Орлов сделал небольшой глоток чая, поставил стакан. Движения были экономными, точными.
— Думаю, время настолько кардинальных мер ещё не наступило, — с улыбкой ответил Орлов. — Мои мысли насчёт изоляции и уж тем более ликвидации были, если ситуация начнёт выходить из-под нашего контроля. Пока же мы можем позволить себе либеральничать. Пока мы понимаем, что происходит, мы контролируем. Мы пока понимаем. Он изменился? Несомненно. Перестал быть человеком? Нет. Поэтому мой вердикт — наблюдение по усиленному протоколу. Но чтобы прописать этот протокол, нужна полная картина. Насколько я понимаю, каких-то угрожающих мутаций в объекте пока не наблюдается, правильно, доктор?
Доктор Миронов вздохнул так, как вздыхают люди, которым приходится объяснять квантовую физику ребёнку, но которые подозревают, что ребёнок всё равно всё поймёт по-своему.
— Герман, если бы я сажал в изолятор каждого, у кого после стресса вырос тестостерон и мышечная масса, у нас не хватило бы места в палатах больницы. Нет, это не болезнь в классическом смысле. — Он отпил из кружки дымящейся жидкости. — Его организм… пересобрал себя. После серьёзнейшего удара. Теперь он работает по совершенно другой схеме. Метаболизм — как у атлета, который много бегает и занимается физическими нагрузками: требует горы белка, жира, почти не нуждается в сложных углеводах. Мышцы перестроились — стали не просто большими, а быстрыми и выносливыми. Кости уплотнились. Нервная система стала реагировать быстрее. Тело мобилизовало все скрытые резервы, какие только нашло в его генах, и включило режим «максимальная эффективность». — Доктор посмотрел на Жанну. — Жанна Фаддеевна, вам стоит это учитывать. Его физические возможности сейчас не сопоставимы с теми, что были до инцидента. Реакция — отменная. Я бы, например, сейчас крайне не рекомендовал вам, Жанна, пытаться с ним проделывать ваши фокусы, которые вы любите проделывать с особо настойчивыми поклонниками. Может выйти очень нехорошо, думаю, сейчас он вам в силе и быстроте реакции не сильно уступает, так что будьте осторожны.
Жанна не ответила сразу. Она подняла свою крошечную чашку, сделала маленький, неторопливый глоток, поставила её обратно с тихим стуком. Её взгляд, холодный и ясный, скользнул по синей вьющейся лозе в модели психики Александра, затем перешёл на репродукцию с золотым оленем. На её лице не было ни улыбки, ни раздражения.
— Учту, — сказала она коротко.
— Что касается объективных данных, — доктор вернулся к отчёту, — все анализы чистые. Ни вирусов, ни бактерий, ни следов генетических манипуляций. Всё сделала его собственная биология, разбуженная тем шоком. Магический фон в норме, чуть выше среднего, но в пределах допустимого для активного оператора. Меняется «платформа» и «программное обеспечение», а не «операционная система». Мы, разумеется, держим его под колпаком. Датчики снимают всё: пульс, давление, температуру, электрическую активность мозга, даже микроколебания биополя.
Он отхлебнул из кружки, сморщился — напиток был горьким — и продолжил свой доклад.
— Теперь о том, что бросается в глаза даже без приборов. Характер, манера поведения, привычки — всё это понесло крутые изменения. Если раньше перед нами был амбициозный молодой человек с хорошими данными, то теперь… теперь это, не побоюсь термина, эталонный альфа-самец. Доминантная особь. Лидер не по должности, а по внутренней сути. В нём исчезли все следы социальных сомнений, комплексов, неуверенности. Право главенствовать стало для него таким же естественным, как дыхание. Резко, просто взрывообразно, выросла харизма. И, что особенно заметно по сводкам из палаты и столовой, — сексуальная активность. Он стал магнитом для женского внимания. Устоять перед его… присутствием — задача для обычной психики почти невыполнимая. Хотя «напор» — не то слово. Он не давит. Он скорее… выделяет. Выбирает, кому оказать честь вниманием. На текущий момент в его списке побед — четыре медсестры и наш штатный физиотерапевт, женщина, как известно, с характером.
— В утреннем отчёте значилось четыре случая, — ровно, без интонации, констатировал Орлов, делая пометку в своём блокноте тонким серебряным карандашом.
— Утренний отчёт устарел, — парировал доктор. — Пятый произошёл сорок минут назад, в служебном лифте между вторым и третьим этажом. Динамика, как видите, нарастающая. Физическое здоровье — безупречное. Все системы организма работают в усиленном режиме. Силовые и скоростные показатели соответствуют уровню бойца элитного подразделения. Пищевое поведение — исключительно плотоядное. Мясо, субпродукты, кисломолочное. Растительная пища потребляется по минимуму. Организм требует специфического «топлива» для поддержания нового режима.
В этот момент Фобос, чёрный кот, тихо спрыгнул со спинки кресла. Он грациозно подошёл к консоли с моделями, встал на задние лапы, упёрся передними в край и несколько секунд внимательно изучал сферу с моделью психики Александра. Потом повернул голову к Ариадне и издал короткое, вопросительное «Мрр?», чуть наклонив её набок.
— Видишь? — тихо сказала ему Ариадна, как будто отвечая. — Очень интересный вариант взаимодействия. Можно сказать, трёхсторонний симбиоз.
Фобос фыркнул, спрыгнул на пол и улёгся у консоли, положив голову на лапы, но не сводя глаз с переливающихся кристаллов.
— Мои наблюдения как психолога и специалиста по тонким материям полностью совпадают с информацией доктора, — заговорила Ариадна. Её пальцы медленно водили по тёплой глине чашки. — Изменения носят не адаптационный, а трансформационный характер. Переписаны базовые поведенческие сценарии. Я анализировала невербалику, паттерны дыхания, микровыражения. Исчезла характерная для Александра некоторая суетливость, зажатость. Движения стали плавными, экономичными, с минимальной амплитудой и максимальным результатом. Он не просто перемещается в пространстве — он движется сквозь него, автоматически занимая доминирующую позицию относительно любого, кто находится рядом. Его осанка, жесты, даже манера моргать — всё транслирует безусловный, природный авторитет. Как специалист подтверждаю: его способность к мгновенному эмоциональному резонансу, к установлению глубокого контакта и внушению своего желания выросла до уровня экстракласса, почти магического дара. Противостоять этому без специальной ментальной подготовки крайне сложно. Создаётся впечатление, что в него имплантированы не личности, а квинтэссенции их силы. Несгибаемая воля, ярость и выносливость вождя. И искусство считывания и выявления самых потаённых желаний женщин от джинна-соблазнителя. Он стал носителем их психологического оружия. У меня пока всё.
Несси отвлёкся от своего многослойного коктейля. Все три головы синхронно поднялись и повернулись к столу.
— Со стороны информационного анализа — пока тишь да гладь, — прозвучал его тройной, слегка шипящий голос. — Мониторинг фона на предмет аномалий, указывающих на конструирование будущих событий, ничего не дал. Хотя, честно говоря, ждать быстрых результатов тут было бы странно. Зато по вашей просьбе, Герман, я пообщался с нашими консультантами по бизнесу и технологиям. Прогноз по старым проектам Александра… неоднозначный. Ничего революционного, что перевернуло бы рынок, в его черновиках не было. Но несколько идей были очень перспективными, «спящими гигантами». Если бы он сумел их реализовать — мог грохнуть на весь сегмент. Но это большое «если». Отрасль, знаете ли, живая, всё меняется каждый день. Следов того, что его старыми наработками кто-то серьёзно заинтересовался, нет. Да и сам он, после приобретения лампы, свернул всю активность. Сосредоточился на новом «активе».
В кабинете снова воцарилась тишина, на этот раз более тяжёлая, размышляющая. Её нарушало лишь размеренное бульканье фильтра в аквариуме и тихое посапывание Деймоса, уснувшего на лапах у Фобоса. Золотая рыба, совершив очередной цикл, зависла у самой поверхности, её рот едва заметно шевелился, ловя невидимые частицы.
Слово взял Орлов. Он не изменил позы, но в его фигуре, в повороте головы появилась та самая, собранная, как пружина, энергия действия. Его взгляд, холодный и оценивающий, медленно обвёл всех присутствующих.
— Резюмируем промежуточные итоги, — произнёс он, и его голос звучал сухо, как скрип пергамента. — Субъект после физико-ментального контакта с двумя высокоуровневыми магическими сущностями не получил повреждений или деградации. Он подвергся комплексной модернизации. Затрагивающей тело, базовую психику и социальные навыки. Внешнего, прямого управления процессом не обнаружено. — Он сделал паузу, дав этому утверждению осесть. — Ключевой вопрос теперь формулируется иначе. Не «как это остановить?», а «какова конечная цель данной модернизации?». Кто или что является заказчиком этого апгрейда? И, что важнее всего, — какой платёж будет в конечном счёте потребован? Жанна, ваш подопечный джинн. Насколько его роль в этих изменениях осознанна? Можно ли через него попытаться выйти на логику того, кто всё это затеял?
Все присутствующие, включая двух котов, чьи головы повернулись в её сторону, устремили взгляд на Жанну. Она медленно поднялась с кресла. Её движения были плавными, полными скрытой силы. Она подошла к большому окну, за которым клонилось к горизонту багровое, предзакатное солнце, окрашивая верхушки сосен в цвет старого вина. Её силуэт, мощный и чёткий, вырисовывался на фоне пламенеющего неба.
— Джинн… — начала она, глядя вдаль, куда-то за пределы леса, ограды и реальности. — Джинн — не творец. Он — катализатор. В Александре, в том Александре, каким он был, уже была основа. Железная, хоть и неотёсанная воля. Жажда победы, закопанная под слоем офисных условностей и этикета. Природная, нерастраченная харизма. Джинн и дух царя не создали в нём ничего принципиально нового. Они… сняли ограничители. Счистили шелуху сомнений, наносных страхов, социальных табу. Отполировали алмаз, который уже лежал в породе. — Она обернулась к комнате. Её лицо было освещено сзади, и черты тонули в тени, но глаза горели холодным, ясным, почти хищным светом. — Управляет ли этим процессом кто-то извне? Прямыми командами — я пока этого не вижу. Но если и управляет, то иным способом. Они — или тот, кто стоит за ними, — настроили Александра на определённую волну. Волну, на которой он смог принять, усвоить и интегрировать эти… «паттерны силы». — Она сделала широкий, плавный жест в сторону двух хрустальных сфер, где серебро сплеталось с медью и синевой. — Мы сидим и думаем, как засечь и расшифровать этот сигнал. А может, стоит подумать иначе? Как запеленговать передающее устройство, если оно есть? Ведь если это оружие, которое для чего-то создаётся, то пока оно не стреляет в нас. Его дуло развёрнуто в сторону. Надо понять — в чью?
Её слова, тихие и отчётливые, повисли в наступившей тишине, смешавшись с последним лучом солнца, который, словно указательный перст, тронул золотого оленя. Древний символ ярости, замкнутой в вечное, безысходное кольцо, будто усмехнулся в густеющих сумерках.
На подоконнике, освещённый багровым светом, Деймос потянулся, выгнув спину дугой, и громко, требовательно мяукнул, напоминая, что даже у самых важных совещаний есть перерывы. А в глубине аквариума золотая рыба-змея, завершив очередной виток, замерла, глядя на них своим чёрным, невидящим взглядом. Консилиум только начался. Впереди была долгая ночь, а в «Лукоморье» ночь всегда была временем для самых важных и самых опасных решений.
В кабинете некоторое время царила тишина. Все о чём-то думали, анализируя информацию, которую услышали. Её нарушали лишь редкие, размеренные звуки: тихое, довольное мурлыканье Фобоса, устроившегося на коленях Орлова, едва слышное бульканье фильтра в аквариуме, где золотая рыба-змея выписывала свои бесконечные петли, и лёгкий стук ногтя капитана по стеклу стакана, в котором остывал недопитый чай. Воздух пах полынью, высохшим чаем и сладковатым дымком от зелёной смеси в бокале Несси.
Орлов наконец отставил стакан. Стекло коснулось дерева стола с мягким, но отчётливым щелчком, заставив вздрогнуть Деймоса, спавшего на подоконнике. Белый кот открыл один ледяной глаз, оценил ситуацию и, не найдя угрозы, снова его прикрыл.
— Давайте продолжим, — взял слово капитан Орлов. — Удалось кое-что узнать нового. Я постараюсь эту информацию проанализировать не как редкое стечение обстоятельств. А как спецоперацию. Возможно, современную, а может, спланированную и запущенную столетия, а то и тысячелетия назад. Цепочка событий, где падение каждого звена рассчитано с математической, или, вернее, с метафизической точностью. Из того, что мне сообщили наши учёные, мне пришла в голову… Нет, скорее, сложилась определённая историческая реконструкция. Насколько она точна — гадать можем долго. Но детали, коллеги, детали сходятся в узор. В очень интересный и многообещающий. Пасьянс, в котором наш Александр — не просто случайная карта, а козырной валет, а может, даже туз, подложенный в колоду загодя.
Он медленно обвёл взглядом комнату. Доктор Миронов, до этого мирно потягивавший чай из своей термокружки, замер, прислушиваясь. Жанна, сидевшая с видом расслабленной кошки, вдруг перестала водить пальцем по краю блюдца — её поза осталась прежней, но в глазах появилось любопытство. Все три головы Несси синхронно поднялись от экранов, жёлтые глаза с вертикальными зрачками сузились, фокусируясь. Даже золотая рыба в своей стеклянной колонне, совершавшая вечный ритуал подъёма и спуска, замерла на миг в толще воды, её переливчатая чешуя вспыхнула отражённым светом, как доспехи забытого воина.
— Возьмём за отправную точку скифов, — произнёс Орлов, и слово зазвучало весомо, вызывающее из тьмы призраков бескрайних степей. — Но не тех, какими их рисуют в дешёвых романах — диких кочевников в мехах и с луками. Нет. Скифы были народом-металлургом. У них, по сути, было три кита, на которых держался их мир: война, скотоводство и золото. Они не просто собирали золото — они его чувствовали, плавили, творили из него нечто большее, чем украшения. Для них золото было плотью богов, сгустком вечности, упавшим с неба. Культ был всепоглощающим.
Орлов сделал паузу, дав представить: бескрайняя, продуваемая всеми ветрами степь, запах полыни и конского пота, а в центре стойбища — глиняная печь, из которой льётся невероятный, солнечный свет расплавленного металла. Рядом — серьёзные, бородатые мужчины в кожаных передниках, с глазами, привыкшими смотреть и в пламень, и в даль.
— Их миф о происхождении народа красноречивее любых археологических отчётов, — продолжил Орлов, и его пальцы с тонкими, почти изящными движениями сложились в подобие фигурок. — Первый человек в ещё пустой стране — Таргитай, сын Зевса и речной богини. У него — три сына: Липоксай, Арпоксай и младший, Колаксай. И вот в их правление с неба падают золотые предметы. Плуг. Ярмо. Секира. Чаша. Первый брат подходит — золото вспыхивает нестерпимым жаром, отгоняя его. Второй — та же история. Подходит третий, младший — и пламя гаснет. Он поднимает дары и уносит к себе. Старшие, видя это, безропотно уступают ему власть над царством.
Несси хрипло фыркнул всеми тремя головами одновременно, создав лёгкий стереоэффект.
— Думаю, время настолько кардинальных мер ещё не наступило, — с улыбкой ответил Орлов. — Мои мысли насчёт изоляции и уж тем более ликвидации были, если ситуация начнёт выходить из-под нашего контроля. Пока же мы можем позволить себе либеральничать. Пока мы понимаем, что происходит, мы контролируем. Мы пока понимаем. Он изменился? Несомненно. Перестал быть человеком? Нет. Поэтому мой вердикт — наблюдение по усиленному протоколу. Но чтобы прописать этот протокол, нужна полная картина. Насколько я понимаю, каких-то угрожающих мутаций в объекте пока не наблюдается, правильно, доктор?
Доктор Миронов вздохнул так, как вздыхают люди, которым приходится объяснять квантовую физику ребёнку, но которые подозревают, что ребёнок всё равно всё поймёт по-своему.
— Герман, если бы я сажал в изолятор каждого, у кого после стресса вырос тестостерон и мышечная масса, у нас не хватило бы места в палатах больницы. Нет, это не болезнь в классическом смысле. — Он отпил из кружки дымящейся жидкости. — Его организм… пересобрал себя. После серьёзнейшего удара. Теперь он работает по совершенно другой схеме. Метаболизм — как у атлета, который много бегает и занимается физическими нагрузками: требует горы белка, жира, почти не нуждается в сложных углеводах. Мышцы перестроились — стали не просто большими, а быстрыми и выносливыми. Кости уплотнились. Нервная система стала реагировать быстрее. Тело мобилизовало все скрытые резервы, какие только нашло в его генах, и включило режим «максимальная эффективность». — Доктор посмотрел на Жанну. — Жанна Фаддеевна, вам стоит это учитывать. Его физические возможности сейчас не сопоставимы с теми, что были до инцидента. Реакция — отменная. Я бы, например, сейчас крайне не рекомендовал вам, Жанна, пытаться с ним проделывать ваши фокусы, которые вы любите проделывать с особо настойчивыми поклонниками. Может выйти очень нехорошо, думаю, сейчас он вам в силе и быстроте реакции не сильно уступает, так что будьте осторожны.
Жанна не ответила сразу. Она подняла свою крошечную чашку, сделала маленький, неторопливый глоток, поставила её обратно с тихим стуком. Её взгляд, холодный и ясный, скользнул по синей вьющейся лозе в модели психики Александра, затем перешёл на репродукцию с золотым оленем. На её лице не было ни улыбки, ни раздражения.
— Учту, — сказала она коротко.
— Что касается объективных данных, — доктор вернулся к отчёту, — все анализы чистые. Ни вирусов, ни бактерий, ни следов генетических манипуляций. Всё сделала его собственная биология, разбуженная тем шоком. Магический фон в норме, чуть выше среднего, но в пределах допустимого для активного оператора. Меняется «платформа» и «программное обеспечение», а не «операционная система». Мы, разумеется, держим его под колпаком. Датчики снимают всё: пульс, давление, температуру, электрическую активность мозга, даже микроколебания биополя.
Он отхлебнул из кружки, сморщился — напиток был горьким — и продолжил свой доклад.
— Теперь о том, что бросается в глаза даже без приборов. Характер, манера поведения, привычки — всё это понесло крутые изменения. Если раньше перед нами был амбициозный молодой человек с хорошими данными, то теперь… теперь это, не побоюсь термина, эталонный альфа-самец. Доминантная особь. Лидер не по должности, а по внутренней сути. В нём исчезли все следы социальных сомнений, комплексов, неуверенности. Право главенствовать стало для него таким же естественным, как дыхание. Резко, просто взрывообразно, выросла харизма. И, что особенно заметно по сводкам из палаты и столовой, — сексуальная активность. Он стал магнитом для женского внимания. Устоять перед его… присутствием — задача для обычной психики почти невыполнимая. Хотя «напор» — не то слово. Он не давит. Он скорее… выделяет. Выбирает, кому оказать честь вниманием. На текущий момент в его списке побед — четыре медсестры и наш штатный физиотерапевт, женщина, как известно, с характером.
— В утреннем отчёте значилось четыре случая, — ровно, без интонации, констатировал Орлов, делая пометку в своём блокноте тонким серебряным карандашом.
— Утренний отчёт устарел, — парировал доктор. — Пятый произошёл сорок минут назад, в служебном лифте между вторым и третьим этажом. Динамика, как видите, нарастающая. Физическое здоровье — безупречное. Все системы организма работают в усиленном режиме. Силовые и скоростные показатели соответствуют уровню бойца элитного подразделения. Пищевое поведение — исключительно плотоядное. Мясо, субпродукты, кисломолочное. Растительная пища потребляется по минимуму. Организм требует специфического «топлива» для поддержания нового режима.
В этот момент Фобос, чёрный кот, тихо спрыгнул со спинки кресла. Он грациозно подошёл к консоли с моделями, встал на задние лапы, упёрся передними в край и несколько секунд внимательно изучал сферу с моделью психики Александра. Потом повернул голову к Ариадне и издал короткое, вопросительное «Мрр?», чуть наклонив её набок.
— Видишь? — тихо сказала ему Ариадна, как будто отвечая. — Очень интересный вариант взаимодействия. Можно сказать, трёхсторонний симбиоз.
Фобос фыркнул, спрыгнул на пол и улёгся у консоли, положив голову на лапы, но не сводя глаз с переливающихся кристаллов.
— Мои наблюдения как психолога и специалиста по тонким материям полностью совпадают с информацией доктора, — заговорила Ариадна. Её пальцы медленно водили по тёплой глине чашки. — Изменения носят не адаптационный, а трансформационный характер. Переписаны базовые поведенческие сценарии. Я анализировала невербалику, паттерны дыхания, микровыражения. Исчезла характерная для Александра некоторая суетливость, зажатость. Движения стали плавными, экономичными, с минимальной амплитудой и максимальным результатом. Он не просто перемещается в пространстве — он движется сквозь него, автоматически занимая доминирующую позицию относительно любого, кто находится рядом. Его осанка, жесты, даже манера моргать — всё транслирует безусловный, природный авторитет. Как специалист подтверждаю: его способность к мгновенному эмоциональному резонансу, к установлению глубокого контакта и внушению своего желания выросла до уровня экстракласса, почти магического дара. Противостоять этому без специальной ментальной подготовки крайне сложно. Создаётся впечатление, что в него имплантированы не личности, а квинтэссенции их силы. Несгибаемая воля, ярость и выносливость вождя. И искусство считывания и выявления самых потаённых желаний женщин от джинна-соблазнителя. Он стал носителем их психологического оружия. У меня пока всё.
Несси отвлёкся от своего многослойного коктейля. Все три головы синхронно поднялись и повернулись к столу.
— Со стороны информационного анализа — пока тишь да гладь, — прозвучал его тройной, слегка шипящий голос. — Мониторинг фона на предмет аномалий, указывающих на конструирование будущих событий, ничего не дал. Хотя, честно говоря, ждать быстрых результатов тут было бы странно. Зато по вашей просьбе, Герман, я пообщался с нашими консультантами по бизнесу и технологиям. Прогноз по старым проектам Александра… неоднозначный. Ничего революционного, что перевернуло бы рынок, в его черновиках не было. Но несколько идей были очень перспективными, «спящими гигантами». Если бы он сумел их реализовать — мог грохнуть на весь сегмент. Но это большое «если». Отрасль, знаете ли, живая, всё меняется каждый день. Следов того, что его старыми наработками кто-то серьёзно заинтересовался, нет. Да и сам он, после приобретения лампы, свернул всю активность. Сосредоточился на новом «активе».
В кабинете снова воцарилась тишина, на этот раз более тяжёлая, размышляющая. Её нарушало лишь размеренное бульканье фильтра в аквариуме и тихое посапывание Деймоса, уснувшего на лапах у Фобоса. Золотая рыба, совершив очередной цикл, зависла у самой поверхности, её рот едва заметно шевелился, ловя невидимые частицы.
Слово взял Орлов. Он не изменил позы, но в его фигуре, в повороте головы появилась та самая, собранная, как пружина, энергия действия. Его взгляд, холодный и оценивающий, медленно обвёл всех присутствующих.
— Резюмируем промежуточные итоги, — произнёс он, и его голос звучал сухо, как скрип пергамента. — Субъект после физико-ментального контакта с двумя высокоуровневыми магическими сущностями не получил повреждений или деградации. Он подвергся комплексной модернизации. Затрагивающей тело, базовую психику и социальные навыки. Внешнего, прямого управления процессом не обнаружено. — Он сделал паузу, дав этому утверждению осесть. — Ключевой вопрос теперь формулируется иначе. Не «как это остановить?», а «какова конечная цель данной модернизации?». Кто или что является заказчиком этого апгрейда? И, что важнее всего, — какой платёж будет в конечном счёте потребован? Жанна, ваш подопечный джинн. Насколько его роль в этих изменениях осознанна? Можно ли через него попытаться выйти на логику того, кто всё это затеял?
Все присутствующие, включая двух котов, чьи головы повернулись в её сторону, устремили взгляд на Жанну. Она медленно поднялась с кресла. Её движения были плавными, полными скрытой силы. Она подошла к большому окну, за которым клонилось к горизонту багровое, предзакатное солнце, окрашивая верхушки сосен в цвет старого вина. Её силуэт, мощный и чёткий, вырисовывался на фоне пламенеющего неба.
— Джинн… — начала она, глядя вдаль, куда-то за пределы леса, ограды и реальности. — Джинн — не творец. Он — катализатор. В Александре, в том Александре, каким он был, уже была основа. Железная, хоть и неотёсанная воля. Жажда победы, закопанная под слоем офисных условностей и этикета. Природная, нерастраченная харизма. Джинн и дух царя не создали в нём ничего принципиально нового. Они… сняли ограничители. Счистили шелуху сомнений, наносных страхов, социальных табу. Отполировали алмаз, который уже лежал в породе. — Она обернулась к комнате. Её лицо было освещено сзади, и черты тонули в тени, но глаза горели холодным, ясным, почти хищным светом. — Управляет ли этим процессом кто-то извне? Прямыми командами — я пока этого не вижу. Но если и управляет, то иным способом. Они — или тот, кто стоит за ними, — настроили Александра на определённую волну. Волну, на которой он смог принять, усвоить и интегрировать эти… «паттерны силы». — Она сделала широкий, плавный жест в сторону двух хрустальных сфер, где серебро сплеталось с медью и синевой. — Мы сидим и думаем, как засечь и расшифровать этот сигнал. А может, стоит подумать иначе? Как запеленговать передающее устройство, если оно есть? Ведь если это оружие, которое для чего-то создаётся, то пока оно не стреляет в нас. Его дуло развёрнуто в сторону. Надо понять — в чью?
Её слова, тихие и отчётливые, повисли в наступившей тишине, смешавшись с последним лучом солнца, который, словно указательный перст, тронул золотого оленя. Древний символ ярости, замкнутой в вечное, безысходное кольцо, будто усмехнулся в густеющих сумерках.
На подоконнике, освещённый багровым светом, Деймос потянулся, выгнув спину дугой, и громко, требовательно мяукнул, напоминая, что даже у самых важных совещаний есть перерывы. А в глубине аквариума золотая рыба-змея, завершив очередной виток, замерла, глядя на них своим чёрным, невидящим взглядом. Консилиум только начался. Впереди была долгая ночь, а в «Лукоморье» ночь всегда была временем для самых важных и самых опасных решений.
Глава 42: Джинн в муравейнике
В кабинете некоторое время царила тишина. Все о чём-то думали, анализируя информацию, которую услышали. Её нарушали лишь редкие, размеренные звуки: тихое, довольное мурлыканье Фобоса, устроившегося на коленях Орлова, едва слышное бульканье фильтра в аквариуме, где золотая рыба-змея выписывала свои бесконечные петли, и лёгкий стук ногтя капитана по стеклу стакана, в котором остывал недопитый чай. Воздух пах полынью, высохшим чаем и сладковатым дымком от зелёной смеси в бокале Несси.
Орлов наконец отставил стакан. Стекло коснулось дерева стола с мягким, но отчётливым щелчком, заставив вздрогнуть Деймоса, спавшего на подоконнике. Белый кот открыл один ледяной глаз, оценил ситуацию и, не найдя угрозы, снова его прикрыл.
— Давайте продолжим, — взял слово капитан Орлов. — Удалось кое-что узнать нового. Я постараюсь эту информацию проанализировать не как редкое стечение обстоятельств. А как спецоперацию. Возможно, современную, а может, спланированную и запущенную столетия, а то и тысячелетия назад. Цепочка событий, где падение каждого звена рассчитано с математической, или, вернее, с метафизической точностью. Из того, что мне сообщили наши учёные, мне пришла в голову… Нет, скорее, сложилась определённая историческая реконструкция. Насколько она точна — гадать можем долго. Но детали, коллеги, детали сходятся в узор. В очень интересный и многообещающий. Пасьянс, в котором наш Александр — не просто случайная карта, а козырной валет, а может, даже туз, подложенный в колоду загодя.
Он медленно обвёл взглядом комнату. Доктор Миронов, до этого мирно потягивавший чай из своей термокружки, замер, прислушиваясь. Жанна, сидевшая с видом расслабленной кошки, вдруг перестала водить пальцем по краю блюдца — её поза осталась прежней, но в глазах появилось любопытство. Все три головы Несси синхронно поднялись от экранов, жёлтые глаза с вертикальными зрачками сузились, фокусируясь. Даже золотая рыба в своей стеклянной колонне, совершавшая вечный ритуал подъёма и спуска, замерла на миг в толще воды, её переливчатая чешуя вспыхнула отражённым светом, как доспехи забытого воина.
— Возьмём за отправную точку скифов, — произнёс Орлов, и слово зазвучало весомо, вызывающее из тьмы призраков бескрайних степей. — Но не тех, какими их рисуют в дешёвых романах — диких кочевников в мехах и с луками. Нет. Скифы были народом-металлургом. У них, по сути, было три кита, на которых держался их мир: война, скотоводство и золото. Они не просто собирали золото — они его чувствовали, плавили, творили из него нечто большее, чем украшения. Для них золото было плотью богов, сгустком вечности, упавшим с неба. Культ был всепоглощающим.
Орлов сделал паузу, дав представить: бескрайняя, продуваемая всеми ветрами степь, запах полыни и конского пота, а в центре стойбища — глиняная печь, из которой льётся невероятный, солнечный свет расплавленного металла. Рядом — серьёзные, бородатые мужчины в кожаных передниках, с глазами, привыкшими смотреть и в пламень, и в даль.
— Их миф о происхождении народа красноречивее любых археологических отчётов, — продолжил Орлов, и его пальцы с тонкими, почти изящными движениями сложились в подобие фигурок. — Первый человек в ещё пустой стране — Таргитай, сын Зевса и речной богини. У него — три сына: Липоксай, Арпоксай и младший, Колаксай. И вот в их правление с неба падают золотые предметы. Плуг. Ярмо. Секира. Чаша. Первый брат подходит — золото вспыхивает нестерпимым жаром, отгоняя его. Второй — та же история. Подходит третий, младший — и пламя гаснет. Он поднимает дары и уносит к себе. Старшие, видя это, безропотно уступают ему власть над царством.
Несси хрипло фыркнул всеми тремя головами одновременно, создав лёгкий стереоэффект.
