— С вами всё в порядке, Ваше Высочество? — обеспокоенно проговорил мужчина.
— Ох, — закатывая глаза, простонала Нэйдж, падая в объятья стражнику.
Ошеломлённому мужчине более ничего не оставалось, как остановить весь отряд и устроить привал. Один из всадников ускакал к виднеющейся у горизонта деревне. Нэйдж тут же организовали удобное лежбище, спешно разожгли костёр, чтобы заварить травы. Её пытались напоить вином и накормить вяленым мясом. Однако Нэйдж демонстративно отказывалась, периодически падая в картинный обморок. Царящая вокруг неё суета её забавляла. В конце концов, она позволила уговорить себя, чтобы выпить какой-то целебный отвар, и с радостью залезла в наполненную ароматным сеном телегу, которую притащил из деревни уехавший всадник. Теперь можно было уже не тащиться еле-еле и трястись в седле, а валяться в своё удовольствие, и даже немного подремать. К обеду Нэйдж, выспавшись и снова начав скучать, принялась решительно подгонять отряд, и телега, прежде, едва скрипя, ползущая по просёлочному тракту, понеслась на всех порах, так что ближе к вечеру их небольшая процессия добралась до столицы.
Неизвестный портовый город раскинулся по всему побережью вокруг выстроенного на холме дворца. Уютные и аккуратные невысокие домики с черепичными крышами услаждали взор небольшими башенками, ажурными террасами и милыми изогнутыми балкончиками. Полукруглые окна украшали цветочные горшки, в которых, как и на многочисленных газонах и клумбах, догорали яркими пятнами разноцветные астры, солнечные бархатцы и лунная вербена. У каждого входа обязательно стояли кадки с вечнозелёными туями, усыпанным ягодами можжевельниками и барбарисом. Повозка радостно загрохотала по выложенной жёлтым, словно сыр, кирпичом мостовой и понеслась вдоль оживлённых улиц. Нэйдж с явным интересом поглядывала из-под нахлобученного капюшона на занятные вывески многочисленных заведений и рябящих от разнообразия товаров витрины лавок и магазинчиков. Взгляд невольно цеплялся за переходящий от фасада к фасаду изысканный цветочный орнамент. Разглядывая его, Нэйдж довольно быстро заметила некую закономерность. Каждая из длинных улиц отличалась единым цветом, а дома обозначились каким-то конкретным цветком. Сначала повозка пронеслась по лиловому проспекту, начинающегося от Фиалковой чайной и упирающейся в небольшой сквер увядающих фуксий, затем дорога свернула на маковую аллею, на которой соседствовали скромные домики, украшенные узорами из гербер и цинний, с роскошными особняками, на чьих стенах виднелись розетки и лепнина, изображающая розы, пионы и гвоздики.
«В этом городе слишком много цветов», — подумала Нэйдж, когда отряд въехал на жёлтую улицу и в череде домов запестрили изображения подсолнухов, нарциссов и тюльпанов. Любопытные местные жители довольно скромно одетые в тяжёлые кожаные плащи, отличающиеся только разномастным нашивками цветов, беззастенчиво глазели на отряд и повозку. Их излишнее и столь явное внимание вызывала у Нэйдж раздражение и стойкое желание плотнее кутаться в отданный ей плащ. Она пониже нахлобучила капюшон, так что и самой приходилось смотреть на город лишь исподволь, но о том настоятельно просил командир отряда. По его словам, Нэйдж нельзя было показывать своё лицо, чтобы не вызывать вопросы у горожан. Об исчезновении принцессы знали только солдаты и стража. Ощущая на себе очередной заинтересованный взгляд, Нэйдж ловила себя на крамольной мысли. А что, если ей сейчас спрыгнуть с телеги и спрятаться в цветастой подворотне? Ей достаточно было немного поколдовать над собой у зеркала, подправляя идеальные черты, а для верности посетить местного цирюльника — и в рыжей бестии или жгучей брюнетке, едва ли кто признает какую-то там принцессу. Внутренний голос назойливо твердил, что это будет самым верным решением. Ввязываться в очередную авантюру, не разобравшись с предыдущей, неразумно. Однако Нэйдж так и не спрыгнула. Отчасти из-за неуёмного любопытства: всё же было нечто странное в том, что она так похожа на неизвестную принцессу; отчасти потому, что ей не очень-то хотелось вновь беспокоиться о крове, тёплой одежде и пище. Во дворце должно было быть всего в достатке. А сбежать, если что, она точно сумеет!
Дворец, как и полагалось резиденции королевских особ, выглядел величественно и помпезно. Его фасады изобиловали украшениями с цветочными мотивами, здесь были и витые пилястры, венчавшиеся затейливыми капителями, ажурные антаблементы и выразительные барельефы и филёнки, посвящённые экзотическим растениям. Впрочем, архитектора упрекать в излишествах не хотелось: все изысканные детали прекрасно сочетались и дополняли друг друга. Не менее прекрасным был и дворцовый парк с ухоженными кустами, посыпанными каменной крошкой дорожками и тенистыми аллеями. Несмотря на позднюю осень, на клумбах отсутствовал сухостой, а газон зеленел свежей травой.
Повозка обогнула центральную аллею и въехала во внутренний двор. Вопреки ожиданиям, задворки дворца удивили чистотой и порядком. Маленькая разгрузочная площадь, устланная плиткой с растительным мотивом, поражала пустотой. Никаких наваленных тюков, сундуков и коробок, только выстроенные полукругом вдоль стен кадки с можжевельником, да аккуратный расписной бак, вероятно, предназначенный для мусора. Несколько девушек в синей простой форме с белыми передниками вышли навстречу и почти сразу окружили Нэйдж. Что-то непрестанно щебеча и причитая, они потащили её внутрь дворца, не давая толком оглядеться. Пройдя несколько складских помещений, где всё было с поразительной педантичностью рассортировано и расставлено, служанки вывели Нэйдж в широкий коридор с огромными полукруглыми окнами, расписным потолком и цветочными скульптурами. Мраморные изваяния роскошных букетов перемежались с настоящими цветочными композициями, устроенными в широких каменных вазонах. Двустворчатые резные двери были закрыты, рядом со многими наблюдались посты стражи. Нэйдж оставалось только гадать, что же скрывалось за каждой из них.
Служанки привели её в роскошные купальни. В отделанном голубым с золотистыми прожилками мрамором огромном зале помещалось несколько бассейнов, выстроенных ступенями. В самом нижнем вода имела цвет глубокого ультрамарина, тот, что стоял чуть выше отливал лазурью, а над самым верхним клубился густой пар. По бокам за плотными ширмами пряталось несколько отдельных каменных ванн, к одной из которых и подтолкнули Нэйдж. Две служанки тут же принялось таскать воду из разных бассейнов: тёмно-синюю и бурлящую белую, похожую на молоко. Пока одни спешно заполняли ванну, другие принялись стаскивать с Нэйдж грязную одежду. Служанки не очень-то церемонились, раздевая свою принцессу. Она уже готова была разразиться гневной тирадой от такого самоуправства, но не успела. Нэйдж окатили из ведра, и, не дав прийти в себя от столь возмутительной дерзости, погрузили её тело в горячую воду. А потом наступило время настоящего блаженства, заставившего позабыть обо всём на свете. Нэйдж наслаждалась теплом, восхитительными ароматами трав и притираний. Привыкшая всё делать самостоятельно, она вовсе не ожидала, что подобная забота будет ей настолько приятна.
«Мне, определённо, стоит здесь задержаться», — едва не мурча от удовольствия, подумала Нэйдж, предвосхищая вкусный изысканный ужин и роскошную постель. Однако в её незатейливые планы вмешалась ещё одна служанка. Она появилась в момент, когда вымытые волосы обрабатывали сладковатым маслом, и её грубый командный голос сразу не понравился Нэйдж.
— Её Высочество принцесса Зарина велела привести младшую принцессу в её покои! — безапелляционно заявила та.
— Но я так устала с дороги, — жалобно простонала Нэйдж. Она чересчур разнежилась и расслабилась, потому ей ужасно не хотелось сразу же окунаться в проблемы.
— Её Величество королева Мирина так же будет ждать вас там, — отчеканила служанка.
«Ох уж эти назойливые родственнички!» — с раздражением подумала Нэйдж, вылезая из ванны.
Служанки суетливо принялись её наряжать. Нэйдж досадливо морщилась, завидев кружевные панталоны и ворох юбок. Ещё больше негодования у неё вызвал туго затянутый корсет. Ставшая под гнётом утягивающих шнуров осиной талия совсем не радовала. Нэйдж вполне была довольна своей фигурой и не видела причин так измываться над собой. Сдавливающий рёбра корсет просто не давал нормально вдохнуть! Ничего удивительного не было и в том, что уже на подъёме к третьему этажу у неё началась одышка, и в покои Её Высочества незнакомки-сестрицы она ввалилась ни жива, ни мертва. Просторную гостиную ржавой охрой заливал свет закатного солнца. У большого окна на круглом столе, украшенном кружевной скатертью, стояла ваза с благоухающими и окрасившимися в терракот розами, рядом расположился фарфоровый чайный сервиз и розетка с небольшими обсыпанными ореховой крошкой пирожными. Возле в обшитом золотистым велюром кресле с высокой спинкой восседала хозяйка будуара. Её болезненно-тонкие руки расслаблено лежали на широких подлокотниках, а из-под подола длинного серебристого бархатного пеньюара торчали кружева ночной сорочки. Похоже, принцесса недавно поднялась с постели и ещё не успела привести себя в надлежащий вид.
— О Вир, прими радость моего сердца, ты всё-таки жива! — На Нэйдж уставились пронзительные изумрудные глаза. От их укоризненного взгляда тут же захотелось съёжиться до мышки и шмыгнуть в тень. — Ну и где же ты была? До сих пор не могу поверить, что ты отважилась на столь глупый и безрассудный поступок! — Капризные интонации, проскользнувшие в голосе принцессы, намекали, что с этой особой стоило держаться начеку.
Нэйдж исподволь покосилась на неё, замечая всё больше важных мелочей. Принцесса выглядела измождённой и измученной, так, будто неведомая хворь съедала её изнутри. На бледном лице особенно ярко выделялись залёгшие под глазами тёмные круги, болезненная худоба заострила черты лица и истончила кожу, сделав её почти прозрачной и шершавой, словно рисовая бумага. Потускневшие непослушные волосы, подобно сухой соломе, топорщились в причёске, придавая явно несвойственную принцессе небрежность.
— Тори, как ты могла! — продолжала отчитывать Её Высочество. — Ты хоть понимаешь, какая угроза нависла над нашим королевством?! Бэрлок не та страна, с которой стоит шутить, кокетничать и набивать себе цену!
Нэйдж внезапно встрепенулась, услышав знакомое название. И здесь Бэрлок? Невежд из этого королевства она запомнила хорошо: те мало отличались от таких озлобленных, тупых и кровожадных тварей, как орки или тролли. Их принц-предводитель оказался ещё тем озабоченным извращенцем и буквально не давал ей прохода. Не помогали даже отталкивающие чары. Воспоминания о его липких похотливых объятьях и слюнявых поцелуях заставили Нэйдж передёрнуться от отвращения. Если ей снова предстоит встретиться с мерзким Юджином, то, пожалуй, стоит рассмотреть пути к отступлению. Больше на такую дрянную работёнку она ни за что не согласится!
А пока Нэйдж безуспешно пыталась разобраться в ситуации, старшая принцесса продолжала распекать свою младшую сестру.
— Это всё те гнусные книжонки, которыми ты была так очарована! Так и знала, что ничему хорошему подобные глупости не научат! И только не говори мне, что ты решила променять принца Андреаса на какого-то конюха или стражника!!!
Удивительным в этой отповеди было то, что принцессе Зарине вовсе не требовались ответы. Нэйдж продолжала молчать, виновато опустив голову и плечи, и, похоже, ничего иного от неё и не ждали. Появившаяся вскоре в покоях королева Мирина не сильно изменила обстановку. Это была полноватая блондинка приятной наружности, которая буквально вплыла в комнату, сразу заняв собой всё пространство. От неё исходило то самое встречаемое у венценосных особ невероятное величие, сразу привлекающее внимание окружающих и вызывающее чувство необъяснимого благоговения. И эта королевская стать проявлялась во всём: в каждом движении, степенном и уверенном, во взгляде, непоколебимом и авторитетном, и в выверенных и отточенных до совершенства жестах и внешнем виде. Королева была облачена в шикарное расшитое золотыми розами красное платье с пышными юбками, рюшами и кружевами. Тугой корсет подчёркивал волнующий изгиб талии, отчего полнота в теле казалась истинным достоинством, а не постыдным недостатком. На роскошной груди покоилось баснословно дорогое рубиновое колье, более мелкие грозди украшали длинные серьги и звенящие на обнажённых запястьях браслеты, ещё несколько крупных кабошонов нашли своё место на изящных пальцах в виде массивных перстней. Стоило королеве только появиться из тени коридора, как драгоценные камни, в чьих гранях отразились солнечные лучи, ярко вспыхнули, и их отблески добавили облику торжественной величавости. Однако, несмотря на свой высокомерный вид, Её Величество Мирина и не думала отчитывать младшую дочь, вместо этого она, картинно заламывая руки, лишь сетовала, да причитала:
— Моя милая Тори, с тобой же ничего не произошло? Ты не поранилась? Тебя никто не обидел? Ты же у меня такая хрупкая и беззащитная! Капрал Одрин сказал, что ты ночевала в лесу, как какая-то бродяжка! А леди Лэурина принесла те жуткие лохмотья, в которые превратилась твоя одежда! Не могу даже представить, какой ужас ты испытала!
У неё был приятный, глубокий голос. И снова Нэйдж не успевала и слова вставить, впрочем, её опять никто и не желал слушать. Поникшего пристыженного вида вполне хватало, чтобы поток упрёков принцессы и переживаний королевы продолжал беспрестанно литься. Признаться, это быстро начало утомлять и приносить всё меньше полезных сведений. Венценосные особы начали всё больше повторяться, а потом королеве Мирине взбрело в голову показать свою младшую дочь придворному лекарю, и Нэйдж не выдержала.
— Я здорова! — выдала она, повысив голос, а потом для пущего эффекта добавила в воцарившейся изумленной тишине: — Со мной всё в порядке! Единственное, что мне сейчас действительно нужно, это нормально поужинать!
Королева Мирина от потрясения потеряла дар речи. Она уставилась на Нэйдж широко распахнутыми глазами, будто увидела какую-то диковинку, и беззвучно открывала и закрывала алые губы.
— Как ты можешь грубить нашей матушке, Тори! — возмутилась Зарина, при этом та тоже выглядела настолько ошеломлённой, что Нэйдж сразу осознала допущенную ошибку. По-видимому, нрав младшей принцессы был настолько кротким и покладистым, что та никогда не позволяла себе перечить и, вероятно, даже высказывать своё мнение. Личность, прямо скажем, совершенно противоположная тому, кем являлась сама Нэйдж.
«Воистину удивительно, чтобы подобное создание помыслило о побеге!» — озадаченно подумала она, поспешно соображая, что делать дальше: раскрыть карты и рассказать королеве и принцессе, что произошло недопонимание, и она вовсе не Торина, или же примерить на себя роль беззащитного цветочка. Желудок тихо заурчал, испортив момент и предопределяя выбор. Звук тут же привлёк внимание обеспокоенной королевы:
— Моя несчастная малышка, что же тебе пришлось испытать! Конечно же, тебе нужно прийти в себя, а мы накинулись, как стая коршунов! — Она вновь удручённо покачала головой, а потом, повернувшись к застывшей у дверей прислуге, деловито приказала: — Немедленно подайте младшей принцессе какие-нибудь закуски в её покои!
— Ох, — закатывая глаза, простонала Нэйдж, падая в объятья стражнику.
Ошеломлённому мужчине более ничего не оставалось, как остановить весь отряд и устроить привал. Один из всадников ускакал к виднеющейся у горизонта деревне. Нэйдж тут же организовали удобное лежбище, спешно разожгли костёр, чтобы заварить травы. Её пытались напоить вином и накормить вяленым мясом. Однако Нэйдж демонстративно отказывалась, периодически падая в картинный обморок. Царящая вокруг неё суета её забавляла. В конце концов, она позволила уговорить себя, чтобы выпить какой-то целебный отвар, и с радостью залезла в наполненную ароматным сеном телегу, которую притащил из деревни уехавший всадник. Теперь можно было уже не тащиться еле-еле и трястись в седле, а валяться в своё удовольствие, и даже немного подремать. К обеду Нэйдж, выспавшись и снова начав скучать, принялась решительно подгонять отряд, и телега, прежде, едва скрипя, ползущая по просёлочному тракту, понеслась на всех порах, так что ближе к вечеру их небольшая процессия добралась до столицы.
Неизвестный портовый город раскинулся по всему побережью вокруг выстроенного на холме дворца. Уютные и аккуратные невысокие домики с черепичными крышами услаждали взор небольшими башенками, ажурными террасами и милыми изогнутыми балкончиками. Полукруглые окна украшали цветочные горшки, в которых, как и на многочисленных газонах и клумбах, догорали яркими пятнами разноцветные астры, солнечные бархатцы и лунная вербена. У каждого входа обязательно стояли кадки с вечнозелёными туями, усыпанным ягодами можжевельниками и барбарисом. Повозка радостно загрохотала по выложенной жёлтым, словно сыр, кирпичом мостовой и понеслась вдоль оживлённых улиц. Нэйдж с явным интересом поглядывала из-под нахлобученного капюшона на занятные вывески многочисленных заведений и рябящих от разнообразия товаров витрины лавок и магазинчиков. Взгляд невольно цеплялся за переходящий от фасада к фасаду изысканный цветочный орнамент. Разглядывая его, Нэйдж довольно быстро заметила некую закономерность. Каждая из длинных улиц отличалась единым цветом, а дома обозначились каким-то конкретным цветком. Сначала повозка пронеслась по лиловому проспекту, начинающегося от Фиалковой чайной и упирающейся в небольшой сквер увядающих фуксий, затем дорога свернула на маковую аллею, на которой соседствовали скромные домики, украшенные узорами из гербер и цинний, с роскошными особняками, на чьих стенах виднелись розетки и лепнина, изображающая розы, пионы и гвоздики.
«В этом городе слишком много цветов», — подумала Нэйдж, когда отряд въехал на жёлтую улицу и в череде домов запестрили изображения подсолнухов, нарциссов и тюльпанов. Любопытные местные жители довольно скромно одетые в тяжёлые кожаные плащи, отличающиеся только разномастным нашивками цветов, беззастенчиво глазели на отряд и повозку. Их излишнее и столь явное внимание вызывала у Нэйдж раздражение и стойкое желание плотнее кутаться в отданный ей плащ. Она пониже нахлобучила капюшон, так что и самой приходилось смотреть на город лишь исподволь, но о том настоятельно просил командир отряда. По его словам, Нэйдж нельзя было показывать своё лицо, чтобы не вызывать вопросы у горожан. Об исчезновении принцессы знали только солдаты и стража. Ощущая на себе очередной заинтересованный взгляд, Нэйдж ловила себя на крамольной мысли. А что, если ей сейчас спрыгнуть с телеги и спрятаться в цветастой подворотне? Ей достаточно было немного поколдовать над собой у зеркала, подправляя идеальные черты, а для верности посетить местного цирюльника — и в рыжей бестии или жгучей брюнетке, едва ли кто признает какую-то там принцессу. Внутренний голос назойливо твердил, что это будет самым верным решением. Ввязываться в очередную авантюру, не разобравшись с предыдущей, неразумно. Однако Нэйдж так и не спрыгнула. Отчасти из-за неуёмного любопытства: всё же было нечто странное в том, что она так похожа на неизвестную принцессу; отчасти потому, что ей не очень-то хотелось вновь беспокоиться о крове, тёплой одежде и пище. Во дворце должно было быть всего в достатке. А сбежать, если что, она точно сумеет!
Дворец, как и полагалось резиденции королевских особ, выглядел величественно и помпезно. Его фасады изобиловали украшениями с цветочными мотивами, здесь были и витые пилястры, венчавшиеся затейливыми капителями, ажурные антаблементы и выразительные барельефы и филёнки, посвящённые экзотическим растениям. Впрочем, архитектора упрекать в излишествах не хотелось: все изысканные детали прекрасно сочетались и дополняли друг друга. Не менее прекрасным был и дворцовый парк с ухоженными кустами, посыпанными каменной крошкой дорожками и тенистыми аллеями. Несмотря на позднюю осень, на клумбах отсутствовал сухостой, а газон зеленел свежей травой.
Повозка обогнула центральную аллею и въехала во внутренний двор. Вопреки ожиданиям, задворки дворца удивили чистотой и порядком. Маленькая разгрузочная площадь, устланная плиткой с растительным мотивом, поражала пустотой. Никаких наваленных тюков, сундуков и коробок, только выстроенные полукругом вдоль стен кадки с можжевельником, да аккуратный расписной бак, вероятно, предназначенный для мусора. Несколько девушек в синей простой форме с белыми передниками вышли навстречу и почти сразу окружили Нэйдж. Что-то непрестанно щебеча и причитая, они потащили её внутрь дворца, не давая толком оглядеться. Пройдя несколько складских помещений, где всё было с поразительной педантичностью рассортировано и расставлено, служанки вывели Нэйдж в широкий коридор с огромными полукруглыми окнами, расписным потолком и цветочными скульптурами. Мраморные изваяния роскошных букетов перемежались с настоящими цветочными композициями, устроенными в широких каменных вазонах. Двустворчатые резные двери были закрыты, рядом со многими наблюдались посты стражи. Нэйдж оставалось только гадать, что же скрывалось за каждой из них.
Служанки привели её в роскошные купальни. В отделанном голубым с золотистыми прожилками мрамором огромном зале помещалось несколько бассейнов, выстроенных ступенями. В самом нижнем вода имела цвет глубокого ультрамарина, тот, что стоял чуть выше отливал лазурью, а над самым верхним клубился густой пар. По бокам за плотными ширмами пряталось несколько отдельных каменных ванн, к одной из которых и подтолкнули Нэйдж. Две служанки тут же принялось таскать воду из разных бассейнов: тёмно-синюю и бурлящую белую, похожую на молоко. Пока одни спешно заполняли ванну, другие принялись стаскивать с Нэйдж грязную одежду. Служанки не очень-то церемонились, раздевая свою принцессу. Она уже готова была разразиться гневной тирадой от такого самоуправства, но не успела. Нэйдж окатили из ведра, и, не дав прийти в себя от столь возмутительной дерзости, погрузили её тело в горячую воду. А потом наступило время настоящего блаженства, заставившего позабыть обо всём на свете. Нэйдж наслаждалась теплом, восхитительными ароматами трав и притираний. Привыкшая всё делать самостоятельно, она вовсе не ожидала, что подобная забота будет ей настолько приятна.
«Мне, определённо, стоит здесь задержаться», — едва не мурча от удовольствия, подумала Нэйдж, предвосхищая вкусный изысканный ужин и роскошную постель. Однако в её незатейливые планы вмешалась ещё одна служанка. Она появилась в момент, когда вымытые волосы обрабатывали сладковатым маслом, и её грубый командный голос сразу не понравился Нэйдж.
— Её Высочество принцесса Зарина велела привести младшую принцессу в её покои! — безапелляционно заявила та.
— Но я так устала с дороги, — жалобно простонала Нэйдж. Она чересчур разнежилась и расслабилась, потому ей ужасно не хотелось сразу же окунаться в проблемы.
— Её Величество королева Мирина так же будет ждать вас там, — отчеканила служанка.
«Ох уж эти назойливые родственнички!» — с раздражением подумала Нэйдж, вылезая из ванны.
Служанки суетливо принялись её наряжать. Нэйдж досадливо морщилась, завидев кружевные панталоны и ворох юбок. Ещё больше негодования у неё вызвал туго затянутый корсет. Ставшая под гнётом утягивающих шнуров осиной талия совсем не радовала. Нэйдж вполне была довольна своей фигурой и не видела причин так измываться над собой. Сдавливающий рёбра корсет просто не давал нормально вдохнуть! Ничего удивительного не было и в том, что уже на подъёме к третьему этажу у неё началась одышка, и в покои Её Высочества незнакомки-сестрицы она ввалилась ни жива, ни мертва. Просторную гостиную ржавой охрой заливал свет закатного солнца. У большого окна на круглом столе, украшенном кружевной скатертью, стояла ваза с благоухающими и окрасившимися в терракот розами, рядом расположился фарфоровый чайный сервиз и розетка с небольшими обсыпанными ореховой крошкой пирожными. Возле в обшитом золотистым велюром кресле с высокой спинкой восседала хозяйка будуара. Её болезненно-тонкие руки расслаблено лежали на широких подлокотниках, а из-под подола длинного серебристого бархатного пеньюара торчали кружева ночной сорочки. Похоже, принцесса недавно поднялась с постели и ещё не успела привести себя в надлежащий вид.
— О Вир, прими радость моего сердца, ты всё-таки жива! — На Нэйдж уставились пронзительные изумрудные глаза. От их укоризненного взгляда тут же захотелось съёжиться до мышки и шмыгнуть в тень. — Ну и где же ты была? До сих пор не могу поверить, что ты отважилась на столь глупый и безрассудный поступок! — Капризные интонации, проскользнувшие в голосе принцессы, намекали, что с этой особой стоило держаться начеку.
Нэйдж исподволь покосилась на неё, замечая всё больше важных мелочей. Принцесса выглядела измождённой и измученной, так, будто неведомая хворь съедала её изнутри. На бледном лице особенно ярко выделялись залёгшие под глазами тёмные круги, болезненная худоба заострила черты лица и истончила кожу, сделав её почти прозрачной и шершавой, словно рисовая бумага. Потускневшие непослушные волосы, подобно сухой соломе, топорщились в причёске, придавая явно несвойственную принцессе небрежность.
— Тори, как ты могла! — продолжала отчитывать Её Высочество. — Ты хоть понимаешь, какая угроза нависла над нашим королевством?! Бэрлок не та страна, с которой стоит шутить, кокетничать и набивать себе цену!
Нэйдж внезапно встрепенулась, услышав знакомое название. И здесь Бэрлок? Невежд из этого королевства она запомнила хорошо: те мало отличались от таких озлобленных, тупых и кровожадных тварей, как орки или тролли. Их принц-предводитель оказался ещё тем озабоченным извращенцем и буквально не давал ей прохода. Не помогали даже отталкивающие чары. Воспоминания о его липких похотливых объятьях и слюнявых поцелуях заставили Нэйдж передёрнуться от отвращения. Если ей снова предстоит встретиться с мерзким Юджином, то, пожалуй, стоит рассмотреть пути к отступлению. Больше на такую дрянную работёнку она ни за что не согласится!
А пока Нэйдж безуспешно пыталась разобраться в ситуации, старшая принцесса продолжала распекать свою младшую сестру.
— Это всё те гнусные книжонки, которыми ты была так очарована! Так и знала, что ничему хорошему подобные глупости не научат! И только не говори мне, что ты решила променять принца Андреаса на какого-то конюха или стражника!!!
Удивительным в этой отповеди было то, что принцессе Зарине вовсе не требовались ответы. Нэйдж продолжала молчать, виновато опустив голову и плечи, и, похоже, ничего иного от неё и не ждали. Появившаяся вскоре в покоях королева Мирина не сильно изменила обстановку. Это была полноватая блондинка приятной наружности, которая буквально вплыла в комнату, сразу заняв собой всё пространство. От неё исходило то самое встречаемое у венценосных особ невероятное величие, сразу привлекающее внимание окружающих и вызывающее чувство необъяснимого благоговения. И эта королевская стать проявлялась во всём: в каждом движении, степенном и уверенном, во взгляде, непоколебимом и авторитетном, и в выверенных и отточенных до совершенства жестах и внешнем виде. Королева была облачена в шикарное расшитое золотыми розами красное платье с пышными юбками, рюшами и кружевами. Тугой корсет подчёркивал волнующий изгиб талии, отчего полнота в теле казалась истинным достоинством, а не постыдным недостатком. На роскошной груди покоилось баснословно дорогое рубиновое колье, более мелкие грозди украшали длинные серьги и звенящие на обнажённых запястьях браслеты, ещё несколько крупных кабошонов нашли своё место на изящных пальцах в виде массивных перстней. Стоило королеве только появиться из тени коридора, как драгоценные камни, в чьих гранях отразились солнечные лучи, ярко вспыхнули, и их отблески добавили облику торжественной величавости. Однако, несмотря на свой высокомерный вид, Её Величество Мирина и не думала отчитывать младшую дочь, вместо этого она, картинно заламывая руки, лишь сетовала, да причитала:
— Моя милая Тори, с тобой же ничего не произошло? Ты не поранилась? Тебя никто не обидел? Ты же у меня такая хрупкая и беззащитная! Капрал Одрин сказал, что ты ночевала в лесу, как какая-то бродяжка! А леди Лэурина принесла те жуткие лохмотья, в которые превратилась твоя одежда! Не могу даже представить, какой ужас ты испытала!
У неё был приятный, глубокий голос. И снова Нэйдж не успевала и слова вставить, впрочем, её опять никто и не желал слушать. Поникшего пристыженного вида вполне хватало, чтобы поток упрёков принцессы и переживаний королевы продолжал беспрестанно литься. Признаться, это быстро начало утомлять и приносить всё меньше полезных сведений. Венценосные особы начали всё больше повторяться, а потом королеве Мирине взбрело в голову показать свою младшую дочь придворному лекарю, и Нэйдж не выдержала.
— Я здорова! — выдала она, повысив голос, а потом для пущего эффекта добавила в воцарившейся изумленной тишине: — Со мной всё в порядке! Единственное, что мне сейчас действительно нужно, это нормально поужинать!
Королева Мирина от потрясения потеряла дар речи. Она уставилась на Нэйдж широко распахнутыми глазами, будто увидела какую-то диковинку, и беззвучно открывала и закрывала алые губы.
— Как ты можешь грубить нашей матушке, Тори! — возмутилась Зарина, при этом та тоже выглядела настолько ошеломлённой, что Нэйдж сразу осознала допущенную ошибку. По-видимому, нрав младшей принцессы был настолько кротким и покладистым, что та никогда не позволяла себе перечить и, вероятно, даже высказывать своё мнение. Личность, прямо скажем, совершенно противоположная тому, кем являлась сама Нэйдж.
«Воистину удивительно, чтобы подобное создание помыслило о побеге!» — озадаченно подумала она, поспешно соображая, что делать дальше: раскрыть карты и рассказать королеве и принцессе, что произошло недопонимание, и она вовсе не Торина, или же примерить на себя роль беззащитного цветочка. Желудок тихо заурчал, испортив момент и предопределяя выбор. Звук тут же привлёк внимание обеспокоенной королевы:
— Моя несчастная малышка, что же тебе пришлось испытать! Конечно же, тебе нужно прийти в себя, а мы накинулись, как стая коршунов! — Она вновь удручённо покачала головой, а потом, повернувшись к застывшей у дверей прислуге, деловито приказала: — Немедленно подайте младшей принцессе какие-нибудь закуски в её покои!
