Зеленый Такс и его прообраз

Нас часто спрашивают, есть ли у нас дома такса, с которой мы списываем нашего главного героя. На что мы дружно отвечаем, что мы – кошатники. Но, подумав, я поняла, что не могу называть себя чистой кошатницей. В моей жизни собаки играют важную роль, я с ними часто и близко общаюсь. Дальше – рассказ о Тузьке, которую, пожалуй, я могла бы назвать прообразом Такса. По крайней мере, она была достаточно вытянута в длину и никогда не могла похвастаться длинными стройными ногами.
Речь снова пойдет о даче (да-да – это продолжение «Ездового индюка»). Вернее, о собаках, живущих здесь. Поэтому, строго говоря, я и не могу называть их своими – не так уж и много мы с ними общаемся. Но они нас признают (еще бы не признавали - регулярно есть им приносим), мы дружим.
Тузька – верный друг из моего прошлого, времени, когда я училась в институте. Вернее, их было две – Тузька-старшая и Тузька-младшая.
Первой у нас появилась старшая – очень высокая, когда-то мощная большая псина, а тогда – нечто худющее и ребристое. Мы ее хорошо знали – соседская собака, старики-хозяева которой вначале долго болели, а потом их дети забрали в город.

Здесь нужно сделать небольшое лирическое отступление. В детских рассказах ситуацию «хозяева умерли, собака осталась – хозяйские дети брать не захотели» обычно преподносят как трагическую. Но забрать с собой практически незнакомого вам кота или пса в чужой город-деревню не так уж и просто. «Глупая» собака так с вами и поедет – щас! Она и в руки не дастся, где-нибудь в кустах всю шумиху пересидит. Только не подумайте, что «сиротинушка», как герой мультика «Жил-был пес», в лес уйдет. Что она там забыла? Она не лесная, хозяйская животинка, ее место – в усадьбе.
Обычно таких собак-котов охотно забирают соседи. Хороший пес никогда лишним не бывает. Тем более, если собака уже давно знакома, не рычит, не кусается, в соседский двор идет охотно.
Правда, нередко случаются и «обломы». Например, как у нас этим летом. Появился очередной такой «сиротинка»: большой красивый молодой пес. Худоват, но это поправимо. Знакомый: в руки не дается, но где собачьи-кошачьи миски стоят, отлично знает. Значит, и раньше по ночам к нам наведывался (иначе бы мы знали), проверял чистоту посуды, помогал опустошать, если видел «непорядок».
Вот только новичок почему-то долго не приручался: уже и лето заканчивается, он поправляться начал к осени, шерсть приобрела красивый блеск, а ведет себя, как чужой.
Выяснилось все случайно. «Бедненький, несчастненький» приглянулся не только нам, он столовался еще в трёх усадьбах. Предусмотрительно в руки никому не давался: посадят на цепь – как тогда дань с остальных собирать?

Но вернемся к Тузькам. Старшая прибилась к нам зимой (я как раз на каникулы приехала) – холод был жуткий, а в ее дворе дом заперт, в сарае даже сена нет – сквозняки свищут, снег задувает. Поэтому псинка особо не жеманничала, сразу сделала вид, что она – местная. Получила новое имя – Тузик (старого мы не знали), на которое охотно откликалась. О том, что на самом деле он – Тузька, мы узнали вполне естественным образом: собака порадовала нас щенком. Под хвост мы никому не заглядывали: все-таки пока еще «гостья». А то будем нахальничать – запросто с ее зубами сможем познакомиться.
То, что малыш появился только один, нас не удивило. Тузька была уже немолодая, щенков больше у нее никогда не было, да и худющая она тогда была. Я сразу обратила внимание на длинноватое тело и коротковатые лапы новорожденного. Но меня успокоили: «Он же совсем маленький, еще вытянется. Смотри, какая мать у него большая».
«Та, которая еще вытянется», стало второй кличкой Тузьки-младшей. Где ее мать умудрилась найти такого отца – мы так и не узнали. У соседей ни такс, ни бассетов, ни прочих невысоких не наблюдалось. Лес вокруг, зимой лисы и прочая дикая живность, не стесняясь, под окнами бродят – чем крупнее собака во дворе, тем больше ей почета и уважения.
Впрочем, Тузьку-младшую все очень любили – была она очень верной и преданной. Историй с ней было много, но сегодня расскажу только одну.
Дело тоже было зимой. Понадобилась нам солома – немного, небольшая вязанка. Зачем – уже и не вспомню. В хозяйстве своей не было, решили идти в поле, к скирде. Поздно вечером, потому что скирда – колхозная (вернее, уже не колхозная, не знаю, как тогда эта организация называлась). Дело было в голодные 90-ые, с зарплатами-выплатами в колхозе было совсем туго, поэтому начальство на такие проступки смотрело сквозь пальцы – всем выживать надо было. Но люди и не наглели, до откровенного «дерибана» не опускались.
Тузька увязалась за нами. Мы ее не гнали – в компании веселее. Да и погода выдалась чудесная: ветра не было, мороз не крепкий, достаточно светло – луна блестела, ее свет отражался от снега.
Скирда была в поле, не очень далеко от дороги. Снегу намело прилично, мы брели чуть ли не по колено, тихо ругаясь про себя. А Тузька на удивление бодро маршировала в стороне от нас – буквально в пяти шагах. И короткие лапки никак не мешали ей бороться со снегом. Уже на подходах к скирде, мы обнаружили, что Тузька шла по протоптанной тропинке, а мы тащились по целине. Вот тогда-то я впервые пожалела, что у меня нет ментальной связи со своей собакой (да-да, Такс-транслятор – выстраданная идея).
У скирды мы расстелили свою дерюжку и начали набрасывать на нее солому. Вдруг услышали голоса – кто-то шел по дороге. Мы плюхнулюсь в солому, пережидая прохожих. Я опознала голос бригадира – он провожал своих гостей.
А Тузька, наоборот, замерла и еще больше вытянулась, будто учуяла след. Уши торчком, вся напряжена, как струна.
– Держи ее, она сейчас лаять начнет и на дорогу выбежит, – прошипела сестра.
Стоит сказать, что собаки просто так никогда на прохожих не бросаются. Если пес один на чужой территории, вы его можете и не заметить – он предпочтет спрятаться и просто переждать. Но если вы идете по «его местности» или рядом его хозяева, он будет вести себя намного смелее. Если бы Тузька выскочила на дорогу, нам бы тоже пришлось выходить, ее усмирять: просто так она бы не успокоилась.
Мы вдвоем навалились на собаку, пытаясь зажать ей пасть. Тот случай! У Тузьки (как, впрочем, и у Такса) всегда был свой взгляд на ситуацию. Ужом она выскользнула из наших рук, молнией взлетела на вершину огромной скирды и разразилась заливистым лаем. В пятне лунного света ее было очень хорошо видно.
Рукалицо! Спасибо бригадиру, он деликатно сделал вид, что не узнал характерную вытянутую фигуру на коротких лапках. И что не понял, отчего это так громко лает одинокая собака на одинокой скирде соломы посреди пустынного поля. А Тузька еще долго не могла успокоиться. Она же здесь с хозяевами, ей можно!