находишься как бы в режиме ожидания, это видно сразу…
Не знаю… Это плохо?
Да нет, что здесь плохого. Может, все-таки выйдешь замуж и успокоишь-ся… Не за итальянца, так за рыжего этого, или за Христофорова.
Марина хмыкнула, представив себя замужем за Христофоровым. Не то чтобы эта картинка ей не понравилась, но от нее веяло таким непоколеби-мым спокойствием, что было… как бы из другой жизни. А может, это ей и нужно, другая жизнь?
Никонов возник на пороге без звонка. Ксения, открывшая дверь, только хмыкнула, высоко подняв брови - эту манеру она унаследовала от матери, а у Марины почему-то так не получалось. Раньше она, помнится, очень за-видовала…
На улице лето, а вы обе сидите в душной городской квартире! - сказал Ни-конов безапелляционно. - Давай-ка одевайся, выберемся за город.
Я - пас, - быстро сказала Ксения, - у меня встреча.
Я, наверное, тоже… - неуверенно произнесла Марина. - Мне статью писать надо. И лень что-то…
Лень вовсе не двигатель прогресса, - мягко увещевал ее Никонов, взяв за локоток и ведя к ее комнате, - ты все перепутала. Это придумали лентяи, чтобы им никто не мешал лениться. А мы с тобой сейчас поедем за город, в лес, ты подышишь свежим воздухом, а потом статья у тебя напишется на свежую голову за пять минут.
Мне машину на сервис надо… - пыталась сопротивляться Марина.
Вот завтра и отгонишь. А после работы заберешь. Или хочешь - Самед от-гонит.
Ладно, - махнув рукой, Марина полезла в шкаф за джинсами. - Ну-ка, вы-катывайся. Я переоденусь.
А поприсутствовать нельзя? Ну, там, корсет затянуть, шлейф поддержать, перья подать? - Никонов откровенно ухмылялся.
Никуда не поеду! - угрожающе сказала Марина. Угроза помогла, Никонов выкатился за дверь, и она еще раз поразилась, как он, при своих немалых габаритах, легко и бесшумно двигается.
Она влезла в джинсы, новые, ярко-голубые, привезенные из Италии, лю-бимый легкий белый хлопковый джемпер с пикантным вырезом, стянула пышные волосы шифоновым шарфом ("Надо же, а здесь он выглядит со-вершенно иначе, чем в Венеции!" - попутно поразилась она) и, подумав, надела тонкую золотую цепочку, утекающую аквамариновым кулоном да-леко… в смысле, глубоко в вырез. Дорогущее кольцо с жемчужиной лежа-ло спрятанное в ящике, она его и не надевала больше…
Никонов сидел в гостиной в глубоком кресле и нахально курил. Что пора-зило Марину еще больше - Ксения, обычно люто преследующая оскверни-телей воздуха, молчала на эту тему, мило болтая с ним о горных лыжах и достоинствах тех или иных склонов. Увидев Марину, Никонов вскочил, за-тушил сигарету и радостно сказал:
Ну вот - совсем другой вид. Ради одного этого стоило тебя вытащить!
Слушай, сестрица, - вклинилась Ксения, - а раз ты на весь день уматываешь, дай мне машину, а? Мне мотаться сегодня как наскипидаренной, все экономнее выйдет, чем на такси.
Да? - Марина задумчиво почесала бровь. - А поцарапаешь если?
Ни-ког-да! - Ксения смотрела преданными глазами. - Ну хочешь, я заодно в магазин заеду и колбасы куплю?
Тоже мне, подвиг, - фыркнула Марина. - Это тебе не десять лет назад, когда колбасу купить было труднее, чем сейчас зимой свежий инжир! Ты лучше квартплату рассчитай, а то мы уже на несколько дней опаздываем, вот выключат телефон…
Ох, - Ксюшка искренне пригорюнилась. - А, ладно! Как известно, Париж стоит мессы. Посчитаю.
Марина снова ехала по Рублевке, только теперь - осматривая окрестности с мягкого сиденья джипа, глядя с высоты на шмыгающие внизу маленькие машинки… Погода и в самом деле была чудесная, теплая, но не жаркая, ясное солнце светило сквозь листву, в приоткрытое окно машины загляды-вали цветущие липы.
По лесу погулять хочешь? - Никонов притормозил у грунтовки, сворачи-вающей в лес. - Или лучше у реки?
Пожалуй, лучше у реки, - задумчиво ответила Марина. По дороге они поч-ти не разговаривали, собственно, и дороги-то было всего ничего, джип ле-тел, не особо стесняясь окружающих, ну, и дорогу ему уступали соответственно. Разговаривать и не хотелось, солнышко припекало щеку и лезло в глаза, хотелось жмуриться, как кошке на крылечке. И так же ни о чем не думать…
Никонов искоса поглядывал на Марину, пригревшуюся на солнышке. Он вытащил ее сегодня в лес, чтобы, наконец-то, повернуть ситуацию; все распланировал - прогулка, хороший обед и немного спиртного, пара поце-луев у реки в сумерках… и заставить, наконец-то, эту женщину, понять, что никому другому она принадлежать не будет! Но вот она сидела рядом, только руку протяни - и была все так же далека от него. С ней можно было разговаривать о чем угодно, сидеть рядом, обедать и ужинать, даже, навер-ное, переспать - но он хотел совсем не этого… То есть, этого, безусловно, тоже! Но главное было совершенно недостижимо - как и прежде, ее душа была от него закрыта, как раковина с сомкнутыми створками… Бог весть, о чем она думала сейчас, глядя на игру света в листьях полуприкрытыми глазами, только не о нем…
Сергей Никонов ошибался - Марина думала как раз-таки о нем… Всем он был хорош: большой, сильный, наверное, надежный… обеспеченный, что тоже немаловажно… свободный… Мысли текли лениво, как медленная вода в реке, зацепляя и переворачивая случайные камни и ненужные собы-тия.
Раздавшийся за кустами писк и визг отвлек их обоих - оттуда вывалилась целая толпа… раньше бы мы сказали - "пионеров", а теперь как? Ну, ска-жем, промокашек среднего школьного возраста. Толкаясь, пыля, роняя портфели и сумки, они сыпались с косогора вниз, к реке.
Ну вот, все испортили… Так было хорошо, тихо… - поднимая голову с его плеча, сказала Марина. - Поедем, а?
Да, поехали. Ты, наверное, проголодалась? - Никонову хотелось утопить мерзких промокашек в реке, своими воплями они разрушили такой пре-красный момент близости…
Так же неторопливо они поехали в ресторанчик на берегу реки, сели под большим белым зонтиком, и стали изучать меню. Изучать особенно было нечего: кроме собственно шашлыков предлагался только шашлык из осетрины и шашлык из курицы, а также шашлык из люля-кебаба. Махнув рукой, они заказали по порции обычного шашлыка из баранины, долго вы-бирали вино, но и тут оказалось, что выбор, собственно, исторический: между белым и красным…
Мясо оказалось на удивление хорошее, сочное. Терпкое сухое вино, ко-нечно, не поражало изысканным букетом, но пилось легко и приятно, не портя настроения. Марина совсем расслабилась и, ковыряя ложечкой под-таявшее мороженое, спросила:
Слушай, а ты почему один?
В смысле?
В смысле – не женат почему?
Ну, вот женюсь на тебе и буду женат. А что, идея по-моему неплохая! – Никонов был доволен показной легкостью своего тона.
Глупости, - Марина последний раз ковырнула мороженое и отодвинула вазочку, - я за тебя не пойду. Я еще не сошла с ума, чтобы связаться с … моя подруга это называет «пожар в бардаке во время наводнения».
А вдруг тебе понравится? – он взял ее за руку, утонувшую в его огром-ной рыжей лапе. – Давай попробуем, а?
Сереж, не надо. – Она мягко высвободилась. – Ни тебе, ни мне не надо. Я зря спросила, извини, черт за язык дернул глупую бабу.
Ладно, отложим это, - Никонов заставил себя усмехнуться. – У тебя есть время понять, что я лучший.
Я тебе одно скажу, Сережа, - кофе оказался слишком горячим, она от-ставила его и теперь уже сама взяла его за руку. – Мне с тобой удивительно спокойно. Никогда так спокойно не было. А в последнее время нервотрепки у меня было – дай боже. И если я пойму, что хочу спокойствия, то …
Спокойно – несмотря на «пожар в бардаке» и так далее?
Да. Именно так. Поедем, мне все-таки надо статью писать.
Как и договаривались, Марина позвонила Саше вечером в понедельник. Голос у той был усталый:
О, привет! А мы только вошли, представляешь, прилетели на чеиыре часа позже, чем должны были.
Так, может, я в другой раз позвоню? - забеспокоилась Марина.
Нет-нет, давай сейчас договоримся. На завтра, ты как?
Вроде свободна.
Ага, - голос был задумчивый, Марина представила себе, как Саша перелис-тывает ежедневник. - Вадик, ты завтра вечером на меня претендуешь?
Нет, - услышала Марина издалека голос Вадима.
Отлично. Марин, давай вместе поужинаем где-нибудь, где тихо. Часов в семь годится?
Вполне.
Значит, звони мне на мобильник в середине дня. Ну, до завтра. Пойду влезу в ванну и смою с себя дорожную пыль. Только бы не утонуть. Ой! - и Марина услышала приглушенный зевок.
Засмеявшись, они распрощались до завтра.
Начало рабочего дня встретило Марину сюрпризом. Строго говоря, двумя сюрпризами, потому что писем на ее столе было два. Первое, в большом белом конверте с изысканной коричнево-золотой эмблемой, скрывало в себе приглашение в Шотландию, конкретно - в Эдинбург, на 175-й Еже-годный фестиваль виски - Марина три раза перечитала несколько строк, написанных от руки тонким почерком, чернильной ручкой, на листе плот-ной бледно-бежевой бумаги с такой же эмблемой, как на конверте. Подпи-сано письмо было так же от руки, длинным размашистым росчерком, расшифровывавшимся как Сэр Джеймс NNN, баронет, председатель Об-щества ценителей шотландского виски.
Витенька, - подозвала Марина коллегу, увлеченно режущегося в дурака с соседним компьютером. - Посмотри, пожалуйста, мне это не приснилось?
Что? - Витя с трудом оторвался от игры.
Марина повторила просьбу, Витюня подошел, внимательно осмотрел письмо и конверт, только что не обнюхал, и спросил:
А ты что, просила приглашение?
Да нет, я даже не знала, что такое общество вообще есть!
Да-а… протянул Витюня. - Смотри-ка, в конверте еще что-то лежит.
Он выудил из конверта карточку для бэджа, на которой, помимо Марини-ных имени и фамилии, написанных по английски в безбожно исковерканной транскрипции, стояли крупные и четкие буквы ""VIP".
Ну, старушка, тебе поперло. - Витя, добрая душа, искренне радовался. - Смотри, не упусти!
Погоди-ка, - вспомнила Марина, - было же еще одно письмо.
Второе письмо было запечатано в длинный белый конверт. И лежал в нем всего один листочек, прочитав который оба - и Марина, и читающий через ее плечо Витя - пришли в состояние совершеннейшего обалдения. Потому как содержало оно также приглашение, но уже на Кубу, на ежегодный кар-навал сигар. Письмо гарантировало senora Serrebrianikova оплату перелета, проживания в гостинице и всех дорожных расходов. Этот праздник должен был состояться в октябре, шотландский - в конце августа…
Взяв оба письма, Марина отправилась к Трухину. Тот прочитал, хмыкнул и сказал:
Ну, касаемо Кубы - это я могу прояснить. Это я встречался с приятелем, который там в посольстве нашем немаленькая величина, он как раз недели три назад вернулся в Гавану.
Но почему я? - Марина никак не могла прийти в себя.
А почему нет? Вы - мой заместитель, пишете вы прекрасно, глупостей не наделаете. Так что поезжайте, с Вас статья на четыре - пять полос.
А фотографии?
Сами сделаете и в фотобанке подберете.
Ну хорошо, - она взяла в руки письмо из Шотландии, - а это?
А вот про это я ничего не знаю. Конечно, хотелось бы надеяться, что нас читают и перечитывают в туманном Альбионе, но это вряд ли… А что, собственно, вас не устраивает? ВИП-приглашение на такое событие - это же прекрасно! Все равно, что попасть на королевскую трибуну на скачках в Аскоте! И для журнала престижно, такая статья, и Вам интересно будет.
Ох, Игорь Васильевич, все меня устраивает, просто… страшновато как-то.
Ничего, - усмехнулся Трухин. - Глаза боятся, а руки делают. Справитесь. А сейчас идите, должен Сам приехать. Кстати, может это он?
Да он и имени-то моего не знает!
Ну, это Вы ошибаетесь! Не только знает - читает Ваши материалы, и Вас хвалил. А Вы думаете, почему именно Вы стали моим замом? - И он мягко подтолкнул Марину к двери.
В семь часов Марина подъехала к итальянской траттории на углу Садового кольца и одного из бесчисленных старых переулочков, где они договори-лись встретиться с Сашей. Саша, пешком, появилась из переулка через полминуты.
Ужасно не люблю опаздывать, - весело сказала она, откидывая со лба прядь.
Я тоже, - улыбнулась Марина. - Пошли?
Ресторанчик был почти полон, но публика была солидная и нешумная, только легкий гул разговоров висел в воздухе. Официантка в смешной жи-летке цветов итальянского флага - бело-красно-зеленой - провела их к уютному столику в углу, смахнула с него табличку "зарезервировано", и положила два толстенных фолианта меню.
Ты выбери, что они хорошо делают, - сказала Марина, - я тут не была ни разу.
Ну, тогда, пожалуй, салат из креветок с авокадо и ризотто с горгонцолой. Годится?
И что?
И ничего. Вернее, все.
Что все-то? Рассказывай давай, ты же знаешь - я сериалы не смотрю, у меня подруги вместо этого есть.
Было - все. И кончилось - тоже все. Понимаешь, Танька, я ведь уверена - он любит меня. Мы сперва сидели, долго разговаривали, так - за жизнь, он ку-рил одну за одной, я говорю - "что ты так много стал курить?". А он отве-чает: "Чтобы губы занять". Ну, и он уже встал, чтобы уходить, я подошла, мы сперва поцеловались, а потом так и не смогли остановиться…
И как?
Да в том-то и дело - как и раньше, только сильнее …
Да-а… - Татьяна задумчиво отхлебнула пива. - И как он… объясняет?
А никак. Он и всегда-то не был склонен к объяснениям, а уж теперь… Только повторил, что все равно - баста, все кончено. - Марина тоже глот-нула пива, попыталась вызвать в памяти вчерашнее ощущение конца жизни, но не смогла. Была только пустота, сосущая и ледяная.
А ты что?
Не знаю. Мне бы надо его возненавидеть, и иногда даже очень неплохо это получается. Только понимаешь, какая штука… Кто-то где-то сказал фразу, она от меня все никак не отстает, очень уж похоже… Когда он порежется, у меня течет кровь.
Они долго сидели молча, потом Марина поднялась и пошла в парилку. Она плеснула на камни ароматным травяным настоем и легла на полку, на про-стыню. Пар садился на кожу, скатывался капельками вместе с потом по плечам, груди, животу, Марина смотрела в деревянный потолок и считала сучки. Потому что как только она переставала их считать, она снова начи-нала вспоминать вчерашний вечер, его руки…
Она постояла под холодным душем и вернулась к пиву. Танька тоже схо-дила погреться и снова подсела к столу.
И что же ты будешь делать теперь? Что твой итальянец? - спросила она.
Итальянец? Замуж зовет. В Италию. И что я там буду делать?
В койке-то он как, соответствует?
Ну, как тебе сказать… Скорее да, чем нет. Ты же понимаешь, в постели все мужчины одинаковы, кроме того, которого любишь… Другое дело, что для замужества это не главное.
А ты что - отказалась?
Да нет, пока не отказалась. Попросила времени на размышления, мы, мол, так мало знакомы… А вот знаешь, странное дело - мы с Сергеем расстались два месяца назад, и эти два месяца ко мне мужики липнут… как мухи к варенью. Никогда такого не было, даже в двадцать лет.
Ничего удивительного, - Татьяна посмотрела на нее снисходительно, как на малого ребенка. - Ты себя со стороны не видишь, у тебя же в глазах такой… как бы сказать… одновременно призыв, выбор, оценка и взвешивание, что они мимо пройти не могут. Замужние женщины, у которых все спокойно, глядят иначе, мужики это с первого взгляда просекают. А ты находишься как бы в режиме ожидания, это видно сразу…
Не знаю… Это плохо?
Да нет, что здесь плохого. Может, все-таки выйдешь замуж и успокоишь-ся… Не за итальянца, так за рыжего этого, или за Христофорова.
Марина хмыкнула, представив себя замужем за Христофоровым. Не то чтобы эта картинка ей не понравилась, но от нее веяло таким непоколеби-мым спокойствием, что было… как бы из другой жизни. А может, это ей и нужно, другая жизнь?
Никонов возник на пороге без звонка. Ксения, открывшая дверь, только хмыкнула, высоко подняв брови - эту манеру она унаследовала от матери, а у Марины почему-то так не получалось. Раньше она, помнится, очень за-видовала…
На улице лето, а вы обе сидите в душной городской квартире! - сказал Ни-конов безапелляционно. - Давай-ка одевайся, выберемся за город.
Я - пас, - быстро сказала Ксения, - у меня встреча.
Я, наверное, тоже… - неуверенно произнесла Марина. - Мне статью писать надо. И лень что-то…
Лень вовсе не двигатель прогресса, - мягко увещевал ее Никонов, взяв за локоток и ведя к ее комнате, - ты все перепутала. Это придумали лентяи, чтобы им никто не мешал лениться. А мы с тобой сейчас поедем за город, в лес, ты подышишь свежим воздухом, а потом статья у тебя напишется на свежую голову за пять минут.
Мне машину на сервис надо… - пыталась сопротивляться Марина.
Вот завтра и отгонишь. А после работы заберешь. Или хочешь - Самед от-гонит.
Ладно, - махнув рукой, Марина полезла в шкаф за джинсами. - Ну-ка, вы-катывайся. Я переоденусь.
А поприсутствовать нельзя? Ну, там, корсет затянуть, шлейф поддержать, перья подать? - Никонов откровенно ухмылялся.
Никуда не поеду! - угрожающе сказала Марина. Угроза помогла, Никонов выкатился за дверь, и она еще раз поразилась, как он, при своих немалых габаритах, легко и бесшумно двигается.
Она влезла в джинсы, новые, ярко-голубые, привезенные из Италии, лю-бимый легкий белый хлопковый джемпер с пикантным вырезом, стянула пышные волосы шифоновым шарфом ("Надо же, а здесь он выглядит со-вершенно иначе, чем в Венеции!" - попутно поразилась она) и, подумав, надела тонкую золотую цепочку, утекающую аквамариновым кулоном да-леко… в смысле, глубоко в вырез. Дорогущее кольцо с жемчужиной лежа-ло спрятанное в ящике, она его и не надевала больше…
Никонов сидел в гостиной в глубоком кресле и нахально курил. Что пора-зило Марину еще больше - Ксения, обычно люто преследующая оскверни-телей воздуха, молчала на эту тему, мило болтая с ним о горных лыжах и достоинствах тех или иных склонов. Увидев Марину, Никонов вскочил, за-тушил сигарету и радостно сказал:
Ну вот - совсем другой вид. Ради одного этого стоило тебя вытащить!
Слушай, сестрица, - вклинилась Ксения, - а раз ты на весь день уматываешь, дай мне машину, а? Мне мотаться сегодня как наскипидаренной, все экономнее выйдет, чем на такси.
Да? - Марина задумчиво почесала бровь. - А поцарапаешь если?
Ни-ког-да! - Ксения смотрела преданными глазами. - Ну хочешь, я заодно в магазин заеду и колбасы куплю?
Тоже мне, подвиг, - фыркнула Марина. - Это тебе не десять лет назад, когда колбасу купить было труднее, чем сейчас зимой свежий инжир! Ты лучше квартплату рассчитай, а то мы уже на несколько дней опаздываем, вот выключат телефон…
Ох, - Ксюшка искренне пригорюнилась. - А, ладно! Как известно, Париж стоит мессы. Посчитаю.
Марина снова ехала по Рублевке, только теперь - осматривая окрестности с мягкого сиденья джипа, глядя с высоты на шмыгающие внизу маленькие машинки… Погода и в самом деле была чудесная, теплая, но не жаркая, ясное солнце светило сквозь листву, в приоткрытое окно машины загляды-вали цветущие липы.
По лесу погулять хочешь? - Никонов притормозил у грунтовки, сворачи-вающей в лес. - Или лучше у реки?
Пожалуй, лучше у реки, - задумчиво ответила Марина. По дороге они поч-ти не разговаривали, собственно, и дороги-то было всего ничего, джип ле-тел, не особо стесняясь окружающих, ну, и дорогу ему уступали соответственно. Разговаривать и не хотелось, солнышко припекало щеку и лезло в глаза, хотелось жмуриться, как кошке на крылечке. И так же ни о чем не думать…
Никонов искоса поглядывал на Марину, пригревшуюся на солнышке. Он вытащил ее сегодня в лес, чтобы, наконец-то, повернуть ситуацию; все распланировал - прогулка, хороший обед и немного спиртного, пара поце-луев у реки в сумерках… и заставить, наконец-то, эту женщину, понять, что никому другому она принадлежать не будет! Но вот она сидела рядом, только руку протяни - и была все так же далека от него. С ней можно было разговаривать о чем угодно, сидеть рядом, обедать и ужинать, даже, навер-ное, переспать - но он хотел совсем не этого… То есть, этого, безусловно, тоже! Но главное было совершенно недостижимо - как и прежде, ее душа была от него закрыта, как раковина с сомкнутыми створками… Бог весть, о чем она думала сейчас, глядя на игру света в листьях полуприкрытыми глазами, только не о нем…
Сергей Никонов ошибался - Марина думала как раз-таки о нем… Всем он был хорош: большой, сильный, наверное, надежный… обеспеченный, что тоже немаловажно… свободный… Мысли текли лениво, как медленная вода в реке, зацепляя и переворачивая случайные камни и ненужные собы-тия.
Раздавшийся за кустами писк и визг отвлек их обоих - оттуда вывалилась целая толпа… раньше бы мы сказали - "пионеров", а теперь как? Ну, ска-жем, промокашек среднего школьного возраста. Толкаясь, пыля, роняя портфели и сумки, они сыпались с косогора вниз, к реке.
Ну вот, все испортили… Так было хорошо, тихо… - поднимая голову с его плеча, сказала Марина. - Поедем, а?
Да, поехали. Ты, наверное, проголодалась? - Никонову хотелось утопить мерзких промокашек в реке, своими воплями они разрушили такой пре-красный момент близости…
Так же неторопливо они поехали в ресторанчик на берегу реки, сели под большим белым зонтиком, и стали изучать меню. Изучать особенно было нечего: кроме собственно шашлыков предлагался только шашлык из осетрины и шашлык из курицы, а также шашлык из люля-кебаба. Махнув рукой, они заказали по порции обычного шашлыка из баранины, долго вы-бирали вино, но и тут оказалось, что выбор, собственно, исторический: между белым и красным…
Мясо оказалось на удивление хорошее, сочное. Терпкое сухое вино, ко-нечно, не поражало изысканным букетом, но пилось легко и приятно, не портя настроения. Марина совсем расслабилась и, ковыряя ложечкой под-таявшее мороженое, спросила:
Слушай, а ты почему один?
В смысле?
В смысле – не женат почему?
Ну, вот женюсь на тебе и буду женат. А что, идея по-моему неплохая! – Никонов был доволен показной легкостью своего тона.
Глупости, - Марина последний раз ковырнула мороженое и отодвинула вазочку, - я за тебя не пойду. Я еще не сошла с ума, чтобы связаться с … моя подруга это называет «пожар в бардаке во время наводнения».
А вдруг тебе понравится? – он взял ее за руку, утонувшую в его огром-ной рыжей лапе. – Давай попробуем, а?
Сереж, не надо. – Она мягко высвободилась. – Ни тебе, ни мне не надо. Я зря спросила, извини, черт за язык дернул глупую бабу.
Ладно, отложим это, - Никонов заставил себя усмехнуться. – У тебя есть время понять, что я лучший.
Я тебе одно скажу, Сережа, - кофе оказался слишком горячим, она от-ставила его и теперь уже сама взяла его за руку. – Мне с тобой удивительно спокойно. Никогда так спокойно не было. А в последнее время нервотрепки у меня было – дай боже. И если я пойму, что хочу спокойствия, то …
Спокойно – несмотря на «пожар в бардаке» и так далее?
Да. Именно так. Поедем, мне все-таки надо статью писать.
Как и договаривались, Марина позвонила Саше вечером в понедельник. Голос у той был усталый:
О, привет! А мы только вошли, представляешь, прилетели на чеиыре часа позже, чем должны были.
Так, может, я в другой раз позвоню? - забеспокоилась Марина.
Нет-нет, давай сейчас договоримся. На завтра, ты как?
Вроде свободна.
Ага, - голос был задумчивый, Марина представила себе, как Саша перелис-тывает ежедневник. - Вадик, ты завтра вечером на меня претендуешь?
Нет, - услышала Марина издалека голос Вадима.
Отлично. Марин, давай вместе поужинаем где-нибудь, где тихо. Часов в семь годится?
Вполне.
Значит, звони мне на мобильник в середине дня. Ну, до завтра. Пойду влезу в ванну и смою с себя дорожную пыль. Только бы не утонуть. Ой! - и Марина услышала приглушенный зевок.
Засмеявшись, они распрощались до завтра.
Начало рабочего дня встретило Марину сюрпризом. Строго говоря, двумя сюрпризами, потому что писем на ее столе было два. Первое, в большом белом конверте с изысканной коричнево-золотой эмблемой, скрывало в себе приглашение в Шотландию, конкретно - в Эдинбург, на 175-й Еже-годный фестиваль виски - Марина три раза перечитала несколько строк, написанных от руки тонким почерком, чернильной ручкой, на листе плот-ной бледно-бежевой бумаги с такой же эмблемой, как на конверте. Подпи-сано письмо было так же от руки, длинным размашистым росчерком, расшифровывавшимся как Сэр Джеймс NNN, баронет, председатель Об-щества ценителей шотландского виски.
Витенька, - подозвала Марина коллегу, увлеченно режущегося в дурака с соседним компьютером. - Посмотри, пожалуйста, мне это не приснилось?
Что? - Витя с трудом оторвался от игры.
Марина повторила просьбу, Витюня подошел, внимательно осмотрел письмо и конверт, только что не обнюхал, и спросил:
А ты что, просила приглашение?
Да нет, я даже не знала, что такое общество вообще есть!
Да-а… протянул Витюня. - Смотри-ка, в конверте еще что-то лежит.
Он выудил из конверта карточку для бэджа, на которой, помимо Марини-ных имени и фамилии, написанных по английски в безбожно исковерканной транскрипции, стояли крупные и четкие буквы ""VIP".
Ну, старушка, тебе поперло. - Витя, добрая душа, искренне радовался. - Смотри, не упусти!
Погоди-ка, - вспомнила Марина, - было же еще одно письмо.
Второе письмо было запечатано в длинный белый конверт. И лежал в нем всего один листочек, прочитав который оба - и Марина, и читающий через ее плечо Витя - пришли в состояние совершеннейшего обалдения. Потому как содержало оно также приглашение, но уже на Кубу, на ежегодный кар-навал сигар. Письмо гарантировало senora Serrebrianikova оплату перелета, проживания в гостинице и всех дорожных расходов. Этот праздник должен был состояться в октябре, шотландский - в конце августа…
Взяв оба письма, Марина отправилась к Трухину. Тот прочитал, хмыкнул и сказал:
Ну, касаемо Кубы - это я могу прояснить. Это я встречался с приятелем, который там в посольстве нашем немаленькая величина, он как раз недели три назад вернулся в Гавану.
Но почему я? - Марина никак не могла прийти в себя.
А почему нет? Вы - мой заместитель, пишете вы прекрасно, глупостей не наделаете. Так что поезжайте, с Вас статья на четыре - пять полос.
А фотографии?
Сами сделаете и в фотобанке подберете.
Ну хорошо, - она взяла в руки письмо из Шотландии, - а это?
А вот про это я ничего не знаю. Конечно, хотелось бы надеяться, что нас читают и перечитывают в туманном Альбионе, но это вряд ли… А что, собственно, вас не устраивает? ВИП-приглашение на такое событие - это же прекрасно! Все равно, что попасть на королевскую трибуну на скачках в Аскоте! И для журнала престижно, такая статья, и Вам интересно будет.
Ох, Игорь Васильевич, все меня устраивает, просто… страшновато как-то.
Ничего, - усмехнулся Трухин. - Глаза боятся, а руки делают. Справитесь. А сейчас идите, должен Сам приехать. Кстати, может это он?
Да он и имени-то моего не знает!
Ну, это Вы ошибаетесь! Не только знает - читает Ваши материалы, и Вас хвалил. А Вы думаете, почему именно Вы стали моим замом? - И он мягко подтолкнул Марину к двери.
В семь часов Марина подъехала к итальянской траттории на углу Садового кольца и одного из бесчисленных старых переулочков, где они договори-лись встретиться с Сашей. Саша, пешком, появилась из переулка через полминуты.
Ужасно не люблю опаздывать, - весело сказала она, откидывая со лба прядь.
Я тоже, - улыбнулась Марина. - Пошли?
Ресторанчик был почти полон, но публика была солидная и нешумная, только легкий гул разговоров висел в воздухе. Официантка в смешной жи-летке цветов итальянского флага - бело-красно-зеленой - провела их к уютному столику в углу, смахнула с него табличку "зарезервировано", и положила два толстенных фолианта меню.
Ты выбери, что они хорошо делают, - сказала Марина, - я тут не была ни разу.
Ну, тогда, пожалуй, салат из креветок с авокадо и ризотто с горгонцолой. Годится?
