— Как это создание вообще смогло выжить? — недоумевала она, попутно вспоминая своё детство. Нэйдж всегда отличалась бойким и напористым нравом. Ей куда интереснее было бегать и веселиться с другими детьми, чем торчать целыми днями в комнате, читая книги. Подобные замкнутые и робкие существа, как Торина, всегда вызывали у неё непроизвольную жалость.
Подумать только, принцесса за три месяца так и не смогла поведать своим любимым родственникам ни о содержании мучающих её кошмаров, ни о гнусном характере принца и его прихвостня барона, ни о собственных чувствах, весьма далёких от влюблённости в жениха! Всё это время Торина только и делала, что страдала и плакала, терзалась переживаниями за судьбу отца и пряталась от реальности за чтением книг, и обо всём этом с раздражающей педантичностью изо дня в день она отчитывалась в своём дневнике.
— Могла бы хоть письмо своей матушке или сестрице составить, раз уж язык к нёбу прилипает! — фыркнула в очередной раз Нэйдж, откладывая тоскливую писанину принцессы. Она повторно пролистывала страницы, посвящённые появлению принца-жениха, и не уставала поражаться недальновидностью и бесхитростностью Торины. Вот она, ещё даже не видя этих двух мерзавцев, уже прикидывала возможную стратегию, а не просто плыла по течению! Признаться, мысль подменить несчастную бедняжку-принцессу, её вдохновляла. Нэйдж даже начала всерьёз опасаться, как бы истинная Торина не объявилась и не испортила бы ей всё веселье. Уж очень ей захотелось проучить гадов-бэрлокцев! Тем более что ждать осталось совсем недолго: барон со свитой должны были прибыть к завтрашнему обеду.
Пожалуй, в предстоящем представлении её смущало только одно. Этьен. И то жгучее желание, которое, вопреки здравому смыслу и всем принципам, вспыхивало в ней, едва он оказывался рядом. Вчера она испытала это дважды. Сначала за ужином, который ей удалось пережить только благодаря недавней голодовке. Пусть её мысли путались, а тело бросало то в жар, то в холод, Нэйдж всё ещё неплохо контролировала себя. Она смогла сосредоточиться на еде и новых вкусах, что и спасло, так как наблюдать за семейной идиллией оказалось крайне непросто. Стоило признать, в роли идеального супруга Этьен выглядел ещё соблазнительней, чем, когда не скрывал своих интересов, как герой-любовник. И это выбивало почву из-под ног. Нэйдж то мучала зависть этому показному семейному счастью, то терзала ревность, когда Этьен демонстративно проявлял заботу о жене, то едва удавалось справиться с раздражением, накатывающим каждый раз, когда капризная малышка-полукровка принималась шалить и своевольничать. Дочь Этьена была слишком разбалованным ребёнком! И её родители совершенно напрасно потакали всем её прихотям. Нэйдж невольно сравнила принцессу Кэрину со своей дочерью, и те оказались столь же непохожи, как она и Торина, хотя девочки были друг другу почти ровесницами. Её малышка никогда не позволила себе подобное своенравие и дерзость. Она была чересчур рассудительна и не по годам умна, чем нередко пугала Нэйдж. Даже сейчас та, несмотря на свой юный возраст, предпочитала заботиться о себе самостоятельно, а не рассчитывать на помощь родственников. В отличие от неё, Кэрина разве что ложку научилась самостоятельно держать, да помыкать отцом! Впрочем, последним Кэри владела виртуозно, и уже являлась достойной соперницей своей наставнице-матери.
«От такой привередливой жены я бы тоже загуляла!» — поморщилась Нэйдж, вспоминая, как изгалялась Зарина, постоянно дёргая и заставляя выполнять мужа свои бесконечные причуды. И почему она только не догадалась вести себя так же с дражайшим супругом? Быть может, тогда бы он и сам начал искать способ, как развестись с ней?!
— Нет! Осуждать беременную женщину — подло и низко, а уж тем более ту, что решилась выносить второго полукровку! — тут же укорила себя Нэйдж. Об особенностях детей эльфов она знала ещё со времён обучения в Волшебном городе, и потому подвиг Зарины казался ей полным сумасшествием. Вот только это непростое обстоятельство создавало дополнительную проблему, и, вопреки здравому смыслу и изредка прорезающемуся где-то в глубине голосу совести, Нэйдж всё сильнее овладело почти нестерпимое желание непременно вновь завоевать Этьена. Заполучить его во что бы то ни стало! Это крайне предосудительное чувство проснулось в ней, когда они ненароком встретились после ужина в коридоре. Нэйдж ускользнула из комнаты, намереваясь провести небольшую разведку во дворце, но не особо в том преуспела. Только собираясь спуститься на первый этаж и исследовать внутренний двор, она внезапно столкнулась с Этьеном. Как же она жалела, что не могла хоть немного позаигрывать с ним! Всё её существо жаждало флирта: горячая волна окатила тело, взбудоражив все чувства разом. И лишь боязнь выдать себя вынудила её отшатнуться. Не здесь и не сейчас! Она — Торина, и не должна кокетничать с мужем собственной сестры! Но что если возникший к ней интерес у Этьена был связан с его тайными чувствами к принцессе? Судя по насмешливым вопросам, тот не гнушался поддразнить сестрёнку, а это его наступление, когда он едва не прижал её к стене...
Нэйдж тряхнула головой, стараясь выбросить из неё постыдные воспоминания, и поглядела на дневник. Об Этьене в нём не было сказано ни одного дурного слова. Торина считала его кем-то вроде друга, и потому подлые обвинения Витора были ей особенно неприятны. Но возможно ли, что принцесса, будучи крайне несмышлёной и наивной просто не видела и не осознавала, что за добротой и заботой Этьена скрывается нечто иное? Эта мысль крепко засела в голове, не давая покоя. Она обещала себе присмотреться к эльфу и не торопиться с выводами, тем более что возможностей просто наблюдать за ним у неё оказалось предостаточно. Королевская семья собиралась в полном составе на все трапезы.
Перед завтраком к ней пришла уже знакомая болтливая служанка Сэлина и вновь навязала ей «излюбленное» и до ужаса неудобное платье. Высокий воротник сдавливал шею, узкие рукава сковывали движения, а корсет был затянут так туго, что Нэйдж начала сомневаться, что частые обмороки принцессы связаны именно с её обострённой чувствительностью. Бедняжке просто не давали нормально дышать! Лично Нэйдж на такие жертвы идти не собиралась, потому, пока служанка занималась её причёской, немного растянула ленты.
— Сегодня после завтрака прибудет портниха с примеркой свадебного платья, — сообщила она.
— А мне нельзя заказать ещё какие-нибудь новые платья? — с надеждой спросила Нэйдж, тоскливые и жутко неудобные наряды принцессы обещали в скором времени вывести из себя.
— О! — воскликнула Сэлина и едва не уронила расчёску. — Конечно, можно! Думаю, эйла Бетина будет только счастлива! Раньше вы никогда не проявляли особого интереса к одежде…
— Раньше я не была невестой, да и замужней даме не пристало ходить в тех же платьях, что и в девичестве, — выдала Нэйдж, в очередной раз поражая служанку глубокомыслием. Сэлина неоднократно уже замечала, что недавнее происшествие оказало крайне благоприятное воздействие на принцессу. Торина в её глазах выросла и приобрела свойственную рассудительным и умным леди серьёзность. Нэйдж же в вновь упрекнула себя в беспечности. Ей никак не удавалось толком вжиться в роль, и каждый раз приходилось одёргивать себя после очередного промаха.
Так на завтраке Нэйдж, здороваясь с семьёй, не удержалась и мило улыбнулась Этьену, но тут же отвела взор, опомнившись, что не должна встречаться с ним взглядом. Эльф отреагировал странно: на его лице отразилось недоумение и даже некая растерянность, тогда, как Зарина тут же всполошилась.
— Похоже, кошмары перестали тебя мучить, верно, Тори? — поджав губы и нахмурившись, спросила она.
Нэйдж только склонила голову в знак согласия, так и не открыв рта. Молчаливость Торины порой спасала её от более серьёзных ошибок. Но как же трудно было удержаться от острот, вертящихся на языке, и легкомысленного флирта!
— Знаешь, мне тоже стало намного легче, потому мы с Кэриной присоединимся сегодня к твоей послеобеденной прогулке! — чуть смягчившись, сообщила Зарина.
Перспектива оказаться рядом с обеими самыми раздражающими принцессами Нэйдж совсем не порадовала, она уже подумывала, как бы ей ненароком слечь с каким-нибудь лёгким недомоганием, когда в разговор вдруг вмешалась королева.
— Боюсь, нашей милой Тори сегодня будет не до прогулок в саду, — заявила она, и на её полноватом лице засверкала счастливая улыбка. — Нам тут по секрету доложили, что наша дорогая дочь собралась сменить гардероб! И, разумеется, к платьям нужны ещё туфли и украшения, потому мы послали за башмачником и ювелиром, они обещали прибыть уже после обеда!
Нэйдж едва сдержала улыбку, понимая, что только что избавилась от нежелательного общества, в то же время, она отметила про себя быть поаккуратней с болтливой Сэлиной. Её длинному языку не стоило доверять ничего действительно важного.
— В таком случае, может, ты с нами сегодня прогуляешься, дорогой? — получив отказ, Зарина тут же начала атаковать мужа. Но тот оказался невероятно предусмотрительным, и весьма элегантно нашёл себе занятие:
— Ваше Величество, — обратился он к королю. — Вы уже кому-нибудь поручили размещение барона и свиты Бэрлока?
Как оказалось, простодушный король совсем позабыл о прибытии гостей, и Этьен с почти нескрываемым удовольствием тут же взял на себя эту непростую обязанность.
«Так вот, как ты тут выживаешь!» — хмыкнула про себя Нэйдж, поняв, что эльф использовал похожую тактику. Исподволь покосившись на него, она вновь ощутила, что сердце стало чаще биться в груди, а мысли, словно искупавшись в патоке, начали слипаться. Как же ей хотелось вновь привлечь его внимание, насладиться тем невероятным чувством превосходства, которое пробуждалось в ней, когда на неё взирал тот, кто её отчаянно желал! Однако этот запал мгновенно остыл, стоило ей вспомнить, что надумай она проделать такое, и всё обожание достанется слабовольной Торине, а вовсе не блистательной Нэйдж. Прикусив губу, она с растущим раздражением осознала, что в ближайшее время никаких романов крутить ей не предвидится, иначе затеянная игра просто теряла всякий смысл.
«Сама себя лишила всякого удовольствия!» — бесилась Нэйдж, стоя на примерке. Свадебное платье оказалось не ярко-красным, не кипенно-белым и даже не изумрудно-зелёным, а непривычно золотисто-жёлтым. Ажурное и воздушное, оно само по себе напоминало распустившийся цветок. Пышные многослойные юбки походили на нежные лепестки, а плотный позолоченный корсет — на столбик-сердцевину. Нэйдж жалела только об отсутствии зеркала. Ей ужасно хотелось увидеть себя в подобном великолепии. Но узреть всю её красоту могли лишь портниха с парой суетящихся вокруг помощниц, и королева-мать, усевшаяся в кресло и наблюдающая за процессом. Именно с ней советовались по каждой детали, начиная от выбора золотистой каймы и заканчивая расположением и направлением фрагментов юбок. Нэйдж отводилась роль молчаливого манекена, которому надлежало только вовремя поворачиваться, поднимать или сгибать руки и стойко держать осанку. Спустя час, это начало всё больше напоминать изощрённую пытку. Нэйдж страдала и изнывала от безделья. Она успела подумать, казалось, уже обо всём на свете и заодно утонуть в жалости к себе. А ещё посочувствовать Этьену! В конечном счёте, её и вовсе посетила мысль, что если бы ей пришлось годами торчать в подобном скучном месте, она не то, чтобы кучу любовников сменила, а точно бы сама какую-нибудь войну развязала!
Прошло никак не меньше двух часов, прежде чем портниха и её помощницы, наконец, сняли с Нэйдж ставший уже ненавистным свадебный наряд. Одна из прислужниц принесла несколько обрезов ткани, другая же притащила целый ворох готовых платьев. Нэйдж с интересом покосилась на новые одеяния, замечая несколько довольно странных цветовых сочетаний. Малиновые пышные юбки кому-то в голову пришло соединить с лазурным корсетом, и ко всему прочему прибавить ещё апельсиновые рукава бантики. Совершеннейшая безвкусица!
— Мы взяли на себя смелость немного поэкспериментировать с бэрлокским стилем, — поднося на осмотр королеве именно это ужасное платье, заговорила портниха.
Её Величество нахмурились и принялись внимательно изучать ассиметричный крой и сложные фактуры внутренних юбок, чей ультрамариновый цвет окончательно добил Нэйдж. По её мнению, сей кошмар надо было немедленно распороть и нашить из фрагментов с десяток других нормальных платьев! Однако королева-мать эти мысли не разделяла.
— Получилось очень похоже, Бетина! — похвалила она портниху, и тут же кивнула прислужнице. Та суетливо подхватила платье и устремилась к Нэйдж, но не успела она подойти ближе, как её остановил возмущенный возглас:
— Нет-нет! Я такое на себя напяливать не буду!
Нэйдж, всем своим видом показывая непоколебимую непреклонность, замахала руками. Однако, заметив, оторопь в глазах прислужницы и поняв, что в комнате вдруг стало подозрительно тихо, она мысленно обругала себя. На такой мелочи погорела! Нэйдж тут же попыталась изобразить смирение и искреннее раскаяние:
— Ох, матушка! — залепетала она, исподволь косясь на оцепеневшую от шока королеву. — Я сама не своя в последние дни. И это платье… Оно слишком откровенное!
Последние слова оказались самыми действенными. Обеспокоенный взгляд Её Величества потеплел, а губы расплылись в снисходительной улыбке:
— Пожалуй, ты права. Бетина, а нет ли у тебя платьев поскромнее?
Портниха разочарованно вздохнула и вытянула из вороха лазурный наряд.
— А что скажите на это? — с надеждой вопросила она, показывая невероятно милое платье с многочисленными оборками и рюшами, которое отлично бы подошло малютке Кэрине, но никак не взрослой, собирающейся замуж леди. И всё же, приглядевшись, Нэйдж заметила, что если не надевать нижней рубашки, и немного спустить ажурные рукава, можно было получить нечто весьма интригующее.
— Мне нравится, — кротко ответила она, осторожно покосившись на королеву. Та поджала губы, явно не одобряя столь очевидный выбор:
— Раз так, значит, оставляем. Но, моя дорогая дочь, тебе уже стоит начать одеваться более женственно. Бетина, ты же принесла что-то более подходящее?
Портниха хитро улыбнулась и тут же потянулась за новым платьем. Фиалковый цвет и надоевшие кружева не обещали чего-то необычного, но, как оказалась, Нэйдж поторопилась с выводами. Однако увидев роскошное декольте, у неё сразу перехватило дыхание, и она с куда большим интересом принялась разглядывать тонкое кружево, что подобно тончайшей паутинке, обвивало жёсткий корсет. Немногочисленные юбки мягкой волной окутывали ноги и чуть вытягивали силуэт. Нэйдж с трудом сдерживала эмоции, глядя на себя в зеркало. Платье ей очень понравилось, но показать своё восхищение королеве она не могла. Пришлось изворачиваться, краснеть и снова что-то блеять. Благо Её Величество всё же проявили настойчивость, а Нэйдж «неохотно» поддалась уговорам. С похожим разыгранным спектаклем в гардеробе Торины появилось ещё несколько совсем несвойственных скромной принцессе нарядов. Королева торжествовала, даже не догадываясь, что это чувство взаимно. Нэйдж пришлось изрядно постараться, разыгрывая смущение. Она с трудом скрыла блеск в глазах, когда ей наказали непременно спуститься на обед в обновке.
Подумать только, принцесса за три месяца так и не смогла поведать своим любимым родственникам ни о содержании мучающих её кошмаров, ни о гнусном характере принца и его прихвостня барона, ни о собственных чувствах, весьма далёких от влюблённости в жениха! Всё это время Торина только и делала, что страдала и плакала, терзалась переживаниями за судьбу отца и пряталась от реальности за чтением книг, и обо всём этом с раздражающей педантичностью изо дня в день она отчитывалась в своём дневнике.
— Могла бы хоть письмо своей матушке или сестрице составить, раз уж язык к нёбу прилипает! — фыркнула в очередной раз Нэйдж, откладывая тоскливую писанину принцессы. Она повторно пролистывала страницы, посвящённые появлению принца-жениха, и не уставала поражаться недальновидностью и бесхитростностью Торины. Вот она, ещё даже не видя этих двух мерзавцев, уже прикидывала возможную стратегию, а не просто плыла по течению! Признаться, мысль подменить несчастную бедняжку-принцессу, её вдохновляла. Нэйдж даже начала всерьёз опасаться, как бы истинная Торина не объявилась и не испортила бы ей всё веселье. Уж очень ей захотелось проучить гадов-бэрлокцев! Тем более что ждать осталось совсем недолго: барон со свитой должны были прибыть к завтрашнему обеду.
Пожалуй, в предстоящем представлении её смущало только одно. Этьен. И то жгучее желание, которое, вопреки здравому смыслу и всем принципам, вспыхивало в ней, едва он оказывался рядом. Вчера она испытала это дважды. Сначала за ужином, который ей удалось пережить только благодаря недавней голодовке. Пусть её мысли путались, а тело бросало то в жар, то в холод, Нэйдж всё ещё неплохо контролировала себя. Она смогла сосредоточиться на еде и новых вкусах, что и спасло, так как наблюдать за семейной идиллией оказалось крайне непросто. Стоило признать, в роли идеального супруга Этьен выглядел ещё соблазнительней, чем, когда не скрывал своих интересов, как герой-любовник. И это выбивало почву из-под ног. Нэйдж то мучала зависть этому показному семейному счастью, то терзала ревность, когда Этьен демонстративно проявлял заботу о жене, то едва удавалось справиться с раздражением, накатывающим каждый раз, когда капризная малышка-полукровка принималась шалить и своевольничать. Дочь Этьена была слишком разбалованным ребёнком! И её родители совершенно напрасно потакали всем её прихотям. Нэйдж невольно сравнила принцессу Кэрину со своей дочерью, и те оказались столь же непохожи, как она и Торина, хотя девочки были друг другу почти ровесницами. Её малышка никогда не позволила себе подобное своенравие и дерзость. Она была чересчур рассудительна и не по годам умна, чем нередко пугала Нэйдж. Даже сейчас та, несмотря на свой юный возраст, предпочитала заботиться о себе самостоятельно, а не рассчитывать на помощь родственников. В отличие от неё, Кэрина разве что ложку научилась самостоятельно держать, да помыкать отцом! Впрочем, последним Кэри владела виртуозно, и уже являлась достойной соперницей своей наставнице-матери.
«От такой привередливой жены я бы тоже загуляла!» — поморщилась Нэйдж, вспоминая, как изгалялась Зарина, постоянно дёргая и заставляя выполнять мужа свои бесконечные причуды. И почему она только не догадалась вести себя так же с дражайшим супругом? Быть может, тогда бы он и сам начал искать способ, как развестись с ней?!
— Нет! Осуждать беременную женщину — подло и низко, а уж тем более ту, что решилась выносить второго полукровку! — тут же укорила себя Нэйдж. Об особенностях детей эльфов она знала ещё со времён обучения в Волшебном городе, и потому подвиг Зарины казался ей полным сумасшествием. Вот только это непростое обстоятельство создавало дополнительную проблему, и, вопреки здравому смыслу и изредка прорезающемуся где-то в глубине голосу совести, Нэйдж всё сильнее овладело почти нестерпимое желание непременно вновь завоевать Этьена. Заполучить его во что бы то ни стало! Это крайне предосудительное чувство проснулось в ней, когда они ненароком встретились после ужина в коридоре. Нэйдж ускользнула из комнаты, намереваясь провести небольшую разведку во дворце, но не особо в том преуспела. Только собираясь спуститься на первый этаж и исследовать внутренний двор, она внезапно столкнулась с Этьеном. Как же она жалела, что не могла хоть немного позаигрывать с ним! Всё её существо жаждало флирта: горячая волна окатила тело, взбудоражив все чувства разом. И лишь боязнь выдать себя вынудила её отшатнуться. Не здесь и не сейчас! Она — Торина, и не должна кокетничать с мужем собственной сестры! Но что если возникший к ней интерес у Этьена был связан с его тайными чувствами к принцессе? Судя по насмешливым вопросам, тот не гнушался поддразнить сестрёнку, а это его наступление, когда он едва не прижал её к стене...
Нэйдж тряхнула головой, стараясь выбросить из неё постыдные воспоминания, и поглядела на дневник. Об Этьене в нём не было сказано ни одного дурного слова. Торина считала его кем-то вроде друга, и потому подлые обвинения Витора были ей особенно неприятны. Но возможно ли, что принцесса, будучи крайне несмышлёной и наивной просто не видела и не осознавала, что за добротой и заботой Этьена скрывается нечто иное? Эта мысль крепко засела в голове, не давая покоя. Она обещала себе присмотреться к эльфу и не торопиться с выводами, тем более что возможностей просто наблюдать за ним у неё оказалось предостаточно. Королевская семья собиралась в полном составе на все трапезы.
Перед завтраком к ней пришла уже знакомая болтливая служанка Сэлина и вновь навязала ей «излюбленное» и до ужаса неудобное платье. Высокий воротник сдавливал шею, узкие рукава сковывали движения, а корсет был затянут так туго, что Нэйдж начала сомневаться, что частые обмороки принцессы связаны именно с её обострённой чувствительностью. Бедняжке просто не давали нормально дышать! Лично Нэйдж на такие жертвы идти не собиралась, потому, пока служанка занималась её причёской, немного растянула ленты.
— Сегодня после завтрака прибудет портниха с примеркой свадебного платья, — сообщила она.
— А мне нельзя заказать ещё какие-нибудь новые платья? — с надеждой спросила Нэйдж, тоскливые и жутко неудобные наряды принцессы обещали в скором времени вывести из себя.
— О! — воскликнула Сэлина и едва не уронила расчёску. — Конечно, можно! Думаю, эйла Бетина будет только счастлива! Раньше вы никогда не проявляли особого интереса к одежде…
— Раньше я не была невестой, да и замужней даме не пристало ходить в тех же платьях, что и в девичестве, — выдала Нэйдж, в очередной раз поражая служанку глубокомыслием. Сэлина неоднократно уже замечала, что недавнее происшествие оказало крайне благоприятное воздействие на принцессу. Торина в её глазах выросла и приобрела свойственную рассудительным и умным леди серьёзность. Нэйдж же в вновь упрекнула себя в беспечности. Ей никак не удавалось толком вжиться в роль, и каждый раз приходилось одёргивать себя после очередного промаха.
Так на завтраке Нэйдж, здороваясь с семьёй, не удержалась и мило улыбнулась Этьену, но тут же отвела взор, опомнившись, что не должна встречаться с ним взглядом. Эльф отреагировал странно: на его лице отразилось недоумение и даже некая растерянность, тогда, как Зарина тут же всполошилась.
— Похоже, кошмары перестали тебя мучить, верно, Тори? — поджав губы и нахмурившись, спросила она.
Нэйдж только склонила голову в знак согласия, так и не открыв рта. Молчаливость Торины порой спасала её от более серьёзных ошибок. Но как же трудно было удержаться от острот, вертящихся на языке, и легкомысленного флирта!
— Знаешь, мне тоже стало намного легче, потому мы с Кэриной присоединимся сегодня к твоей послеобеденной прогулке! — чуть смягчившись, сообщила Зарина.
Перспектива оказаться рядом с обеими самыми раздражающими принцессами Нэйдж совсем не порадовала, она уже подумывала, как бы ей ненароком слечь с каким-нибудь лёгким недомоганием, когда в разговор вдруг вмешалась королева.
— Боюсь, нашей милой Тори сегодня будет не до прогулок в саду, — заявила она, и на её полноватом лице засверкала счастливая улыбка. — Нам тут по секрету доложили, что наша дорогая дочь собралась сменить гардероб! И, разумеется, к платьям нужны ещё туфли и украшения, потому мы послали за башмачником и ювелиром, они обещали прибыть уже после обеда!
Нэйдж едва сдержала улыбку, понимая, что только что избавилась от нежелательного общества, в то же время, она отметила про себя быть поаккуратней с болтливой Сэлиной. Её длинному языку не стоило доверять ничего действительно важного.
— В таком случае, может, ты с нами сегодня прогуляешься, дорогой? — получив отказ, Зарина тут же начала атаковать мужа. Но тот оказался невероятно предусмотрительным, и весьма элегантно нашёл себе занятие:
— Ваше Величество, — обратился он к королю. — Вы уже кому-нибудь поручили размещение барона и свиты Бэрлока?
Как оказалось, простодушный король совсем позабыл о прибытии гостей, и Этьен с почти нескрываемым удовольствием тут же взял на себя эту непростую обязанность.
«Так вот, как ты тут выживаешь!» — хмыкнула про себя Нэйдж, поняв, что эльф использовал похожую тактику. Исподволь покосившись на него, она вновь ощутила, что сердце стало чаще биться в груди, а мысли, словно искупавшись в патоке, начали слипаться. Как же ей хотелось вновь привлечь его внимание, насладиться тем невероятным чувством превосходства, которое пробуждалось в ней, когда на неё взирал тот, кто её отчаянно желал! Однако этот запал мгновенно остыл, стоило ей вспомнить, что надумай она проделать такое, и всё обожание достанется слабовольной Торине, а вовсе не блистательной Нэйдж. Прикусив губу, она с растущим раздражением осознала, что в ближайшее время никаких романов крутить ей не предвидится, иначе затеянная игра просто теряла всякий смысл.
«Сама себя лишила всякого удовольствия!» — бесилась Нэйдж, стоя на примерке. Свадебное платье оказалось не ярко-красным, не кипенно-белым и даже не изумрудно-зелёным, а непривычно золотисто-жёлтым. Ажурное и воздушное, оно само по себе напоминало распустившийся цветок. Пышные многослойные юбки походили на нежные лепестки, а плотный позолоченный корсет — на столбик-сердцевину. Нэйдж жалела только об отсутствии зеркала. Ей ужасно хотелось увидеть себя в подобном великолепии. Но узреть всю её красоту могли лишь портниха с парой суетящихся вокруг помощниц, и королева-мать, усевшаяся в кресло и наблюдающая за процессом. Именно с ней советовались по каждой детали, начиная от выбора золотистой каймы и заканчивая расположением и направлением фрагментов юбок. Нэйдж отводилась роль молчаливого манекена, которому надлежало только вовремя поворачиваться, поднимать или сгибать руки и стойко держать осанку. Спустя час, это начало всё больше напоминать изощрённую пытку. Нэйдж страдала и изнывала от безделья. Она успела подумать, казалось, уже обо всём на свете и заодно утонуть в жалости к себе. А ещё посочувствовать Этьену! В конечном счёте, её и вовсе посетила мысль, что если бы ей пришлось годами торчать в подобном скучном месте, она не то, чтобы кучу любовников сменила, а точно бы сама какую-нибудь войну развязала!
Прошло никак не меньше двух часов, прежде чем портниха и её помощницы, наконец, сняли с Нэйдж ставший уже ненавистным свадебный наряд. Одна из прислужниц принесла несколько обрезов ткани, другая же притащила целый ворох готовых платьев. Нэйдж с интересом покосилась на новые одеяния, замечая несколько довольно странных цветовых сочетаний. Малиновые пышные юбки кому-то в голову пришло соединить с лазурным корсетом, и ко всему прочему прибавить ещё апельсиновые рукава бантики. Совершеннейшая безвкусица!
— Мы взяли на себя смелость немного поэкспериментировать с бэрлокским стилем, — поднося на осмотр королеве именно это ужасное платье, заговорила портниха.
Её Величество нахмурились и принялись внимательно изучать ассиметричный крой и сложные фактуры внутренних юбок, чей ультрамариновый цвет окончательно добил Нэйдж. По её мнению, сей кошмар надо было немедленно распороть и нашить из фрагментов с десяток других нормальных платьев! Однако королева-мать эти мысли не разделяла.
— Получилось очень похоже, Бетина! — похвалила она портниху, и тут же кивнула прислужнице. Та суетливо подхватила платье и устремилась к Нэйдж, но не успела она подойти ближе, как её остановил возмущенный возглас:
— Нет-нет! Я такое на себя напяливать не буду!
Нэйдж, всем своим видом показывая непоколебимую непреклонность, замахала руками. Однако, заметив, оторопь в глазах прислужницы и поняв, что в комнате вдруг стало подозрительно тихо, она мысленно обругала себя. На такой мелочи погорела! Нэйдж тут же попыталась изобразить смирение и искреннее раскаяние:
— Ох, матушка! — залепетала она, исподволь косясь на оцепеневшую от шока королеву. — Я сама не своя в последние дни. И это платье… Оно слишком откровенное!
Последние слова оказались самыми действенными. Обеспокоенный взгляд Её Величества потеплел, а губы расплылись в снисходительной улыбке:
— Пожалуй, ты права. Бетина, а нет ли у тебя платьев поскромнее?
Портниха разочарованно вздохнула и вытянула из вороха лазурный наряд.
— А что скажите на это? — с надеждой вопросила она, показывая невероятно милое платье с многочисленными оборками и рюшами, которое отлично бы подошло малютке Кэрине, но никак не взрослой, собирающейся замуж леди. И всё же, приглядевшись, Нэйдж заметила, что если не надевать нижней рубашки, и немного спустить ажурные рукава, можно было получить нечто весьма интригующее.
— Мне нравится, — кротко ответила она, осторожно покосившись на королеву. Та поджала губы, явно не одобряя столь очевидный выбор:
— Раз так, значит, оставляем. Но, моя дорогая дочь, тебе уже стоит начать одеваться более женственно. Бетина, ты же принесла что-то более подходящее?
Портниха хитро улыбнулась и тут же потянулась за новым платьем. Фиалковый цвет и надоевшие кружева не обещали чего-то необычного, но, как оказалась, Нэйдж поторопилась с выводами. Однако увидев роскошное декольте, у неё сразу перехватило дыхание, и она с куда большим интересом принялась разглядывать тонкое кружево, что подобно тончайшей паутинке, обвивало жёсткий корсет. Немногочисленные юбки мягкой волной окутывали ноги и чуть вытягивали силуэт. Нэйдж с трудом сдерживала эмоции, глядя на себя в зеркало. Платье ей очень понравилось, но показать своё восхищение королеве она не могла. Пришлось изворачиваться, краснеть и снова что-то блеять. Благо Её Величество всё же проявили настойчивость, а Нэйдж «неохотно» поддалась уговорам. С похожим разыгранным спектаклем в гардеробе Торины появилось ещё несколько совсем несвойственных скромной принцессе нарядов. Королева торжествовала, даже не догадываясь, что это чувство взаимно. Нэйдж пришлось изрядно постараться, разыгрывая смущение. Она с трудом скрыла блеск в глазах, когда ей наказали непременно спуститься на обед в обновке.
