- Центральной управляет сам доминус. Теперь, мессере, переместимся в Северную провинцию – просто указательным пальцем доведите значок до её столицы, Массалии… Вот так, отлично!
- То есть, система управления примерно вроде нашей компьютерной мыши?
- Да, похоже. Ну вот, вы видите Массалию, на вашей странице реальности это город Марсель, и прилегающие земли Северной провинции.
Южной провинцией ожидаемо оказались Сардиния и Сицилия, а Восточной – то, что когда-то называлось Югославией, а потом рассыпалось на Хорватию, Черногорию и прочее.
- Кажется, Черчилль называл Балканы «мягким подбрюшьем Европы», - Миша потёр подбородок. – А у вас?..
- А у нас это называется Иллирией, благословенными землями, отсюда идёт в Ромею больше шестидесяти процентов зерна и прочих продуктов. И поверьте, легионы префекта Вителлия Сабина хорошо защищают эти земли.
- То есть, он является префектом легионов и консулом Восточной провинции?
- Да. Но консулом он останется ещё на полтора года, после чего под его руку поступят Южные земли. А ещё через три года все консулы будут заменены.
- Мне нравится эта система… - медленно проговорил Миша. - Возможно, от злоупотреблений она и не защищает, но сильно сокращает возможности для них. Хорошо, теперь понятно, как выглядит карта Ромеи. Хотелось бы увидеть, как выглядят взаимоотношения внутри вашего высшего света, вы расскажете?
- Нет, мессере. Я покажу, - усмехнулся Авгурион.
Карта свернулась, и дети проводили её сожалеющими взглядами. Впрочем, на стол легла новая «книга», только на сей раз переплёт был из дощечек какого-то тёмного и очень пахучего дерева. Теперь активировать эту… штуку мессере предложил Катерине, и она, разумеется, не отказалась. Потёрла ладошку о джинсы и положила её на деревянную пластинку. Появившееся облако было белым, а внутри него соткалась и развернулась сложная трёхмерная схема – надписи, разные цвета, стрелочки, значки…
- Ого-го! Мы в этом и за неделю не разберёмся, - вырвалось у меня.
- О нет, мессера Ольга! Всё очень просто. Давайте возьмём мою собственную семью, род Авгурион. Вот я, Марк Терцион, - и внутри ярко-фиолетовой грозди загорелась точка. – Вот мои братья, Марк Кальвий и Марк Секст. Это сестра Домиция Невия, она замужем за знакомым вам Руфрием Невием Руфром. Поскольку она вошла в семью Невиев, её значок наполовину фиолетовый, наполовину зелёный.
- Очень красивое сочетание цветов… - ошеломлённо сказала я. – Это что, учитывается при подборе пары?
- Ну, разве что в самых старомодных семействах, - глаза мессере Авгуриона смеялись. – Чтобы вы не начали немедленно жалеть мою бедную, угнетённую сестрёнку, имейте в виду, что Домиция – чемпионка Ромеи по стрельбе из ростового лука и вторая в стране – в скачках.
- А познакомиться с ней можно? – тут же спросила Катя.
- Увы, она отдыхает с детьми на термальном курорте и вернётся только через три недели. Теперь о связях. Как вы уже догадались, с семьёй Невиев у нас давние и прочные дружеские отношения. Браки заключаются не чаще, чем раз в три поколения, но есть ещё и торговые связи, и соседние земли, и общие производства. А вот с семейством Сальвиев столь же давняя вражда, и вы можете увидеть, как это обозначено. Вот смотрите…
Одна из линий загорелась красным. И не только загорелась, а… вот не знаю, как это объяснить. Казалось, что дотрагиваться до нее нельзя категорически, последует удар током, ожог, кислотный дождь и ядовитый туман.
- Хорошо, - муж оставался на удивление спокоен, словно на него подчёркнуто неприятная связь никакого впечатления не произвела. – Теперь давайте взглянем на нашего покойника.
- Прошу!
Оранжевая звёздочка была окружена чёрным сиянием. И неприятных, отрицательных, скверных связей от неё шло много-много…
- Да-а… - протянул Макс с непонятным выражением, не то уважительно, не то насмешливо. – А покойный не пользовался популярностью!
- Вы не вполне правы, - откликнулся Авгурион. – Да, его семья мало с кем поддерживала дружеские связи, но зато если уж поддерживала, то это была не ниточка, а корабельный канат. Посмотрите сами!
И словно отвечая на его слова, загорелись несколько жёлто-зелёных связок, действительно, мощных, толстых. Хотя почему же «словно»? И в самом деле, это был ответ на еле заметное движение ладони, управляющей артефактом, деревянными пластинками с неизвестной начинкой.
- Ага… - Миша наклонился к схеме, чуть ли не носом в неё упёрся. – Получается, что ножа в спину мессере Галлиус мог не ждать от Астарны, от Невиев и от Коминиев, так?
- И от меня, - усмехнулся наш гид по неведомой стране. – Вы говорите Невии, подразумеваете Авгурионы, и обратно.
- И вот так мы всю жизнь говорим одно, а подразумеваем другое, - не удержавшись, еле слышно пробормотала я.
Впрочем, муж услышал, зыркнул на меня голубым оком, словно льдом облил.
- Так, а представитель семейства Коминиев у нас в совете есть?
- Нет. И не будет ещё два поколения.
- Наказаны? – фыркнула Катя. – Завтракать будут в ужин?
- Именно наказаны, - со всей серьёзностью кивнул мессере Авгурион. – Дед нынешнего главы семейства – двоюродный дед, боковая ветвь – решил поиграть в заговор. Заговор, ясное дело, задавили почти в зародыше, дедуле отрезали магию и сослали, а семейство после тщательного расследования и прореживания задвинули подальше от властных структур. Правнук мессере Валента Коминия Бальбуса вновь станет членом королевского совета.
- Погодите-ка, так заговорщиков не повесили на площади, не отправили в рудники и вообще не сделали ничего такого ужасного? Просто погрозили пальцем? – удивился Михаил.
Тут неожиданно ответила Катя.
- Па-ап, ты что, не понимаешь? Ему перекрыли магию. Вот если тебе удалить печень, почки и половину кишечника, ты долго протянешь?
- Не очень. Ты хочешь сказать…
- Я хочу сказать, что лишение доступа к магии – это примерно, как удалить сердце и подключить к механической качалке. Или как ранение для человека, больного гемофилией, когда кровь вытекает, а остановить ей нельзя. Жить возможно, но плохо и недолго.
Она посмотрела на Макса, потом на Авгуриона. Оба кивнули.
- Пожалуй, я рад, что у меня магические способности не открылись… - помедлив, проговорил Михаил.
- Ну-у, ты раньше времени не радуйся, - хмыкнул любящий сын. – У нас с Катькой они не от сырости завелись, от родителей унаследованы, так, мессере?
- Совершенно верно, мессере. Так что ваши маленькие радости ещё впереди, просто у взрослых это происходит медленнее, вот и всё. Но вернёмся к нашей схеме…
- Да, действительно. Итак, схема. Враги семейства Галлиусов?
- О, вот тут большой выбор! – особый щелчок пальцев, и подкрашенные чёрным линии выделились, засветились, опутали всю схему. – Прошу!
Мы все склонились ближе, почти носами уткнулись в эту объёмную паутину.
- Только следует кое-что учитывать… - в голосе Авгуриона звучала насмешка. – Помимо того, что семьдесят процентов семей, враждующих с Галлиусами, не входят в королевский совет.
- Что же? – повернулся к нему Михаил.
Дети, совершенно заворожённые схемой, продолжали её разглядывать, и меня кольнуло острое беспокойство. Куда я их тащу, зачем? Кате нет ещё четырнадцати, Максу семнадцать, им рано, рано, рано ввязываться в эту взрослую жизнь, в чужие взрослые вражды и дружбы! Сын оторвал взгляд от линий и звёздочек, посмотрел на меня, губы его шевельнулись в улыбке, а затем беззвучно, но очень чётко проговорили: «Не кипишуй!».
И я обмякла, вдруг успокоившись: это была домашняя, наша фраза, которую в моём детстве произносила моя прабабушка Ревекка Соломоновна. У неё был низкий голос, густо замешанный на местечковом говоре пополам с идишем, я такого не слышала больше никогда. Наверное, дело в том, что прабабушка была из последнего поколения местечковых евреев, потом они как-то закончились вместе с этой манерой говорить. Она умерла, когда мне было лет пять, не больше, но её фразы врезались в память насовсем. И не только мне, как выяснилось…
- Так что же следует учитывать? - нетерпеливо переспросил Михаил.
- Ни один из врагов семьи – любой семьи, не обязательно Галлиусов, - ни один из представителей этих семей не ударил бы противника ножом. Шпагой на дуэли – легко, убийственной остротой – каждый день, долгой, тщательно разработанной смертельной интригой – с удовольствием. Но зарезать, словно шпана в подворотне?..
- И тем не менее мессере Люциус Галлиус Квадрион был зарезан именно так, - сказал Макс.
Голос его звучал сухо, словно пересыпаемый из коробки в коробку горох.
- Получается, что кто-то из членов совета запросто смог проигнорировать все правила общества, - кивнула я. – Выходит, что мессере Галлиус именно в этот момент представлял для него смертельную, срочную, немедленную опасность.
- И мы вернулись в ту же точку, откуда начинали, - подвёл итог мой мудрый муж. – Чего и следовало ожидать. Вам, мессере Авгурион, нужно было нанимать своего частного сыщика, а мы за неделю не разберёмся в ваших внутренних связях, враждах, правилах и их нарушениях. В этом надо вариться всю жизнь.
Надо сказать, что наш Вергилий вовсе не выглядел разочарованным. Он усмехнулся, встал и щёлкнул пальцами; истаяла в воздухе разноцветная схема, сущая новогодняя ёлка с лампочками, и в гостиной моментально потемнело. Катя потёрла глаза и зевнула.
- Время позднее, мессеры. Позволю себе воспользоваться вашей поговоркой: утро вечера мудренее. Завтра доминус ожидает вас к завтраку в девять утра. В малой столовой. Спокойной ночи!
И, не давая себе труда шагнуть за дверь, он просто растаял в воздухе.
- Пижон, - с великолепным презрением поморщился сын.
Катя же спросила с обидой:
- А что, так можно было?
- Пойдём, детка, я тебя уложу спать, - я протянула руку, но детка отшатнулась и спряталась за спину брата.
- Ага, я спать пойду, а вы тут будете обсуждать дело?
- Мы ничего не будем обсуждать, может быть, только посмотрим переданные нам досье, - ответил ей Миша. – А знаешь, почему обсуждать не будем и вам не советуем?
- Почему?
- Потому что мы не знаем, кто нас сейчас слушает.
- Ты… ты думаешь, здесь есть… - Катя запнулась и обвела рукой комнату.
- Уверен. Я бы и сам, приглашая на секретную работу неизвестных людей, постарался знать, о чём они говорят.
- Но это ж не неизвестные люди, это мы!
Макс взъерошил ей волосы и обнял, но Катя упрямо мотнула головой и высвободилась.
- Вот за нами бы и присматривал, - сказал сын. – Это разумно. И здесь достаточно совершенно незаметных людей, которые приходят убирать постели, приносят завтрак или кофе, провожают нас с тобой к мессере Целлиусу, королевскому магу, а попутно… присматривают и ставят подслушивающие устройства.
- Омерзительно…
Макс повернулся к отцу.
- Пап, дай нам с Катериной по одному досье, мы перед сном почитаем, а завтра с вами обсудим.
- Хорошо, давай попробуем, - Михаил перебрал папки и выбрал две. – Держи. И идите уже к себе, но насчёт обсуждения…
- Мы поняли, - кивнул Макс и дёрнул сестру за руку. – Пошли, ещё зубы чистить и умываться.
- Не хочу-у…
Дети скрылись, хлопнула дверь их комнаты, потом протопали быстрые ноги в сторону ванной. Мы с Михаилом переглянулись, он собрал папки и пошёл к двери нашей спальни. Я вздохнула и отправилась следом. До сна было ещё далеко…
Завтрак с королём начался ровно в девять.
Нет, каково, а? Завтрак с королём! Надо ж было так вляпаться…
Дети вели себя, словно институтки последнего года: глаза опущены долу, локти прижаты, приборы в руках лежат как положено, не подростки-оболтусы, а сущие ангелы. Ну, и разговор за столом шёл тоже такой… небесно-почтительный. Доминус расспрашивал об устройстве школ в нашей стране, в Великобритании, во Франции. Не знаю, как Михаил, а я едва чашку кофе смогла допить, так нервничала, что уж говорить о еде. Наконец пытка закончилась, король сообщил, что он прощается с нами до завтра и удалился. Я выдохнула, Макс откинулся на спинку стула, а Авгурион, глядя на нас с доброй улыбкой Деда Мороза, сказал:
- А вы молодцы.
- Скажите, мессере Авгурион, а мы можем выйти погулять? – поинтересовалась Катя. – Я видела в окно, что есть что-то вроде парка, и он совершенно пустой, только изредка проходит какой-то человек с собаками.
- Собаки – это охрана, - ответил тот. – Погулять… думаю, это возможно. Конечно, не сидеть же вам неделю в четырёх стенах, подросткам нужно движение!
- Оно и их родителям бы не помешало, - сказал Михаил, складывая губы грустной скобочкой. – Родителям ещё и думать приходится, а свежую голову взять негде.
- Очень хорошо, - кивнул Авгурион. – Думаю, примерно через час я смогу пригласить вас на прогулку по королевскому парку. Что бы вы хотели увидеть – оранжереи? Конюшни? Псарню? Катальные горки?
- М-м-м… Наверное, оранжереи для начала, - дочь сделала серьёзное лицо. – Мама, а если нам понравится какой-то здешний цветок, ты разрешишь взять домой отросточек?
- Посмотрим, дорогая, - ответила я, глядя на мессере.
Что промелькнуло в его глазах – сомнение, насмешка, сочувствие?
В карман куртки Михаила отправились несколько листков, на которых ночью он писал заметки к досье. В мой карман – неизменный блокнот.
- Дети готовы? – спросил муж.
- Пойди и проверь, - проворчала я, натягивая ботинок.
- Давай, помогу, - он наклонился, помогая мне обуться, и прошептал чуть слышно, - Надо попробовать выяснить, где находится наше зеркало. На всякий случай.
Надо. Вот только как?
Зимний парк хорош только одним: здесь никто не подойдёт к тебе незамеченным. Правда, первые полчаса мессере Авгурион сопровождал нас, словно настоящий экскурсовод – указывал на особо ценные деревья, рассказывал об истории королевского дворца и его архитектурных особенностях. Но вот когда мы пришли в оранжерею, нас принял в свои руки главный садовник. Тут-то мессере раскланялся и ушёл. Я выдохнула.
Минут через двадцать Катя скуксилась, стала зевать и попросилась на свежий воздух.
Кажется, главный садовник был счастлив от нас избавиться и заняться делом.
Выйдя в парк, Макс сказал:
- Вон там есть беседка.
- Веди, - кивнул Михаил. – Пока идём, вот что: когда у вас урок с магом?
- После обеда.
- Задавайте побольше вопросов о защите, и среди прочего – о противоподслушивающих устройствах. Попробуйте научиться их подключать. И последнее: кто помнит, где находится зеркало, через которое нас провели?
- Рядом с кабинетом мага, - уверенно сказала Катя. – А что?
- Ничего, - так же уверенно ответил ей отец. – Просто хорошо бы это знать заранее.
В беседке было прохладно. Её стены, увитые виноградом, летом должны были защищать от нескромных взглядов, но сейчас листья облетели, и всё, что происходило вокруг, видно было насквозь. Пока что никто не стремился присоединиться к нашей беседе, и этим следовало воспользоваться.
- Что скажете по вашим досье? - повернулся Михаил к детям.
- Мне достался мессере Публий Варий Сеян, адмирал королевского флота, - начала Катя голосом отличницы.
Макс её перебил.
- Слушайте, родители, я вот что предлагаю. Эти досье, я уверен, до буквы известны всем заинтересованным лицам. Так что их можно обсуждать когда угодно и где угодно. Пусть слушают.
- Хорошо. Твои предложения?
- Сперва вопрос: зачем ты спрашивал, где зеркало и как его включить? Думаешь, придётся драпать, теряя тапки?
- То есть, система управления примерно вроде нашей компьютерной мыши?
- Да, похоже. Ну вот, вы видите Массалию, на вашей странице реальности это город Марсель, и прилегающие земли Северной провинции.
Южной провинцией ожидаемо оказались Сардиния и Сицилия, а Восточной – то, что когда-то называлось Югославией, а потом рассыпалось на Хорватию, Черногорию и прочее.
- Кажется, Черчилль называл Балканы «мягким подбрюшьем Европы», - Миша потёр подбородок. – А у вас?..
- А у нас это называется Иллирией, благословенными землями, отсюда идёт в Ромею больше шестидесяти процентов зерна и прочих продуктов. И поверьте, легионы префекта Вителлия Сабина хорошо защищают эти земли.
- То есть, он является префектом легионов и консулом Восточной провинции?
- Да. Но консулом он останется ещё на полтора года, после чего под его руку поступят Южные земли. А ещё через три года все консулы будут заменены.
- Мне нравится эта система… - медленно проговорил Миша. - Возможно, от злоупотреблений она и не защищает, но сильно сокращает возможности для них. Хорошо, теперь понятно, как выглядит карта Ромеи. Хотелось бы увидеть, как выглядят взаимоотношения внутри вашего высшего света, вы расскажете?
- Нет, мессере. Я покажу, - усмехнулся Авгурион.
Карта свернулась, и дети проводили её сожалеющими взглядами. Впрочем, на стол легла новая «книга», только на сей раз переплёт был из дощечек какого-то тёмного и очень пахучего дерева. Теперь активировать эту… штуку мессере предложил Катерине, и она, разумеется, не отказалась. Потёрла ладошку о джинсы и положила её на деревянную пластинку. Появившееся облако было белым, а внутри него соткалась и развернулась сложная трёхмерная схема – надписи, разные цвета, стрелочки, значки…
- Ого-го! Мы в этом и за неделю не разберёмся, - вырвалось у меня.
- О нет, мессера Ольга! Всё очень просто. Давайте возьмём мою собственную семью, род Авгурион. Вот я, Марк Терцион, - и внутри ярко-фиолетовой грозди загорелась точка. – Вот мои братья, Марк Кальвий и Марк Секст. Это сестра Домиция Невия, она замужем за знакомым вам Руфрием Невием Руфром. Поскольку она вошла в семью Невиев, её значок наполовину фиолетовый, наполовину зелёный.
- Очень красивое сочетание цветов… - ошеломлённо сказала я. – Это что, учитывается при подборе пары?
- Ну, разве что в самых старомодных семействах, - глаза мессере Авгуриона смеялись. – Чтобы вы не начали немедленно жалеть мою бедную, угнетённую сестрёнку, имейте в виду, что Домиция – чемпионка Ромеи по стрельбе из ростового лука и вторая в стране – в скачках.
- А познакомиться с ней можно? – тут же спросила Катя.
- Увы, она отдыхает с детьми на термальном курорте и вернётся только через три недели. Теперь о связях. Как вы уже догадались, с семьёй Невиев у нас давние и прочные дружеские отношения. Браки заключаются не чаще, чем раз в три поколения, но есть ещё и торговые связи, и соседние земли, и общие производства. А вот с семейством Сальвиев столь же давняя вражда, и вы можете увидеть, как это обозначено. Вот смотрите…
Одна из линий загорелась красным. И не только загорелась, а… вот не знаю, как это объяснить. Казалось, что дотрагиваться до нее нельзя категорически, последует удар током, ожог, кислотный дождь и ядовитый туман.
- Хорошо, - муж оставался на удивление спокоен, словно на него подчёркнуто неприятная связь никакого впечатления не произвела. – Теперь давайте взглянем на нашего покойника.
- Прошу!
Оранжевая звёздочка была окружена чёрным сиянием. И неприятных, отрицательных, скверных связей от неё шло много-много…
- Да-а… - протянул Макс с непонятным выражением, не то уважительно, не то насмешливо. – А покойный не пользовался популярностью!
- Вы не вполне правы, - откликнулся Авгурион. – Да, его семья мало с кем поддерживала дружеские связи, но зато если уж поддерживала, то это была не ниточка, а корабельный канат. Посмотрите сами!
И словно отвечая на его слова, загорелись несколько жёлто-зелёных связок, действительно, мощных, толстых. Хотя почему же «словно»? И в самом деле, это был ответ на еле заметное движение ладони, управляющей артефактом, деревянными пластинками с неизвестной начинкой.
- Ага… - Миша наклонился к схеме, чуть ли не носом в неё упёрся. – Получается, что ножа в спину мессере Галлиус мог не ждать от Астарны, от Невиев и от Коминиев, так?
- И от меня, - усмехнулся наш гид по неведомой стране. – Вы говорите Невии, подразумеваете Авгурионы, и обратно.
- И вот так мы всю жизнь говорим одно, а подразумеваем другое, - не удержавшись, еле слышно пробормотала я.
Впрочем, муж услышал, зыркнул на меня голубым оком, словно льдом облил.
- Так, а представитель семейства Коминиев у нас в совете есть?
- Нет. И не будет ещё два поколения.
- Наказаны? – фыркнула Катя. – Завтракать будут в ужин?
- Именно наказаны, - со всей серьёзностью кивнул мессере Авгурион. – Дед нынешнего главы семейства – двоюродный дед, боковая ветвь – решил поиграть в заговор. Заговор, ясное дело, задавили почти в зародыше, дедуле отрезали магию и сослали, а семейство после тщательного расследования и прореживания задвинули подальше от властных структур. Правнук мессере Валента Коминия Бальбуса вновь станет членом королевского совета.
- Погодите-ка, так заговорщиков не повесили на площади, не отправили в рудники и вообще не сделали ничего такого ужасного? Просто погрозили пальцем? – удивился Михаил.
Тут неожиданно ответила Катя.
- Па-ап, ты что, не понимаешь? Ему перекрыли магию. Вот если тебе удалить печень, почки и половину кишечника, ты долго протянешь?
- Не очень. Ты хочешь сказать…
- Я хочу сказать, что лишение доступа к магии – это примерно, как удалить сердце и подключить к механической качалке. Или как ранение для человека, больного гемофилией, когда кровь вытекает, а остановить ей нельзя. Жить возможно, но плохо и недолго.
Она посмотрела на Макса, потом на Авгуриона. Оба кивнули.
- Пожалуй, я рад, что у меня магические способности не открылись… - помедлив, проговорил Михаил.
- Ну-у, ты раньше времени не радуйся, - хмыкнул любящий сын. – У нас с Катькой они не от сырости завелись, от родителей унаследованы, так, мессере?
- Совершенно верно, мессере. Так что ваши маленькие радости ещё впереди, просто у взрослых это происходит медленнее, вот и всё. Но вернёмся к нашей схеме…
- Да, действительно. Итак, схема. Враги семейства Галлиусов?
- О, вот тут большой выбор! – особый щелчок пальцев, и подкрашенные чёрным линии выделились, засветились, опутали всю схему. – Прошу!
Мы все склонились ближе, почти носами уткнулись в эту объёмную паутину.
- Только следует кое-что учитывать… - в голосе Авгуриона звучала насмешка. – Помимо того, что семьдесят процентов семей, враждующих с Галлиусами, не входят в королевский совет.
- Что же? – повернулся к нему Михаил.
Дети, совершенно заворожённые схемой, продолжали её разглядывать, и меня кольнуло острое беспокойство. Куда я их тащу, зачем? Кате нет ещё четырнадцати, Максу семнадцать, им рано, рано, рано ввязываться в эту взрослую жизнь, в чужие взрослые вражды и дружбы! Сын оторвал взгляд от линий и звёздочек, посмотрел на меня, губы его шевельнулись в улыбке, а затем беззвучно, но очень чётко проговорили: «Не кипишуй!».
И я обмякла, вдруг успокоившись: это была домашняя, наша фраза, которую в моём детстве произносила моя прабабушка Ревекка Соломоновна. У неё был низкий голос, густо замешанный на местечковом говоре пополам с идишем, я такого не слышала больше никогда. Наверное, дело в том, что прабабушка была из последнего поколения местечковых евреев, потом они как-то закончились вместе с этой манерой говорить. Она умерла, когда мне было лет пять, не больше, но её фразы врезались в память насовсем. И не только мне, как выяснилось…
- Так что же следует учитывать? - нетерпеливо переспросил Михаил.
- Ни один из врагов семьи – любой семьи, не обязательно Галлиусов, - ни один из представителей этих семей не ударил бы противника ножом. Шпагой на дуэли – легко, убийственной остротой – каждый день, долгой, тщательно разработанной смертельной интригой – с удовольствием. Но зарезать, словно шпана в подворотне?..
- И тем не менее мессере Люциус Галлиус Квадрион был зарезан именно так, - сказал Макс.
Голос его звучал сухо, словно пересыпаемый из коробки в коробку горох.
- Получается, что кто-то из членов совета запросто смог проигнорировать все правила общества, - кивнула я. – Выходит, что мессере Галлиус именно в этот момент представлял для него смертельную, срочную, немедленную опасность.
- И мы вернулись в ту же точку, откуда начинали, - подвёл итог мой мудрый муж. – Чего и следовало ожидать. Вам, мессере Авгурион, нужно было нанимать своего частного сыщика, а мы за неделю не разберёмся в ваших внутренних связях, враждах, правилах и их нарушениях. В этом надо вариться всю жизнь.
Надо сказать, что наш Вергилий вовсе не выглядел разочарованным. Он усмехнулся, встал и щёлкнул пальцами; истаяла в воздухе разноцветная схема, сущая новогодняя ёлка с лампочками, и в гостиной моментально потемнело. Катя потёрла глаза и зевнула.
- Время позднее, мессеры. Позволю себе воспользоваться вашей поговоркой: утро вечера мудренее. Завтра доминус ожидает вас к завтраку в девять утра. В малой столовой. Спокойной ночи!
И, не давая себе труда шагнуть за дверь, он просто растаял в воздухе.
- Пижон, - с великолепным презрением поморщился сын.
Катя же спросила с обидой:
- А что, так можно было?
- Пойдём, детка, я тебя уложу спать, - я протянула руку, но детка отшатнулась и спряталась за спину брата.
- Ага, я спать пойду, а вы тут будете обсуждать дело?
- Мы ничего не будем обсуждать, может быть, только посмотрим переданные нам досье, - ответил ей Миша. – А знаешь, почему обсуждать не будем и вам не советуем?
- Почему?
- Потому что мы не знаем, кто нас сейчас слушает.
- Ты… ты думаешь, здесь есть… - Катя запнулась и обвела рукой комнату.
- Уверен. Я бы и сам, приглашая на секретную работу неизвестных людей, постарался знать, о чём они говорят.
- Но это ж не неизвестные люди, это мы!
Макс взъерошил ей волосы и обнял, но Катя упрямо мотнула головой и высвободилась.
- Вот за нами бы и присматривал, - сказал сын. – Это разумно. И здесь достаточно совершенно незаметных людей, которые приходят убирать постели, приносят завтрак или кофе, провожают нас с тобой к мессере Целлиусу, королевскому магу, а попутно… присматривают и ставят подслушивающие устройства.
- Омерзительно…
Макс повернулся к отцу.
- Пап, дай нам с Катериной по одному досье, мы перед сном почитаем, а завтра с вами обсудим.
- Хорошо, давай попробуем, - Михаил перебрал папки и выбрал две. – Держи. И идите уже к себе, но насчёт обсуждения…
- Мы поняли, - кивнул Макс и дёрнул сестру за руку. – Пошли, ещё зубы чистить и умываться.
- Не хочу-у…
Дети скрылись, хлопнула дверь их комнаты, потом протопали быстрые ноги в сторону ванной. Мы с Михаилом переглянулись, он собрал папки и пошёл к двери нашей спальни. Я вздохнула и отправилась следом. До сна было ещё далеко…
ГЛАВА 7
Завтрак с королём начался ровно в девять.
Нет, каково, а? Завтрак с королём! Надо ж было так вляпаться…
Дети вели себя, словно институтки последнего года: глаза опущены долу, локти прижаты, приборы в руках лежат как положено, не подростки-оболтусы, а сущие ангелы. Ну, и разговор за столом шёл тоже такой… небесно-почтительный. Доминус расспрашивал об устройстве школ в нашей стране, в Великобритании, во Франции. Не знаю, как Михаил, а я едва чашку кофе смогла допить, так нервничала, что уж говорить о еде. Наконец пытка закончилась, король сообщил, что он прощается с нами до завтра и удалился. Я выдохнула, Макс откинулся на спинку стула, а Авгурион, глядя на нас с доброй улыбкой Деда Мороза, сказал:
- А вы молодцы.
- Скажите, мессере Авгурион, а мы можем выйти погулять? – поинтересовалась Катя. – Я видела в окно, что есть что-то вроде парка, и он совершенно пустой, только изредка проходит какой-то человек с собаками.
- Собаки – это охрана, - ответил тот. – Погулять… думаю, это возможно. Конечно, не сидеть же вам неделю в четырёх стенах, подросткам нужно движение!
- Оно и их родителям бы не помешало, - сказал Михаил, складывая губы грустной скобочкой. – Родителям ещё и думать приходится, а свежую голову взять негде.
- Очень хорошо, - кивнул Авгурион. – Думаю, примерно через час я смогу пригласить вас на прогулку по королевскому парку. Что бы вы хотели увидеть – оранжереи? Конюшни? Псарню? Катальные горки?
- М-м-м… Наверное, оранжереи для начала, - дочь сделала серьёзное лицо. – Мама, а если нам понравится какой-то здешний цветок, ты разрешишь взять домой отросточек?
- Посмотрим, дорогая, - ответила я, глядя на мессере.
Что промелькнуло в его глазах – сомнение, насмешка, сочувствие?
В карман куртки Михаила отправились несколько листков, на которых ночью он писал заметки к досье. В мой карман – неизменный блокнот.
- Дети готовы? – спросил муж.
- Пойди и проверь, - проворчала я, натягивая ботинок.
- Давай, помогу, - он наклонился, помогая мне обуться, и прошептал чуть слышно, - Надо попробовать выяснить, где находится наше зеркало. На всякий случай.
Надо. Вот только как?
Зимний парк хорош только одним: здесь никто не подойдёт к тебе незамеченным. Правда, первые полчаса мессере Авгурион сопровождал нас, словно настоящий экскурсовод – указывал на особо ценные деревья, рассказывал об истории королевского дворца и его архитектурных особенностях. Но вот когда мы пришли в оранжерею, нас принял в свои руки главный садовник. Тут-то мессере раскланялся и ушёл. Я выдохнула.
Минут через двадцать Катя скуксилась, стала зевать и попросилась на свежий воздух.
Кажется, главный садовник был счастлив от нас избавиться и заняться делом.
Выйдя в парк, Макс сказал:
- Вон там есть беседка.
- Веди, - кивнул Михаил. – Пока идём, вот что: когда у вас урок с магом?
- После обеда.
- Задавайте побольше вопросов о защите, и среди прочего – о противоподслушивающих устройствах. Попробуйте научиться их подключать. И последнее: кто помнит, где находится зеркало, через которое нас провели?
- Рядом с кабинетом мага, - уверенно сказала Катя. – А что?
- Ничего, - так же уверенно ответил ей отец. – Просто хорошо бы это знать заранее.
В беседке было прохладно. Её стены, увитые виноградом, летом должны были защищать от нескромных взглядов, но сейчас листья облетели, и всё, что происходило вокруг, видно было насквозь. Пока что никто не стремился присоединиться к нашей беседе, и этим следовало воспользоваться.
- Что скажете по вашим досье? - повернулся Михаил к детям.
- Мне достался мессере Публий Варий Сеян, адмирал королевского флота, - начала Катя голосом отличницы.
Макс её перебил.
- Слушайте, родители, я вот что предлагаю. Эти досье, я уверен, до буквы известны всем заинтересованным лицам. Так что их можно обсуждать когда угодно и где угодно. Пусть слушают.
- Хорошо. Твои предложения?
- Сперва вопрос: зачем ты спрашивал, где зеркало и как его включить? Думаешь, придётся драпать, теряя тапки?
