Грубые черты лица, подчёркнутые чудовищным ярким макияжем делали её схожей с гарпией. Тому же способствовал и крючковатый нос, и затейливая высокая причёска, напоминавшей воронье гнездо, и даже украшенный разноцветными перьями аляповатый воротник в сочетании с безумным отделанным кораллами корсажем.
— Леди Мирцана — младшая сестра Его Величества короля Чесмика, — представил её поднявшийся Витор. Он уже успел в своей привычной хамоватой манере выразить «признательность» за гостеприимство, но так как комплиментов в его словарном запасе имелось совсем немного, барон поспешно сменил тему.
Леди Мирцана вздёрнула свой крючковатый нос и захлопала густо накрашенными ресницами, из-под которых оказалось почти не видно маленьких злобных поросячьих глаз. Она зыркнула ими в сторону короля, даже не удостоив того поклоном.
— Его Величество оказали нам честь, позволив побыть в вашем обществе несколько дней до торжества, — прогундосила она. — Надеюсь, мы и впредь будем желанными гостями.
— В нашем королевстве всегда рады родственникам жениха, — поспешил вежливо заверить Бродерин, на что леди-гарпия только хищно улыбнулась.
— Леди Октавия, младшая тётушка Его Величества короля Чесмика, — объявил соседствующую даму Витор, и из-за стола привстала крупная женщина неопределённого возраста. Дама была накрашена куда более сносно, но отсутствие яркого макияжа с лихвой окупалось бесчисленными украшениями. Толстые пальцы были унизаны массивными перстнями с огромными камнями, пухлые запястья охватывали тяжёлые браслеты, длинные усыпанные алмазами серьги оттягивали мочки ушей чуть ли не до подбородка, а роскошное декольте почти полностью закрывало внушительное ожерелье из грубо огранённых сапфиров. Помимо прочего в высокой причёске леди блестели с десяток серебряных гребней и золотых заколок. Глядя на всё это «великолепие», у Нэйдж невольно рождались мысли, что бэрлокские дамы отчаянно боялись воров, потому предпочитали носить сразу весь свой арсенал украшений. Леди Морана, леди Гизелла, леди Яруна и прочие сёстры, кузины, племянницы и прочие дамы отличались друг от друга лишь более чудным нарядом, каждый из которых при более детальном осмотре являл собой нечто совершенно корявое и нелепое. Нэйдж отмечала неровный крой, и грубые широкие стежки, свидетельствовавшие о спешке и слабых умениях портних. Иной раз казалось, что ткань резали на глаз, а потом сшивали, как придётся, порой даже наружными швами. Но, как вскоре выяснилось, несуразный внешний вид дам вполне соответствовал и внутреннему содержанию. Стоило только барону закончить с представлениями, как леди, напустив на себя самый серьёзный вид, завели светскую беседу.
— Вы слышали последние новости? — обратилась непосредственно к королеве леди Октавия. У неё оказался крайне неприятный скрипучий голос, от которого Нэйдж прошиб озноб. — Правители нынче меняются, как перчатки, верно, леди Морана?
Дама с ястребиным носом и выцветшими глазами тут же подхватила эстафету:
— А я вам говорила, леди Октавия, этот каэрский мальчишка лишь пешка! — прокаркала леди Морана. — Но я до сих пор не могу поверить, что он победил в бою самого Императора эльфов!
Услышав эту нелепицу, Нэйдж невольно покосилась на Этьена. Тот чуть заметно побледнел и плотнее сжал тонкие губы, но встревать в затеянную беседу не спешил.
— Говорят, теперь эльфам предстоит поединок между наследниками, и вполне возможно, что в этой битве выиграет не принц, а принцесса! — продолжала самовлюблённо нести чушь леди Гизелла, чей визгливый голосок напомнил Нэйдж лай мелкой шавки.
— О, демоны! Женщина на троне? — тут же вступилась леди Мирцана. — Упаси их небеса от такой напасти! Она же развалит всю Империю!
— Эльфийки, конечно, те ещё гордячки, но даже они понимают, что им не по силам руководить страной! — с важным видом вставила своё мнение леди Октавия.
— Вот почему надо не откладывать с браком! — поддакнула леди Яруна. — Эльфийской принцессе давно следовало выйти замуж, и если уж нет достойного кандидата среди своих, то могла бы обратить внимание и на другие страны! Вот, скажите, барон, вы бы взяли в жёны эльфийскую деву?
— Разве что в качестве наложницы! — нахально хмыкнул Витор, чем заслужил смешок от Этьена. Барон бросил злобный взгляд в сторону эльфа, но тот даже не подал виду, продолжив невозмутимо нарезать овощи в своей тарелке. Тем не менее, запальчивые слова Витора на несколько минут погрузили столовую в неловкую тишину. Королева и король тревожно переглядывались, Зарина и вовсе прикрыла уши юной Кэрине, тогда как дам Бэрлока, похоже, ничего не смутило, но, зайдя в тупик, они вынуждены были искать новую тему, что далось им нелегко.
— А как вы думаете, этот новый канцлер Каэра, кажется, Торик что-то вообще сможет сделать? — наконец, нашлась молоденькая леди, имени которой Нэйдж не запомнила. Девушка, несмотря на резкие черты, могла быть довольно привлекательной, если бы не уродливый макияж и безумное бордово-синее платье.
— Кстати, говорят, он холост, — снова принялась за своё леди Яруна. — Леди Халцина, может, вам стоит отправиться на Каэр? Не стоит упускать из виду такого привлекательного кавалера!
— Но там же война! Его Величество только вчера отправили войска… — воскликнула девушка, но тут же осеклась под тяжёлым взглядом леди Мирцаны.
— Наша леди Халцина ещё совсем дитя, — с фальшивой улыбкой произнесла леди Гизелла. — И совсем ничего не понимает, верно, Халцина?
Девушка печально склонила голову, а за столом опять перевели тему, начав внезапно обсуждать юную принцессу Юфемию и её шансы завоевать сердце наследника Ю. Нэйдж вновь покосилась на Этьена, но тот отнесся к словам бэрлокских дам с поразительным хладнокровием и, словно нарочно, сосредоточился на жене и собственной тарелке. И его внимание к Зарине неизменно рождало зависть и ревность. Нэйдж заставила себя это проглотить и устремила свой взор на Витора, и, к своему удивлению, обнаружила, что тот буквально не сводит с неё глаз! Сальный взгляд барона так и блуждал по вырезу воротника и корсету. Нэйдж явственно чувствовала его вожделение, и оно будило в ней азарт. Желание поддразнить хамоватого барона стало почти нестерпимый, и Нэйдж безотчётно потянула рукав, и тот послушно сполз, оголяя плечо. В следующий миг раздался неистовый кашель. Нэйдж с изумлением воззрилась на Витора. Тот вскочил с места и продолжал пытаться откашляться. Рядом тут же засуетились бэрлокские дамы, наперебой причитая и едва не падая в обморок.
— Барона отравили! — заголосила леди Мирцана, но её чудовищное заявление тут же опроверг Этьен:
— Ну что вы, леди, барон всего лишь подавился! — При этом эльф покосился в сторону Нэйдж. Под его взглядом стало как-то резко неуютно, отчего она нервно поправила сползший рукав. Это удивительным образом совпало с окончанием приступа кашля Витора. Кажется, того уже успели напоить вином, и ему, наконец, полегчало.
— Вам стоит быть осторожней, здешние повара любят изысканные пряности, — насмешливо посоветовал Этьен барону, за что получил полный ненависти взгляд.
— Разберусь! — буркнул раскрасневшийся и ещё более подурневший Витор, отталкивая от себя окруживших его леди. Те послушно разбежались по своим местам, и только леди Мирцана ещё несколько минут продолжала сетовать по поводу жизни и здоровья барона, припоминая нелепые смерти родственников. Кажется, её дядюшка скончался из-за грибного супа, а какой-то племянник не смог проглотить свиное сердце и задохнулся прямо за столом. Однако эту тему не поддержали, и вскоре разговор и вовсе ушёл к восхвалению Витора. Нэйдж оставалось только поражаться, как бэрлокские дамы умудрялись находить в столь сомнительном человеке какое-то благородство. Леди весьма темпераментно принялись перечислять все заслуги барона, которые начинались от блестящих умений дрессировать собак, которыми Витор прославился ещё в раннем детстве, и заканчивая созданием собственной армия, ставшей едва ли не самой лучшей на Бэрлоке. Увлекшись этим представлением, Нэйдж всё чаще поглядывала в сторону раздувающегося от гордости Витора, который даже и не подозревал, что льющая непрерывным потоком лесть проявляла его истинную сущность: жестокого, амбициозного, не гнушавшегося нарушать законы негодяя. Бэрлокские дамы оказались настолько глупы, что, распаляясь, выдавали всё больше опасных подробностей:
— Жаль, что вам так долго мешали показать себя в бою! — притворно вздыхала леди Яруна. — Как хорошо, что этот проклятый змеиный танец потерял свои силы! Теперь-то вы проявите себя, как истинный полководец!
— Без сомнений, благодаря вам наше королевство станет настоящей Империей! — выдала леди Гизелла.
— Уверена, вы сможете бросить вызов даже эльфам! — расчувствовалась леди Морана.
Этьен негромко кашлянул, но его попытка сменить тему осталась незамеченной. К счастью, подали десерт, и королеве удалось-таки перевести внимание гостей на угощение.
Время тянулось невероятно медленно: Нэйдж давно потеряла всякий интерес к подаваемым блюдам и угощеньям. Слушать бестолковую болтовню светских дам было выше всяких сил, но вновь развлекаться и дразнить барона она не стала. Продолжив осторожно наблюдать за ним, Нэйдж приходила к весьма печальным выводам. Бедняжке Торине вовсе не показалось, и Витор вёл себя не просто хамски, а на грани дозволенного. Он столь бесстыдно продолжал пожирать взглядом её скромное декольте, что не оставалось никаких сомнений в его намерениях. Нэйдж мучили недобрые подозрения на этот счёт, и она уже подумывала, как намекнуть отцу и Этьену, что к ней не помешало бы приставить несколько стражников, но ни эльф, ни король не были расположены к беседам после торжественного обеда.
Едва за окном начали сгущаться сумерки, а подача блюд закончилась, Зарина и королева-мать отправились сопровождать гостей. Витор не стал дожидаться своего кудахчущего общества и, спешно откланявшись, умчался. Этьен почти тут же ускользнул за ним следом, так что Нэйдж успела увидеть только его исчезающую за дверью спину.
— О Вир! Какие же они шумные, — чуть слышно простонал король, поднимаясь.
— Ваше Величество, — подскочила к нему Нэйдж, рассчитывая тут замолвить словечко об охране, но Бродерин совсем не был расположен к беседе:
— Даже не представляю, как к такому можно будет привыкнуть, — посетовал он.
— Мне бы пару стражников… — начала она, но её снова прервали:
— Ох, моё милое дитя, боюсь, у нас от этого обеда нещадно разболелась голова! — Бродерин устало потёр виски, явно пытаясь вернуть сознанию ясность, но, судя по затуманенному взору, не преуспел. — Мы можем отложить наш разговор до завтрака?
Нэйдж заставила себя натужно улыбнуться и нервно огляделась в поисках кого-нибудь из прислуги, но обращаться к суетящимся лакеям не рискнула. С беспокойством она направилась в свои покои, невольно подмечая, как мало стражи во дворце. Двое стояло у входа в столовую, и ещё несколько совсем юнцов крутилось возле лестницы, но стоило подняться, как Нэйдж оказалась в полном одиночестве. Беспокойно оборачиваясь, она вышла в просторную полутёмную галерею, мысленно проклиная нерасторопную прислугу, которая не удосужилась зажечь хотя бы пару фонарей. Тени плотным занавесом клубились по углам, а тусклый свет едва освещал каменный пол. Нэйдж, ощущая нарастающую тревогу, прибавила шаг.
«Не будет же он в самом деле караулить принцессу в коридоре! Это же несерьёзно! Тут и стража не так далеко…» — нервно рассуждала она, но взбудораженное чутьё безжалостно разбивало эти доводы. От Витора не стоило ждать хитроумных планов: всё лежало на поверхности, и, самое печальное, тому решительно ничего не мешало! И стоило только ей зайти за колонну и на мгновение оказаться в почти полной темноте, как она тут же врезалась в чью-то грудь. Резко отшатнувшись, Нэйдж с досадой подняла глаза на преградившего ей путь. Увы, то был не случайный стражник или слуга: перед ней стоял Витор и, судя по расплывающейся недоброй улыбке и опасному блеску непривычных светло-карих глаз, он её явно ожидал.
— Принцесса Торина, куда же вы так спешите? — выходя из-за колонны на свет, начал он с фальшивой любезностью.
— Извините, — неохотно промямлила Нэйдж, снова отступая назад. Голова стремительно просчитывала варианты: сбежать сразу или же посмотреть, как далеко готов зайти нахальный барон?
— Хм, извинений мне явно будет маловато, — манерно растягивая гласные, заметил он.
Нэйдж скривилась, хамство барона откровенно поражало. Витор и не думал церемониться, ни в речах, ни в поступках. Продолжая щериться в коварной улыбке, он неотвратимо надвигался. Всё так же отступая, она невольно заметила, что барон всё больше забирает вправо, тесня её не обратно к выходу в коридор и на лестничный марш, а к стене. Каждый вынужденный шаг отрезал пути к отступлению.
— И даже не надейся сбежать! — предупредил он. — Тут повсюду мои люди! Можешь поблагодарить своего непутёвого папашу, что так и не удосужился нанять во дворец нормальной стражи!
Неуважение к королю неприятно царапнули сознание, но Нэйдж с отвращением признавала, что Витор прав. Бродерин, принимая опасных гостей с распростёртыми объятьями, оказался слишком наивен и небрежен. Понимал ли он, что его дочь могла поплатиться честью из-за его ошибки и попустительства? Нэйдж оставалось только негодовать и недоумевать. Однако слова Витора её не на шутку озадачили. В самом ли деле он не один, и, значит, ей придётся выкарабкиваться ещё из лап жутких головорезов? Ситуация нравилась Нэйдж всё меньше: в таком переплёте роль наивной дурочки никак не сыграть! Но времени поразмыслить уже не было. Спустя ещё пару шагов она упёрлась в стену, а в глазах барона сверкнуло торжество.
— С последней нашей встречи ты заметно похорошела, — с придыханием выдал он, протягивая руку. Его грубые пальцы скользнули по щеке, а затем резко схватили подбородок. — Всё-таки это совершенно неправильно, что всё лучшее всегда достаётся только принцам. Им, порой, стоит делиться с верными людьми…
И барон притянул Нэйдж к себе, впившись в губы властным жёстким поцелуем. Он так и продолжал удерживать одной рукой её подбородок, в то время, как вторая бесстыдно легла на грудь. Нэйдж попыталась оттолкнуть Витора, но её слабые руки беспомощно упёрлись в груду непробиваемых мышц.
— Не вздумай сопротивляться, глупая! В этот раз я своего точно не упущу! — прерывая терзающий губы поцелуй, тоном, не терпящим возражений, пробасил он. Барон тут же сгрёб её в стальные объятья, и она послушно обмякла в его руках, но то была лишь уловка. Нэйдж нарочно дала Витору ложное ощущение покорности и дождалась, когда тот чуть ослабит хватку. Получив возможность для манёвра, она тут же застигла барона врасплох точным ударом колена в пах. Витор согнулся пополам:
— Ах ты дрянь! — взвыл он, но Нэйдж уже опрометью неслась прочь из галереи. Она пропустила мимо ушей и призыв свиты, и прочие проклятья и обещания жестокой мести, на которые не поскупился оскорблённый барон. Опасаясь угодить сразу же в лапы людей Витора, она приготовилась уже колдовать, но, выбежав в знакомый коридор, никого не обнаружила, но, заслышав позади стук тяжёлых сапог, тут же прибавила скорость. На её удачу коридор был пуст. Нэйдж влетела в покои и, захлопнув тяжёлую дверь, безотчётно нарисовала запирающую руну. С шайки Витора станется начать ломиться внутрь! А стража, как назло, опять куда-то запропастилась!
— Леди Мирцана — младшая сестра Его Величества короля Чесмика, — представил её поднявшийся Витор. Он уже успел в своей привычной хамоватой манере выразить «признательность» за гостеприимство, но так как комплиментов в его словарном запасе имелось совсем немного, барон поспешно сменил тему.
Леди Мирцана вздёрнула свой крючковатый нос и захлопала густо накрашенными ресницами, из-под которых оказалось почти не видно маленьких злобных поросячьих глаз. Она зыркнула ими в сторону короля, даже не удостоив того поклоном.
— Его Величество оказали нам честь, позволив побыть в вашем обществе несколько дней до торжества, — прогундосила она. — Надеюсь, мы и впредь будем желанными гостями.
— В нашем королевстве всегда рады родственникам жениха, — поспешил вежливо заверить Бродерин, на что леди-гарпия только хищно улыбнулась.
— Леди Октавия, младшая тётушка Его Величества короля Чесмика, — объявил соседствующую даму Витор, и из-за стола привстала крупная женщина неопределённого возраста. Дама была накрашена куда более сносно, но отсутствие яркого макияжа с лихвой окупалось бесчисленными украшениями. Толстые пальцы были унизаны массивными перстнями с огромными камнями, пухлые запястья охватывали тяжёлые браслеты, длинные усыпанные алмазами серьги оттягивали мочки ушей чуть ли не до подбородка, а роскошное декольте почти полностью закрывало внушительное ожерелье из грубо огранённых сапфиров. Помимо прочего в высокой причёске леди блестели с десяток серебряных гребней и золотых заколок. Глядя на всё это «великолепие», у Нэйдж невольно рождались мысли, что бэрлокские дамы отчаянно боялись воров, потому предпочитали носить сразу весь свой арсенал украшений. Леди Морана, леди Гизелла, леди Яруна и прочие сёстры, кузины, племянницы и прочие дамы отличались друг от друга лишь более чудным нарядом, каждый из которых при более детальном осмотре являл собой нечто совершенно корявое и нелепое. Нэйдж отмечала неровный крой, и грубые широкие стежки, свидетельствовавшие о спешке и слабых умениях портних. Иной раз казалось, что ткань резали на глаз, а потом сшивали, как придётся, порой даже наружными швами. Но, как вскоре выяснилось, несуразный внешний вид дам вполне соответствовал и внутреннему содержанию. Стоило только барону закончить с представлениями, как леди, напустив на себя самый серьёзный вид, завели светскую беседу.
— Вы слышали последние новости? — обратилась непосредственно к королеве леди Октавия. У неё оказался крайне неприятный скрипучий голос, от которого Нэйдж прошиб озноб. — Правители нынче меняются, как перчатки, верно, леди Морана?
Дама с ястребиным носом и выцветшими глазами тут же подхватила эстафету:
— А я вам говорила, леди Октавия, этот каэрский мальчишка лишь пешка! — прокаркала леди Морана. — Но я до сих пор не могу поверить, что он победил в бою самого Императора эльфов!
Услышав эту нелепицу, Нэйдж невольно покосилась на Этьена. Тот чуть заметно побледнел и плотнее сжал тонкие губы, но встревать в затеянную беседу не спешил.
— Говорят, теперь эльфам предстоит поединок между наследниками, и вполне возможно, что в этой битве выиграет не принц, а принцесса! — продолжала самовлюблённо нести чушь леди Гизелла, чей визгливый голосок напомнил Нэйдж лай мелкой шавки.
— О, демоны! Женщина на троне? — тут же вступилась леди Мирцана. — Упаси их небеса от такой напасти! Она же развалит всю Империю!
— Эльфийки, конечно, те ещё гордячки, но даже они понимают, что им не по силам руководить страной! — с важным видом вставила своё мнение леди Октавия.
— Вот почему надо не откладывать с браком! — поддакнула леди Яруна. — Эльфийской принцессе давно следовало выйти замуж, и если уж нет достойного кандидата среди своих, то могла бы обратить внимание и на другие страны! Вот, скажите, барон, вы бы взяли в жёны эльфийскую деву?
— Разве что в качестве наложницы! — нахально хмыкнул Витор, чем заслужил смешок от Этьена. Барон бросил злобный взгляд в сторону эльфа, но тот даже не подал виду, продолжив невозмутимо нарезать овощи в своей тарелке. Тем не менее, запальчивые слова Витора на несколько минут погрузили столовую в неловкую тишину. Королева и король тревожно переглядывались, Зарина и вовсе прикрыла уши юной Кэрине, тогда как дам Бэрлока, похоже, ничего не смутило, но, зайдя в тупик, они вынуждены были искать новую тему, что далось им нелегко.
— А как вы думаете, этот новый канцлер Каэра, кажется, Торик что-то вообще сможет сделать? — наконец, нашлась молоденькая леди, имени которой Нэйдж не запомнила. Девушка, несмотря на резкие черты, могла быть довольно привлекательной, если бы не уродливый макияж и безумное бордово-синее платье.
— Кстати, говорят, он холост, — снова принялась за своё леди Яруна. — Леди Халцина, может, вам стоит отправиться на Каэр? Не стоит упускать из виду такого привлекательного кавалера!
— Но там же война! Его Величество только вчера отправили войска… — воскликнула девушка, но тут же осеклась под тяжёлым взглядом леди Мирцаны.
— Наша леди Халцина ещё совсем дитя, — с фальшивой улыбкой произнесла леди Гизелла. — И совсем ничего не понимает, верно, Халцина?
Девушка печально склонила голову, а за столом опять перевели тему, начав внезапно обсуждать юную принцессу Юфемию и её шансы завоевать сердце наследника Ю. Нэйдж вновь покосилась на Этьена, но тот отнесся к словам бэрлокских дам с поразительным хладнокровием и, словно нарочно, сосредоточился на жене и собственной тарелке. И его внимание к Зарине неизменно рождало зависть и ревность. Нэйдж заставила себя это проглотить и устремила свой взор на Витора, и, к своему удивлению, обнаружила, что тот буквально не сводит с неё глаз! Сальный взгляд барона так и блуждал по вырезу воротника и корсету. Нэйдж явственно чувствовала его вожделение, и оно будило в ней азарт. Желание поддразнить хамоватого барона стало почти нестерпимый, и Нэйдж безотчётно потянула рукав, и тот послушно сполз, оголяя плечо. В следующий миг раздался неистовый кашель. Нэйдж с изумлением воззрилась на Витора. Тот вскочил с места и продолжал пытаться откашляться. Рядом тут же засуетились бэрлокские дамы, наперебой причитая и едва не падая в обморок.
— Барона отравили! — заголосила леди Мирцана, но её чудовищное заявление тут же опроверг Этьен:
— Ну что вы, леди, барон всего лишь подавился! — При этом эльф покосился в сторону Нэйдж. Под его взглядом стало как-то резко неуютно, отчего она нервно поправила сползший рукав. Это удивительным образом совпало с окончанием приступа кашля Витора. Кажется, того уже успели напоить вином, и ему, наконец, полегчало.
— Вам стоит быть осторожней, здешние повара любят изысканные пряности, — насмешливо посоветовал Этьен барону, за что получил полный ненависти взгляд.
— Разберусь! — буркнул раскрасневшийся и ещё более подурневший Витор, отталкивая от себя окруживших его леди. Те послушно разбежались по своим местам, и только леди Мирцана ещё несколько минут продолжала сетовать по поводу жизни и здоровья барона, припоминая нелепые смерти родственников. Кажется, её дядюшка скончался из-за грибного супа, а какой-то племянник не смог проглотить свиное сердце и задохнулся прямо за столом. Однако эту тему не поддержали, и вскоре разговор и вовсе ушёл к восхвалению Витора. Нэйдж оставалось только поражаться, как бэрлокские дамы умудрялись находить в столь сомнительном человеке какое-то благородство. Леди весьма темпераментно принялись перечислять все заслуги барона, которые начинались от блестящих умений дрессировать собак, которыми Витор прославился ещё в раннем детстве, и заканчивая созданием собственной армия, ставшей едва ли не самой лучшей на Бэрлоке. Увлекшись этим представлением, Нэйдж всё чаще поглядывала в сторону раздувающегося от гордости Витора, который даже и не подозревал, что льющая непрерывным потоком лесть проявляла его истинную сущность: жестокого, амбициозного, не гнушавшегося нарушать законы негодяя. Бэрлокские дамы оказались настолько глупы, что, распаляясь, выдавали всё больше опасных подробностей:
— Жаль, что вам так долго мешали показать себя в бою! — притворно вздыхала леди Яруна. — Как хорошо, что этот проклятый змеиный танец потерял свои силы! Теперь-то вы проявите себя, как истинный полководец!
— Без сомнений, благодаря вам наше королевство станет настоящей Империей! — выдала леди Гизелла.
— Уверена, вы сможете бросить вызов даже эльфам! — расчувствовалась леди Морана.
Этьен негромко кашлянул, но его попытка сменить тему осталась незамеченной. К счастью, подали десерт, и королеве удалось-таки перевести внимание гостей на угощение.
Время тянулось невероятно медленно: Нэйдж давно потеряла всякий интерес к подаваемым блюдам и угощеньям. Слушать бестолковую болтовню светских дам было выше всяких сил, но вновь развлекаться и дразнить барона она не стала. Продолжив осторожно наблюдать за ним, Нэйдж приходила к весьма печальным выводам. Бедняжке Торине вовсе не показалось, и Витор вёл себя не просто хамски, а на грани дозволенного. Он столь бесстыдно продолжал пожирать взглядом её скромное декольте, что не оставалось никаких сомнений в его намерениях. Нэйдж мучили недобрые подозрения на этот счёт, и она уже подумывала, как намекнуть отцу и Этьену, что к ней не помешало бы приставить несколько стражников, но ни эльф, ни король не были расположены к беседам после торжественного обеда.
Едва за окном начали сгущаться сумерки, а подача блюд закончилась, Зарина и королева-мать отправились сопровождать гостей. Витор не стал дожидаться своего кудахчущего общества и, спешно откланявшись, умчался. Этьен почти тут же ускользнул за ним следом, так что Нэйдж успела увидеть только его исчезающую за дверью спину.
— О Вир! Какие же они шумные, — чуть слышно простонал король, поднимаясь.
— Ваше Величество, — подскочила к нему Нэйдж, рассчитывая тут замолвить словечко об охране, но Бродерин совсем не был расположен к беседе:
— Даже не представляю, как к такому можно будет привыкнуть, — посетовал он.
— Мне бы пару стражников… — начала она, но её снова прервали:
— Ох, моё милое дитя, боюсь, у нас от этого обеда нещадно разболелась голова! — Бродерин устало потёр виски, явно пытаясь вернуть сознанию ясность, но, судя по затуманенному взору, не преуспел. — Мы можем отложить наш разговор до завтрака?
Нэйдж заставила себя натужно улыбнуться и нервно огляделась в поисках кого-нибудь из прислуги, но обращаться к суетящимся лакеям не рискнула. С беспокойством она направилась в свои покои, невольно подмечая, как мало стражи во дворце. Двое стояло у входа в столовую, и ещё несколько совсем юнцов крутилось возле лестницы, но стоило подняться, как Нэйдж оказалась в полном одиночестве. Беспокойно оборачиваясь, она вышла в просторную полутёмную галерею, мысленно проклиная нерасторопную прислугу, которая не удосужилась зажечь хотя бы пару фонарей. Тени плотным занавесом клубились по углам, а тусклый свет едва освещал каменный пол. Нэйдж, ощущая нарастающую тревогу, прибавила шаг.
«Не будет же он в самом деле караулить принцессу в коридоре! Это же несерьёзно! Тут и стража не так далеко…» — нервно рассуждала она, но взбудораженное чутьё безжалостно разбивало эти доводы. От Витора не стоило ждать хитроумных планов: всё лежало на поверхности, и, самое печальное, тому решительно ничего не мешало! И стоило только ей зайти за колонну и на мгновение оказаться в почти полной темноте, как она тут же врезалась в чью-то грудь. Резко отшатнувшись, Нэйдж с досадой подняла глаза на преградившего ей путь. Увы, то был не случайный стражник или слуга: перед ней стоял Витор и, судя по расплывающейся недоброй улыбке и опасному блеску непривычных светло-карих глаз, он её явно ожидал.
— Принцесса Торина, куда же вы так спешите? — выходя из-за колонны на свет, начал он с фальшивой любезностью.
— Извините, — неохотно промямлила Нэйдж, снова отступая назад. Голова стремительно просчитывала варианты: сбежать сразу или же посмотреть, как далеко готов зайти нахальный барон?
— Хм, извинений мне явно будет маловато, — манерно растягивая гласные, заметил он.
Нэйдж скривилась, хамство барона откровенно поражало. Витор и не думал церемониться, ни в речах, ни в поступках. Продолжая щериться в коварной улыбке, он неотвратимо надвигался. Всё так же отступая, она невольно заметила, что барон всё больше забирает вправо, тесня её не обратно к выходу в коридор и на лестничный марш, а к стене. Каждый вынужденный шаг отрезал пути к отступлению.
— И даже не надейся сбежать! — предупредил он. — Тут повсюду мои люди! Можешь поблагодарить своего непутёвого папашу, что так и не удосужился нанять во дворец нормальной стражи!
Неуважение к королю неприятно царапнули сознание, но Нэйдж с отвращением признавала, что Витор прав. Бродерин, принимая опасных гостей с распростёртыми объятьями, оказался слишком наивен и небрежен. Понимал ли он, что его дочь могла поплатиться честью из-за его ошибки и попустительства? Нэйдж оставалось только негодовать и недоумевать. Однако слова Витора её не на шутку озадачили. В самом ли деле он не один, и, значит, ей придётся выкарабкиваться ещё из лап жутких головорезов? Ситуация нравилась Нэйдж всё меньше: в таком переплёте роль наивной дурочки никак не сыграть! Но времени поразмыслить уже не было. Спустя ещё пару шагов она упёрлась в стену, а в глазах барона сверкнуло торжество.
— С последней нашей встречи ты заметно похорошела, — с придыханием выдал он, протягивая руку. Его грубые пальцы скользнули по щеке, а затем резко схватили подбородок. — Всё-таки это совершенно неправильно, что всё лучшее всегда достаётся только принцам. Им, порой, стоит делиться с верными людьми…
И барон притянул Нэйдж к себе, впившись в губы властным жёстким поцелуем. Он так и продолжал удерживать одной рукой её подбородок, в то время, как вторая бесстыдно легла на грудь. Нэйдж попыталась оттолкнуть Витора, но её слабые руки беспомощно упёрлись в груду непробиваемых мышц.
— Не вздумай сопротивляться, глупая! В этот раз я своего точно не упущу! — прерывая терзающий губы поцелуй, тоном, не терпящим возражений, пробасил он. Барон тут же сгрёб её в стальные объятья, и она послушно обмякла в его руках, но то была лишь уловка. Нэйдж нарочно дала Витору ложное ощущение покорности и дождалась, когда тот чуть ослабит хватку. Получив возможность для манёвра, она тут же застигла барона врасплох точным ударом колена в пах. Витор согнулся пополам:
— Ах ты дрянь! — взвыл он, но Нэйдж уже опрометью неслась прочь из галереи. Она пропустила мимо ушей и призыв свиты, и прочие проклятья и обещания жестокой мести, на которые не поскупился оскорблённый барон. Опасаясь угодить сразу же в лапы людей Витора, она приготовилась уже колдовать, но, выбежав в знакомый коридор, никого не обнаружила, но, заслышав позади стук тяжёлых сапог, тут же прибавила скорость. На её удачу коридор был пуст. Нэйдж влетела в покои и, захлопнув тяжёлую дверь, безотчётно нарисовала запирающую руну. С шайки Витора станется начать ломиться внутрь! А стража, как назло, опять куда-то запропастилась!
