Пока администратор вела Александра между кабинетами, мимо них стремительно пронёсся молодой человек в белом халате, за которым семенило… нечто. Это было небольшое, размером с кошку, пушистое создание, похожее на помесь хорька и одуванчика. Оно искрилось всеми цветами радуги и оставляло за собой короткий шлейф из искр.
— Арчи, нет! — кричал молодой человек, пытаясь поймать существо. — Верни образцы! Не ешь их!
Существо весело чирикнуло, свернуло за угол и скрылось. Администратор лишь вздохнула.
— Питомец из отдела алхимии. Вечно сбегает. Ничего, поймают.
Последним стал кабинет главного врача — просторное помещение, больше похожее на кабинет учёного. За столом сидел немолодой мужчина с бородой.
Рядом с его столом, на специальной подставке, сидел питомец. Это был каменный голем размером с большую сову, сложенный из гладких речных камней. Вместо глаз у него горели два изумрудных огонька. Голем внимательно, с механическим любопытством, следил за движениями Александра.
— Не обращайте внимания на Глыбчика, — сказал врач, заметив его взгляд. — Он у нас эмоциональная поддержка. И великолепно греет чай.
Доктор изучил все данные с планшета.
— Выводы, — сказал он наконец. — Физически здоровы. Пси-экрана нет, но есть природная устойчивость, что для оператора скорее плюс. Резонансная связь с артефактом установлена и активно формируется. Вам поставят официальный статус «Контактёр 3-й категории (наблюдаемый)». Рекомендации: еженедельные осмотры у психолога, обязательный курс по ментальной гигиене и… — он посмотрел на Александра поверх очков, — постарайтесь не отдавать джинну приказы, которые можно истолковать двояко. Наши данные показывают, что в 78% случаев именно это приводит к интересным, но крайне неприятным последствиям для оператора.
Александр покидал клинику с чувством, что его не просто осмотрели, а прочитали насквозь, разложили по полочкам и собрали обратно, оставив новую, официальную метку в собственной биографии. Он был теперь не просто Александр. Он был теперь ещё и «Контактёр».
После медкомиссии, оставившей в душе Александра странную смесь ледяного отстранения и обжигающего соблазна, его проводили не в кабинет, а в другое крыло здания. Администратор остановилась перед дверью без таблички, только с красной светодиодной полосой над косяком.
— Инструктаж по основам безопасности и режима секретности, — отрепетировано произнесла она и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.
Кабинет был пуст. В самом прямом смысле. Ни стола, ни стульев, ни картин на стенах. Только идеально белые стены, серый линолеум на полу и в центре — одинокий стул. Напротив него, у дальней стены, стоял человек.
Он был одет во всё чёрное: чёрный, облегающий, лишённый каких-либо складок или молний высокий воротник, чёрные перчатки, чёрные брюки, чёрные туфли с глухими подошвами. Его поза была неестественно прямой, но не напряжённой — скорее, это была абсолютная экономия движения, будто каждое микросокращение мышц было просчитано и оправдано. Лицо — бледное, скуластое, с коротко стриженными пепельными волосами и глазами угольно-чёрными, бездонными, как провал в ночном небе. В них не читалось ни любопытства, ни раздражения, ни усталости. Только фокусировка. Как у хирурга или снайпера. Он напоминал клинок, застывший в ножнах, — изящный, холодный и создающий вокруг себя поле тихой, безэмоциональной опасности.
— Входите, — произнёс он. Голос был плоским и безжизненным, будто его вырезали из тишины ножницами. Как будто говорил не человек, а очень продвинутый голосовой интерфейс. — Я — инструктор отдела внутренней безопасности, капитан Орлов. Сядьте.
Александр сел на единственный стул. Человек в чёрном не двигался с места.
— Вы прибыли в учреждение «Центра специальных систем вооружения» — «Лукоморье». Это не научная база и не военная часть. Это — фронт. Невидимый, непонятный для большинства, но оттого не менее смертоносный. Ваше выживание здесь на семьдесят процентов зависит не от ваших талантов, а от соблюдения протоколов. Сегодня вы получите базовый инструктаж. В дальнейшем, в зависимости от направления деятельности, вас ожидают специализированные курсы. Внимание на экран.
Он не пошевелился, но на белой стене позади него вспыхнуло изображение. Стена стала экраном, на котором сразу же возникло изображение. Это была фотография лаборатории. Вернее, того, что от неё осталось. Металлические стеллажи оплавлены, как воск от свечи, стёкла спеклись в причудливые наплывы. В центре комнаты — тёмное, стекловидное пятно, в котором угадывались контуры… чего-то человекообразного.
— Лаборант попытался просканировать артефакт категории «Колебатель материи» без предварительного гашения фонового поля. Реакция мгновенная. Температура в эпицентре достигла пяти тысяч градусов. От оператора не осталось биологического материала даже для анализа.
На следующем кадре было нечто, похожее на декорации к фантастическому фильму. Комната, от пола до потолка, заросла кристаллами цвета запёкшейся крови. Они пронзали кресло, стол, монитор, проросли сквозь бетонную стену.
— Нарушение условий хранения артефакта «Слёзы Гекаты». Самопроизвольная кристаллизация пространства в радиусе десяти метров. Два сотрудника, находившиеся в помещении, превратились в составную часть минеральной структуры. Эвакуация невозможна. Помещение загерметизировано.
На третьем слайде был самый простой и оттого самый жуткий кадр. Стена в серой краске. На ней — чёткий, как трафарет, силуэт бегущего человека. Только силуэт был не нарисован, а будто выжжен в саму поверхность стены, оставив после себя угольно-чёрный отпечаток.
— Сотрудник пробыл рядом с активным призраком дольше положенного времени. Сущность успела дотянуться до него. Физический контакт. Результат — мгновенное испарение биомассы с одновременным карбонизационным отпечатком на несущей поверхности. Тело восстановлению, как понимаете, не подлежит.
Человек в чёрном сделал паузу, давая образам осесть в сознании. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным гудением вентиляции.
— Запомните первое и главное правило, — его голос оставался по-прежнему холодным и безэмоциональным. — Здесь редко наказывают за ошибки. Здесь обычно констатируют последствия ваших решений. Для вас. Наказание — это социальная концепция. То, что вы видели, — природная. Как удар молнии или лавина. Протоколы — это не бюрократия. Это карта минного поля, по которому вам предстоит ходить каждый день.
Он сделал почти незаметный жест пальцем в перчатке. Изображения сменились на схемы, диаграммы, абстрактные символы.
— Магия, магические существа, артефакты — это не система. Это хаос, обёрнутый в иллюзию порядка. Непредсказуемая, высокоэнергетическая и часто враждебная среда. Ваша бдительность — не добродетель, а основа вашего выживания. Как дыхание. Забавный артефакт, — он подчеркнул слово «забавный», и в его ровном голосе впервые прозвучала тончайшая, ледяная игла иронии, — вроде кубка, меняющего вкус воды, может, будучи помещённым рядом с источником пси-излучения, начать менять вкус… скажем, спинномозговой жидкости у всего персонала в радиусе квартала. Веселье кончается органическим поражением центральной нервной системы.
Он шагнул вперёд, и Александр невольно отклонился назад. Инструктор остановился в метре от него.
— Всё проверяется. Всегда. Каждый вход в зону повышенного риска, каждый контакт с новым объектом, каждый приказ вашему подопечному, — его взгляд на секунду скользнул в сторону, будто он уже знал о джинне всё, — должен быть просчитан. Одна ошибка. Одно допущение. Одно «авось». И вы можете погибнуть. Мгновенно и относительно безболезненно — если вам повезёт. Или стать инвалидом с такими повреждениями, что жизнь за этими стенами будет для вас невозможна. Или... утратить человеческий облик и рассудок. Превратиться в нечто, что нам придётся изолировать и изучать. В вас может вселиться сущность. Ваши воспоминания — стереться. Личность — раствориться, как сахар в воде.
Он отступил на шаг.
— Поэтому — процедуры. Каждое утро, перед началом рабочего дня, и каждый вечер, после его окончания, вы обязаны проходить ритуалы очищения. Мы называем их «утренними и вечерними молитвами». Это комплексы психофизических упражнений и ментальных техник, создающих когнитивный иммунный щит. Создающих защитный барьер для сознания. Тренируют мозг противостоять магическому влиянию — как прививка, но для психики. Они не дают чужим мыслям проникнуть в вашу голову, защищают память от стирания и помогают сохранять ясность ума рядом с опасными артефактами. Они не защитят от прямого попадания энергетического разряда, но оградят ваш разум от тонких воздействий, внушений, полевых деформаций и эфирных паразитов. Пренебрежение «молитвой» приравнивается к сознательному членовредительству и влечёт за собой отстранение от работы до полного психоаудита. Кроме того, вам выдадут персональный защитный амулет. Носить его нужно всегда — это не пожелание, а требование техники безопасности. Он является и средством защиты, и маячком, и средством экстренной ликвидации вашего артефакта в критической ситуации.
Человек в чёрном снова коснулся стены, и на ней возникло расписание.
— Вы будете зачислены на регулярные, еженедельные курсы по технике безопасности, первой помощи в условиях магического воздействия и основам самообороны. Забудьте о чётком разделении на охрану, учёных и оперативников. Его нет. В случае чрезвычайной ситуации на территории объекта каждый сотрудник становится бойцом. Каждый. От уборщицы до главного научного сотрудника. Ваша задача — не геройствовать, а выполнять предписанный вашим допуском и ситуацией алгоритм, чтобы дать время и возможность среагировать специализированным силам.
Экран погас. Комната снова погрузилась в стерильную белизну.
— Опасность, — продолжил инструктор, — не ограничивается этими стенами. Идёт необъявленная война низкой интенсивности. Существуют тысячи групп, культов, сект, маргинальных сообществ. Некоторые существуют тысячелетиями. Их цели варьируются от установления контакта с «высшими силами» до банального обогащения или разрушения современного миропорядка. С ними ведётся бескомпромиссная борьба на уничтожение. Вы, как сотрудник «Центра специальных систем вооружения», автоматически становитесь их потенциальной мишенью.
Он впервые посмотрел прямо в глаза Александру. Взгляд был всевидящим и пустым одновременно.
— Поэтому ваш второй фронт — повседневность. Вне этой базы вы — обычный человек. Вы не выделяетесь, не обсуждаете работу, не демонстрируете навыки или знания, приобретённые здесь. Ваши близкие, друзья, случайные знакомые не должны заподозрить ничего. Легенда прикрытия будет разработана для вас отдельно. Вынос любого документа, носителя информации, а тем более артефакта за пределы территории без явного, оформленного в трёх инстанциях разрешения является государственной изменой и карается в максимальной степени. Понятно?
Александр кивнул, глотая сухой комок в горле.
— Ваше обучение будет всесторонним. Вас ждут курсы по типологии магических существ, классификации артефактов, основам взаимодействия с разумными как человеческими, так и нечеловеческими расами. Вы узнаете об их культуре, психологии, слабостях и запретных темах. Это необходимо не только для работы, но и для выживания в случае внепланового контакта. Более обстоятельно в курс оперативной деятельности, специфику работы с прикреплённым артефактом и тонкости внутренней политики «Центра специальных систем вооружения» вас введёт ваш непосредственный руководитель — Жанна Фаддеевна.
Он выдержал паузу, давая информации улечься.
— Вопросы? — спросил он тем же бесстрастным тоном, из которого было ясно — вопросы он терпит как необходимую формальность, но ответы на них уже содержатся в только что сказанном.
Александр молчал. Вопросов было море, но все они казались сейчас детскими и нелепыми перед лицом той холодной, безжалостной реальности, что только что была выложена перед ним как анатомический атлас катастроф.
— Отлично, — констатировал человек в чёрном, будто считая его молчание идеальным ответом. — Инструктаж окончен. Ваш следующий пункт — выдача снаряжения и ознакомление с территорией и объектами базы. Помните: карта минного поля у вас теперь есть. Ступайте по ней осторожно.
Он повернулся и неподвижно встал лицом к стене, демонстрируя, что аудиенция завершена. Александр поднялся со стула и вышел в коридор, где администратор ждала его с тем же безразличным лицом. Дверь за ним закрылась беззвучно, отсекая мир строгих правил и леденящих последствий. Но их тень легла на плечи тяжелее любого физического груза. Он понял главное: в «Центре специальных систем вооружения» учат не только жить, но и не умирать.
Дядя Жора ждал Александра в коридоре, опёршись о стену с видом человека, который никуда и никогда не опаздывает, а что такое торопиться не знает в принципе, настолько его лицо было проникнуто философским спокойствием. Увидев его выходящим из двери безопасника — бледного, напряжённого, внимательно смотрящего по сторонам и готового шарахнуться от любой тени, с глазами, в которых отражались карбонизированные силуэты и кристаллизованные кошмары, — он фыркнул:
— Ну что, проникся? Понял, что тебе тут не на пикник привезли? А, оперджинн?
Александр кивнул, не в силах выговорить ни слова. Казалось, сама тишина в стерильном коридоре теперь звенела предостережением.
— Оперджинн — это оператор джинна?
— Да, молодец, догадался. Профессиональный сленг. Ладно, — Жора выпрямился, потянулся так, что позвонки хрустнули, как сухие сучья. — Будет время — осмыслишь. А пока — прогулка, надо тебе наше мальчуковое показать. За чей счёт тут во многом весь этот цирк с конями держится. Чтобы понимал, на что ты и твой синекожий приятель в итоге будете работать. Идём.
Они спустились на лифте так глубоко, что уши Александра на секунду заложило, словно в самолёте. Когда двери открылись, его встретил не коридор, а просторный, освещённый холодным белым светом переход, ведущий в ангар таких размеров, что дух захватило.
Это был храм технологического абсолюта. Высоченный купол из чёрного композитного материала, усеянный тысячами крошечных светодиодов, имитировал звёздное небо в реальном времени — где-то там, наверху, в эти же секунды плыли облака над Подмосковьем, а здесь, под землёй, мерцали искусственные созвездия. Воздух был стерильно чист, пах озоном, холодным металлом и чем-то ещё — слабым, едва уловимым запахом озёрной ряски и остывшего камня, как будто сюда только что впустили глоток ночного леса.
И в центре этого пространства, под сенью искусственных звёзд, покоился Он.
Объект «Пересвет» (проект «Оборотень»). Именно это было написано на табличке при входе.
Первое впечатление было обманчивым. Это не было чудовище. Это была идея чудовища, воплощённая в самом сокровенном сне военного инженера, одержимого Леонардо да Винчи и фрактальной геометрией. Он не лежал — он пребывал. Аморфное, пульсирующее облако чёрного тумана, плотного, как тяжёлая ртуть, переливалось всеми оттенками ночи: где-то отливая синевой глубин, где-то вспыхивая багровыми прожилками, словно под кожей бежала раскалённая кровь.
— Арчи, нет! — кричал молодой человек, пытаясь поймать существо. — Верни образцы! Не ешь их!
Существо весело чирикнуло, свернуло за угол и скрылось. Администратор лишь вздохнула.
— Питомец из отдела алхимии. Вечно сбегает. Ничего, поймают.
Последним стал кабинет главного врача — просторное помещение, больше похожее на кабинет учёного. За столом сидел немолодой мужчина с бородой.
Рядом с его столом, на специальной подставке, сидел питомец. Это был каменный голем размером с большую сову, сложенный из гладких речных камней. Вместо глаз у него горели два изумрудных огонька. Голем внимательно, с механическим любопытством, следил за движениями Александра.
— Не обращайте внимания на Глыбчика, — сказал врач, заметив его взгляд. — Он у нас эмоциональная поддержка. И великолепно греет чай.
Доктор изучил все данные с планшета.
— Выводы, — сказал он наконец. — Физически здоровы. Пси-экрана нет, но есть природная устойчивость, что для оператора скорее плюс. Резонансная связь с артефактом установлена и активно формируется. Вам поставят официальный статус «Контактёр 3-й категории (наблюдаемый)». Рекомендации: еженедельные осмотры у психолога, обязательный курс по ментальной гигиене и… — он посмотрел на Александра поверх очков, — постарайтесь не отдавать джинну приказы, которые можно истолковать двояко. Наши данные показывают, что в 78% случаев именно это приводит к интересным, но крайне неприятным последствиям для оператора.
Александр покидал клинику с чувством, что его не просто осмотрели, а прочитали насквозь, разложили по полочкам и собрали обратно, оставив новую, официальную метку в собственной биографии. Он был теперь не просто Александр. Он был теперь ещё и «Контактёр».
Глава 26: Азбука магического выживания
После медкомиссии, оставившей в душе Александра странную смесь ледяного отстранения и обжигающего соблазна, его проводили не в кабинет, а в другое крыло здания. Администратор остановилась перед дверью без таблички, только с красной светодиодной полосой над косяком.
— Инструктаж по основам безопасности и режима секретности, — отрепетировано произнесла она и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.
Кабинет был пуст. В самом прямом смысле. Ни стола, ни стульев, ни картин на стенах. Только идеально белые стены, серый линолеум на полу и в центре — одинокий стул. Напротив него, у дальней стены, стоял человек.
Он был одет во всё чёрное: чёрный, облегающий, лишённый каких-либо складок или молний высокий воротник, чёрные перчатки, чёрные брюки, чёрные туфли с глухими подошвами. Его поза была неестественно прямой, но не напряжённой — скорее, это была абсолютная экономия движения, будто каждое микросокращение мышц было просчитано и оправдано. Лицо — бледное, скуластое, с коротко стриженными пепельными волосами и глазами угольно-чёрными, бездонными, как провал в ночном небе. В них не читалось ни любопытства, ни раздражения, ни усталости. Только фокусировка. Как у хирурга или снайпера. Он напоминал клинок, застывший в ножнах, — изящный, холодный и создающий вокруг себя поле тихой, безэмоциональной опасности.
— Входите, — произнёс он. Голос был плоским и безжизненным, будто его вырезали из тишины ножницами. Как будто говорил не человек, а очень продвинутый голосовой интерфейс. — Я — инструктор отдела внутренней безопасности, капитан Орлов. Сядьте.
Александр сел на единственный стул. Человек в чёрном не двигался с места.
— Вы прибыли в учреждение «Центра специальных систем вооружения» — «Лукоморье». Это не научная база и не военная часть. Это — фронт. Невидимый, непонятный для большинства, но оттого не менее смертоносный. Ваше выживание здесь на семьдесят процентов зависит не от ваших талантов, а от соблюдения протоколов. Сегодня вы получите базовый инструктаж. В дальнейшем, в зависимости от направления деятельности, вас ожидают специализированные курсы. Внимание на экран.
Он не пошевелился, но на белой стене позади него вспыхнуло изображение. Стена стала экраном, на котором сразу же возникло изображение. Это была фотография лаборатории. Вернее, того, что от неё осталось. Металлические стеллажи оплавлены, как воск от свечи, стёкла спеклись в причудливые наплывы. В центре комнаты — тёмное, стекловидное пятно, в котором угадывались контуры… чего-то человекообразного.
— Лаборант попытался просканировать артефакт категории «Колебатель материи» без предварительного гашения фонового поля. Реакция мгновенная. Температура в эпицентре достигла пяти тысяч градусов. От оператора не осталось биологического материала даже для анализа.
На следующем кадре было нечто, похожее на декорации к фантастическому фильму. Комната, от пола до потолка, заросла кристаллами цвета запёкшейся крови. Они пронзали кресло, стол, монитор, проросли сквозь бетонную стену.
— Нарушение условий хранения артефакта «Слёзы Гекаты». Самопроизвольная кристаллизация пространства в радиусе десяти метров. Два сотрудника, находившиеся в помещении, превратились в составную часть минеральной структуры. Эвакуация невозможна. Помещение загерметизировано.
На третьем слайде был самый простой и оттого самый жуткий кадр. Стена в серой краске. На ней — чёткий, как трафарет, силуэт бегущего человека. Только силуэт был не нарисован, а будто выжжен в саму поверхность стены, оставив после себя угольно-чёрный отпечаток.
— Сотрудник пробыл рядом с активным призраком дольше положенного времени. Сущность успела дотянуться до него. Физический контакт. Результат — мгновенное испарение биомассы с одновременным карбонизационным отпечатком на несущей поверхности. Тело восстановлению, как понимаете, не подлежит.
Человек в чёрном сделал паузу, давая образам осесть в сознании. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным гудением вентиляции.
— Запомните первое и главное правило, — его голос оставался по-прежнему холодным и безэмоциональным. — Здесь редко наказывают за ошибки. Здесь обычно констатируют последствия ваших решений. Для вас. Наказание — это социальная концепция. То, что вы видели, — природная. Как удар молнии или лавина. Протоколы — это не бюрократия. Это карта минного поля, по которому вам предстоит ходить каждый день.
Он сделал почти незаметный жест пальцем в перчатке. Изображения сменились на схемы, диаграммы, абстрактные символы.
— Магия, магические существа, артефакты — это не система. Это хаос, обёрнутый в иллюзию порядка. Непредсказуемая, высокоэнергетическая и часто враждебная среда. Ваша бдительность — не добродетель, а основа вашего выживания. Как дыхание. Забавный артефакт, — он подчеркнул слово «забавный», и в его ровном голосе впервые прозвучала тончайшая, ледяная игла иронии, — вроде кубка, меняющего вкус воды, может, будучи помещённым рядом с источником пси-излучения, начать менять вкус… скажем, спинномозговой жидкости у всего персонала в радиусе квартала. Веселье кончается органическим поражением центральной нервной системы.
Он шагнул вперёд, и Александр невольно отклонился назад. Инструктор остановился в метре от него.
— Всё проверяется. Всегда. Каждый вход в зону повышенного риска, каждый контакт с новым объектом, каждый приказ вашему подопечному, — его взгляд на секунду скользнул в сторону, будто он уже знал о джинне всё, — должен быть просчитан. Одна ошибка. Одно допущение. Одно «авось». И вы можете погибнуть. Мгновенно и относительно безболезненно — если вам повезёт. Или стать инвалидом с такими повреждениями, что жизнь за этими стенами будет для вас невозможна. Или... утратить человеческий облик и рассудок. Превратиться в нечто, что нам придётся изолировать и изучать. В вас может вселиться сущность. Ваши воспоминания — стереться. Личность — раствориться, как сахар в воде.
Он отступил на шаг.
— Поэтому — процедуры. Каждое утро, перед началом рабочего дня, и каждый вечер, после его окончания, вы обязаны проходить ритуалы очищения. Мы называем их «утренними и вечерними молитвами». Это комплексы психофизических упражнений и ментальных техник, создающих когнитивный иммунный щит. Создающих защитный барьер для сознания. Тренируют мозг противостоять магическому влиянию — как прививка, но для психики. Они не дают чужим мыслям проникнуть в вашу голову, защищают память от стирания и помогают сохранять ясность ума рядом с опасными артефактами. Они не защитят от прямого попадания энергетического разряда, но оградят ваш разум от тонких воздействий, внушений, полевых деформаций и эфирных паразитов. Пренебрежение «молитвой» приравнивается к сознательному членовредительству и влечёт за собой отстранение от работы до полного психоаудита. Кроме того, вам выдадут персональный защитный амулет. Носить его нужно всегда — это не пожелание, а требование техники безопасности. Он является и средством защиты, и маячком, и средством экстренной ликвидации вашего артефакта в критической ситуации.
Человек в чёрном снова коснулся стены, и на ней возникло расписание.
— Вы будете зачислены на регулярные, еженедельные курсы по технике безопасности, первой помощи в условиях магического воздействия и основам самообороны. Забудьте о чётком разделении на охрану, учёных и оперативников. Его нет. В случае чрезвычайной ситуации на территории объекта каждый сотрудник становится бойцом. Каждый. От уборщицы до главного научного сотрудника. Ваша задача — не геройствовать, а выполнять предписанный вашим допуском и ситуацией алгоритм, чтобы дать время и возможность среагировать специализированным силам.
Экран погас. Комната снова погрузилась в стерильную белизну.
— Опасность, — продолжил инструктор, — не ограничивается этими стенами. Идёт необъявленная война низкой интенсивности. Существуют тысячи групп, культов, сект, маргинальных сообществ. Некоторые существуют тысячелетиями. Их цели варьируются от установления контакта с «высшими силами» до банального обогащения или разрушения современного миропорядка. С ними ведётся бескомпромиссная борьба на уничтожение. Вы, как сотрудник «Центра специальных систем вооружения», автоматически становитесь их потенциальной мишенью.
Он впервые посмотрел прямо в глаза Александру. Взгляд был всевидящим и пустым одновременно.
— Поэтому ваш второй фронт — повседневность. Вне этой базы вы — обычный человек. Вы не выделяетесь, не обсуждаете работу, не демонстрируете навыки или знания, приобретённые здесь. Ваши близкие, друзья, случайные знакомые не должны заподозрить ничего. Легенда прикрытия будет разработана для вас отдельно. Вынос любого документа, носителя информации, а тем более артефакта за пределы территории без явного, оформленного в трёх инстанциях разрешения является государственной изменой и карается в максимальной степени. Понятно?
Александр кивнул, глотая сухой комок в горле.
— Ваше обучение будет всесторонним. Вас ждут курсы по типологии магических существ, классификации артефактов, основам взаимодействия с разумными как человеческими, так и нечеловеческими расами. Вы узнаете об их культуре, психологии, слабостях и запретных темах. Это необходимо не только для работы, но и для выживания в случае внепланового контакта. Более обстоятельно в курс оперативной деятельности, специфику работы с прикреплённым артефактом и тонкости внутренней политики «Центра специальных систем вооружения» вас введёт ваш непосредственный руководитель — Жанна Фаддеевна.
Он выдержал паузу, давая информации улечься.
— Вопросы? — спросил он тем же бесстрастным тоном, из которого было ясно — вопросы он терпит как необходимую формальность, но ответы на них уже содержатся в только что сказанном.
Александр молчал. Вопросов было море, но все они казались сейчас детскими и нелепыми перед лицом той холодной, безжалостной реальности, что только что была выложена перед ним как анатомический атлас катастроф.
— Отлично, — констатировал человек в чёрном, будто считая его молчание идеальным ответом. — Инструктаж окончен. Ваш следующий пункт — выдача снаряжения и ознакомление с территорией и объектами базы. Помните: карта минного поля у вас теперь есть. Ступайте по ней осторожно.
Он повернулся и неподвижно встал лицом к стене, демонстрируя, что аудиенция завершена. Александр поднялся со стула и вышел в коридор, где администратор ждала его с тем же безразличным лицом. Дверь за ним закрылась беззвучно, отсекая мир строгих правил и леденящих последствий. Но их тень легла на плечи тяжелее любого физического груза. Он понял главное: в «Центре специальных систем вооружения» учат не только жить, но и не умирать.
Глава 27: Драконово логово
Дядя Жора ждал Александра в коридоре, опёршись о стену с видом человека, который никуда и никогда не опаздывает, а что такое торопиться не знает в принципе, настолько его лицо было проникнуто философским спокойствием. Увидев его выходящим из двери безопасника — бледного, напряжённого, внимательно смотрящего по сторонам и готового шарахнуться от любой тени, с глазами, в которых отражались карбонизированные силуэты и кристаллизованные кошмары, — он фыркнул:
— Ну что, проникся? Понял, что тебе тут не на пикник привезли? А, оперджинн?
Александр кивнул, не в силах выговорить ни слова. Казалось, сама тишина в стерильном коридоре теперь звенела предостережением.
— Оперджинн — это оператор джинна?
— Да, молодец, догадался. Профессиональный сленг. Ладно, — Жора выпрямился, потянулся так, что позвонки хрустнули, как сухие сучья. — Будет время — осмыслишь. А пока — прогулка, надо тебе наше мальчуковое показать. За чей счёт тут во многом весь этот цирк с конями держится. Чтобы понимал, на что ты и твой синекожий приятель в итоге будете работать. Идём.
Они спустились на лифте так глубоко, что уши Александра на секунду заложило, словно в самолёте. Когда двери открылись, его встретил не коридор, а просторный, освещённый холодным белым светом переход, ведущий в ангар таких размеров, что дух захватило.
Это был храм технологического абсолюта. Высоченный купол из чёрного композитного материала, усеянный тысячами крошечных светодиодов, имитировал звёздное небо в реальном времени — где-то там, наверху, в эти же секунды плыли облака над Подмосковьем, а здесь, под землёй, мерцали искусственные созвездия. Воздух был стерильно чист, пах озоном, холодным металлом и чем-то ещё — слабым, едва уловимым запахом озёрной ряски и остывшего камня, как будто сюда только что впустили глоток ночного леса.
И в центре этого пространства, под сенью искусственных звёзд, покоился Он.
Объект «Пересвет» (проект «Оборотень»). Именно это было написано на табличке при входе.
Первое впечатление было обманчивым. Это не было чудовище. Это была идея чудовища, воплощённая в самом сокровенном сне военного инженера, одержимого Леонардо да Винчи и фрактальной геометрией. Он не лежал — он пребывал. Аморфное, пульсирующее облако чёрного тумана, плотного, как тяжёлая ртуть, переливалось всеми оттенками ночи: где-то отливая синевой глубин, где-то вспыхивая багровыми прожилками, словно под кожей бежала раскалённая кровь.
