Охотничьи шатры располагались неподалёку от деревеньки, потому, расправившись с делами, Зарина вознамерилась прогуляться до лагеря. Не желая приходить с пустыми руками, сестра прошлась по деревне в поисках свежих овощей и фруктов. И пока Зарина выбирала и торговалась, Торина взобралась на холм, откуда простирался прекрасный вид. Стражник, под чьей охраной она находилась, чуть отстал, таща в руках тяжёлые корзинки с набранными сестрой товарами. Он ещё только поднимался, когда Торина, окинув простиравшиеся внизу густые леса и просторные луга, прорезанные тонкой лентой извилистой реки, начала осторожно спускаться по полузаросшей тропе. Однако, сделав несколько неуклюжих острожных шагов, она вдруг услышала знакомые голоса. Торина замерла на месте, нервно оглядевшись, и почти тут же шмыгнула в ближайшие кусты, заметив расположившихся чуть ниже по склону бэрлокцев. Принц устроился на валежнике и равнодушно крутил в руках охотничий нож. Барон стоял напротив и сжимал за горло здоровенную бойцовскую собаку, которая бестолково сучила лапами, пытаясь вырваться из захвата.
— Демонова шавка! — прорычал Витор, после чего послышался глухой стук — кулак направился прямиком в живот, а затем раздался жалобный скулящий стон. — Я должен был загнать хотя бы лисицу, а не пару полудохлых кроликов!
Он вновь занёс кулак, и удар повторился, а вслед за ним и полный отчаяния сдавленный собачий визг.
— М-да, охота здесь не впечатляет, — признал принц, и от его голоса у Торины по спине пробежали мурашки. Холодный, жестокий, исполненный презрения. — Лучше б уж на двуногую дичь поохотились, что думаешь?
— Я видел в деревне пару смазливых девиц, — фыркнул Витор, продолжая измываться над собакой. — Не хочешь вечерком поразвлечься?
— Не боишься, что королю донесут? Здесь все друг друга слишком хорошо знают! А любое происшествие тут же на наших повесят!
— Да и что с того? Что нам сделает этот тюфяк-король? Пожурит и отчитает?
— Не спеши! Не стоит подставляться на всяких мелочах. Я не для того тут соловьём заливаюсь, чтобы из-за каких-то девок всё просадить! — злобно заметил принц, а после раздражённо добавил: — Да что ты с ней церемонишься? Забей её уже, всё равно толку не будет!
— Как скажешь! — хмыкнул Витор, но в его тоне почувствовалось оживление. Он сильнее сжал горло несчастного пса, и верно задушил бы уже, если бы на вершине холма не показался стражник.
— Задница тролля! — выругался принц, и тут же вскочил с места: — Там стража!
С поразительной ловкостью барон перехватил свою собаку под мышку и понесся вслед за Андреасом к густому подлеску.
— Ваше Высочество? Где же вы? — позвал стражник, и Торина неохотно покинула своё убежище. Принц и барон уже исчезли в зарослях, но она всё равно направилась вслед за ними, несмотря на недоумение стража.
— Нам немного левее, Ваше Высочество, — повторял он, но Торина продолжала продираться сквозь кусты и вымахавшую с её рост юную поросль. Она просто не могла остановиться! В глубине души Торина молилась, чтобы появление стражника спасло жизнь бедной собаки, потому она и рвалась сквозь царапающие и цепляющие её ветви, в надежде не дать бэрлокцам завершить чудовищное деяние. Но всё было тщетно. Выйдя к небольшому ручью, она неловко споткнулась о бездыханное тело. Бедняжке свернули шею и выбросили, словно мусор.
— Бездна! Каким же надо быть отморозком, чтобы совершить такое? — не выдержал страж, осматривая несчастного пса. Даже сквозь подшёрсток проглядывали чернеющие синяки, глаза заплыли, одно ухо оборвано. Торина прислонилась к дереву, чтобы удержаться на ногах, но в следующий миг не смогла сдержать рвотного позыва и сползла к земле. Ещё никогда прежде её так сильно не тошнило. Страж тут же бросил корзины и, вытащив дорожную флягу, склонился над Ториной.
— Ваше Высочество! Вода! Возьмите воду!
Руки Торины дрожали, ей едва удавалось удержать флягу. Она лишь слегка смочила горло, после чего в полном изнеможении завалилась на землю. Дикая слабость охватила всё тело, не давая возможности подняться. Сознание затуманилось, спустя миг темнота накрыла её. Она очнулась уже во дворце, куда её спешно доставили в карете. И в ту же ночь ей впервые привиделся тот самый кошмар. И так же, как и сегодня, тогда она очнулась от собственного крика. От неприятных воспоминаний её вновь пробрала дрожь. Вопреки ожиданиям тревога не стихала. Напротив, Торина, как никогда, была близка к панике. Совершенно дикие мысли заметались в голове.
«Бежать! Бежать!» — неистово кричали они, пугая ещё больше.
Куда бежать? Она даже не знает улиц в столице! А в ближайших лесах заблудится раньше, чем сможет найти тропу! Однако безумная идея продолжала будоражить воспалённое сознание.
«Бежать! Бежать!» — это уже было похоже на зов. Невероятно притягательный и манящий. И каждая клеточка тела внимала ему.
«Наверно, мне всё это просто снится!» — решила Торина, сбрасывая одеяло. Она подбежала к большому платяному шкафу, затем вытащила тёплый плащ и накинула его себе на плечи. И замерла, прислушиваясь к ощущениям. Тревога внезапно сменилась невероятной решимостью.
«Бежать!» Странные мысли больше не казались такими уж безумными. Напротив, в них звенела надежда. Она нашла выход: если свадьба не будет, отец не умрёт! А чтобы церемония не состоялась, невесте надо исчезнуть. Это единственный выход! И Торина, осторожно приоткрыв дверь, устремилась в темноту.
Этьен:
— Тебе надо выпить! — протягивая бокал, настойчиво заявил Гаспьен.
Этьен покосился на тёмно-вишнёвую жидкость: крепкое мирамийское. Гаспьен знал, что предлагал. Идеальное пойло, чтобы хоть на несколько часов забыться. Но Этьен покачал головой. Бежать от себя было бессмысленно.
— Ну почему ты так упрямишься? — со звоном поставив бокал на стол, недовольно проворчал Гаспьен. Он принялся беспокойно прохаживаться по комнате. — Думаешь, я не понимаю, что с тобой происходит? Ты же каждую секунду проверяешь созданное плетение, ища его изъяны и возможности, как мог всё изменить! А ещё перед глазами так и стоит та сцена… — Гаспьен осёкся.
Этьен почувствовал на себе его тревожный взгляд, но ничего не ответил. Его губы сами сложились в горькую усмешку. Если бы всё было так, как говорил Гаспьен, он не стал бы отказываться от вина. Вот только вереница навязчивых образов крутилась в сознании всего несколько часов и больше не досаждала. Он и сам не понял почему, но стоило ему после доклада покинуть Императора, как неистовая буря чувств разом стихла, оставив лишь звенящую пустоту. Все последующие часы Этьен, сидя в кресле в своей комнате, равнодушно взирал в одну точку, будто превратился в статую. В голове не возникло даже крохотной мимолётной мысли. Он словно погружался в черноту бездны. Пожалуй, единственное, что напоминало ему о том, что жизнь ещё теплится в его теле, вихрящиеся отголоски магии. Они упорно не желали утихать и успокаиваться, наполняя собой каждую клетку. Этьен ощущал лёгкое покалывание, и именно это странное поведение магии заставило повременить с желанным забвением. Разум требовал разобраться в этом на трезвую голову, чтобы не наделать новых трагических ошибок.
— И почему до сих пор нет новостей? — резко отвернувшись, пробормотал себе под нос Гаспьен и направился к погасшему камину. Он только собрался взять кочергу, чтобы поворошить едва тлеющие угли, как резко отпрянул в сторону. Пламя взмыло над решёткой, стоило только Этьену переместить взгляд с привычной точки на камин.
— Ты что творишь?! — вскрикнул ошарашенный Гаспьен. В его глазах промелькнул неподдельный ужас, заставивший Этьена разозлиться на самого себя. Как можно было быть таким беспечным, зная, что кузен боится огня?!
— Прости, — поспешно извинился он, пытаясь угомонить начавшую выходить из-под контроля магию, но та уже бурлила по венам, как стремительная горная река. Кровь вскипала, туманя разум. Этьен инстинктивно сжал кулаки и зажмурился, опасаясь за новый стихийный выброс.
— Слушай, — пытаясь скрыть смятение, начал Гаспьен, — мне как-то не по себе. Какой-то ненормальный прилив магии…
«Ненормальный? Да это больше похоже на безумие!» — подумал Этьен, а в следующий миг острой стрелой его пронзило страшное осознание. Буйство магии было, отнюдь, не случайностью!
— Нет, — сдавленно прошептал он, гоня чудовищную правду, но раздавшийся стук в окно и последовавшее за ним карканье лишило всяких надежд.
Этьен приоткрыл глаза, и неуправляемая магия вновь вырвалась на свободу, распахнув створки и впуская незваного гостя. Чёрная птица влетала в комнату под глухой стон Гаспьена. Обведя в воздухе почётный круг, она зависла над столом и сбросила позолоченный свиток и почерневшую от копоти растрескавшуюся пирамидку. Приглушённо каркнув, птица изобразила подобие почтительного поклона, на несколько секунд низко опустив голову и закрыв кроваво-красные глаза, а затем, опалив Этьена пронзительным взглядом, взмахнула крыльями и устремилась в ночь.
— Отец… — простонал в отчаянии Гаспьен, падая на колени перед столом. Приглушённый всхлип коснулся ушей Этьена, застав сердце болезненно сжаться. Милосердный Рэбэнус тем жутким взглядом только с ним поделился последними секундами жизни Императора, избавив кузена от ужасающих подробностей. Всепоглощающее божественное пламя не оставило от дядюшки даже горстки пепла.
«Какой бесславный конец!» — невольно промелькнуло в голове Этьена, поднимая внутри магическую волну. Невероятная сила обрушилась на него подобно цунами, оглушая и сбивая. И он тонул в том сокрушительном и могущественном потоке. Охватив всё его тело, магия диким зверем рвалась в бой, желая доказать своё превосходство. Этьен едва не поддался этому яростному порыву. Он вскочил с места и дёрнулся в сторону вероятного противника, но, увидев сгорбленного бледного Гаспьена, прижимающего, будто ребёнок, закоптившийся амулет, направил всю разрывающую его силу на себя. Разъярённая магия, словно разряд молнии, пронзила тело. Кожа опасно заискрилась, а по ногам прошли жестокие судороги. Этьен покрепче сжал зубы, терпя боль и всё ещё надеясь обуздать неистовую силу.
— Ты не сможешь сдерживаться вечно, — тихо заметил Гаспьен. Его голос прозвучал безжизненно и обречённо. — Магия требует поединка.
— Я не выступлю против тебя! — прорычал сквозь зубы Этьен, продолжая бороться с резко возросшим могуществом. Магия бушевала в нём подобно урагану, обещая снести на своём пути любое препятствие. Она алчно жаждала власти и требовала немедленно её заполучить. Этьен же неистово противился этому желанию, не давая силе лишить себя рассудка.
На красивом лице Гаспьена появилась печальная улыбка. Кузен даже не пытался расправить плечи или встать в боевую стойку, заранее признавая своё поражение.
— Тебе хватит и одного удара, ты ведь сам это чувствуешь…
Эта безвольная слабость мгновенно взбесила Этьена. Он едва не набросился на кузена с кулаками, чтобы прочистить тому мозги, но вновь заставил себя сдержаться. Мазнув по нему оценивающим взглядом, Этьен ощутил укол совести. Кузен был до отвращения прав. Магия, пробудившаяся в Этьене, походила на огненный взрыв вулкана, против которой сила Гаспьена выглядела бледным пламенем свечи. И это было ужасно несправедливо! Этьен пол жизни старательно уничтожал все шансы встать у кузена на пути и сделал уже достаточно для того, чтобы вообще не иметь права выходить на поединок, но внезапная смерть дядюшки одним махом разрушила все его потуги. Трон Империи, в случае безвременной гибели правителя, принимал лишь сильнейшего, уже не считаясь с традициями престолонаследия.
— Я не буду новым Императором. Это твоё место! — упрямо заявил Этьен, делая шаг назад и отводя взгляд в сторону, чтобы невольно не задеть кузена беснующейся внутри силой.
— А я бы не спешил с выводами, Тьенни! — Дверь в комнату скрипнула, впуская ещё одного кандидата на престол. Появившийся на пороге старший принц Франсьен был облачён магией, будто воинским доспехом. Его благородное лицо украшала самодовольная улыбка. Несомненно, именно пробудившаяся после смерти Императора Вальена сила и привела его в покои Этьена, что оказалось совсем некстати. Франсьен был ярым поборником соблюдения всех правил и церемоний, вдобавок он имел и собственные амбиции, потому просто так свои права передавать явно не собирался.
— Хочешь сразиться? — вздёрнув бровь, насмешливо поинтересовался Этьен. Он шагнул к Франсьену, рассчитывая тем самым отсечь тому возможность бросить вызов более слабому Гаспьену. Этьену больше не нужно было сдерживать безумствующую магию, и он собирался оторваться на полную катушку. Так сказать, отплатить за пренебрежение и издёвки, которые Франсьен постоянно отпускал в его адрес.
— Вообще-то, — в свою очередь деловито начал тот, растирая руки, которые уже начали светиться от переполнявшей его магии. — Сначала должны сражаться указанные в завещании наследники!
Франсьен самодовольно купался в обрушившемся на него могуществе, позволяя тому туманить ему мозги. Пожалуй, он впервые вёл себя так безрассудно и глупо! Обычно сдержанный и расчётливый, сейчас Франсьен выглядел зарвавшимся простофилей.
— Ах, какая незадача! — притворно всплеснул руками Этьен, а затем, делая ещё шаг навстречу, попутно подхватил со стола позолоченный свиток. — Но, кажется, в своём последнем завещании мой любезный дядюшка всё же решил дать мне шанс!
Он дразняще помахал запечатанным документом, чем ещё сильнее распалил вечно благочестивого Франсьена.
— Лжец! Его Величество Вальен никогда бы не отступились от правил! — взревел тот и попытался силой вырвать из рук свиток. Её порыв походил на неукротимый северный ветер, который свирепым вихрем понёсся в сторону Этьена, но был встречен ответным мощным шквалом.
Франсьена тут же снесло с места и, словно тряпичную куклу закрутило в воздухе, а после с размаху безжалостно впечатало в стену, вышибая сознание. Безвольной тушей его тело сползло и распласталось на полу.
— А ты был прав, Гас. Одного удара вполне достаточно, — глядя на поверженного соперника, признал Этьен. Он чувствовал приятное облегчение. Не только потому, что справился так легко, и, наконец, преподал Франсьену достойный урок, но ещё и оттого, что магия, найдя себе применение, перестала так рьяно его истязать. С явным воодушевлением Этьен обернулся к кузену, но застал того с поднятыми руками. — Ты чего? — Поступок Гаспьена вызвал недоумение.
— Сдаюсь, — примирительно ответил тот. — Ты же сказал, что не хочешь со мной сражаться, вот я и…
— Не смей! — раздражённо оборвал его Этьен, запоздало ощущая, как магия тут же отозвалась на смену его настроения. — Я сказал, что трон твой, значит, он твой! Ты — новый Император!
Глаза Гаспьена резко округлились, кузен вздрогнул, словно что-то ударило его, и покачнулся. Пытаясь сохранить равновесие, он упёрся руками в стол, да так и застыл на месте, тяжело дыша.
— Гас? — обеспокоенно переспросил Этьен, подходя к кузену. Тот долгое время не откликался, пытаясь отдышаться. Его руки чуть заметно подрагивали, но он продолжал нависать над столом, словно ища у того поддержки.
— Проклятье демонов! — прошипел Гаспьен, наконец подняв голову. Их взгляды встретились, и ещё никогда прежде Этьен не видел в его глазах такой дикой ярости. — Ты за кого меня принимаешь? За марионетку? Мальчика на побегушках? Забери свои тролльи слова, бездна тебя поглоти, и просто исполни свой долг по праву сильнейшего!
— Демонова шавка! — прорычал Витор, после чего послышался глухой стук — кулак направился прямиком в живот, а затем раздался жалобный скулящий стон. — Я должен был загнать хотя бы лисицу, а не пару полудохлых кроликов!
Он вновь занёс кулак, и удар повторился, а вслед за ним и полный отчаяния сдавленный собачий визг.
— М-да, охота здесь не впечатляет, — признал принц, и от его голоса у Торины по спине пробежали мурашки. Холодный, жестокий, исполненный презрения. — Лучше б уж на двуногую дичь поохотились, что думаешь?
— Я видел в деревне пару смазливых девиц, — фыркнул Витор, продолжая измываться над собакой. — Не хочешь вечерком поразвлечься?
— Не боишься, что королю донесут? Здесь все друг друга слишком хорошо знают! А любое происшествие тут же на наших повесят!
— Да и что с того? Что нам сделает этот тюфяк-король? Пожурит и отчитает?
— Не спеши! Не стоит подставляться на всяких мелочах. Я не для того тут соловьём заливаюсь, чтобы из-за каких-то девок всё просадить! — злобно заметил принц, а после раздражённо добавил: — Да что ты с ней церемонишься? Забей её уже, всё равно толку не будет!
— Как скажешь! — хмыкнул Витор, но в его тоне почувствовалось оживление. Он сильнее сжал горло несчастного пса, и верно задушил бы уже, если бы на вершине холма не показался стражник.
— Задница тролля! — выругался принц, и тут же вскочил с места: — Там стража!
С поразительной ловкостью барон перехватил свою собаку под мышку и понесся вслед за Андреасом к густому подлеску.
— Ваше Высочество? Где же вы? — позвал стражник, и Торина неохотно покинула своё убежище. Принц и барон уже исчезли в зарослях, но она всё равно направилась вслед за ними, несмотря на недоумение стража.
— Нам немного левее, Ваше Высочество, — повторял он, но Торина продолжала продираться сквозь кусты и вымахавшую с её рост юную поросль. Она просто не могла остановиться! В глубине души Торина молилась, чтобы появление стражника спасло жизнь бедной собаки, потому она и рвалась сквозь царапающие и цепляющие её ветви, в надежде не дать бэрлокцам завершить чудовищное деяние. Но всё было тщетно. Выйдя к небольшому ручью, она неловко споткнулась о бездыханное тело. Бедняжке свернули шею и выбросили, словно мусор.
— Бездна! Каким же надо быть отморозком, чтобы совершить такое? — не выдержал страж, осматривая несчастного пса. Даже сквозь подшёрсток проглядывали чернеющие синяки, глаза заплыли, одно ухо оборвано. Торина прислонилась к дереву, чтобы удержаться на ногах, но в следующий миг не смогла сдержать рвотного позыва и сползла к земле. Ещё никогда прежде её так сильно не тошнило. Страж тут же бросил корзины и, вытащив дорожную флягу, склонился над Ториной.
— Ваше Высочество! Вода! Возьмите воду!
Руки Торины дрожали, ей едва удавалось удержать флягу. Она лишь слегка смочила горло, после чего в полном изнеможении завалилась на землю. Дикая слабость охватила всё тело, не давая возможности подняться. Сознание затуманилось, спустя миг темнота накрыла её. Она очнулась уже во дворце, куда её спешно доставили в карете. И в ту же ночь ей впервые привиделся тот самый кошмар. И так же, как и сегодня, тогда она очнулась от собственного крика. От неприятных воспоминаний её вновь пробрала дрожь. Вопреки ожиданиям тревога не стихала. Напротив, Торина, как никогда, была близка к панике. Совершенно дикие мысли заметались в голове.
«Бежать! Бежать!» — неистово кричали они, пугая ещё больше.
Куда бежать? Она даже не знает улиц в столице! А в ближайших лесах заблудится раньше, чем сможет найти тропу! Однако безумная идея продолжала будоражить воспалённое сознание.
«Бежать! Бежать!» — это уже было похоже на зов. Невероятно притягательный и манящий. И каждая клеточка тела внимала ему.
«Наверно, мне всё это просто снится!» — решила Торина, сбрасывая одеяло. Она подбежала к большому платяному шкафу, затем вытащила тёплый плащ и накинула его себе на плечи. И замерла, прислушиваясь к ощущениям. Тревога внезапно сменилась невероятной решимостью.
«Бежать!» Странные мысли больше не казались такими уж безумными. Напротив, в них звенела надежда. Она нашла выход: если свадьба не будет, отец не умрёт! А чтобы церемония не состоялась, невесте надо исчезнуть. Это единственный выход! И Торина, осторожно приоткрыв дверь, устремилась в темноту.
Этьен:
— Тебе надо выпить! — протягивая бокал, настойчиво заявил Гаспьен.
Этьен покосился на тёмно-вишнёвую жидкость: крепкое мирамийское. Гаспьен знал, что предлагал. Идеальное пойло, чтобы хоть на несколько часов забыться. Но Этьен покачал головой. Бежать от себя было бессмысленно.
— Ну почему ты так упрямишься? — со звоном поставив бокал на стол, недовольно проворчал Гаспьен. Он принялся беспокойно прохаживаться по комнате. — Думаешь, я не понимаю, что с тобой происходит? Ты же каждую секунду проверяешь созданное плетение, ища его изъяны и возможности, как мог всё изменить! А ещё перед глазами так и стоит та сцена… — Гаспьен осёкся.
Этьен почувствовал на себе его тревожный взгляд, но ничего не ответил. Его губы сами сложились в горькую усмешку. Если бы всё было так, как говорил Гаспьен, он не стал бы отказываться от вина. Вот только вереница навязчивых образов крутилась в сознании всего несколько часов и больше не досаждала. Он и сам не понял почему, но стоило ему после доклада покинуть Императора, как неистовая буря чувств разом стихла, оставив лишь звенящую пустоту. Все последующие часы Этьен, сидя в кресле в своей комнате, равнодушно взирал в одну точку, будто превратился в статую. В голове не возникло даже крохотной мимолётной мысли. Он словно погружался в черноту бездны. Пожалуй, единственное, что напоминало ему о том, что жизнь ещё теплится в его теле, вихрящиеся отголоски магии. Они упорно не желали утихать и успокаиваться, наполняя собой каждую клетку. Этьен ощущал лёгкое покалывание, и именно это странное поведение магии заставило повременить с желанным забвением. Разум требовал разобраться в этом на трезвую голову, чтобы не наделать новых трагических ошибок.
— И почему до сих пор нет новостей? — резко отвернувшись, пробормотал себе под нос Гаспьен и направился к погасшему камину. Он только собрался взять кочергу, чтобы поворошить едва тлеющие угли, как резко отпрянул в сторону. Пламя взмыло над решёткой, стоило только Этьену переместить взгляд с привычной точки на камин.
— Ты что творишь?! — вскрикнул ошарашенный Гаспьен. В его глазах промелькнул неподдельный ужас, заставивший Этьена разозлиться на самого себя. Как можно было быть таким беспечным, зная, что кузен боится огня?!
— Прости, — поспешно извинился он, пытаясь угомонить начавшую выходить из-под контроля магию, но та уже бурлила по венам, как стремительная горная река. Кровь вскипала, туманя разум. Этьен инстинктивно сжал кулаки и зажмурился, опасаясь за новый стихийный выброс.
— Слушай, — пытаясь скрыть смятение, начал Гаспьен, — мне как-то не по себе. Какой-то ненормальный прилив магии…
«Ненормальный? Да это больше похоже на безумие!» — подумал Этьен, а в следующий миг острой стрелой его пронзило страшное осознание. Буйство магии было, отнюдь, не случайностью!
— Нет, — сдавленно прошептал он, гоня чудовищную правду, но раздавшийся стук в окно и последовавшее за ним карканье лишило всяких надежд.
Этьен приоткрыл глаза, и неуправляемая магия вновь вырвалась на свободу, распахнув створки и впуская незваного гостя. Чёрная птица влетала в комнату под глухой стон Гаспьена. Обведя в воздухе почётный круг, она зависла над столом и сбросила позолоченный свиток и почерневшую от копоти растрескавшуюся пирамидку. Приглушённо каркнув, птица изобразила подобие почтительного поклона, на несколько секунд низко опустив голову и закрыв кроваво-красные глаза, а затем, опалив Этьена пронзительным взглядом, взмахнула крыльями и устремилась в ночь.
— Отец… — простонал в отчаянии Гаспьен, падая на колени перед столом. Приглушённый всхлип коснулся ушей Этьена, застав сердце болезненно сжаться. Милосердный Рэбэнус тем жутким взглядом только с ним поделился последними секундами жизни Императора, избавив кузена от ужасающих подробностей. Всепоглощающее божественное пламя не оставило от дядюшки даже горстки пепла.
«Какой бесславный конец!» — невольно промелькнуло в голове Этьена, поднимая внутри магическую волну. Невероятная сила обрушилась на него подобно цунами, оглушая и сбивая. И он тонул в том сокрушительном и могущественном потоке. Охватив всё его тело, магия диким зверем рвалась в бой, желая доказать своё превосходство. Этьен едва не поддался этому яростному порыву. Он вскочил с места и дёрнулся в сторону вероятного противника, но, увидев сгорбленного бледного Гаспьена, прижимающего, будто ребёнок, закоптившийся амулет, направил всю разрывающую его силу на себя. Разъярённая магия, словно разряд молнии, пронзила тело. Кожа опасно заискрилась, а по ногам прошли жестокие судороги. Этьен покрепче сжал зубы, терпя боль и всё ещё надеясь обуздать неистовую силу.
— Ты не сможешь сдерживаться вечно, — тихо заметил Гаспьен. Его голос прозвучал безжизненно и обречённо. — Магия требует поединка.
— Я не выступлю против тебя! — прорычал сквозь зубы Этьен, продолжая бороться с резко возросшим могуществом. Магия бушевала в нём подобно урагану, обещая снести на своём пути любое препятствие. Она алчно жаждала власти и требовала немедленно её заполучить. Этьен же неистово противился этому желанию, не давая силе лишить себя рассудка.
На красивом лице Гаспьена появилась печальная улыбка. Кузен даже не пытался расправить плечи или встать в боевую стойку, заранее признавая своё поражение.
— Тебе хватит и одного удара, ты ведь сам это чувствуешь…
Эта безвольная слабость мгновенно взбесила Этьена. Он едва не набросился на кузена с кулаками, чтобы прочистить тому мозги, но вновь заставил себя сдержаться. Мазнув по нему оценивающим взглядом, Этьен ощутил укол совести. Кузен был до отвращения прав. Магия, пробудившаяся в Этьене, походила на огненный взрыв вулкана, против которой сила Гаспьена выглядела бледным пламенем свечи. И это было ужасно несправедливо! Этьен пол жизни старательно уничтожал все шансы встать у кузена на пути и сделал уже достаточно для того, чтобы вообще не иметь права выходить на поединок, но внезапная смерть дядюшки одним махом разрушила все его потуги. Трон Империи, в случае безвременной гибели правителя, принимал лишь сильнейшего, уже не считаясь с традициями престолонаследия.
— Я не буду новым Императором. Это твоё место! — упрямо заявил Этьен, делая шаг назад и отводя взгляд в сторону, чтобы невольно не задеть кузена беснующейся внутри силой.
— А я бы не спешил с выводами, Тьенни! — Дверь в комнату скрипнула, впуская ещё одного кандидата на престол. Появившийся на пороге старший принц Франсьен был облачён магией, будто воинским доспехом. Его благородное лицо украшала самодовольная улыбка. Несомненно, именно пробудившаяся после смерти Императора Вальена сила и привела его в покои Этьена, что оказалось совсем некстати. Франсьен был ярым поборником соблюдения всех правил и церемоний, вдобавок он имел и собственные амбиции, потому просто так свои права передавать явно не собирался.
— Хочешь сразиться? — вздёрнув бровь, насмешливо поинтересовался Этьен. Он шагнул к Франсьену, рассчитывая тем самым отсечь тому возможность бросить вызов более слабому Гаспьену. Этьену больше не нужно было сдерживать безумствующую магию, и он собирался оторваться на полную катушку. Так сказать, отплатить за пренебрежение и издёвки, которые Франсьен постоянно отпускал в его адрес.
— Вообще-то, — в свою очередь деловито начал тот, растирая руки, которые уже начали светиться от переполнявшей его магии. — Сначала должны сражаться указанные в завещании наследники!
Франсьен самодовольно купался в обрушившемся на него могуществе, позволяя тому туманить ему мозги. Пожалуй, он впервые вёл себя так безрассудно и глупо! Обычно сдержанный и расчётливый, сейчас Франсьен выглядел зарвавшимся простофилей.
— Ах, какая незадача! — притворно всплеснул руками Этьен, а затем, делая ещё шаг навстречу, попутно подхватил со стола позолоченный свиток. — Но, кажется, в своём последнем завещании мой любезный дядюшка всё же решил дать мне шанс!
Он дразняще помахал запечатанным документом, чем ещё сильнее распалил вечно благочестивого Франсьена.
— Лжец! Его Величество Вальен никогда бы не отступились от правил! — взревел тот и попытался силой вырвать из рук свиток. Её порыв походил на неукротимый северный ветер, который свирепым вихрем понёсся в сторону Этьена, но был встречен ответным мощным шквалом.
Франсьена тут же снесло с места и, словно тряпичную куклу закрутило в воздухе, а после с размаху безжалостно впечатало в стену, вышибая сознание. Безвольной тушей его тело сползло и распласталось на полу.
— А ты был прав, Гас. Одного удара вполне достаточно, — глядя на поверженного соперника, признал Этьен. Он чувствовал приятное облегчение. Не только потому, что справился так легко, и, наконец, преподал Франсьену достойный урок, но ещё и оттого, что магия, найдя себе применение, перестала так рьяно его истязать. С явным воодушевлением Этьен обернулся к кузену, но застал того с поднятыми руками. — Ты чего? — Поступок Гаспьена вызвал недоумение.
— Сдаюсь, — примирительно ответил тот. — Ты же сказал, что не хочешь со мной сражаться, вот я и…
— Не смей! — раздражённо оборвал его Этьен, запоздало ощущая, как магия тут же отозвалась на смену его настроения. — Я сказал, что трон твой, значит, он твой! Ты — новый Император!
Глаза Гаспьена резко округлились, кузен вздрогнул, словно что-то ударило его, и покачнулся. Пытаясь сохранить равновесие, он упёрся руками в стол, да так и застыл на месте, тяжело дыша.
— Гас? — обеспокоенно переспросил Этьен, подходя к кузену. Тот долгое время не откликался, пытаясь отдышаться. Его руки чуть заметно подрагивали, но он продолжал нависать над столом, словно ища у того поддержки.
— Проклятье демонов! — прошипел Гаспьен, наконец подняв голову. Их взгляды встретились, и ещё никогда прежде Этьен не видел в его глазах такой дикой ярости. — Ты за кого меня принимаешь? За марионетку? Мальчика на побегушках? Забери свои тролльи слова, бездна тебя поглоти, и просто исполни свой долг по праву сильнейшего!
