«Там, где правительница меняет волосы, словно маску, где доверенный слуга является на службу в новом теле, где смехом прикрывают нарушение ритуала, — там уже не различают границу между плотью и иллюзией. Таковые дворы подлежат особому наблюдению: в них ересь прорастает не из слов, но из привычки шутить с формами».
За полчаса до часа икс я сидела, закутанная в одеяло, и как дурочка таращилась на своё отражение. А из зеркала на меня в ответ смотрела незнакомка с тёмными волосами, переливающимися всеми оттенками красного. Заходящее солнце только усиливало этот эффект. "Лет десять назад я бы отдала за такой цвет две зарплаты", подумалось мне.
Появился Балинус с видом кота, стащившего жирную рыбину. Совместными усилиями меня облачили в диковинное исподнее, причём в процессе участвовала даже Иридия. Она же и пояснила причину столь смущающего свойства костюма. Он был сшит из кожи внутреннего века дракона – любая другая часть не подошла бы, ведь чешуйки, твёрдые, как алмазы, покрывали её плотным слоем. Из такой брони разве что доспехи делать.
И вот я, с огненными волосами и пылающим от стыда и жара лицом, наконец смогла нормально передвигаться по промёрзшему дворцу. Король, к слову, весьма заинтересовался моей новой причёской и изучал цвет волос с таким видом, словно сам подумывал перекраситься.
Праздник ничем не отличался от других, разве что королевским размахом и потоком поздравлений от незнакомых мне личностей, которые с не меньшим рвением изучали мои волосы и украшения, совершенно забыв о глазах и прочих частях лица.
– Вы выиграли этот бой, – прошептал Карл, когда последние важные персоны королевства, наконец, смогли лично приветствовать короля.
Спустя час я, вновь укутанная в одеяло, в компании своих зверюшек наблюдала, как Балинус, крепко сжимая свёрток, снова растворяется в стене.
– Его Величество настоятельно рекомендовал Вам остаться сегодня ночью во дворце, – наконец заговорил со мной Лягух и тут же развернулся и вышел.
Оставаться во дворце, превратившемся в некое подобие налоговой инспекции, куда приходится наведываться раз в месяц, совсем не улыбалось, но Карл не стал бы ограничивать мои передвижения без веской причины. Мы устроились с Батей на одной кровати. Надо сказать, мне нравилась её философия жизни – она совершенно не переживала, если что-то шло не так, принимала всё как есть, и порой мне казалось, что она – самая счастливая женщина на свете.
Ночью меня разбудил настойчивый стук в дверь. За ней стоял король, слегка смущенный и, чувствовалось, немного выпивший.
– Ты очень жестокая женщина, – произнес он, запинаясь. – Икрус отказался идти сюда сам, даже под страхом смертной казни. Зачем ты так с ним?
– А что, я должна была посвящать в тайны дворца какую-нибудь случайную служанку? Икрус хотя бы будет молчать.
– Будет, – серьезно согласился Карл. – Пойдем со мной.
Он схватил меня за руку и потащил в сторону своего кабинета. Там меня уже ждала Варя, нервно теребя в руках какую-то ленточку и всем своим видом выражая извинение.
Карл завел нас в свою спальню. На кровати сидела девица лет двадцати, такая же взволнованная, как и портниха.
– Лида – Мака. Встаньте рядом, – сухо представил нас король.
Мы, как солдадики, вытянулись перед ним.
– Что скажете? – так же сухо спросил Карл у Вари.
– Грудь сделаем, каблуки уберем и скроем обувь длинной юбкой. В общем-то, ничего сложного я не вижу, кроме того, что лица то разные.
– Лица разные, да не совсем. Форма подбородка практически идентичная.
– А губы куда девать? Совсем не той формы и размера… – сетовала Варя.
Я внимательно осмотрела свою «соседку по строю», насколько это было возможно.
– Сделайте маску на пол-лица, от бровей до верхней губы, из гипюра с драгоценностями. Никто не будет всматриваться в губы, если они будут наполовину скрыты. Так и вовсе будет непонятно. Если нет предмета для сравнения, то и сравнивать нечего, – внесла я свой вклад в этот растущий, как снежный ком, обман.
– Осталось только воспроизвести ваш цвет волос… Впрочем, мы можем создать полутемную атмосферу, и это несколько упростит задачу. А как вы себя чувствуете, Ваше Величество? – Карл задал этот вопрос с нажимом, явно намекая на осведомленность своей любовницы о прошлом инциденте с покраской волос.
– Было бы лучше, если бы я отправилась к себе домой. Здесь все-таки жуткий холод, – съязвила я, решив не подыгрывать этому фиктивному муженьку.
Мой ответ, кажется, удовлетворил присутствующих, и меня отпустили. Я не совсем понимала, к чему был весь этот фарс, ведь у Вари и так были все необходимые для сравнения параметры. Оставалось подождать еще тринадцать дней и явиться на праздник, скрывая свое лицо от посторонних глаз.
Король настоял на том, чтобы я все-таки находилась где-то во дворце в этот момент. «Если что-то пойдет не так, будем расхлебывать это вместе», – заявил он в очередном письме.
«О природе второй луны и лживости жреческих сказаний». Фрагмент запрещённого трактата магистра Харальда. Статус: изъято из библиотек
«Ань-Гаррен не "дом богов", а тело на неестественно вытянутой орбите. В момент наибольшего сближения она не "слышит молитвы", а усиливает потоки силы в магическом ядре мира. Жрецы называют это чудом. Инженер назвал бы это обслуживанием устройства».
Спустя неделю я рассматривала уже полностью готовый зал, а также внутренний балкон второго этажа ресторана. Натянутая плотная "восточная" ткань, покрывающая все стены, создавала ощущение тепла. Развешенные во множестве шторы и тюль в сочетании с разноцветными подушечками превращали его в сказочный шатер пустынников. Правда, я никогда не видела ничего подобного в землях пустынников, потому как в них не была, но в моем представлении все именно так и должно было выглядеть.
На здании даже установили вывеску. Это была не просто красивая стеклянная надпись, переливающаяся на солнце, а тонко настроенный рекламный магический инструмент. И хотя я не могла видеть, как она выглядит в глазах окружающих, верила, что все выполнено в нужном формате и стиле. А что мне еще оставалось?
Брешь в моем бюджете и планах пробил Карл, заявив, что он придет на открытие со всем двором и не планирует оплачивать банкет. Это произошло так некстати, что Боронику пришлось срочно доставлять телепортом свежие морепродукты, а мне – переплачивать за них кругленькую сумму. Зато я свиделась с рыбаком, пахнущим солью и свежим хлебом.
Он расцвел, раздался в плечах, будто бы даже вытянулся ростом. Улыбка не сходила с его лица, а чистая, аккуратно выглаженная, одежда говорила о благополучии громче всяких слов. Его семейная жизнь наладилась и самые сокровенные мечты, казалось, вот-вот воплотятся в реальность.
Открытие прошло на удивление гладко, если, конечно, не брать в расчет, что бесплатный фуршет пришелся гостям настолько по вкусу, что они подчистую смели запасы редчайших масел и пряностей. Впрочем, морские деликатесы исчезли со столов еще в середине вечера.
Измученная, проторчавшая весь вечер на кухне, словно прикованная к печи, контролируя каждый этап и заодно отогревая свою злополучную тушку, я уже собиралась домой, лихорадочно подсчитывая, сколько придется выложить из собственного кармана. Но тут Карл изъявил желание проводить меня.
– У тебя талант, – произнес он серьезно, прикрывая за собой входную дверь.
– Угу, – буркнула я в ответ.
– Жду тебя завтра, как и договаривались. На кухне для тебя уже поставили диванчик, чтобы ты не околела. Волтарок с собой не бери. Тебе уже подготовили платье служанки и маску, завтра с утра их доставят. Если все пройдет, как надо, сможешь вернуться сюда после полуночи вместе с основной массой гостей, когда они разъедутся по домам.
Я молчала, пытаясь переварить услышанное. Голова по-прежнему была забита цифрами и расчетами.
– Где выход на задний двор? – поинтересовался Карл.
– Вот, – я указала на дверь, находившуюся почти в двух шагах от него.
– До завтра.
Король исчез, а из кухонной двери выглянула встревоженная Батя.
– Ты опять собралась ночевать на полу в кухне?
– А что? Если я мешаю, я, конечно, уйду, – огрызнулась она, выпятив вперед нижнюю челюсть.
– Жалко мне тебя. Спишь на полу. Даже волтарки спят на кровати.
Комната на первом этаже освободилась. Хоть она и была самой большой в доме, у меня не было идей, как ее эффективно использовать. Она уже освободилась от последствий ремонта ресторана и теперь казалась сиротливой и пустой.
– Завтра я уеду с Иридией. А ты сходи к плотнику, может, у него уже есть какая-нибудь кровать и шкаф для одежды. Ну, сама разберись, что тебе еще нужно. Или закажи новую. Нечего тебе ютиться в кухне. Все равно комната пустует, сможешь в ней оставаться на ночь с комфортом.
Батя оскалилась в улыбке, от которой у многих пробежали бы мурашки по коже, и, счастливая, юркнула обратно на кухню заваривать травки для сна.
– Завтра Ань-Гаррен восходит! – прокричала она мне оттуда. – Мы поедем во дворец?
– Я поеду с Иридией, а тебе придется присмотреть за зверюшками… – ответила я, входя в кухню, пропитанную запахом осенних трав.
– А можно я тогда еще и на рынок загляну, нужно купить жертву.
– Жертву? – не поняла я.
– Да, это привычка с детства, мы всегда отмечали восход Ань-Гаррен жертвоприношением, по легенде нужно умаслить луну, что бы она не принесла несчастий.
– Что за легенда? Расскажи.
Я села на небольшую лавочку у окна и приготовилась слушать.
"В незапамятные времена, когда мир был юн и дышал первозданной силой, на этих землях обитали лишь две расы: гномы и орки. Гномы, тогда еще статные и гордые, и не ведали подземных глубин, возводили крепкие каменные твердыни, укрываясь за их несокрушимыми стенами. Ань-Гаррен считалась домом богов гномов, источником их нехитрой, но полезной магии, помогавшей в строительстве и хозяйстве. Орки же, дикие и неукротимые, кочевали по лику земли, избегая столкновений с гномами, охотясь, плодясь в согласии с природой и наслаждаясь бескрайней свободой.
Но однажды Ань-Гаррен вспыхнула небывалым огнем, и в ночь, последовавшую за этим знамением, небеса разорвали тысячи драконьих силуэтов. Огненным смерчем они обрушились на землю, стирая все на своем пути. Каменные твердыни гномов, казавшиеся вечными, рассыпались в прах, погребая под обломками целые поселения. Драконы выжигали поля, уничтожали стада диких животных, обращали леса в пепел, и орки гибли под их огненным дыханием, словно трава под косой жнеца.
Гномы, осознав, что спасение лишь в бегстве от небесной кары, ушли вглубь земли, основав там свое подземное царство. Орки же продолжали истекать кровью, лишь самые храбрые и удачливые, сумели сразить нескольких драконов, облачившись в их шкуры, но и это давало лишь призрачную надежду.
Все изменилось, когда в один из самых больших подземных городов неведомым образом проник дракон, оставив за собой только руины. Десятки тысяч трупов гномов стали жутким ковром богу смерти. Тогда гномий король Тур-Бараб заключил договор с великим вождем орков Гроткуларром: гномы даровали зачарованное оружие и доспехи оркам, доказавшим свою доблесть и отвагу.
Дело сдвинулось с мертвой точки, и драконы начали падать, как звезды с небес, но и оркские племена таяли. Последние из них укрылись на болотах, куда драконы почти не заглядывали. А потом появились люди. Не владеющие магией, но плодящиеся с невероятной скоростью, даже драконы не успевали справляться с их разрозненными поселениями. Люди оказывали слабое, но упорное и постоянное сопротивление, разводили скот во множестве, а некоторые даже подкармливали драконов, надеясь на защиту своих деревень.
Люди расселялись везде, где могло прорасти хоть одно зернышко. Орки, загнанные в болота, были вынуждены совершать набеги на людские поселения. Веками границы владений людей расширялись, но орки выдавливали их из своих степей и болот.
Хитрые гномы давали оркам все меньше и меньше оружия, ссылаясь на то, что новые войны орков недостойны памяти предков, а сами исподтишка торговали оружием с людьми, обмениваясь знаниями. Среди людей стали появляться странные новые маги, которые могли соперничать по силе с самими драконами.
И тогда жрецу самого малочисленного племени явилось послание богов. Великий Этрух-Грым-Ворх, "голос из бездны", поведал всем жрецам и вождям, что нужно совершить жертвоприношение на восходе Ань-Гаррен, и драконы навсегда покинут этот мир.
Для жертвоприношения требовались десятки тысяч жизней, и орки развязали кровавую войну, забирая людей из поселений, не щадя никого, даже детей и стариков. Число будущих жертв, к концу этой жатвы, превысило половину численности самих орков.
Торопясь успеть до нового восхода Ань-Гаррен, орки вырыли широкую неглубокую яму и возвели вокруг нее огромный шатер. Этрух-Грым-Ворх собственноручно убил несколько могучих коней и окропил их кровью клинки палачей. Когда Ань-Гаррен поднялась над горизонтом, орки начали убивать людей, сливая их кровь прямо на землю. Кровь стекалась в яму, образуя озеро. В момент наивысшей яркости Ань-Гаррен озеро засветилось изнутри, став зеркальным отражением небесного свода.
Орков, исполнявших роль палачей в этом ужасном ритуале, охватило безумие, вызванное кровью и древней магией, старше самого мира. Когда озеро крови начало выходить из берегов, шатер был снят, и взорам орков открылось чудовищное зрелище. Гора человеческих тел вздымалась к небу, а озеро крови растекалось так широко, будто намеревалось поглотить всю степь.
С последней жертвой Этрух-Грым-Ворх, отрекаясь от жизни, вскрыл себе вены, влив свою кровь в озеро. Другие жрецы возложили его бездыханное тело на вершину горы трупов и зажгли магическим ритуалом трупное пламя, как учил их великий жрец. Сине-зеленый огонь сиял ярче звезд и самой Ань-Гаррен, а дым от него накрыл небосвод, и в течение двух дней единственным источником света в мире было озеро крови.
Когда дым рассеялся, озеро потухло. С того дня ни одного дракона не видели в этом мире. Лишь доспехи и оружие из драконьей плоти напоминали об их былом могуществе. В память об этой жертве орки приносят свою каждый восход Ань-Гаррен, восхваляя великого жреца."
Я будто фильм посмотрела, кровавый и сказочный одновременно. Завороженная пошла спать, а ночью мне снились исполинские драконы, высокие, бородатые гномы, кровавое озеро и изумрудное пламя, которое охватило весь мир.
Выписка из лекции магистра Хальтиса, Институт заклинателей Облентии. Конспект ученика, частная копия.
«Каждое удачное заклинание начинается как плохое стихотворение. Разница лишь в том, кто заплатил за правку. Личная формула, написанная под одного заказчика, стоит дороже и работает эффективнее».
На рассвете доставили платье и гипюровую серую маску, скрывающую лицо от бровей до половины губ. Облачившись в творение Вариных рук, я ощутила нежность и заботу, платье сидело безупречно.
Открыв дверцу кареты и намереваясь ступить внутрь, оторопела. В дальнем углу на меня смотрели внимательные и смущенные глаза Иридии. И было ясно, что? ее заботит. Например, декольте, не оставляющее никаких сомнений относительно наличия нижнего белья. Белье отсутствовало. Надо признать, платье было восхитительным. На бархате цвета ночи сияли драгоценные камни, от которых расходились тончайшие нити, сплетенные из крошечных цепей с самоцветами в виде лучей. Полное ощущение ночного неба.
За полчаса до часа икс я сидела, закутанная в одеяло, и как дурочка таращилась на своё отражение. А из зеркала на меня в ответ смотрела незнакомка с тёмными волосами, переливающимися всеми оттенками красного. Заходящее солнце только усиливало этот эффект. "Лет десять назад я бы отдала за такой цвет две зарплаты", подумалось мне.
Появился Балинус с видом кота, стащившего жирную рыбину. Совместными усилиями меня облачили в диковинное исподнее, причём в процессе участвовала даже Иридия. Она же и пояснила причину столь смущающего свойства костюма. Он был сшит из кожи внутреннего века дракона – любая другая часть не подошла бы, ведь чешуйки, твёрдые, как алмазы, покрывали её плотным слоем. Из такой брони разве что доспехи делать.
И вот я, с огненными волосами и пылающим от стыда и жара лицом, наконец смогла нормально передвигаться по промёрзшему дворцу. Король, к слову, весьма заинтересовался моей новой причёской и изучал цвет волос с таким видом, словно сам подумывал перекраситься.
Праздник ничем не отличался от других, разве что королевским размахом и потоком поздравлений от незнакомых мне личностей, которые с не меньшим рвением изучали мои волосы и украшения, совершенно забыв о глазах и прочих частях лица.
– Вы выиграли этот бой, – прошептал Карл, когда последние важные персоны королевства, наконец, смогли лично приветствовать короля.
Спустя час я, вновь укутанная в одеяло, в компании своих зверюшек наблюдала, как Балинус, крепко сжимая свёрток, снова растворяется в стене.
– Его Величество настоятельно рекомендовал Вам остаться сегодня ночью во дворце, – наконец заговорил со мной Лягух и тут же развернулся и вышел.
Оставаться во дворце, превратившемся в некое подобие налоговой инспекции, куда приходится наведываться раз в месяц, совсем не улыбалось, но Карл не стал бы ограничивать мои передвижения без веской причины. Мы устроились с Батей на одной кровати. Надо сказать, мне нравилась её философия жизни – она совершенно не переживала, если что-то шло не так, принимала всё как есть, и порой мне казалось, что она – самая счастливая женщина на свете.
Ночью меня разбудил настойчивый стук в дверь. За ней стоял король, слегка смущенный и, чувствовалось, немного выпивший.
– Ты очень жестокая женщина, – произнес он, запинаясь. – Икрус отказался идти сюда сам, даже под страхом смертной казни. Зачем ты так с ним?
– А что, я должна была посвящать в тайны дворца какую-нибудь случайную служанку? Икрус хотя бы будет молчать.
– Будет, – серьезно согласился Карл. – Пойдем со мной.
Он схватил меня за руку и потащил в сторону своего кабинета. Там меня уже ждала Варя, нервно теребя в руках какую-то ленточку и всем своим видом выражая извинение.
Карл завел нас в свою спальню. На кровати сидела девица лет двадцати, такая же взволнованная, как и портниха.
– Лида – Мака. Встаньте рядом, – сухо представил нас король.
Мы, как солдадики, вытянулись перед ним.
– Что скажете? – так же сухо спросил Карл у Вари.
– Грудь сделаем, каблуки уберем и скроем обувь длинной юбкой. В общем-то, ничего сложного я не вижу, кроме того, что лица то разные.
– Лица разные, да не совсем. Форма подбородка практически идентичная.
– А губы куда девать? Совсем не той формы и размера… – сетовала Варя.
Я внимательно осмотрела свою «соседку по строю», насколько это было возможно.
– Сделайте маску на пол-лица, от бровей до верхней губы, из гипюра с драгоценностями. Никто не будет всматриваться в губы, если они будут наполовину скрыты. Так и вовсе будет непонятно. Если нет предмета для сравнения, то и сравнивать нечего, – внесла я свой вклад в этот растущий, как снежный ком, обман.
– Осталось только воспроизвести ваш цвет волос… Впрочем, мы можем создать полутемную атмосферу, и это несколько упростит задачу. А как вы себя чувствуете, Ваше Величество? – Карл задал этот вопрос с нажимом, явно намекая на осведомленность своей любовницы о прошлом инциденте с покраской волос.
– Было бы лучше, если бы я отправилась к себе домой. Здесь все-таки жуткий холод, – съязвила я, решив не подыгрывать этому фиктивному муженьку.
Мой ответ, кажется, удовлетворил присутствующих, и меня отпустили. Я не совсем понимала, к чему был весь этот фарс, ведь у Вари и так были все необходимые для сравнения параметры. Оставалось подождать еще тринадцать дней и явиться на праздник, скрывая свое лицо от посторонних глаз.
Король настоял на том, чтобы я все-таки находилась где-то во дворце в этот момент. «Если что-то пойдет не так, будем расхлебывать это вместе», – заявил он в очередном письме.
Глава 43. Ань-Гаррен
«О природе второй луны и лживости жреческих сказаний». Фрагмент запрещённого трактата магистра Харальда. Статус: изъято из библиотек
«Ань-Гаррен не "дом богов", а тело на неестественно вытянутой орбите. В момент наибольшего сближения она не "слышит молитвы", а усиливает потоки силы в магическом ядре мира. Жрецы называют это чудом. Инженер назвал бы это обслуживанием устройства».
Спустя неделю я рассматривала уже полностью готовый зал, а также внутренний балкон второго этажа ресторана. Натянутая плотная "восточная" ткань, покрывающая все стены, создавала ощущение тепла. Развешенные во множестве шторы и тюль в сочетании с разноцветными подушечками превращали его в сказочный шатер пустынников. Правда, я никогда не видела ничего подобного в землях пустынников, потому как в них не была, но в моем представлении все именно так и должно было выглядеть.
На здании даже установили вывеску. Это была не просто красивая стеклянная надпись, переливающаяся на солнце, а тонко настроенный рекламный магический инструмент. И хотя я не могла видеть, как она выглядит в глазах окружающих, верила, что все выполнено в нужном формате и стиле. А что мне еще оставалось?
Брешь в моем бюджете и планах пробил Карл, заявив, что он придет на открытие со всем двором и не планирует оплачивать банкет. Это произошло так некстати, что Боронику пришлось срочно доставлять телепортом свежие морепродукты, а мне – переплачивать за них кругленькую сумму. Зато я свиделась с рыбаком, пахнущим солью и свежим хлебом.
Он расцвел, раздался в плечах, будто бы даже вытянулся ростом. Улыбка не сходила с его лица, а чистая, аккуратно выглаженная, одежда говорила о благополучии громче всяких слов. Его семейная жизнь наладилась и самые сокровенные мечты, казалось, вот-вот воплотятся в реальность.
Открытие прошло на удивление гладко, если, конечно, не брать в расчет, что бесплатный фуршет пришелся гостям настолько по вкусу, что они подчистую смели запасы редчайших масел и пряностей. Впрочем, морские деликатесы исчезли со столов еще в середине вечера.
Измученная, проторчавшая весь вечер на кухне, словно прикованная к печи, контролируя каждый этап и заодно отогревая свою злополучную тушку, я уже собиралась домой, лихорадочно подсчитывая, сколько придется выложить из собственного кармана. Но тут Карл изъявил желание проводить меня.
– У тебя талант, – произнес он серьезно, прикрывая за собой входную дверь.
– Угу, – буркнула я в ответ.
– Жду тебя завтра, как и договаривались. На кухне для тебя уже поставили диванчик, чтобы ты не околела. Волтарок с собой не бери. Тебе уже подготовили платье служанки и маску, завтра с утра их доставят. Если все пройдет, как надо, сможешь вернуться сюда после полуночи вместе с основной массой гостей, когда они разъедутся по домам.
Я молчала, пытаясь переварить услышанное. Голова по-прежнему была забита цифрами и расчетами.
– Где выход на задний двор? – поинтересовался Карл.
– Вот, – я указала на дверь, находившуюся почти в двух шагах от него.
– До завтра.
Король исчез, а из кухонной двери выглянула встревоженная Батя.
– Ты опять собралась ночевать на полу в кухне?
– А что? Если я мешаю, я, конечно, уйду, – огрызнулась она, выпятив вперед нижнюю челюсть.
– Жалко мне тебя. Спишь на полу. Даже волтарки спят на кровати.
Комната на первом этаже освободилась. Хоть она и была самой большой в доме, у меня не было идей, как ее эффективно использовать. Она уже освободилась от последствий ремонта ресторана и теперь казалась сиротливой и пустой.
– Завтра я уеду с Иридией. А ты сходи к плотнику, может, у него уже есть какая-нибудь кровать и шкаф для одежды. Ну, сама разберись, что тебе еще нужно. Или закажи новую. Нечего тебе ютиться в кухне. Все равно комната пустует, сможешь в ней оставаться на ночь с комфортом.
Батя оскалилась в улыбке, от которой у многих пробежали бы мурашки по коже, и, счастливая, юркнула обратно на кухню заваривать травки для сна.
– Завтра Ань-Гаррен восходит! – прокричала она мне оттуда. – Мы поедем во дворец?
– Я поеду с Иридией, а тебе придется присмотреть за зверюшками… – ответила я, входя в кухню, пропитанную запахом осенних трав.
– А можно я тогда еще и на рынок загляну, нужно купить жертву.
– Жертву? – не поняла я.
– Да, это привычка с детства, мы всегда отмечали восход Ань-Гаррен жертвоприношением, по легенде нужно умаслить луну, что бы она не принесла несчастий.
– Что за легенда? Расскажи.
Я села на небольшую лавочку у окна и приготовилась слушать.
"В незапамятные времена, когда мир был юн и дышал первозданной силой, на этих землях обитали лишь две расы: гномы и орки. Гномы, тогда еще статные и гордые, и не ведали подземных глубин, возводили крепкие каменные твердыни, укрываясь за их несокрушимыми стенами. Ань-Гаррен считалась домом богов гномов, источником их нехитрой, но полезной магии, помогавшей в строительстве и хозяйстве. Орки же, дикие и неукротимые, кочевали по лику земли, избегая столкновений с гномами, охотясь, плодясь в согласии с природой и наслаждаясь бескрайней свободой.
Но однажды Ань-Гаррен вспыхнула небывалым огнем, и в ночь, последовавшую за этим знамением, небеса разорвали тысячи драконьих силуэтов. Огненным смерчем они обрушились на землю, стирая все на своем пути. Каменные твердыни гномов, казавшиеся вечными, рассыпались в прах, погребая под обломками целые поселения. Драконы выжигали поля, уничтожали стада диких животных, обращали леса в пепел, и орки гибли под их огненным дыханием, словно трава под косой жнеца.
Гномы, осознав, что спасение лишь в бегстве от небесной кары, ушли вглубь земли, основав там свое подземное царство. Орки же продолжали истекать кровью, лишь самые храбрые и удачливые, сумели сразить нескольких драконов, облачившись в их шкуры, но и это давало лишь призрачную надежду.
Все изменилось, когда в один из самых больших подземных городов неведомым образом проник дракон, оставив за собой только руины. Десятки тысяч трупов гномов стали жутким ковром богу смерти. Тогда гномий король Тур-Бараб заключил договор с великим вождем орков Гроткуларром: гномы даровали зачарованное оружие и доспехи оркам, доказавшим свою доблесть и отвагу.
Дело сдвинулось с мертвой точки, и драконы начали падать, как звезды с небес, но и оркские племена таяли. Последние из них укрылись на болотах, куда драконы почти не заглядывали. А потом появились люди. Не владеющие магией, но плодящиеся с невероятной скоростью, даже драконы не успевали справляться с их разрозненными поселениями. Люди оказывали слабое, но упорное и постоянное сопротивление, разводили скот во множестве, а некоторые даже подкармливали драконов, надеясь на защиту своих деревень.
Люди расселялись везде, где могло прорасти хоть одно зернышко. Орки, загнанные в болота, были вынуждены совершать набеги на людские поселения. Веками границы владений людей расширялись, но орки выдавливали их из своих степей и болот.
Хитрые гномы давали оркам все меньше и меньше оружия, ссылаясь на то, что новые войны орков недостойны памяти предков, а сами исподтишка торговали оружием с людьми, обмениваясь знаниями. Среди людей стали появляться странные новые маги, которые могли соперничать по силе с самими драконами.
И тогда жрецу самого малочисленного племени явилось послание богов. Великий Этрух-Грым-Ворх, "голос из бездны", поведал всем жрецам и вождям, что нужно совершить жертвоприношение на восходе Ань-Гаррен, и драконы навсегда покинут этот мир.
Для жертвоприношения требовались десятки тысяч жизней, и орки развязали кровавую войну, забирая людей из поселений, не щадя никого, даже детей и стариков. Число будущих жертв, к концу этой жатвы, превысило половину численности самих орков.
Торопясь успеть до нового восхода Ань-Гаррен, орки вырыли широкую неглубокую яму и возвели вокруг нее огромный шатер. Этрух-Грым-Ворх собственноручно убил несколько могучих коней и окропил их кровью клинки палачей. Когда Ань-Гаррен поднялась над горизонтом, орки начали убивать людей, сливая их кровь прямо на землю. Кровь стекалась в яму, образуя озеро. В момент наивысшей яркости Ань-Гаррен озеро засветилось изнутри, став зеркальным отражением небесного свода.
Орков, исполнявших роль палачей в этом ужасном ритуале, охватило безумие, вызванное кровью и древней магией, старше самого мира. Когда озеро крови начало выходить из берегов, шатер был снят, и взорам орков открылось чудовищное зрелище. Гора человеческих тел вздымалась к небу, а озеро крови растекалось так широко, будто намеревалось поглотить всю степь.
С последней жертвой Этрух-Грым-Ворх, отрекаясь от жизни, вскрыл себе вены, влив свою кровь в озеро. Другие жрецы возложили его бездыханное тело на вершину горы трупов и зажгли магическим ритуалом трупное пламя, как учил их великий жрец. Сине-зеленый огонь сиял ярче звезд и самой Ань-Гаррен, а дым от него накрыл небосвод, и в течение двух дней единственным источником света в мире было озеро крови.
Когда дым рассеялся, озеро потухло. С того дня ни одного дракона не видели в этом мире. Лишь доспехи и оружие из драконьей плоти напоминали об их былом могуществе. В память об этой жертве орки приносят свою каждый восход Ань-Гаррен, восхваляя великого жреца."
Я будто фильм посмотрела, кровавый и сказочный одновременно. Завороженная пошла спать, а ночью мне снились исполинские драконы, высокие, бородатые гномы, кровавое озеро и изумрудное пламя, которое охватило весь мир.
Глава 44. Пол-лица правды
Выписка из лекции магистра Хальтиса, Институт заклинателей Облентии. Конспект ученика, частная копия.
«Каждое удачное заклинание начинается как плохое стихотворение. Разница лишь в том, кто заплатил за правку. Личная формула, написанная под одного заказчика, стоит дороже и работает эффективнее».
На рассвете доставили платье и гипюровую серую маску, скрывающую лицо от бровей до половины губ. Облачившись в творение Вариных рук, я ощутила нежность и заботу, платье сидело безупречно.
Открыв дверцу кареты и намереваясь ступить внутрь, оторопела. В дальнем углу на меня смотрели внимательные и смущенные глаза Иридии. И было ясно, что? ее заботит. Например, декольте, не оставляющее никаких сомнений относительно наличия нижнего белья. Белье отсутствовало. Надо признать, платье было восхитительным. На бархате цвета ночи сияли драгоценные камни, от которых расходились тончайшие нити, сплетенные из крошечных цепей с самоцветами в виде лучей. Полное ощущение ночного неба.
