Почти никто не успел добраться до лестницы, ведущей на следующий этаж. А тех, кто успел, поджидает сюрприз в виде второй нашей команды. Дарко только что сообщил по рации, что они вошли на двадцатый этаж. Наша цель – сороковой. Бывший кабинет Трехглазого и его лаборатория. Заложим заряды и, если сможем, пробьемся к выходу. Если нет, придется подрывать себя вместе с башней, но я морально готов и к такому сценарию. Надеюсь, что Мори тоже. Я хотел активировать его заряд перед штурмом башни, но решил дать парню шанс. Мне стыдно, что я обманул его. Наверное, именно из-за этого я оттягиваю момент, когда мне придется воспользоваться детонатором.
Всю юность мне твердили, что путь непротивления – самый верный. Плыви по течению, делай, как другие, и тогда все в твоей жизни будет хорошо. Но плывя по течению ты так навсегда и останешься мелкой рыбешкой. Весь корм и блага жизни утекают как раз таки в обратную от течения сторону. Так устроена жизнь. Если ты пересилишь себя и сможешь повернуть в обратную от течения сторону, то быстро начнешь набирать вес и из меленькой рыбешки превратишься в настоящую акулу. А, если будешь плыть достаточно быстро, то сможешь стать и китом. Акулы и киты управляют подводным миром. Они пожирают других рыб. Только киты делают это более благородно. Акулы вгрызаются в добычу, выдирают из нее кусочки и набивают свое брюхо чужой болью. А киты захватывают ртом воду вокруг себя и съедают всех, кто в ней находится. Я всегда хотел стать именно китом. Хищником без зубов.
Двадцать третий этаж. Снова баррикады. Но у меня еще остались заряды. Пора показать этим засранцам, кто тут главный. Я взял в руки гранатомет. Картина повторилась, большая часть помещений превратилась в руины, а крысы побежали искать новые укрытия, их боевой дух постепенно падает. В самом начале они оказывали ожесточенное сопротивление, но чем выше мы поднимаемся, тем слабее их дух. Если у крыс вообще есть дух. Разносчики чумы. Дети оружейной лихорадки и чужих амбиций. Эти грызуны сами подписали себе смертный приговор. В этот раз нам повезло – лестница целая, было бы славно пройти еще несколько этажей без приключений.
Забавно, но в детстве у меня самого была крыса. Ручная. Имя ей выбрала бабушка – Рудольф. Странное имя для крысы, но мне нравилось. К крысам, как к животным, я претензий не имею, они выживают, как могут. Такими их создала природа. А Рудольф вообще был славным парнем. Он прожил у меня почти три года. Претензии у меня только к людям, которые отвергают свое человеческое обличье и становятся крысами. «Выбор» – ключевое слово. У человека он есть, поэтому и спрос с него соответствующий.
На удивление, особого сопротивления мы больше не встретили аж до тридцатого этажа. Дарко тоже справлялся хорошо, возможно, именно поэтому нам было так легко продвигаться наверх. Защитники башни явно не ожидали, что мы пойдем с двух сторон, поэтому немного просчитались с обороной. Там, где крыс не зачищал Дарко и его группа, с этим отлично справлялись мы. У меня все еще есть в запасе шесть зарядов для ручного гранатомета, так что любые баррикады для – не проблема, а удовольствие.
Тридцать первый этаж снова пришлось проходить полностью, потому что лестницу на нашем направлении обрушили. Крысы уже даже не пытаются сопротивляться, бегут куда глаза глядят, лишь бы жизнь свою никчемную спасти. Да и глаза у них глядят явно не в нужном направлении. Зря они стягиваются наверх. Их осталось слишком мало, чтобы оказать нам серьезное сопротивление. Они там будут словно в мышеловке. Останется только захлопнуть ее. И я захлопну, с превеликим наслаждением.
Два года назад в этом месте я и сам столкнулся с похожей ситуацией. Люди Римса стали загонять нас наверх. Лезвие, последний из верных Трехглазому главарей синдиката, особым умом не отличался. Он был отличным бойцом и паршивым тактиком, поэтому позволил заманить себя и своих людей в ловушку. Там их и перебили. Мне хватило мозгов в суматохе пробиться вниз. Поэтому я выжил. Настоящим самураем меня после такого поступка не назовешь, но и Трехглазый был не моим императором, он значил для меня не больше, чем другие большие шишки в городе. Да и с самого начала дворцового переворота было понятно, чем он кончится. Так что, можно сказать, что я принял самое рациональное в той ситуации решение. Кстати, вполне вероятно, что и среди этих крыс найдется парочка рациональных ребят. Именно по этой причине мои люди перекрыли все выходы из башни. Даже негативный опыт можно использовать с пользой. Я не злодей. Но оставлять лишних свидетелей – это самая большая ошибка, которую может совершить тактик. Особенно, если дело касается мира криминала. Этому меня научил… Римс. Сукин сын. Надеюсь, ему нравится его праздник, потому что скоро он подойдет к концу. Вечному концу. Никаких больше вечеринок, двухметровый придурок.
Я выпустил целую обойму в закованного в броню парня, а он еще и удрать умудрился. Умеет же Великий делать оружие. Великий… РО. Так зовут этого торговца смертью. Но мне почему-то намного комфортнее называть его Великим. Это прозвище не нравится самому РО. Я много историй слышал о том, как он срывался на тех, кто так его называл. А все, что не нравится Великому, нравится мне. Честно говоря, раньше я относился к Великому абсолютно нейтрально. Пока он не начал совать свой нос туда, куда ему бы не следовало его совать. До истории с Трехглазым два года назад, Великий занимался почти легальным бизнесом. Он, конечно, приторговывал оружием, но это был неосновной его доход. Великий был вполне себе стандартным бизнесменом и по совместительству загнанным торчком. Про его зависимость от красного льда не слышал только совсем уж глухой или незаинтересованный в политике человек. Это сейчас Великий стал главным спонсоров почти всех войн в мире. Можно сказать, что он монополизировал рынок сбыта оружия. Все пушки, что крутятся на легальных и нелегальных рынках, так или иначе связаны с Великим и его заводами.
Осталось совсем чуть-чуть. Эйфория победы уже заполнила мой разум. На тридцать девятом мы встретимся с Дарко и добьем оставшихся крыс. А после… после я надеюсь, что Мори уже успел выбраться с вечеринки, потому что я планирую активировать первую часть зарядов. А вторую активирую, как только мы отъедем от башни. Сразу два памятника страху и террору навсегда исчезнут с лица земли.
– Как успехи? – бросил я на ходу, Дарко и его группа уже ожидали нас у последней лестницы.
– Отлично. Я смотрю, тебя задело? Все в порядке?
– Я принял немного обезболивающего и перетянул рану. Пока что чувствую себя нормально. Ты сам как? Не задело?
– Меня нет, но моих ребят сильно потрепало. Люди Великого вооружены намного лучше, чем мы. Но боевого духа в них нет, убегать у засранцев получается намного лучше, чем сражаться.
– Как думаешь, много их там? Наверху?
– Черт его знает, – Дарко достал из нагрудного кармана сигарету и посмотрел на меня.
– В такие моменты я бы и сам закурил. Не смотри на меня так.
– Я думаю, наверху еще человек пятьдесят нас поджидает, – Дарко выдохнул дым, волосы упали ему на глаза.
– Тебе бы подстричься. Челка не мешает?
– Я отращиваю. Видел Элвиса Пресли? Хочу такую же прическу.
– Так ты гелем мазаться задолбаешься. Чтобы такие волосы в порядке поддерживать, нужно на них в день часа по два-три тратить.
Подобные беседы меня очень успокаивают. На кону твоя жизнь и твое будущее, а ты можешь вот так легко почесать языком со старым другом. Это очень дорогого стоит. На мгновение все опасности отступают, и ты окунаешься в диалог с головой.
– Ты думаешь? В моем представлении это выглядит примерно так: проснулся, помыл голову, намазал гель, и весь день радостный гоняешь, как Элвис. Музыку я сочинять не умею, да и слава богу, мне и так моих хобби с головой хватает.
– Если бы все было так просто, каждый второй ходил бы с прической Элвиса.
– Ну ты перегибаешь. В Тенебрисе едва ли наберется с десяток человек, которые знают, кто это такой, – Дарко крепко затянулся.
– Дай мне тоже сигарету.
– Я знал, что ты рано или поздно это скажешь! – Дарко улыбнулся и вытащил из кармашка сигарету и зажигалку. – С утра отжал у Мори. Берег на вечер. Знал, что ты попросишь.
– Да иди ты! Почти три года не курил, – я взял сигарету и затянулся. Хорошо. Очень хорошо. Давно забытый аромат и вкус, обрамленный сухой ноткой ореха. Бывших курильщиков не бывает. С этим я точно согласен. – А насчет прически ты неправ. Все будет выглядеть так: с утра ты просыпаешься, моешь голову, полчаса пытаешься уложить волосы, выходишь из дома и каждые три-четыре часа снова убегаешь в туалет, чтобы поправить прическу и нанести еще порцию геля. И так весь день. Каждый день. Я бы от такой херни с ума сошел. Проще ухаживать за больным раком человеком, чем за прической Элвиса.
– Звучит хреново, но пока не попробуешь – не узнаешь.
– Ну, пробуй-пробуй. Кстати, как там твое выжигание по дереву? Сделал еще что-нибудь интересное? И лучше, правда, не начинай петь. Хотя с твоим голосом можно в шансон. Как тебе такое?
– Шансон? Да с удовольствием, только штаны подтяну. А насчет выжигания, Элвиса сейчас делаю. В полный рост. На двери. Выглядит зачетно, ты обязательно должен это увидеть.
– И обязательно увижу.
Сигарета закончилась, а вместе с ней закончилось и спокойствие, которым мы могли воспользоваться, чтобы немного перевести дух. Пора продолжать работать. Дарко тоже понял это без слов, поэтому заложил заряд на дверь, ведущую на лестницу, последний рывок, и мы окажемся в кабинете Трехглазого. Никогда там не был. Очень интересно посмотреть на то, как он выглядит изнутри. Я столько разных баек о нем слышал.
Заряд сработал и железные двери вынесло взрывной волной. Мы быстрым шагом направились наверх. Этаж Трехглазого. Все, что я слышал о нем, полная ерунда в сравнении с тем, что он представляет из себя на самом деле. Высокие потолки, около пяти метров или даже больше, помещение, кроме пола и потолка, полностью выполнено из стекла, по бокам расположены колоны, а в пространстве между ними выставлены всевозможные экспонаты: предметы искусства – в основном картины и редкие экземпляры книг; исторические реликвии – мраморные статуи, холодное оружие и доспехи разных эпох; ископаемые – скелеты динозавров и других редких животных. Сам выставочный зал выглядит бесконечным, он тянется и тянется. Чем дальше мы продвигаемся, тем больше необычных вещей открываем для себя: старинная техника, как гражданская, так и военная; огромная, на несколько метров, коллекция монет; длинные ряды электронной техники, многие из этих приборов относятся к давно утраченным технологиям. А в центре зала глобус, отлитый из чистого золота. На нем полная карта довоенного мира. Удивительно! Сколько городов и стран! Как мы могли все это потерять?
Судя по всему, остатки людей Великого не стали занимать оборону в выставочном зале, потому что это тактически невыгодно. Скорее всего, мы встретим их уже у самого кабинета. Или, что вполне вероятно, они будут держать оборону внутри кабинета. Это самая логичная позиция. Если судить по тому, что мы тут увидели, сам кабинет Трехглазого должен иметь очень высокую степень защиты. Вряд ли старик экономил на собственной безопасности. Как Римс умудрился его убить? Для меня это до сих пор остается загадкой.
– Ты это тоже видишь? – Дарко положил мне руку на плечо. Я на секунду обомлел: золотые слитки. Вся арка до самого потолка заполнена ими. – А слева от горы золота – статуя Давида. Микеланджело бы сознание потерял, если бы увидел эту гору золота рядом со своей статуей.
– А мы с тобой горбатились за пару десятков тысяч в месяц, когда у Трехглазого только в выставочном зале золота достаточно, чтобы обрушить всю экономику Тенебриса.
– А кто такой этот Микеланджело? – один из парней, Алексей, только что сделал очень большую ошибку. Когда Дарко говорил о том, что у него крайне много хобби, он скорее преуменьшал проблему, дело в том, что его интересуют почти все направления искусства, и когда кто-то открыто показывает свою неосведомленность в каком-то из предметов интереса Дарко, тот начинает подробно все описывать. Нудно, монотонно и слишком долго. Иногда складывается впечатление, что в такие моменты в голове Дарко открывается самая скучная историческая книга на свете, и он зачитывает части текста из нее.
– Эх вы… – Дарко вздохнул. – Как можно не знать столь интересных подробностей из истории нашего любимого голубого шарика? Стыдно, господа! Ну, раз у нас тут небольшая экскурсия, а враг, судя по всему, показываться пока не планирует, я немного просвещу вас, мне не жалко. Микеланджело – итальянский скульптор, художник, архитектор и поэт. Один из крупнейших деятелей эпохи Высокого Возрождения и раннего барокко. На самом деле, именно его и считают подлинным отцом стиля барокко в архитектуре. Советую вам это хорошенько запомнить, потому что сейчас мы проходим еще одну скульптуру Микеланджело, она называется «Бахус». На ней изображен бог вина Вакха. Но вернемся к самому Микеланджело, его произведения считались наивысшими достижениями искусства еще при жизни великого творца. А вам так слабо? Шучу. Не обижайтесь. Микеланджело прожил почти 89 лет. За этот период сменилось тринадцать пап римских – он выполнял заказы для девяти из них. Чем-то похоже на нашу историю, а? Сколько министров уже сменилось при нашей жизни… да, народ? – некоторые из парней засмеялись, кто-то улыбнулся, Дарко дарил им то, что им сейчас нужно было больше всего: небольшую передышку.
– При моей жизни уже трое, скоро будет четвертый, мрут, как мухи, – а это Петр, тоже неплохой мужик. Иногда я жалею, что не могу проводить больше времени со своими людьми, чтобы узнать их получше.
– И будут умирать дальше, потому что мозгов у них мало. А вот Микеланджело был толковый дядька. Он был первым представителем западноевропейского искусства, чья биография была напечатана ещё при жизни. А теперь поговорим о его самых известных работах, две вы уже увидели своими глазами, а это дорогого стоит, господа. Вряд ли еще кому-то из простых смертных в Тенебрисе выпадала столько большая честь. Кроме Давида и Бахуса, также есть статуи Моисея, Лии и Рахили для гробницы папы Юлия II, но, видимо, их Трехглазый себе позволить не смог, либо же их уже просто не существует. Но самым главным произведением Микеланджело я считаю фрески потолка Сикстинской капеллы. Сам Гете писал: «Не увидев Сикстинской капеллы, трудно составить себе наглядное представление о том, что может сделать один человек». А вы, наверное, даже и не знаете, кто такой Гете. Сложная вы публика, народ, но я вас все равно всех обожаю.
– Давай закончим на этом? – я посмотрел на Дарко с надеждой.
– Скучные вы, я же только начал разогреваться! Но хорошо, продолжим эту увлекательную беседу на обратном пути. Тем более, зал уже заканчивается, а это значит, что пора, действительно, оставить все разговоры и сосредоточиться на работе.
Вот тут Дарко прав. Мы подходим к кабинету Трехглазого. Нам нужно сосредоточиться или… нет? Вокруг одни трупы. Какого хрена? И дверь открыта. Гигантская железная дверь. Такую одной взрывчаткой не возьмешь.
Всю юность мне твердили, что путь непротивления – самый верный. Плыви по течению, делай, как другие, и тогда все в твоей жизни будет хорошо. Но плывя по течению ты так навсегда и останешься мелкой рыбешкой. Весь корм и блага жизни утекают как раз таки в обратную от течения сторону. Так устроена жизнь. Если ты пересилишь себя и сможешь повернуть в обратную от течения сторону, то быстро начнешь набирать вес и из меленькой рыбешки превратишься в настоящую акулу. А, если будешь плыть достаточно быстро, то сможешь стать и китом. Акулы и киты управляют подводным миром. Они пожирают других рыб. Только киты делают это более благородно. Акулы вгрызаются в добычу, выдирают из нее кусочки и набивают свое брюхо чужой болью. А киты захватывают ртом воду вокруг себя и съедают всех, кто в ней находится. Я всегда хотел стать именно китом. Хищником без зубов.
Двадцать третий этаж. Снова баррикады. Но у меня еще остались заряды. Пора показать этим засранцам, кто тут главный. Я взял в руки гранатомет. Картина повторилась, большая часть помещений превратилась в руины, а крысы побежали искать новые укрытия, их боевой дух постепенно падает. В самом начале они оказывали ожесточенное сопротивление, но чем выше мы поднимаемся, тем слабее их дух. Если у крыс вообще есть дух. Разносчики чумы. Дети оружейной лихорадки и чужих амбиций. Эти грызуны сами подписали себе смертный приговор. В этот раз нам повезло – лестница целая, было бы славно пройти еще несколько этажей без приключений.
Забавно, но в детстве у меня самого была крыса. Ручная. Имя ей выбрала бабушка – Рудольф. Странное имя для крысы, но мне нравилось. К крысам, как к животным, я претензий не имею, они выживают, как могут. Такими их создала природа. А Рудольф вообще был славным парнем. Он прожил у меня почти три года. Претензии у меня только к людям, которые отвергают свое человеческое обличье и становятся крысами. «Выбор» – ключевое слово. У человека он есть, поэтому и спрос с него соответствующий.
На удивление, особого сопротивления мы больше не встретили аж до тридцатого этажа. Дарко тоже справлялся хорошо, возможно, именно поэтому нам было так легко продвигаться наверх. Защитники башни явно не ожидали, что мы пойдем с двух сторон, поэтому немного просчитались с обороной. Там, где крыс не зачищал Дарко и его группа, с этим отлично справлялись мы. У меня все еще есть в запасе шесть зарядов для ручного гранатомета, так что любые баррикады для – не проблема, а удовольствие.
Тридцать первый этаж снова пришлось проходить полностью, потому что лестницу на нашем направлении обрушили. Крысы уже даже не пытаются сопротивляться, бегут куда глаза глядят, лишь бы жизнь свою никчемную спасти. Да и глаза у них глядят явно не в нужном направлении. Зря они стягиваются наверх. Их осталось слишком мало, чтобы оказать нам серьезное сопротивление. Они там будут словно в мышеловке. Останется только захлопнуть ее. И я захлопну, с превеликим наслаждением.
Два года назад в этом месте я и сам столкнулся с похожей ситуацией. Люди Римса стали загонять нас наверх. Лезвие, последний из верных Трехглазому главарей синдиката, особым умом не отличался. Он был отличным бойцом и паршивым тактиком, поэтому позволил заманить себя и своих людей в ловушку. Там их и перебили. Мне хватило мозгов в суматохе пробиться вниз. Поэтому я выжил. Настоящим самураем меня после такого поступка не назовешь, но и Трехглазый был не моим императором, он значил для меня не больше, чем другие большие шишки в городе. Да и с самого начала дворцового переворота было понятно, чем он кончится. Так что, можно сказать, что я принял самое рациональное в той ситуации решение. Кстати, вполне вероятно, что и среди этих крыс найдется парочка рациональных ребят. Именно по этой причине мои люди перекрыли все выходы из башни. Даже негативный опыт можно использовать с пользой. Я не злодей. Но оставлять лишних свидетелей – это самая большая ошибка, которую может совершить тактик. Особенно, если дело касается мира криминала. Этому меня научил… Римс. Сукин сын. Надеюсь, ему нравится его праздник, потому что скоро он подойдет к концу. Вечному концу. Никаких больше вечеринок, двухметровый придурок.
Я выпустил целую обойму в закованного в броню парня, а он еще и удрать умудрился. Умеет же Великий делать оружие. Великий… РО. Так зовут этого торговца смертью. Но мне почему-то намного комфортнее называть его Великим. Это прозвище не нравится самому РО. Я много историй слышал о том, как он срывался на тех, кто так его называл. А все, что не нравится Великому, нравится мне. Честно говоря, раньше я относился к Великому абсолютно нейтрально. Пока он не начал совать свой нос туда, куда ему бы не следовало его совать. До истории с Трехглазым два года назад, Великий занимался почти легальным бизнесом. Он, конечно, приторговывал оружием, но это был неосновной его доход. Великий был вполне себе стандартным бизнесменом и по совместительству загнанным торчком. Про его зависимость от красного льда не слышал только совсем уж глухой или незаинтересованный в политике человек. Это сейчас Великий стал главным спонсоров почти всех войн в мире. Можно сказать, что он монополизировал рынок сбыта оружия. Все пушки, что крутятся на легальных и нелегальных рынках, так или иначе связаны с Великим и его заводами.
Осталось совсем чуть-чуть. Эйфория победы уже заполнила мой разум. На тридцать девятом мы встретимся с Дарко и добьем оставшихся крыс. А после… после я надеюсь, что Мори уже успел выбраться с вечеринки, потому что я планирую активировать первую часть зарядов. А вторую активирую, как только мы отъедем от башни. Сразу два памятника страху и террору навсегда исчезнут с лица земли.
– Как успехи? – бросил я на ходу, Дарко и его группа уже ожидали нас у последней лестницы.
– Отлично. Я смотрю, тебя задело? Все в порядке?
– Я принял немного обезболивающего и перетянул рану. Пока что чувствую себя нормально. Ты сам как? Не задело?
– Меня нет, но моих ребят сильно потрепало. Люди Великого вооружены намного лучше, чем мы. Но боевого духа в них нет, убегать у засранцев получается намного лучше, чем сражаться.
– Как думаешь, много их там? Наверху?
– Черт его знает, – Дарко достал из нагрудного кармана сигарету и посмотрел на меня.
– В такие моменты я бы и сам закурил. Не смотри на меня так.
– Я думаю, наверху еще человек пятьдесят нас поджидает, – Дарко выдохнул дым, волосы упали ему на глаза.
– Тебе бы подстричься. Челка не мешает?
– Я отращиваю. Видел Элвиса Пресли? Хочу такую же прическу.
– Так ты гелем мазаться задолбаешься. Чтобы такие волосы в порядке поддерживать, нужно на них в день часа по два-три тратить.
Подобные беседы меня очень успокаивают. На кону твоя жизнь и твое будущее, а ты можешь вот так легко почесать языком со старым другом. Это очень дорогого стоит. На мгновение все опасности отступают, и ты окунаешься в диалог с головой.
– Ты думаешь? В моем представлении это выглядит примерно так: проснулся, помыл голову, намазал гель, и весь день радостный гоняешь, как Элвис. Музыку я сочинять не умею, да и слава богу, мне и так моих хобби с головой хватает.
– Если бы все было так просто, каждый второй ходил бы с прической Элвиса.
– Ну ты перегибаешь. В Тенебрисе едва ли наберется с десяток человек, которые знают, кто это такой, – Дарко крепко затянулся.
– Дай мне тоже сигарету.
– Я знал, что ты рано или поздно это скажешь! – Дарко улыбнулся и вытащил из кармашка сигарету и зажигалку. – С утра отжал у Мори. Берег на вечер. Знал, что ты попросишь.
– Да иди ты! Почти три года не курил, – я взял сигарету и затянулся. Хорошо. Очень хорошо. Давно забытый аромат и вкус, обрамленный сухой ноткой ореха. Бывших курильщиков не бывает. С этим я точно согласен. – А насчет прически ты неправ. Все будет выглядеть так: с утра ты просыпаешься, моешь голову, полчаса пытаешься уложить волосы, выходишь из дома и каждые три-четыре часа снова убегаешь в туалет, чтобы поправить прическу и нанести еще порцию геля. И так весь день. Каждый день. Я бы от такой херни с ума сошел. Проще ухаживать за больным раком человеком, чем за прической Элвиса.
– Звучит хреново, но пока не попробуешь – не узнаешь.
– Ну, пробуй-пробуй. Кстати, как там твое выжигание по дереву? Сделал еще что-нибудь интересное? И лучше, правда, не начинай петь. Хотя с твоим голосом можно в шансон. Как тебе такое?
– Шансон? Да с удовольствием, только штаны подтяну. А насчет выжигания, Элвиса сейчас делаю. В полный рост. На двери. Выглядит зачетно, ты обязательно должен это увидеть.
– И обязательно увижу.
Сигарета закончилась, а вместе с ней закончилось и спокойствие, которым мы могли воспользоваться, чтобы немного перевести дух. Пора продолжать работать. Дарко тоже понял это без слов, поэтому заложил заряд на дверь, ведущую на лестницу, последний рывок, и мы окажемся в кабинете Трехглазого. Никогда там не был. Очень интересно посмотреть на то, как он выглядит изнутри. Я столько разных баек о нем слышал.
Заряд сработал и железные двери вынесло взрывной волной. Мы быстрым шагом направились наверх. Этаж Трехглазого. Все, что я слышал о нем, полная ерунда в сравнении с тем, что он представляет из себя на самом деле. Высокие потолки, около пяти метров или даже больше, помещение, кроме пола и потолка, полностью выполнено из стекла, по бокам расположены колоны, а в пространстве между ними выставлены всевозможные экспонаты: предметы искусства – в основном картины и редкие экземпляры книг; исторические реликвии – мраморные статуи, холодное оружие и доспехи разных эпох; ископаемые – скелеты динозавров и других редких животных. Сам выставочный зал выглядит бесконечным, он тянется и тянется. Чем дальше мы продвигаемся, тем больше необычных вещей открываем для себя: старинная техника, как гражданская, так и военная; огромная, на несколько метров, коллекция монет; длинные ряды электронной техники, многие из этих приборов относятся к давно утраченным технологиям. А в центре зала глобус, отлитый из чистого золота. На нем полная карта довоенного мира. Удивительно! Сколько городов и стран! Как мы могли все это потерять?
Судя по всему, остатки людей Великого не стали занимать оборону в выставочном зале, потому что это тактически невыгодно. Скорее всего, мы встретим их уже у самого кабинета. Или, что вполне вероятно, они будут держать оборону внутри кабинета. Это самая логичная позиция. Если судить по тому, что мы тут увидели, сам кабинет Трехглазого должен иметь очень высокую степень защиты. Вряд ли старик экономил на собственной безопасности. Как Римс умудрился его убить? Для меня это до сих пор остается загадкой.
– Ты это тоже видишь? – Дарко положил мне руку на плечо. Я на секунду обомлел: золотые слитки. Вся арка до самого потолка заполнена ими. – А слева от горы золота – статуя Давида. Микеланджело бы сознание потерял, если бы увидел эту гору золота рядом со своей статуей.
– А мы с тобой горбатились за пару десятков тысяч в месяц, когда у Трехглазого только в выставочном зале золота достаточно, чтобы обрушить всю экономику Тенебриса.
– А кто такой этот Микеланджело? – один из парней, Алексей, только что сделал очень большую ошибку. Когда Дарко говорил о том, что у него крайне много хобби, он скорее преуменьшал проблему, дело в том, что его интересуют почти все направления искусства, и когда кто-то открыто показывает свою неосведомленность в каком-то из предметов интереса Дарко, тот начинает подробно все описывать. Нудно, монотонно и слишком долго. Иногда складывается впечатление, что в такие моменты в голове Дарко открывается самая скучная историческая книга на свете, и он зачитывает части текста из нее.
– Эх вы… – Дарко вздохнул. – Как можно не знать столь интересных подробностей из истории нашего любимого голубого шарика? Стыдно, господа! Ну, раз у нас тут небольшая экскурсия, а враг, судя по всему, показываться пока не планирует, я немного просвещу вас, мне не жалко. Микеланджело – итальянский скульптор, художник, архитектор и поэт. Один из крупнейших деятелей эпохи Высокого Возрождения и раннего барокко. На самом деле, именно его и считают подлинным отцом стиля барокко в архитектуре. Советую вам это хорошенько запомнить, потому что сейчас мы проходим еще одну скульптуру Микеланджело, она называется «Бахус». На ней изображен бог вина Вакха. Но вернемся к самому Микеланджело, его произведения считались наивысшими достижениями искусства еще при жизни великого творца. А вам так слабо? Шучу. Не обижайтесь. Микеланджело прожил почти 89 лет. За этот период сменилось тринадцать пап римских – он выполнял заказы для девяти из них. Чем-то похоже на нашу историю, а? Сколько министров уже сменилось при нашей жизни… да, народ? – некоторые из парней засмеялись, кто-то улыбнулся, Дарко дарил им то, что им сейчас нужно было больше всего: небольшую передышку.
– При моей жизни уже трое, скоро будет четвертый, мрут, как мухи, – а это Петр, тоже неплохой мужик. Иногда я жалею, что не могу проводить больше времени со своими людьми, чтобы узнать их получше.
– И будут умирать дальше, потому что мозгов у них мало. А вот Микеланджело был толковый дядька. Он был первым представителем западноевропейского искусства, чья биография была напечатана ещё при жизни. А теперь поговорим о его самых известных работах, две вы уже увидели своими глазами, а это дорогого стоит, господа. Вряд ли еще кому-то из простых смертных в Тенебрисе выпадала столько большая честь. Кроме Давида и Бахуса, также есть статуи Моисея, Лии и Рахили для гробницы папы Юлия II, но, видимо, их Трехглазый себе позволить не смог, либо же их уже просто не существует. Но самым главным произведением Микеланджело я считаю фрески потолка Сикстинской капеллы. Сам Гете писал: «Не увидев Сикстинской капеллы, трудно составить себе наглядное представление о том, что может сделать один человек». А вы, наверное, даже и не знаете, кто такой Гете. Сложная вы публика, народ, но я вас все равно всех обожаю.
– Давай закончим на этом? – я посмотрел на Дарко с надеждой.
– Скучные вы, я же только начал разогреваться! Но хорошо, продолжим эту увлекательную беседу на обратном пути. Тем более, зал уже заканчивается, а это значит, что пора, действительно, оставить все разговоры и сосредоточиться на работе.
Вот тут Дарко прав. Мы подходим к кабинету Трехглазого. Нам нужно сосредоточиться или… нет? Вокруг одни трупы. Какого хрена? И дверь открыта. Гигантская железная дверь. Такую одной взрывчаткой не возьмешь.
