– Так вот. Я не знаю, в чём идти на твой день рождения. Моя проблема с холодом выходит на первый план. Лягух, то есть Икрус твой проклятый, ни в какую не желает пойти мне навстречу. Волтарок приводить не разрешает.
– Волтарок точно нельзя: многие их боятся, – констатировал он.
– И в шубе нельзя, по какому-то старому указу я должна быть непременно в платье…
– Конечно, в шубе тоже нельзя, – рассеянно подтвердил он.
– Ау! Ваше Величество! Я до следующего праздника так не доживу! Придётся тебе свою любовницу за меня выдавать по гроб жизни! – начала я закипать.
– Так тоже не получится, как только ты умрёшь, на мне это отразится… – он поднял на меня глаза, осознавая, что только что сказал.
– Ну и? Нормальная такая развязочка? Тебе даже указ писать не придётся с такими выводами. Предложения будут?
– Будут… – он застучал пальцами по столешнице.
Размышлял он недолго, но очень напряжённо. Потом сорвался в спальню и вернулся через минуту.
– Слушаю вас, Ваше Величество, – Балинус возник в дверях, как по мановению волшебной палочки, впрочем, почему как?
– Организуй сеанс связи с моей сестрой, возможно, понадобится телепорт к ней. И ты пойдешь со мной.
Балинус, не проронив ни слова, извлек из кармана невзрачный камешек. Нечто пробормотал, очертил в воздухе замысловатую фигуру, и я поняла – Карл вступил в сеанс связи с сестрой. Чувствуя себя полной дурой, застыла с натянутой улыбкой, не зная, видят и слышат ли меня вообще. Король уговаривал сестру витиеватыми намеками, то и дело жалуясь на свою "беспомощную" супругу и нерушимость традиций. В итоге он добился своего: Балинус отправится за неким артефактом в Атиронию и вернется к празднику вместе с северными родственниками.
К концу затянувшейся беседы у меня уже сводило скулы от приклеенной улыбки и заледенели пальцы ног. Я бы и сама не прочь поучаствовать разговоре, но приходилось терпеть. В завершение Балинус просто шагнул в стену даже не попрощавшись.
– Вопрос решен. Распоряжения насчет наряда передам Икрусу, – отрезал уставший король.
– Карл, нельзя ли позвать ко мне алхимика? Не хочу опять карабкаться к нему… Это пытка… Тем более в моей одежде...
– Прямой связи с алхимиком у меня нет. И вообще, Ваше Величество, время аудиенции истекло, – намекнул он.
– До свидания, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО, – процедила я, захлопывая дверь.
Так и не добившись толком ничего, я попросила Иридию разобраться с нарядом, надеясь, что Карл не замышляет превратить меня в эскимо. Проблему же с алхимиком я решила на удивление легко, столкнувшись с первой же служанкой. Недовольство в ее взгляде сквозило как открытое окно в шторм, но мне было глубоко плевать. Захватив своих питомцев из спальни, направилась к башне, ожидая алхимика внизу.
– Ваше Величество, что-то случилось? – выбежал перепуганный алхимик. Я вдруг осознала, как отвыкла от этого обращения.
– Вы не держите своих обещаний.
Алхимик почесал нос перчаткой, отчего на его нос начал набухать и принимать неестественно синий цвет. То, что могло бы довести меня до истерики, для магистра Кигорана было лишь досадной помехой. Он извлек из глубокого кармана пузырек и деловито оросил нос прозрачной жидкостью.
– Не будете ли вы так любезны напомнить, что именно я вам обещал? – поинтересовался он, аккуратно снимая перчатки и кладя их на землю.
– Краску для волос. Я понимаю, что вам это возможно кажется глупостью, но в настоящий момент это интерес государственного значения.
– Ах да, я ее изготовил, только не тестировал… И за ней никто не явился, – растерянно пробормотал алхимик.
– Теперь придется тестировать. И у вас новое задание. Нужна такая краска, которая любой оттенок волос закрасит в один и тот же цвет.
– Я займусь этим немедленно, – поклонился Кигоран. – Но на ком проводить испытания?
– Неужели вы собираетесь портить шевелюры придворных дам? Просто попросите отрезать небольшие локоны у служанок. Или купите их, я возмещу ваши расходы, – пообещала я.
Лицо алхимика просветлело. Кажется, слова "возмещу" и "оплачу" действовали на местных лучше любого заклинания. Кигоран даже не попрощался, позабыв перчатки на дорожке у башни, и исчез на первом витке крутой лестницы. А один из моих любимцев уже вознамерился попробовать на вкус опасные и непонятные предметы. Пришлось оттаскивать силой.
На обратном пути домой я смогла выяснить несколько вещей. У короля действительно был план. Иридию в его тайные замыслы, увы, не посвятили, Лягух словно сквозь землю провалился, а король был неприступно занят. Но, в промежутках между державными делами, он начертал на листке одно-единственное слово, которое и перепало Иридии: "Ань-Гаррен". На любом наречии оно звучало одинаково и обозначало имя некой второй луны. Как выяснилось, примерно раз в год на небосклоне возникала вторая луна, стремительно увеличиваясь в размерах. В зените своего могущества она озаряла ночной мир почти солнечным светом. А затем начинала медленно гаснуть, превращаясь в мерцающую звезду: "Гаррен-тие".
Из «Наставления младшим дознавателям Священного полуострова Бикайн о внешних признаках лже–чудес», приписываемого кардиналу Тарису. Статус: служебный свод правил.
Кто меняет лик свой чаще времён года, тот ищет не истины, но укрытия. В особенности внимать должно волосам: цвет их есть печать рода и меры, коей наделил Мерид. Всякое принужденное изменение, не освящённое постригом и обетом, почитать знаком дурного.
В день празднования день рождения короля на меня напал мандраж с самого утра. И даже горячий отвар, который готовила Батя не помогал. Иридия все-таки выяснила, что мне готовят по старым эскизам некое платье. Но даже, Варя не понимала зачем она шьет нечто легкое и атласное для меня.
Вчетвером, с трудом уместившись в одной карете, в компании волтарок, мы отправились в путь. Конец моего договора с королем или, что еще хуже, конец моей жизни, зловеще маячил перед глазами.
Едва забрезжил рассвет, как мы прибыли на место. Нас встречала целая стая пушистых зверьков, возглавляемая босоногим мальчуганом в тонкой рубашке. Мои волтарки, учуяв родню, чуть не перевернули карету. Пришлось выпустить их на волю и отдать на попечение парнишке. Я невольно позавидовала. Видимо, проклятое заклинание обогрева все же далось ему, и при общении с волтарками мальчишке просто было жарко.
Удивительные создания, которые просто находились рядом с человеком, если он не представлял угрозы, но при этом не признавали хозяина в привычном понимании этого слова. Им было безразлично, кто их кормит, моет или где и с кем они живут. Они просто отдавались течению жизни, переходя из одних рук в другие без малейших душевных терзаний.
В моей бывшей спальне меня уже поджидал магистр Кигоран. В руках он держал какой-то сверток.
– Здравствуйте, магистр Кигоран. Порадуете? – кивнула я на сверток.
– Попытаюсь, – как-то неуверенно ответил он, разворачивая длинную и широкую ленту.
На ней были приклеены небольшие локоны, по два в пучке. Один локон – красный, а другой, по всей видимости, был исходным материалом. Впрочем, как и следовало ожидать, красные локоны отличались друг от друга. На блондинистых волосах цвет был почти розовым.
– Таааак, – протянула я. – И что теперь с этим делать?
– Я тестировал на примерно вашем цвете волос, вот результат, – ткнул он куда-то в середину "палетки".
– Угу, – задумчиво пробормотала я.
Вспоминая прошлое, добиться одинакового цвета можно было бы, лишь осветлив мои родные волосы. Но, даже зная технологию, обрести пластмассовый розовый цвет у себя на голове мне совсем не улыбалось.
– А покрасить в черный или очень темный цвет вы случайно их не пробовали? – показала я на блондинистые пучки.
– Так у меня такой задачи и не было… Впрочем, если немного изменить состав, я могу сделать краску практически черного оттенка. Хотя красный отлив в ней все-таки будет присутствовать, – рассуждал алхимик.
– У вас час, а как будет готово – проведем тест на ком-нибудь. Впрочем, на ком, я уже знаю, – хитро потирая руки, заявила я.
Алхимик удалился, оставив меня в томительном ожидании дальнейших событий. Варе принесли какие-то связки драгоценных камней, и она кропотливо пришивала их на невесомую шифоновую накидку. А я выловила Лягуха и затеяла с ним долгий и совершенно бесплодный спор о правилах дворца, о праздновании различных событий и всякой прочей чепухе. Он же, погрузившись в свою любимую тему, отрывался на мне как мог. Наиболее унылое времяпрепровождение, которое только можно было себе представить, усыпило даже Батю. Она просто уснула в кресле, которое было ей не по размеру, отчего ее ноги полностью перекрыли пространство под обеденным столиком. Лягух не решался ее будить и даже перешел на полушепот.
Наконец, явился магистр Кигоран. Я слегка расшевелила Батю, она нужна была мне в сознании для моей небольшой мести.
– Икрус, вы же не откажете своей королеве в небольшой просьбе? Я готовлю для своего мужа сюрприз и не хочу его испортить. Только вы сможете мне помочь и не проговориться, – заискивающе начала я.
– Конечно, Ваше Величество, я сделаю все, что от меня зависит, – дал мне обещание наивный дворецкий.
– Магистр, используйте, пожалуйста, голову Икруса для эксперимента.
Лягух слегка побледнел, ожидая каких-либо телесных инсинуаций на его бедную головушку, и даже судорожно схватился за шею.
— Зачем вы так со мной, Ваше Величество? — пролепетал перепуганный Лягух, съежившись в кресле.
— Ну что вы, право, — отозвалась я, стараясь говорить как можно спокойнее, и с деланым равнодушием рассматривала свои ногти, словно оценивала работу самого искусного ювелира. — Боитесь? А зря. Представьте, что со мной что-то случится… Уверяю вас, вас будет куда проще вылечить, если что-то пойдет не так.
— Я… я… — Лягух сидел, словно рыба, выброшенная на берег, хватая ртом воздух.
В этот момент алхимик, до этого копавшийся в своих бездонных карманах, извлек небольшую баночку и с нарочитым стуком поставил ее на стол, отчего Лягух даже слегка подпрыгнул. Кигоран натянул кожаные перчатки и начал размазывать между ладоней густую черную массу. По комнате пополз удушливый запах жженой резины, смешанный с тошнотворным ароматом кислого молока. Дрожа, словно осенний лист на ветру, и постепенно приобретая болезненный зеленоватый оттенок, Лягух вжался в кресло, зажмурившись.
Алхимик неторопливо начал втирать краску в его волосы. Мне даже показалось, что он нарочно подыгрывает моей забаве, невзначай касаясь лица и шеи Лягуха. От каждого такого прикосновения дворецкий вздрагивал и замирал, перестав дышать. Впрочем, мучения его оказались недолгими. Закончив с нанесением, алхимик лишь несколько раз провел руками над головой Лягуха и затем укутал его в полотенце.
— Сколько ждать? — поинтересовалась я, наблюдая за этой процедурой.
— Минут пятнадцать. Она впитается без остатка, и смывать не придется, как в прошлый раз. Может, попросите свою служанку принести мне отвара? — прошептал он, наклоняясь к моему уху.
— Батя, принеси нам и себе поесть. Кухню поищи, спроси у кого-нибудь. А сколько держаться будет?
— Недель десять, наверное. У меня не было времени на полноценные эксперименты, — виновато развел руками алхимик.
— Эт-т-то… краска для волос? — прохрипел Лягух, только сейчас осознав происходящее.
— Да, а вы что думали, я собираюсь вас убить? Неужели есть за что? — лукаво прищурилась я.
— Н-нет, что вы, как вы могли подумать такое? Просто… от вас можно ожидать чего угодно. «Супругов несколько, а проклятье одно», как говорится.
— Интересное выражение, — хмыкнула я.
— Пора снимать, — прервал нашу перепалку алхимик.
Он ловко снял полотенце с головы дворецкого и принялся расчесывать его волосы. О равномерном распределении цвета, видимо, Кигоран не позаботился, и теперь шевелюра Лягуха переливалась всеми оттенками от темно-бордового до свекольного.
— Модненько получилось, — оценила я результат. — Но в следующий раз используйте расческу в процессе нанесения.
Краснеющий Лягух, шатаясь, подполз на дрожащих ногах к единственному зеркалу, имевшемуся в этих покоях, и с ужасом уставился на свое отражение.
— Это… это можно как-то свести? — заискивающе поинтересовался он у магистра.
— Нет, боюсь, я скорее сожгу ваши волосы, — безжалостно похоронил алхимик робкую надежду дворецкого.
— Икрус, вы же наверняка сможете замаскировать это магией? Создайте иллюзию прежнего цвета, и все, — попыталась я успокоить его.
— Вы понимаете, что все, кто будет смотреть на меня, увидят магическое вмешательство? Весь двор будет думать, что у меня появилась лысина!
— Ну, можете оставить этот цвет. Не так уж и плохо…
Лягух осел обратно в кресло и окончательно замкнулся в себе. Мы с Кигораном продолжили обсуждать нюансы нанесения краски, украдкой поглядывая на молчаливого Лягуха. С дворецким, если не считать его полнейшее молчание, ничего странного не происходило.
Нам принесли завтрак, и я, потягивая отвар, размышляла о продолжении столь удачно начавшегося дня. Такими нас и застал Балинус.
Он вошёл, прижимая к груди продолговатый чемодан, словно сокровище, а за спиной маячили охранники из личной стражи короля.
– Ваше Величество, Кигоран, Икрус, – кивнул он собравшимся. – Простите, Магистр, вас я попрошу удалиться. Пригласят позже, – тон его не допускал возражений.
Когда алхимик исчез за дверью, Балинус, выждав ещё с полминуты и позвав из соседней комнаты Варю, застрявшую там с моим платьем, разложил на кровати свой странный груз. Внутри оказался цельный нательный костюм, на первый взгляд он мне показался латексным. Гибкая, тонкая, и очень прочная полупрозрачная кожа казалась живой благодаря температуре, которая была явно выше моей.
– Это вы наденете прямо перед праздником и снимите сразу после. Король буквально выторговал этот артефакт у своего шурина. На празднике вас будут неотступно сопровождать двое моих лучших учеников. Уверяю, в нём вы не замёрзнете.
– А можно примерить? Мне нужно подогнать платье, чтобы из-под него ничего не выглядывало, – вмешалась Варя.
– О, об этом не беспокойтесь.
Маг взял мою руку и просунул под ткань костюма. Кожа артефакта, согревая мою ладонь, становилась совершенно прозрачной.
– Как жаль, что его дают поносить всего на один вечер… – не удержалась я.
– Послушайте, Ваше Величество, и запомните: все драконьи артефакты под строжайшим запретом, и даже сам факт существования этого одеяния не должен стать известен. Я понимаю, почему король вам доверяет, но он доверился еще и вашим слугам, что не свойственно для него, – намекнул он на Варю и Батю.
– Угу, я обязательно поблагодарю его и его сестру… ещё раз… – пробормотала я, потупив взгляд.
– Я вернусь за полчаса до начала торжества и надеюсь застать вас в полной готовности, – прошептал маг на ухо, аккуратно складывая свою драгоценную ношу.
И он ушёл. Времени оставалось чрезвычайно много. Кигоран, вернувшись, принёс не только четыре разные расчёски, но и две кисточки, реквизированные у придворного художника. Впрочем, они оказались бесполезны – зачарованные, должно быть, ибо состав магистра совершенно не желал на них ложиться.
«Памятка наблюдателю при чужом дворе», приложение к наставлению инквизиторов Священного полуострова Бикайн о признаках скрытого колдовства. Статус: строго внутренний, передаётся только с жезлом дознавателя.
– Волтарок точно нельзя: многие их боятся, – констатировал он.
– И в шубе нельзя, по какому-то старому указу я должна быть непременно в платье…
– Конечно, в шубе тоже нельзя, – рассеянно подтвердил он.
– Ау! Ваше Величество! Я до следующего праздника так не доживу! Придётся тебе свою любовницу за меня выдавать по гроб жизни! – начала я закипать.
– Так тоже не получится, как только ты умрёшь, на мне это отразится… – он поднял на меня глаза, осознавая, что только что сказал.
– Ну и? Нормальная такая развязочка? Тебе даже указ писать не придётся с такими выводами. Предложения будут?
– Будут… – он застучал пальцами по столешнице.
Размышлял он недолго, но очень напряжённо. Потом сорвался в спальню и вернулся через минуту.
– Слушаю вас, Ваше Величество, – Балинус возник в дверях, как по мановению волшебной палочки, впрочем, почему как?
– Организуй сеанс связи с моей сестрой, возможно, понадобится телепорт к ней. И ты пойдешь со мной.
Балинус, не проронив ни слова, извлек из кармана невзрачный камешек. Нечто пробормотал, очертил в воздухе замысловатую фигуру, и я поняла – Карл вступил в сеанс связи с сестрой. Чувствуя себя полной дурой, застыла с натянутой улыбкой, не зная, видят и слышат ли меня вообще. Король уговаривал сестру витиеватыми намеками, то и дело жалуясь на свою "беспомощную" супругу и нерушимость традиций. В итоге он добился своего: Балинус отправится за неким артефактом в Атиронию и вернется к празднику вместе с северными родственниками.
К концу затянувшейся беседы у меня уже сводило скулы от приклеенной улыбки и заледенели пальцы ног. Я бы и сама не прочь поучаствовать разговоре, но приходилось терпеть. В завершение Балинус просто шагнул в стену даже не попрощавшись.
– Вопрос решен. Распоряжения насчет наряда передам Икрусу, – отрезал уставший король.
– Карл, нельзя ли позвать ко мне алхимика? Не хочу опять карабкаться к нему… Это пытка… Тем более в моей одежде...
– Прямой связи с алхимиком у меня нет. И вообще, Ваше Величество, время аудиенции истекло, – намекнул он.
– До свидания, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО, – процедила я, захлопывая дверь.
Так и не добившись толком ничего, я попросила Иридию разобраться с нарядом, надеясь, что Карл не замышляет превратить меня в эскимо. Проблему же с алхимиком я решила на удивление легко, столкнувшись с первой же служанкой. Недовольство в ее взгляде сквозило как открытое окно в шторм, но мне было глубоко плевать. Захватив своих питомцев из спальни, направилась к башне, ожидая алхимика внизу.
– Ваше Величество, что-то случилось? – выбежал перепуганный алхимик. Я вдруг осознала, как отвыкла от этого обращения.
– Вы не держите своих обещаний.
Алхимик почесал нос перчаткой, отчего на его нос начал набухать и принимать неестественно синий цвет. То, что могло бы довести меня до истерики, для магистра Кигорана было лишь досадной помехой. Он извлек из глубокого кармана пузырек и деловито оросил нос прозрачной жидкостью.
– Не будете ли вы так любезны напомнить, что именно я вам обещал? – поинтересовался он, аккуратно снимая перчатки и кладя их на землю.
– Краску для волос. Я понимаю, что вам это возможно кажется глупостью, но в настоящий момент это интерес государственного значения.
– Ах да, я ее изготовил, только не тестировал… И за ней никто не явился, – растерянно пробормотал алхимик.
– Теперь придется тестировать. И у вас новое задание. Нужна такая краска, которая любой оттенок волос закрасит в один и тот же цвет.
– Я займусь этим немедленно, – поклонился Кигоран. – Но на ком проводить испытания?
– Неужели вы собираетесь портить шевелюры придворных дам? Просто попросите отрезать небольшие локоны у служанок. Или купите их, я возмещу ваши расходы, – пообещала я.
Лицо алхимика просветлело. Кажется, слова "возмещу" и "оплачу" действовали на местных лучше любого заклинания. Кигоран даже не попрощался, позабыв перчатки на дорожке у башни, и исчез на первом витке крутой лестницы. А один из моих любимцев уже вознамерился попробовать на вкус опасные и непонятные предметы. Пришлось оттаскивать силой.
На обратном пути домой я смогла выяснить несколько вещей. У короля действительно был план. Иридию в его тайные замыслы, увы, не посвятили, Лягух словно сквозь землю провалился, а король был неприступно занят. Но, в промежутках между державными делами, он начертал на листке одно-единственное слово, которое и перепало Иридии: "Ань-Гаррен". На любом наречии оно звучало одинаково и обозначало имя некой второй луны. Как выяснилось, примерно раз в год на небосклоне возникала вторая луна, стремительно увеличиваясь в размерах. В зените своего могущества она озаряла ночной мир почти солнечным светом. А затем начинала медленно гаснуть, превращаясь в мерцающую звезду: "Гаррен-тие".
Глава 41. Красный уровень допуска
Из «Наставления младшим дознавателям Священного полуострова Бикайн о внешних признаках лже–чудес», приписываемого кардиналу Тарису. Статус: служебный свод правил.
Кто меняет лик свой чаще времён года, тот ищет не истины, но укрытия. В особенности внимать должно волосам: цвет их есть печать рода и меры, коей наделил Мерид. Всякое принужденное изменение, не освящённое постригом и обетом, почитать знаком дурного.
В день празднования день рождения короля на меня напал мандраж с самого утра. И даже горячий отвар, который готовила Батя не помогал. Иридия все-таки выяснила, что мне готовят по старым эскизам некое платье. Но даже, Варя не понимала зачем она шьет нечто легкое и атласное для меня.
Вчетвером, с трудом уместившись в одной карете, в компании волтарок, мы отправились в путь. Конец моего договора с королем или, что еще хуже, конец моей жизни, зловеще маячил перед глазами.
Едва забрезжил рассвет, как мы прибыли на место. Нас встречала целая стая пушистых зверьков, возглавляемая босоногим мальчуганом в тонкой рубашке. Мои волтарки, учуяв родню, чуть не перевернули карету. Пришлось выпустить их на волю и отдать на попечение парнишке. Я невольно позавидовала. Видимо, проклятое заклинание обогрева все же далось ему, и при общении с волтарками мальчишке просто было жарко.
Удивительные создания, которые просто находились рядом с человеком, если он не представлял угрозы, но при этом не признавали хозяина в привычном понимании этого слова. Им было безразлично, кто их кормит, моет или где и с кем они живут. Они просто отдавались течению жизни, переходя из одних рук в другие без малейших душевных терзаний.
В моей бывшей спальне меня уже поджидал магистр Кигоран. В руках он держал какой-то сверток.
– Здравствуйте, магистр Кигоран. Порадуете? – кивнула я на сверток.
– Попытаюсь, – как-то неуверенно ответил он, разворачивая длинную и широкую ленту.
На ней были приклеены небольшие локоны, по два в пучке. Один локон – красный, а другой, по всей видимости, был исходным материалом. Впрочем, как и следовало ожидать, красные локоны отличались друг от друга. На блондинистых волосах цвет был почти розовым.
– Таааак, – протянула я. – И что теперь с этим делать?
– Я тестировал на примерно вашем цвете волос, вот результат, – ткнул он куда-то в середину "палетки".
– Угу, – задумчиво пробормотала я.
Вспоминая прошлое, добиться одинакового цвета можно было бы, лишь осветлив мои родные волосы. Но, даже зная технологию, обрести пластмассовый розовый цвет у себя на голове мне совсем не улыбалось.
– А покрасить в черный или очень темный цвет вы случайно их не пробовали? – показала я на блондинистые пучки.
– Так у меня такой задачи и не было… Впрочем, если немного изменить состав, я могу сделать краску практически черного оттенка. Хотя красный отлив в ней все-таки будет присутствовать, – рассуждал алхимик.
– У вас час, а как будет готово – проведем тест на ком-нибудь. Впрочем, на ком, я уже знаю, – хитро потирая руки, заявила я.
Алхимик удалился, оставив меня в томительном ожидании дальнейших событий. Варе принесли какие-то связки драгоценных камней, и она кропотливо пришивала их на невесомую шифоновую накидку. А я выловила Лягуха и затеяла с ним долгий и совершенно бесплодный спор о правилах дворца, о праздновании различных событий и всякой прочей чепухе. Он же, погрузившись в свою любимую тему, отрывался на мне как мог. Наиболее унылое времяпрепровождение, которое только можно было себе представить, усыпило даже Батю. Она просто уснула в кресле, которое было ей не по размеру, отчего ее ноги полностью перекрыли пространство под обеденным столиком. Лягух не решался ее будить и даже перешел на полушепот.
Наконец, явился магистр Кигоран. Я слегка расшевелила Батю, она нужна была мне в сознании для моей небольшой мести.
– Икрус, вы же не откажете своей королеве в небольшой просьбе? Я готовлю для своего мужа сюрприз и не хочу его испортить. Только вы сможете мне помочь и не проговориться, – заискивающе начала я.
– Конечно, Ваше Величество, я сделаю все, что от меня зависит, – дал мне обещание наивный дворецкий.
– Магистр, используйте, пожалуйста, голову Икруса для эксперимента.
Лягух слегка побледнел, ожидая каких-либо телесных инсинуаций на его бедную головушку, и даже судорожно схватился за шею.
— Зачем вы так со мной, Ваше Величество? — пролепетал перепуганный Лягух, съежившись в кресле.
— Ну что вы, право, — отозвалась я, стараясь говорить как можно спокойнее, и с деланым равнодушием рассматривала свои ногти, словно оценивала работу самого искусного ювелира. — Боитесь? А зря. Представьте, что со мной что-то случится… Уверяю вас, вас будет куда проще вылечить, если что-то пойдет не так.
— Я… я… — Лягух сидел, словно рыба, выброшенная на берег, хватая ртом воздух.
В этот момент алхимик, до этого копавшийся в своих бездонных карманах, извлек небольшую баночку и с нарочитым стуком поставил ее на стол, отчего Лягух даже слегка подпрыгнул. Кигоран натянул кожаные перчатки и начал размазывать между ладоней густую черную массу. По комнате пополз удушливый запах жженой резины, смешанный с тошнотворным ароматом кислого молока. Дрожа, словно осенний лист на ветру, и постепенно приобретая болезненный зеленоватый оттенок, Лягух вжался в кресло, зажмурившись.
Алхимик неторопливо начал втирать краску в его волосы. Мне даже показалось, что он нарочно подыгрывает моей забаве, невзначай касаясь лица и шеи Лягуха. От каждого такого прикосновения дворецкий вздрагивал и замирал, перестав дышать. Впрочем, мучения его оказались недолгими. Закончив с нанесением, алхимик лишь несколько раз провел руками над головой Лягуха и затем укутал его в полотенце.
— Сколько ждать? — поинтересовалась я, наблюдая за этой процедурой.
— Минут пятнадцать. Она впитается без остатка, и смывать не придется, как в прошлый раз. Может, попросите свою служанку принести мне отвара? — прошептал он, наклоняясь к моему уху.
— Батя, принеси нам и себе поесть. Кухню поищи, спроси у кого-нибудь. А сколько держаться будет?
— Недель десять, наверное. У меня не было времени на полноценные эксперименты, — виновато развел руками алхимик.
— Эт-т-то… краска для волос? — прохрипел Лягух, только сейчас осознав происходящее.
— Да, а вы что думали, я собираюсь вас убить? Неужели есть за что? — лукаво прищурилась я.
— Н-нет, что вы, как вы могли подумать такое? Просто… от вас можно ожидать чего угодно. «Супругов несколько, а проклятье одно», как говорится.
— Интересное выражение, — хмыкнула я.
— Пора снимать, — прервал нашу перепалку алхимик.
Он ловко снял полотенце с головы дворецкого и принялся расчесывать его волосы. О равномерном распределении цвета, видимо, Кигоран не позаботился, и теперь шевелюра Лягуха переливалась всеми оттенками от темно-бордового до свекольного.
— Модненько получилось, — оценила я результат. — Но в следующий раз используйте расческу в процессе нанесения.
Краснеющий Лягух, шатаясь, подполз на дрожащих ногах к единственному зеркалу, имевшемуся в этих покоях, и с ужасом уставился на свое отражение.
— Это… это можно как-то свести? — заискивающе поинтересовался он у магистра.
— Нет, боюсь, я скорее сожгу ваши волосы, — безжалостно похоронил алхимик робкую надежду дворецкого.
— Икрус, вы же наверняка сможете замаскировать это магией? Создайте иллюзию прежнего цвета, и все, — попыталась я успокоить его.
— Вы понимаете, что все, кто будет смотреть на меня, увидят магическое вмешательство? Весь двор будет думать, что у меня появилась лысина!
— Ну, можете оставить этот цвет. Не так уж и плохо…
Лягух осел обратно в кресло и окончательно замкнулся в себе. Мы с Кигораном продолжили обсуждать нюансы нанесения краски, украдкой поглядывая на молчаливого Лягуха. С дворецким, если не считать его полнейшее молчание, ничего странного не происходило.
Нам принесли завтрак, и я, потягивая отвар, размышляла о продолжении столь удачно начавшегося дня. Такими нас и застал Балинус.
Он вошёл, прижимая к груди продолговатый чемодан, словно сокровище, а за спиной маячили охранники из личной стражи короля.
– Ваше Величество, Кигоран, Икрус, – кивнул он собравшимся. – Простите, Магистр, вас я попрошу удалиться. Пригласят позже, – тон его не допускал возражений.
Когда алхимик исчез за дверью, Балинус, выждав ещё с полминуты и позвав из соседней комнаты Варю, застрявшую там с моим платьем, разложил на кровати свой странный груз. Внутри оказался цельный нательный костюм, на первый взгляд он мне показался латексным. Гибкая, тонкая, и очень прочная полупрозрачная кожа казалась живой благодаря температуре, которая была явно выше моей.
– Это вы наденете прямо перед праздником и снимите сразу после. Король буквально выторговал этот артефакт у своего шурина. На празднике вас будут неотступно сопровождать двое моих лучших учеников. Уверяю, в нём вы не замёрзнете.
– А можно примерить? Мне нужно подогнать платье, чтобы из-под него ничего не выглядывало, – вмешалась Варя.
– О, об этом не беспокойтесь.
Маг взял мою руку и просунул под ткань костюма. Кожа артефакта, согревая мою ладонь, становилась совершенно прозрачной.
– Как жаль, что его дают поносить всего на один вечер… – не удержалась я.
– Послушайте, Ваше Величество, и запомните: все драконьи артефакты под строжайшим запретом, и даже сам факт существования этого одеяния не должен стать известен. Я понимаю, почему король вам доверяет, но он доверился еще и вашим слугам, что не свойственно для него, – намекнул он на Варю и Батю.
– Угу, я обязательно поблагодарю его и его сестру… ещё раз… – пробормотала я, потупив взгляд.
– Я вернусь за полчаса до начала торжества и надеюсь застать вас в полной готовности, – прошептал маг на ухо, аккуратно складывая свою драгоценную ношу.
И он ушёл. Времени оставалось чрезвычайно много. Кигоран, вернувшись, принёс не только четыре разные расчёски, но и две кисточки, реквизированные у придворного художника. Впрочем, они оказались бесполезны – зачарованные, должно быть, ибо состав магистра совершенно не желал на них ложиться.
Глава 42. Дублёр
«Памятка наблюдателю при чужом дворе», приложение к наставлению инквизиторов Священного полуострова Бикайн о признаках скрытого колдовства. Статус: строго внутренний, передаётся только с жезлом дознавателя.
