– Чего орешь? Где Крес?
– Ушел. Избу в порядок привести надо. – Огненный пес склонил башку на бок как большая… собака. И с интересом уставился на мой дом.
– Вот именно! – Поддакнула печь. – Иди и исправляй!
Я охнула и рванула к двери. Хотела перепрыгнуть через вёдра, но забыла, что с недавних пор имею в наличии всего одну гнущуюся ногу, и запнулась. Вёдра разлетелись, я заорала от боли, но все же умудрилась выскочить на улицу и даже скатиться по лестнице не получив ни единого перелома. Проковыляла несколько шагов к Огненному псу и только после этого развернулась, чтобы осмотреться.
– Звери-человеки? – Подсказал Берес, оценив мое вытянувшееся лицо. – Или используешь выражения Креса? У него заковыристее ругаться получается.
Кошмар и ужас!
Я перевела взгляд на Огненного пса, опять посмотрела на дом и определилась:
– А-а-а!
– Тоже неплохой вариант. – «Похвалил» меня Берес. – Только орать смысла нет. Уже поздно.
Год! Уже год я жила в этой избе. Я здесь спала, плакала и смеялась, колдовала и испытывала зелья, принимала гостей, их же выпроваживала, подметала пол и топила печь. Я высаживала ромашки по всей поляне, смахивала землю со столбов, на которых стоял мой дом, и восхищалась искусно вырезанными на них перьями. Я гордилась своей избой! И я её сломала!
– Это я их… – Я оценила размер угрожающе топорщившихся острых когтей и ткнула пальцем в огромные куриные ноги, в которые превратились столбы. Произнести «заколдовала» у меня язык не повернулся.
– Не переживай, изба всё ещё живая. – Как бы между прочим откликнулся Берес.
Всё еще живая. Живая?! «Всё еще?»! А кто-нибудь мне догадался сообщить, что мой любимый дом был живым, а те самые ноги – настоящими? Нет! Никто даже не намекнул! А я не заметила. Как я могла не заметить такие лапищи? Они же огромные, что дуб у Нижнего озера!
– Ей такое нипочём, она ж прямиком из Нави. – С гордостью продолжил огорошивать меня Берес. И только оценив размер моих вытаращенных глаз, с недоумением поинтересовался. – А ты не знала?
– Откуда? – Завопила я в священном ужасе.
– Это же понятно как день! Яга – баба мудрая, как про тебя прознала, с Кресом поболтавши, так к тебе свою избу и отправила. У тебя ж её гримуар. Там про избу не написано что ли?
– Ко мне-е? – Я оглянулась, но ни Креса, ни топора на поляне не заметила. – Отправила?!
Огненный пес возвел глаза к усеянному звездами вечернему небу и, тщательно проговаривая слова, процитировал:
– «На постоянное место жительства и в собственное владение». А мы уже до ума её довели – подлатали, охранные амулеты поставили, заговорили заново. Чтобы, значицца, под стать тебе было.
Ох..!
– А почему она не двигалась до этого?
– Так приказу не было. – Нахмурился Берес. – Ты не подумай, избе ты тоже приглянулась. Навьи дети кого попало к себе не подпускают.
Ноги окоченели и приросли к земле, в голове шелестел ветер, мгновенно выдув все мысли.
– Она живая. – Произнесла я вслух. Больше для того, что бы понять и принять услышанное.
Изба (зуб даю!) вздохнула, вздрогнула бревнами так, что солома посыпалась и, вытащив одну ногу, почесалась. Потом ещё раз. И ещё.
Звери-человеки! Я направила почесун на избу? Свою избу? Свой маленький уютный любимый домик на курьих ножках я заразила блохами?!
– Я всё исправлю! – Чуть не плача провыла я.
– Не надо!!! – Со знакомыми нотками испуга проревел Берес. – Мы с Кресом сами всё сделаем.
– А я?
– А ты… иди погуляй, волкодлаков навести, русалок…
Русалки, услышав предложение Огненного пса, хихикать перестали, разом плюхнулись в реку и исчезли. Только круги по воде пошли. Неприятно, однако.
Я же послушно кивнула, схватила корзину, отсалютовала Бересу и уверенно поковыляла в сторону Глухомани. Думать.
Мой Серый лес ночью становился совсем другим.
Деревья казались исполинами, ночная мгла оживала и наблюдала сотнями глаз; Каждая кочка с кустом так и норовили поймать да уронить зазевавшегося путника и в идеале что-нибудь при этом ему сломать – трость, рогатину или ногу, тут уж как повезет.
В общем, это был обычный дремучий лес. Мой. Хотя бы по той причине, что я была его Ягой. Ягусей. Ягусенькой! До звания Яги мне ещё расти и расти. Зим триста, как сказал домовой.
Заразовцы по ночам в лес не ходили, ибо были закалены проказами нечисти: кикиморы в топи заведут, русалки в реке потопят, Леший закружит, волкодлаки задерут… Пересказывать все лишения, поджидающие людей, можно до рассвета. Но меня они не касались. Ибо я не человек. И даже уже не кикимора. Почему-то вспомнились слова из древней, но очень правильной книги: «Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка». Точнее не скажешь.
Горькие мысли так и роились в голове. Из-за них я никак не могла сосредоточиться и заняться, наконец, делом – собрать травы. Я всё шла и шла, а сама думала только о том, что мне непомерно не везло! Или это моя невнимательность виновата? Или меня кто-то проклял? Было бы неплохо – взять и спихнуть все несчастья на банальное проклятие! Его хоть снять можно. Или обратно доброжелателю отправить.
В небе всё ворочался гром. Дождь, утихнув на некоторое время, снова полил стеной. Я только и успела прижаться к колючему стволу ближайшего дерева. Помогало мало: ветки сосны находились высоко и не укрывали от дождя. Как и криво сплетенная корзина.
Мокрая, хромая, глупая кикимора, что ж тебе в сухой избе не сиделось-то?
– Яха-а, – шепотом позвал меня кто-то. Сзади. На ухо. Не завизжала я только потому, что от страха онемела. И медленно обернулась, придерживая рукой водруженную на голову плетенку.
Берес придирчиво осмотрел мой головной убор и так же проникновенно прошептал:
– Ты чехо делаешь?
– А ты?
– Тебя блюдю. У тебя ничего съестного нет, а то жрать охота?
– Не-ет.
– А ты как думаешь, тут есть что-нибудь съестное? – Берес алчно осмотрелся, обшаривая взглядом мокрые кусты.
– Да. Мы.
– Смешно. – Серьезно заметил Огненный пес и помотал башкой, сбрасывая с шерсти воду. – Одно расстройство, да?
Я вздохнула и перечислила, загибая пальцы свободной руки перед носом Береса:
– Я заговоры путаю и домового испортила в первый рабочий день, почесун на свою избу наслала и даже не заметила, что год жила в живом доме! Я застряла в человечьей личине на веки вечные и замуж вышла по ошибке. А супруг мой меня мало что ненавидит, так еще и за дитя бестолковое принимает! Нет, что ты, я не расстроилась!
Берес задумался, уставился на меня черными блюдцами глаз и неуверенно прошептал:
– Так я не понял, жрать тут есть чё?
«Треснуть бы тебя по морде! Дубиной». – Подумала я. Но вместо этого сказала:
– У Васи попроси, накормит.
– Не даёт. – Пригорюнился Берес. – Сказал, что не велено.
– Ужином кормит, а поздним ужином нет?! Скажи тогда, что я велела. – Рассердилась я. – Некогда мне. Я травы собираю.
– Да-а? – Поразился Огненный пес. – Под дождё-ом?
– Зато комары не едят. – Зло выплюнула я и решительно потопала к ближайшей полянке. Иван-да-Марья – первый пункт моего сбора!
– Я с тобой!
– Ты же сказал, что займешься избой! Будешь спасать мой дом от меня.
– Крес уже всё сделал. И меня за тобой послал. – Берес нагнал меня в два прыжка и засеменил рядом, старательно пряча черный нос от уже редких капель. Я даже стянула с головы корзину. Короткий сегодня дождь. Устал погодный волхв, что ли?
– Быстро он управился. Конечно, куда мне до сильномогучего Кащея! Ему заговор Яги перебить ничего не стоит, да?
– Да. – Непонимающе подтвердил Берес. – Вы, девицы, очень странные.
– Это почему?
Берес подозрительно обрадовался моему вопросу и деловито перечислил:
– Вот взять хотя бы тебя: замуж не зовут – злишься, сама позвала и сама же еще больше обозлилась…
– Это я-то? – Завопила я. – Это когда я злилась? Это кого я замуж звала?
– Именно! Колдуна искать не разрешили – злилась, а как разрешили – взбесилась…
– Я-а?
– Тебе Яга свой дом отдала – раз, Кащей в логово свое пустил – два, сам Змей твою избу охраняет, а Леший обереги на тропы ставит – три и четыре, все скопом премудростям учат – пять. Я могу и дальше перечислять, но опосля пяти считать не обучен. – Пожаловался Огненный пес. – А ты чего?
– А чего я?
– А ты над нечистью измываесся, лишние уши с рогами им приделываешь, Кащея заставляешь крышу латать, а в ответ даже не приголубишь. Где такое видано?
– Я-а? – Снова поразилась я и почувствовала острую нужду потерять сознание.
– Тебе супруг домового в помощь прислал? Прислал. А ты из него кого сотворила? Богатыря? И ладно бы беловолосого да ясноглазого, но нет, ты ж его под стать себя слепила: и волос черный, и глаз черный, и кожа…
– Это не я-а! – Завопила я, но осеклась.
– Получается, что Кащ… побратим мой не в твоем вкусе?! Это как? То есть, на себе его женила, а теперь можно и поганой метлой обхаживать?!
– Вот сейчас вообще всё не так, как ты думаешь! – Попыталась оправдаться я. – И зачем ему кикимора? То есть, это что принято так в Нави, чтобы два Стража супружниками были? Хорошо. Но я к такому не готова! Он, значит, девиц меняет как сапоги, а я что?
– Что? – Не понял Берес.
– Он даже имена нам одинаковые дает! Это чтобы случайно Марфушку Аленушкой не назвать? Молодцы краснощекие, те, что поумнее говорят: «Свет очей моих», «Яхонтовая моя», а Крес у нас прямой, как топор – «Яга» и все дела!
– Я ничего не понял. – Загрустил Огненный пес.
– Ты первый это начал. Я за травами пришла, а ты тут со своим побратимом в душу ко мне лезешь.
– Так собирай раз пришла!
– Вот и соберу!
Я развернулась и потопала обратно, потому что полянку с Иван-да-Марьей благополучно прошла. Берес сделал круг и поплелся за мной, на каждом шагу неловко отряхивая лапы от воды.
У-у, навьи дети..! Оба два!
Пока рвала длинные крепкие стебли, ругалась. Про себя. Потому что знать Бересу не стоило, какими словами я костерю великих и могучих стражей, – обидится.
– Больше бери, Яга, – подтрунивал надо мной пес, устроившись на поваленном дереве. – Заталкивай в корзину сразу кустами. Чего мелочиться-то?
– А ты не лезь под руку. – С угрозой процедила я. – А то я тебя туда же утрамбую.
– Нет в тебе уважения! Нисколечко нет! Но мы терпим, не обижаемся. Почему? Потому что тебя любим. Ты ж как сестра названная…
– Сестра? – Я отвлеклась от выдирания растения и обернулась. – Сестра?!
– Названная. – С гордостью подытожил Берес. – Другую бы давно на место поставил, а тебя прощаю. Великодушный я.
– Обоим?
– Где? – Растерялся пёс.
– Я вам обоим как сестра? Или только тебе?
– Для всех! – Уверенно заявил Берес. – Ценим, любим и дорожим тобой, Ягусенька ты наша…
– Сестра, значит, – я разжала пальцы, оставив в покое полувыдранный стебель, подхватила корзину и поковыляла в сторону избы.
Держись, Крес-Кащей! Я приближаюсь! Не нравится, значит, что в доме сестры твоей богатырь-домовой появился? Оберегаешь меня от слухов и позора? Мне тоже много чего не нравится! Сейчас пересчитаем, у кого список жалоб длиннее будет.
– Яга, ты куда? – Берес нагнал меня в два прыжка и потопал рядом, подметая брюхом мокрую траву.
– Домой.
– А чего на лице твоем такое выражение злое?
– Устала. Скажи-ка мне, брат, Крес меня в избе ждет?
– Вот сейчас я даже не знаю, что тебе ответить. Что-то страшно мне стало… А зачем он тебе?
– Соскучилась. – С угрозой в голосе процедила я. – Так что?
– Понятия не имею. – С жаром откликнулся Берес. – В избе, подле нее, на ней… Вариантов мно-ого…
Возвращалась домой я дольше, чем рассчитывала: промокла, измазалась в земле и получила пару мелких царапин, когда продиралась через ельник, решив сократить путь. Это было даже к лучшему! Ибо вывалилась я на поляну в ещё большей ярости, чем уходила.
Изба стояла на старом месте – не чесалась, не шевелилась, ставнями не подмигивала, лестницей не улыбалась. Единственным отличаем «было-стало» являлось отсутствие железного петуха на крыше.
Я на всякий случай поздоровалась с домом, но в ответ получила лишь облачко дыма из печной трубы. Это можно было расценивать как «тебе тоже привет» и как «пф-ф, опять припёрлась». Я выбрала первый вариант. Не такой обидный.
– Где он?
– Угрожающе спрашиваешь как! – Забеспокоился Берес. – Откуда я знаю! Я не знаю! Тут был.
– Кре-ес!
От моего вопля Серый лес замер. Даже ветер стих.
– Кре-ес!!!
– Чего орешь, спрашивается? Здесь он где-то…
– Где? – Я поставила корзину на лестницу и грозно посмотрела на Береса.
– Где-то… – Огненный пес проследил взглядом за корзиной, самостоятельно перелетевшей в избу (не без помощи невидимого домового, но выглядело это действительно ошеломляюще), и снова посмотрел на меня. – Чего взбеленилась-то?
– И мне интересно. – Послышался позади меня спокойный голос.
Я обернулась: ну, здравствуй, Кащеюшка, а вот и я!
– Давай поговорим, супруг мой! – Я взяла быка за рога, пока решимость под взглядом синих глаз не испарилась.
– Давай. – Неуверенно протянул Страж. – Здесь или в избу зайдем?
– В избу.
– Звучит угрожающе. – Прошипел Берес Кресу. – Я бы на твоем месте туда не ходил. Тут места для маневров больше, можно в лес утикать. А тама что? Тама только ежели под лавку забиться!
Страж проигнорировал друга и первым нырнул в избу, ловко взбежав по ступеням. Мне понадобилось больше времени, – с негнущейся ногой с ловкостью козла не поскачешь. Но опять же, плюс: когда я переступила порог, ярость уже грозилась вылиться наружу.
Крес сидел за столом с невинным видом: глаза круглые, брови домиком, пальцы сцеплены в замок. Лапушка, а не грозный страж Серого леса!
– Говори, Яга, я тебя слушаю.
– Яга-а? – Я оперлась на стол и нависла над Стражем как дятел над муравьем. – Меня зовут Крамарыка! Я – кикимора, попрошу не забывать! Ты зачем меня в супружницы взял? Зачем Ягой называешь? Почему про избу не сказал? Почему надменно себя ведешь? Почему в Навь спускался? О чём с ней говорил?
– Вопросов слишком много. – Так же спокойно отозвался Крес. – Спроси о главном.
О главном? А если все эти вопросы главные, тогда что?!
– И часто ты к Яге в гости наведываешься? – Определилась я.
В синих глазах вспыхнуло тёмное пламя, губы стража изогнулись в улыбке:
– Бывает.
– Бывает – это раз в травень? Или два? Или на дню несколько раз бегаешь? Где проход? Почему меня с собой не берёшь? А Берса берёшь?
– Нет.
Нет. Очень точно и совершенно непонятно!
– О чём с Ягой говорили?
– О тебе.
– Обо мне. И что ты ей такого сказал, что она мне свою избу отдала? Или все твои супружницы просто на голову добрые?
– Кто? – Глаза Креса распахнулись от удивления. – Что?
– Говори! – Я уселась на лавку и уставилась на стража в ожидании ответа. И вдруг поняла, что разволновалась так, что вцепилась в стол. Аж пальцы побелели.
– С ума сошла, кикимора? Да она мне как сестра была!
– Как и я?
– Нет!!! Не как ты!
– Что ты ей сказал обо мне?
– Правду! – Крес сорвался на крик, но быстро взял себя в руки. – Правду, Яга. Что ты чудесная, самая лучшая, красивая, добрая и немного взбалмошная. И что сделать тебя Стражем Калинова моста было большой ошибкой! Не потому что ты неопытна, а потому что я подвергаю тебя опасности. Огромной опасности! И я говорю не о волкодлаках или колдунах, а о детях Нави. А она сказала, что не согласна. И что это был правильный поступок.
Я задумалась. Мельком глянула на ведра с водой, но с этого места увидеть отражение не смогла.
– Ушел. Избу в порядок привести надо. – Огненный пес склонил башку на бок как большая… собака. И с интересом уставился на мой дом.
– Вот именно! – Поддакнула печь. – Иди и исправляй!
Я охнула и рванула к двери. Хотела перепрыгнуть через вёдра, но забыла, что с недавних пор имею в наличии всего одну гнущуюся ногу, и запнулась. Вёдра разлетелись, я заорала от боли, но все же умудрилась выскочить на улицу и даже скатиться по лестнице не получив ни единого перелома. Проковыляла несколько шагов к Огненному псу и только после этого развернулась, чтобы осмотреться.
– Звери-человеки? – Подсказал Берес, оценив мое вытянувшееся лицо. – Или используешь выражения Креса? У него заковыристее ругаться получается.
Кошмар и ужас!
Я перевела взгляд на Огненного пса, опять посмотрела на дом и определилась:
– А-а-а!
– Тоже неплохой вариант. – «Похвалил» меня Берес. – Только орать смысла нет. Уже поздно.
Год! Уже год я жила в этой избе. Я здесь спала, плакала и смеялась, колдовала и испытывала зелья, принимала гостей, их же выпроваживала, подметала пол и топила печь. Я высаживала ромашки по всей поляне, смахивала землю со столбов, на которых стоял мой дом, и восхищалась искусно вырезанными на них перьями. Я гордилась своей избой! И я её сломала!
– Это я их… – Я оценила размер угрожающе топорщившихся острых когтей и ткнула пальцем в огромные куриные ноги, в которые превратились столбы. Произнести «заколдовала» у меня язык не повернулся.
– Не переживай, изба всё ещё живая. – Как бы между прочим откликнулся Берес.
Всё еще живая. Живая?! «Всё еще?»! А кто-нибудь мне догадался сообщить, что мой любимый дом был живым, а те самые ноги – настоящими? Нет! Никто даже не намекнул! А я не заметила. Как я могла не заметить такие лапищи? Они же огромные, что дуб у Нижнего озера!
– Ей такое нипочём, она ж прямиком из Нави. – С гордостью продолжил огорошивать меня Берес. И только оценив размер моих вытаращенных глаз, с недоумением поинтересовался. – А ты не знала?
– Откуда? – Завопила я в священном ужасе.
– Это же понятно как день! Яга – баба мудрая, как про тебя прознала, с Кресом поболтавши, так к тебе свою избу и отправила. У тебя ж её гримуар. Там про избу не написано что ли?
– Ко мне-е? – Я оглянулась, но ни Креса, ни топора на поляне не заметила. – Отправила?!
Огненный пес возвел глаза к усеянному звездами вечернему небу и, тщательно проговаривая слова, процитировал:
– «На постоянное место жительства и в собственное владение». А мы уже до ума её довели – подлатали, охранные амулеты поставили, заговорили заново. Чтобы, значицца, под стать тебе было.
Ох..!
– А почему она не двигалась до этого?
– Так приказу не было. – Нахмурился Берес. – Ты не подумай, избе ты тоже приглянулась. Навьи дети кого попало к себе не подпускают.
Ноги окоченели и приросли к земле, в голове шелестел ветер, мгновенно выдув все мысли.
– Она живая. – Произнесла я вслух. Больше для того, что бы понять и принять услышанное.
Изба (зуб даю!) вздохнула, вздрогнула бревнами так, что солома посыпалась и, вытащив одну ногу, почесалась. Потом ещё раз. И ещё.
Звери-человеки! Я направила почесун на избу? Свою избу? Свой маленький уютный любимый домик на курьих ножках я заразила блохами?!
– Я всё исправлю! – Чуть не плача провыла я.
– Не надо!!! – Со знакомыми нотками испуга проревел Берес. – Мы с Кресом сами всё сделаем.
– А я?
– А ты… иди погуляй, волкодлаков навести, русалок…
Русалки, услышав предложение Огненного пса, хихикать перестали, разом плюхнулись в реку и исчезли. Только круги по воде пошли. Неприятно, однако.
Я же послушно кивнула, схватила корзину, отсалютовала Бересу и уверенно поковыляла в сторону Глухомани. Думать.
***
Мой Серый лес ночью становился совсем другим.
Деревья казались исполинами, ночная мгла оживала и наблюдала сотнями глаз; Каждая кочка с кустом так и норовили поймать да уронить зазевавшегося путника и в идеале что-нибудь при этом ему сломать – трость, рогатину или ногу, тут уж как повезет.
В общем, это был обычный дремучий лес. Мой. Хотя бы по той причине, что я была его Ягой. Ягусей. Ягусенькой! До звания Яги мне ещё расти и расти. Зим триста, как сказал домовой.
Заразовцы по ночам в лес не ходили, ибо были закалены проказами нечисти: кикиморы в топи заведут, русалки в реке потопят, Леший закружит, волкодлаки задерут… Пересказывать все лишения, поджидающие людей, можно до рассвета. Но меня они не касались. Ибо я не человек. И даже уже не кикимора. Почему-то вспомнились слова из древней, но очень правильной книги: «Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка». Точнее не скажешь.
Горькие мысли так и роились в голове. Из-за них я никак не могла сосредоточиться и заняться, наконец, делом – собрать травы. Я всё шла и шла, а сама думала только о том, что мне непомерно не везло! Или это моя невнимательность виновата? Или меня кто-то проклял? Было бы неплохо – взять и спихнуть все несчастья на банальное проклятие! Его хоть снять можно. Или обратно доброжелателю отправить.
В небе всё ворочался гром. Дождь, утихнув на некоторое время, снова полил стеной. Я только и успела прижаться к колючему стволу ближайшего дерева. Помогало мало: ветки сосны находились высоко и не укрывали от дождя. Как и криво сплетенная корзина.
Мокрая, хромая, глупая кикимора, что ж тебе в сухой избе не сиделось-то?
– Яха-а, – шепотом позвал меня кто-то. Сзади. На ухо. Не завизжала я только потому, что от страха онемела. И медленно обернулась, придерживая рукой водруженную на голову плетенку.
Берес придирчиво осмотрел мой головной убор и так же проникновенно прошептал:
– Ты чехо делаешь?
– А ты?
– Тебя блюдю. У тебя ничего съестного нет, а то жрать охота?
– Не-ет.
– А ты как думаешь, тут есть что-нибудь съестное? – Берес алчно осмотрелся, обшаривая взглядом мокрые кусты.
– Да. Мы.
– Смешно. – Серьезно заметил Огненный пес и помотал башкой, сбрасывая с шерсти воду. – Одно расстройство, да?
Я вздохнула и перечислила, загибая пальцы свободной руки перед носом Береса:
– Я заговоры путаю и домового испортила в первый рабочий день, почесун на свою избу наслала и даже не заметила, что год жила в живом доме! Я застряла в человечьей личине на веки вечные и замуж вышла по ошибке. А супруг мой меня мало что ненавидит, так еще и за дитя бестолковое принимает! Нет, что ты, я не расстроилась!
Берес задумался, уставился на меня черными блюдцами глаз и неуверенно прошептал:
– Так я не понял, жрать тут есть чё?
«Треснуть бы тебя по морде! Дубиной». – Подумала я. Но вместо этого сказала:
– У Васи попроси, накормит.
– Не даёт. – Пригорюнился Берес. – Сказал, что не велено.
– Ужином кормит, а поздним ужином нет?! Скажи тогда, что я велела. – Рассердилась я. – Некогда мне. Я травы собираю.
– Да-а? – Поразился Огненный пес. – Под дождё-ом?
– Зато комары не едят. – Зло выплюнула я и решительно потопала к ближайшей полянке. Иван-да-Марья – первый пункт моего сбора!
– Я с тобой!
– Ты же сказал, что займешься избой! Будешь спасать мой дом от меня.
– Крес уже всё сделал. И меня за тобой послал. – Берес нагнал меня в два прыжка и засеменил рядом, старательно пряча черный нос от уже редких капель. Я даже стянула с головы корзину. Короткий сегодня дождь. Устал погодный волхв, что ли?
– Быстро он управился. Конечно, куда мне до сильномогучего Кащея! Ему заговор Яги перебить ничего не стоит, да?
– Да. – Непонимающе подтвердил Берес. – Вы, девицы, очень странные.
– Это почему?
Берес подозрительно обрадовался моему вопросу и деловито перечислил:
– Вот взять хотя бы тебя: замуж не зовут – злишься, сама позвала и сама же еще больше обозлилась…
– Это я-то? – Завопила я. – Это когда я злилась? Это кого я замуж звала?
– Именно! Колдуна искать не разрешили – злилась, а как разрешили – взбесилась…
– Я-а?
– Тебе Яга свой дом отдала – раз, Кащей в логово свое пустил – два, сам Змей твою избу охраняет, а Леший обереги на тропы ставит – три и четыре, все скопом премудростям учат – пять. Я могу и дальше перечислять, но опосля пяти считать не обучен. – Пожаловался Огненный пес. – А ты чего?
– А чего я?
– А ты над нечистью измываесся, лишние уши с рогами им приделываешь, Кащея заставляешь крышу латать, а в ответ даже не приголубишь. Где такое видано?
– Я-а? – Снова поразилась я и почувствовала острую нужду потерять сознание.
– Тебе супруг домового в помощь прислал? Прислал. А ты из него кого сотворила? Богатыря? И ладно бы беловолосого да ясноглазого, но нет, ты ж его под стать себя слепила: и волос черный, и глаз черный, и кожа…
– Это не я-а! – Завопила я, но осеклась.
– Получается, что Кащ… побратим мой не в твоем вкусе?! Это как? То есть, на себе его женила, а теперь можно и поганой метлой обхаживать?!
– Вот сейчас вообще всё не так, как ты думаешь! – Попыталась оправдаться я. – И зачем ему кикимора? То есть, это что принято так в Нави, чтобы два Стража супружниками были? Хорошо. Но я к такому не готова! Он, значит, девиц меняет как сапоги, а я что?
– Что? – Не понял Берес.
– Он даже имена нам одинаковые дает! Это чтобы случайно Марфушку Аленушкой не назвать? Молодцы краснощекие, те, что поумнее говорят: «Свет очей моих», «Яхонтовая моя», а Крес у нас прямой, как топор – «Яга» и все дела!
– Я ничего не понял. – Загрустил Огненный пес.
– Ты первый это начал. Я за травами пришла, а ты тут со своим побратимом в душу ко мне лезешь.
– Так собирай раз пришла!
– Вот и соберу!
Я развернулась и потопала обратно, потому что полянку с Иван-да-Марьей благополучно прошла. Берес сделал круг и поплелся за мной, на каждом шагу неловко отряхивая лапы от воды.
У-у, навьи дети..! Оба два!
Пока рвала длинные крепкие стебли, ругалась. Про себя. Потому что знать Бересу не стоило, какими словами я костерю великих и могучих стражей, – обидится.
– Больше бери, Яга, – подтрунивал надо мной пес, устроившись на поваленном дереве. – Заталкивай в корзину сразу кустами. Чего мелочиться-то?
– А ты не лезь под руку. – С угрозой процедила я. – А то я тебя туда же утрамбую.
– Нет в тебе уважения! Нисколечко нет! Но мы терпим, не обижаемся. Почему? Потому что тебя любим. Ты ж как сестра названная…
– Сестра? – Я отвлеклась от выдирания растения и обернулась. – Сестра?!
– Названная. – С гордостью подытожил Берес. – Другую бы давно на место поставил, а тебя прощаю. Великодушный я.
– Обоим?
– Где? – Растерялся пёс.
– Я вам обоим как сестра? Или только тебе?
– Для всех! – Уверенно заявил Берес. – Ценим, любим и дорожим тобой, Ягусенька ты наша…
– Сестра, значит, – я разжала пальцы, оставив в покое полувыдранный стебель, подхватила корзину и поковыляла в сторону избы.
Держись, Крес-Кащей! Я приближаюсь! Не нравится, значит, что в доме сестры твоей богатырь-домовой появился? Оберегаешь меня от слухов и позора? Мне тоже много чего не нравится! Сейчас пересчитаем, у кого список жалоб длиннее будет.
– Яга, ты куда? – Берес нагнал меня в два прыжка и потопал рядом, подметая брюхом мокрую траву.
– Домой.
– А чего на лице твоем такое выражение злое?
– Устала. Скажи-ка мне, брат, Крес меня в избе ждет?
– Вот сейчас я даже не знаю, что тебе ответить. Что-то страшно мне стало… А зачем он тебе?
– Соскучилась. – С угрозой в голосе процедила я. – Так что?
– Понятия не имею. – С жаром откликнулся Берес. – В избе, подле нее, на ней… Вариантов мно-ого…
Возвращалась домой я дольше, чем рассчитывала: промокла, измазалась в земле и получила пару мелких царапин, когда продиралась через ельник, решив сократить путь. Это было даже к лучшему! Ибо вывалилась я на поляну в ещё большей ярости, чем уходила.
Изба стояла на старом месте – не чесалась, не шевелилась, ставнями не подмигивала, лестницей не улыбалась. Единственным отличаем «было-стало» являлось отсутствие железного петуха на крыше.
Я на всякий случай поздоровалась с домом, но в ответ получила лишь облачко дыма из печной трубы. Это можно было расценивать как «тебе тоже привет» и как «пф-ф, опять припёрлась». Я выбрала первый вариант. Не такой обидный.
– Где он?
– Угрожающе спрашиваешь как! – Забеспокоился Берес. – Откуда я знаю! Я не знаю! Тут был.
– Кре-ес!
От моего вопля Серый лес замер. Даже ветер стих.
– Кре-ес!!!
– Чего орешь, спрашивается? Здесь он где-то…
– Где? – Я поставила корзину на лестницу и грозно посмотрела на Береса.
– Где-то… – Огненный пес проследил взглядом за корзиной, самостоятельно перелетевшей в избу (не без помощи невидимого домового, но выглядело это действительно ошеломляюще), и снова посмотрел на меня. – Чего взбеленилась-то?
– И мне интересно. – Послышался позади меня спокойный голос.
Я обернулась: ну, здравствуй, Кащеюшка, а вот и я!
– Давай поговорим, супруг мой! – Я взяла быка за рога, пока решимость под взглядом синих глаз не испарилась.
– Давай. – Неуверенно протянул Страж. – Здесь или в избу зайдем?
– В избу.
– Звучит угрожающе. – Прошипел Берес Кресу. – Я бы на твоем месте туда не ходил. Тут места для маневров больше, можно в лес утикать. А тама что? Тама только ежели под лавку забиться!
Страж проигнорировал друга и первым нырнул в избу, ловко взбежав по ступеням. Мне понадобилось больше времени, – с негнущейся ногой с ловкостью козла не поскачешь. Но опять же, плюс: когда я переступила порог, ярость уже грозилась вылиться наружу.
Крес сидел за столом с невинным видом: глаза круглые, брови домиком, пальцы сцеплены в замок. Лапушка, а не грозный страж Серого леса!
– Говори, Яга, я тебя слушаю.
– Яга-а? – Я оперлась на стол и нависла над Стражем как дятел над муравьем. – Меня зовут Крамарыка! Я – кикимора, попрошу не забывать! Ты зачем меня в супружницы взял? Зачем Ягой называешь? Почему про избу не сказал? Почему надменно себя ведешь? Почему в Навь спускался? О чём с ней говорил?
– Вопросов слишком много. – Так же спокойно отозвался Крес. – Спроси о главном.
О главном? А если все эти вопросы главные, тогда что?!
– И часто ты к Яге в гости наведываешься? – Определилась я.
В синих глазах вспыхнуло тёмное пламя, губы стража изогнулись в улыбке:
– Бывает.
– Бывает – это раз в травень? Или два? Или на дню несколько раз бегаешь? Где проход? Почему меня с собой не берёшь? А Берса берёшь?
– Нет.
Нет. Очень точно и совершенно непонятно!
– О чём с Ягой говорили?
– О тебе.
– Обо мне. И что ты ей такого сказал, что она мне свою избу отдала? Или все твои супружницы просто на голову добрые?
– Кто? – Глаза Креса распахнулись от удивления. – Что?
– Говори! – Я уселась на лавку и уставилась на стража в ожидании ответа. И вдруг поняла, что разволновалась так, что вцепилась в стол. Аж пальцы побелели.
– С ума сошла, кикимора? Да она мне как сестра была!
– Как и я?
– Нет!!! Не как ты!
– Что ты ей сказал обо мне?
– Правду! – Крес сорвался на крик, но быстро взял себя в руки. – Правду, Яга. Что ты чудесная, самая лучшая, красивая, добрая и немного взбалмошная. И что сделать тебя Стражем Калинова моста было большой ошибкой! Не потому что ты неопытна, а потому что я подвергаю тебя опасности. Огромной опасности! И я говорю не о волкодлаках или колдунах, а о детях Нави. А она сказала, что не согласна. И что это был правильный поступок.
Я задумалась. Мельком глянула на ведра с водой, но с этого места увидеть отражение не смогла.
