Теперь пора нормально поесть. Я развернул бургер и откусил. Черт, как же вкусно есть. Все-таки живым быть круто. Большую часть времени ты, конечно, страдаешь и пытаешь выжить, но… такие моменты, они как будто бы придают ценность всему твоему жизненному пути и всем страданиям, которые тебе пришлось вынести. Человек. Простое слово и большой смысл. Мне кажется, что право называть себя человеком нужно заслужить. Во всех современных конституциях написано, что человеком ты уже рождаешь и имеешь право на жизнь по умолчанию, а мне думается иначе. Рождаемся мы пустыми оболочками, наподобие тех, которые населяют лаборатории Трехглазого, и только со временем, по мере взросления и получения жизненного опыта, можем получить возможность называть себя людьми, а можем, напротив, полностью эту возможность утерять. Тогда мы станем существами, сущностями. И вот в таком состоянии сущности и проведем всю свою жизнь. Сущность не может снова стать человеком, потому что у нее уже нет души. Она израсходовала весь ее запас. И теперь возникает резонный вопрос: могу ли я все еще называть себя человеком?
Я откусил кусок от второго бургера и опрокинул залпом стакан виски. Тепло разлилось по всему телу, и в нем растворились все волновавшие меня до этого вопросы. Человек я или нет… плевать! К черту все эти размышления о жизни!
– Можно мне войти? – Си мялся у порога, словно он девственник на первом свидании. Я бы послал этого парнишку куда подальше, особенно с учетом того, что он абсолютно не контролирует себя; и я до сих пор не могу простить ему тех детей. Я точно знаю, что это была его работа. Но в моем положении союзников не выбирают, даже психопат-детоубийца сгодится, если у него есть лутум.
– Заходи. Я и сам хотел с тобой поговорить.
– Мне очень приятно, – Си подошел к моей кровати и встал как истукан. Каменное, мать его, изваяние.
– Возьми стул и сядь. Не стой над душой.
– Хорошо.
Вот теперь и поговорить можно, хотя этот парень все еще меня немного пугает. Сидит неподвижно и смотрит в пол. Настоящий маньяк. Но я и сам отнюдь не лучше, так что, пожалуй, стоит хотя бы ненадолго перестать быть таким засранцем и попробовать построить с этим психом продуктивный диалог. Мне нечего ему предложить, но он по какой-то причине таскается за мной, так что ему, вероятно, что-то нужно от меня. Осталось выяснить, чего он хочет. Проблема только в том, что я совершенно не умею говорить с такими людьми. Ладно, по ходу дела разберусь, постараюсь направить диалог в нужное русло и раскусить Си, все-таки сейчас он мне жизненно необходим.
– Слушай, я не знаю, с чего начать. Наверно, начну с того, что поблагодарю тебя за спасение. И задам резонный вопрос: почему ты это сделал?
– Потому что я тебя уважаю и… – Си замялся. – И я хотел доказать себе, что у меня тоже есть право самому выбирать свою судьбу.
– Что ты имеешь в виду?
– Я всегда выполнял приказы. Моя мама… она всегда говорила, что делать, и я делал. Потом Анна… та девушка, что чуть тебя не убила, она обращалась со мной, как с домашним питомцем. А после Римс, он только говорил, что я должен делать, а, если я делал что-то не так, кричал на меня. Раньше я принимал это за данность, но в тот вечер, когда ты чуть не умер, во мне что-то словно перевернулось. Я понял, что могу принимать решения сам. И теперь буду принимать их сам. Я уже неделю живу тут, рядом с тобой, у меня было очень много времени, чтобы подумать. Мне стало стыдно за свои прошлые поступки, и теперь я не знаю, что мне делать дальше. Я, – Си поднял голову и обратил на меня взор своих мокрых глаз, – я надеюсь, что ты мне поможешь. Прости, если требую слишком многого.
Солнце уже заполнило всю палату, а вместе с ним пришло и тепло. Я испытал странное чувство, моя былая ненависть к Си отошла на второй план, и мне стало по-родительски жалко этого парня. Ему на вид всего лет восемнадцать. Сейчас он идет по тому же пути, что и я. По пути ненависти и самоуничтожения, потому что не видит другого выхода. Да что уж тут говорить, я до сих пор не вижу другого выхода. Как я могу помочь кому-то, если до сих пор не смог помочь себе?
– Слушай, я не обещаю тебе, что смогу помочь. Но я постараюсь. Ты спас мне жизнь. Я тебе должен. И я верну долг. Я всегда возвращаю ментальные долги, в отличие от финансовых. У тебя есть лутум? Нам нужно выбраться отсюда и снять комнату.
– Да, – Си достал из кармана горсть золотых монет, – Римс дал мне с собой, чтобы я мог выполнить его поручение.
Нехило! Тут тысяч двести наберется, если даже не больше, а Римс не экономит на своих людях. Мы можем снять нормальную гостиницу и найти того, кто отвезет нас обратно в Тенебрис. Последнее крайне проблематично. Все самолеты в частных коллекциях. Нужно найти кого-то, кто согласится нас довезти за разумную плату. С большими шишками можно даже не пытаться договариваться, а вот мелкие коллекционеры, которые владеют небольшими самолетами, возможно, согласятся. Все-таки лутума у нас достаточно, чтобы их убедить. Но сначала нужно свалить от лошадиного доктора. Эта больничная атмосфера скоро сведет меня с ума. Ну, с ума я уже давно сошел, так что… скажу, что меня тут все просто раздражает, хочется попасть в место, где нет клопов и есть горячая вода.
– Нам нужно снять гостиницу. И найти того, кто отвезет нас в Тенебрис. Я пока ходить не могу, поэтому львиную долю работы придется сделать тебе. Это как раз и будет моим первым тебе вызовом. Ты хотел помощи, я ее тебе дам, помогу стать самостоятельным.
Мне кажется или манипулятор из меня такой себе?
– Спасибо, Мори, – Си заплакал. Тихо, почти беззвучно, иногда всхлипывая.
А нет, в данном случае хватило даже моих способностей. Надо как-то успокоить парня, но утешать людей не по моей части. Я как будто бы должен что-то сказать, но в горле словно ком застрял. Мне сложно выдавить из себя хоть какие-то слова утешения. Что ж, пусть это будет вызовом для моей ленивой манипуляторской задницы.
– Не плачь. Я понимаю, как тебе тяжело. Поверь мне. Давай действовать рационально. План на первое время у нас есть. Теперь нужно его осуществить.
Утешение так себе. Но я честно старался. Я привык говорить людям, что им нужно делать, чтобы выбраться из сложных ситуаций, но совсем не знаю, как помочь им справиться со слезами. Мне кажется, что в таких вопросах лучший помощник – женщина. Женщине намного проще понять чувства.
– Прости меня. Я немного расклеился. Гостиница говоришь?
– Да. Отсюда нужно валить. Если лошадиный доктор не соврал, то скоро я снова смогу ходить. Хотелось бы в это верить, а пока…
Мне нужно попросить этого парня об услуге. Катать мое бренное тело в инвалидной коляске до того момента, когда я сам снова не смогу передвигаться. А с учетом того, что я планирую просто использовать Си и убрать его, как только он станет мне не нужен… мне совестно. Неужели я сам стал тем, кого всю жизнь презирал? Неужели я стал черствым ублюдком, который идет по головам, лишь бы добиться своих целей? Раньше у меня была своя философия, я бы даже сказал свой смысл. Я жил по кодексу, который сам для себя установил. Но в какой-то момент, в течение двух последних лет, я, кажется, забылся, потерял себя и свою идентичность. Теперь я не лучше тех, кого раньше презирал. Теперь я работаю на них, чтобы тратить лутум на дорогие шмотки, лед и развлечения. Я постоянно говорю себе о том, что хочу умереть… говорю о том, что все кардинально изменится, когда я узнаю правду о своем прошлом, но это брехня; не стану я уже другим человеком, я всегда был лицемерным засранцем, всегда стремился к власти и лутуму. Просто тогда… тогда я боялся неудачи. Боялся, что у меня ничего не выйдет. А после истории с Римсом все моральные тормоза и страх ушли, я, наконец, стал тем, кем должен был стать, – лицемерным убийцей и подонком. И раз я вроде как осознал это, может быть, стоит прекратить врать хотя бы себе?
– Мори? – Си дотронулся до моего плеча.
– Да?
– Ты на время отключился, глаза стали такими пустыми. Мне страшно.
– Все хорошо. Продолжим с того места, на котором я остановился. У тебя есть машина?
– Да. На улице.
– Хорошо. Тогда позови мне сюда лошадиного доктора. Я переговорю с ним, и мы поедем в центр города. Снимем гостиницу. И я наведу справки насчет перелета.
– Хорошо. Сейчас позову. Все точно хорошо?
– Да-да. Иди.
Жаль, что я не могу использовать тот летающий агрегат, который мне выдал РО. Понятия не имею, как им управлять. Да и находится он на крыше моей прошлой гостиницы. Возвращаться туда сейчас небезопасно. Хотя? Пилота найти проще, чем самолет. Я мог бы просто позвонить РО. Но я хочу контролировать ситуацию полностью, пусть пока думает, что я пропал или умер. Мало ли что там изменилось за те семь дней, что я лежал тут и мочился под себя. Тогда продлеваем мой номер, точнее будет сказать, – мой этаж. И наводим справки. Я знаю тут пару ребят, которые занимаются околокриминальными делами, через них будет проще всего выйти на того, кто мне нужен. Дитрих. Он тут вроде как местный босс, мистер большая шишка. Лично я с ним незнаком, но мы оба слышали друг о друге. Так что нужно только найти того, кто нас познакомит официально. Тут есть парнишка, все его называют Червь. Почему? Хрен его знает. Да и неважно это. Нужно связаться с ним и попросить устроить мне встречу с Дитрихом. Возможно, я получу от Дитриха не только пилота, но и заручусь полезным союзником. Раз уж все играют грязно, то я тоже буду. РО использует меня, как пешку, кидает на убой. А за его спиной стоит Лилия, которая промыла ему мозги. Придурок так скоро реально поверит, что она реинкарнации его сестры. Я разберусь с РО, выведу Лилию из игры… а дальше посмотрим. Сначала нужно все обсудить с Дитрихом.
– Доволен, Стильный? – бросил я вслух, но ответа не последовало. – Я ведь для тебя стараюсь!
Или для себя? В любом случае таким образом я убью всех зайцев разом. Только я кое-чего боюсь, боюсь возвращаться домой. Я больше чем уверен, что Крис там нет. Она такая же иллюзия, как и все остальные. Я просто схожу с ума. Брежу. Вот и вижу всякое. Мне бы очень хотелось верить в то, что, вернувшись, я застану ее дома, но я понимаю всю безнадежность своей надежды. Каплю здравого рассудка я все же еще сохранил. Или нет?
– Вы меня звали? – а вот и лошадиный доктор. Сказал бы мне кто два года назад, что люди будут вокруг меня так бегать, я бы посмеялся. Все-таки уверенность абсолютно меняет человека.
– Да. Сегодня я уезжаю. Мне нужна коляска, чтобы передвигаться и еще пара пакетиков льда. А еще я хочу точно знать, когда смогу снова ходить.
– Коляску и лед мы вам предоставим за счет вашего друга, конечно же. А вот с третьим, я не могу с полной уверенностью утверждать насчет людей, но вот лошади…
Сука! Я ведь правда воткну ему в лицо эту иглу. Уже невозможно его история о лошадях слушать.
– Лошади после небольшой реабилитации почти всегда…
– Конкретнее.
– Точного срока я назвать не могу. Разрабатывайте ноги. Пробуйте вставать. Вы же чувствуете прикосновения?
А вот сейчас напугал. Я ведь и не проверил. А что, если я ничего не чувствую? Я дотронулся до ноги, и на душе полегчало: холод. Я ощутил холод своей руки. Значит, не все потеряно.
– Чувствую.
– Это прекрасно. Прогноз положительный. Знаете, как проверяют чувствительность у лошадей?
– Уйди с глаз моих. Привези коляску, два пакетика льда и моего товарища. Последнего можно не везти, сам дойдет.
Лошадиный доктор шутку не оценил и снова молча ушел. Я налил себе еще виски в стакан и раскурил сигарету. Пока есть алкоголь и в окно светит теплое солнце – жизнь кажется не такой уж и плохой штукой.
А вот и моя коляска. Пришло время пересаживаться на другие колеса, хотя в плане «колес» меня и лед вполне устраивал. Лошадиный доктор подкатил коляску вплотную к моей койке и хотел было помочь мне, но я остановил его жестом. Не то, чтобы я очень гордый – нет, просто хрен его знает куда этот засранец свои руки пихал и когда в последний раз их мыл. Я натянул на себя больничных халат и перелез на коляску сам. В общем-то, ей не особо сложно управлять, крути себе колесики… почему меня так забавляет слово колеса? Наверное, потому, что раньше оно плотно ассоциировалось у меня только со льдом, а теперь вот… теперь вот я буквально сижу на колесах. Я улыбнулся. Давно меня так не веселила собственная глупость.
– Ваш друг ждет вас у выхода, он забрал ваши вещи и оружие.
– Я думал, что в больницах конфискуют оружие.
– Не в нашей вселенной, молодой человек.
Ничего не понял, но да ладно. У меня шутки тоже специфические.
– Докатите меня до выхода?
– Само собой.
Лошадиный доктор обошел мою коляску и направил ее в сторону дверного проема. Если забыть о том, что я не могу ходить, то кататься на коляске даже весело. Думаю, если бы я точно знал, что больше не смогу ходить, реагировал бы иначе. В данном случае мой мозг воспринимает эту ситуацию скорее, как временную трудность, поэтому я и не чувствую страха и апатии из-за своего положения.
У выхода меня уже поджидал Си и какая-то жирная старая ведьма с пакетом. Судя по всему, в пакете мои вещи.
– Подпись, – старуха протянула мне бумажку. – Два пистолета черных, серийный номер и модель стерты, рубашка со следами крови, рваные брюки, туфли сорок пятого размера…
Она перечислила все вплоть до носового платка и трусов. Боже мой! Я поставил подпись и забрал свой пакет у ведьмы. Си перенял эстафету у лошадиного доктора и покатил меня к… к куску ржавого дерьма? Ну и машина у этого парня. Я бы лучше пешком ходил. Это что-то из самых первых моделей WNB. У них постоянно двери заедали, и радио сбоило. А еще поговаривают, что тормоза на этих версиях WNB живут всего пару месяцев, потом машина превращается в железную камеру для самоубийства. В общем, я думаю понятно, почему первые модели быстро сняли с производства и заменили их более технически совершенными.
– Задних дверей тут нет?
– Не, трехдверная.
– Тогда помоги мне перелезть на переднее сиденье, а коляску закинешь в багажник.
– Хорошо. Сейчас, – Си наклонился и протянул мне руку. С его помощью я поднялся на ноги и смог залезть в машину. Ноги зараза, чувство такое, словно они онемели. Такое бывает, когда долго сидишь в одном положении. Но, кажется, стало немного лучше. Я как будто скоро смогу шевелить пальцами, для этого нужно только приложить большое волевое усилие. Когда я думаю о том, как они двигаются, в конечностях появляется тепло. Никогда не думал, что буду радоваться таким мелочам. Правильно говорят люди: «Никогда не говори никогда». Еще один ценный урок.
– Едем в центр, казино Вельзевул, при нем есть гостиница. И, кстати, почему дверь не закрывается? – я повернулся к Си, который уже убрал коляску и занял водительское кресло.
– Раньше она не открывалась. Ну, я ее ногой и выбил. Потом обратно поставил.
– Занимательная история. Есть какая-нибудь веревка? Я ее хоть привяжу. Не ехать же с открытой дверью.
– Шнурок пойдет?
– Давай сюда.
Я, как мог, примотал дверь, выглядит все равно так себе, но хотя бы не будет открытой болтаться. Уже небольшая победа. Си с третьего раза завел мотор, и из динамиков на полной громкости заиграла песня Пьеро Умилиани «Mah-N?». Ну и вкусы у Си, однако.
